Теорема Виета

– Нари! Нари, да подожди же ты! Кавех ощутимо хлопает друга по плечу, наконец-то догнав, а после сгибается, переводя дух. Бежал, похоже, через весь этаж. И, разумеется, наперевес с чемоданом. Кшахревартец жадно глотает ртом воздух следующие несколько секунд, за которые Тигнари удостаивается тихого «Привет» от Мехраха. – Ты, черт возьми, не поверишь с кем я обедал! – Кавех поднимает голову, выпрямляясь, а его рубиновые глаза чуть ли не светятся от восторга. – Уж точно не со мной! – Тигнари сладывает руки на груди и дергает хвостом, – И лучше бы оправданию быть чем-то вроде того, что сама Руккхадевата воскресла и позвала тебя отобедать вместе. Другие варианты я просто не приму. Кави, мы договаривались! Я ждал тебя полчаса! – Обижаешься? – Он закусывает щеку изнутри. – Нет, но немного злюсь. – Ну прости-и, – тянет Кавех с жалостливым, почти что щенячьим, выражением лица. Только прижатых вниз ушек не хватает. Он опускает Мехраха на пол, от чего пиксельная рожица брезгливо сводит брови, чтобы взять руки пустынного лиса в свои. – Ну прости, прости, прости! Там просто такое! Тигнари тяжело вздыхает. – Так с кем ты сегодня обедал? Кавех выдерживает паузу для большей интриги. – С ним. – О, значит, все же, не Руккхадевата, а Царь Дешрет! – Нари! – Будущий архитектор сильнее сжимает ладони друга, возмущенно топнув ногой. Тигнари звонко смеется. – Так с кем? – Хайтам. С Хараватата. Помнишь, я тебе о нем говорил? Кави говорил о Хайтаме с Хараватата уже, по меньшей мере, месяцев семь. Угрюмый, тихий и ни с кем не общающийся парень, который успевает посещать разом все. От него мурашки по хвосту и спине. Нет, он не пугающий. Но уж точно странный. И одним архонтам ведомо, чем же он Кавеха так зацепил. Может, тем, что, наверное, он единственный, кто не купился на природное обаяние Кави. Или тем, что у юного архитектора до сих пор, за годы обучения не нашлось повода с ним познакомиться лично. Высоким рейтингом? Своей вездесущностью? Тем, что перескочил два года, сразу попав с ними на один курс? Или кучей слухов, касаемых своей персоны? Как лестных, так и не слишком. Непонятно. Но, в любом случае, Тигнари слушает про этого Хайтама слишком долго. Настолько, что успел сформировать собственное мнение об этом человеке. И теперь очередь возмущаться переходит к пустынному лису. Нет, это не возмущение! Он оскорблен. – Ты, – Тигнари прищуривает глаза, – променял меня на него, из всех людей, на него, серьезно?! – Да чем он тебе так не нравится? – Твой асоциальный элемент Хараватата пялился на меня на лекции! А потом посмотрел так, будто я сижу и ем проформалиненный труп из секционки, – Нари зябко поводит плечами и морщит нос. – Он что? – Кавех недоуменно моргает. – Ага. – И он не асоциальный! Он просто интроверт. – Социопат, как по мне. Стой... Это единственное, что ты услышал из моих слов? «Ну хоть не криминальный» – Мехрах подал голос, возможно, лишь затем, чтобы эти двое не забыли о его присутствии. – Что? – Оба, в унисон. «Асоциальный элемент. А мог бы быть криминальным!» Тигнари смеется вновь. – Если он еще раз станет так на меня смотреть, то я поверю и в криминал! «Не забудь обратиться к матрам! Это нельзя так оставлять!» – Хей! Я вам вообще не мешаю? Что началось? – Кави тыкает Тигнари в бок, а Мехраха легонько пихает носком сапога. Они оба показывают кшахревартцу языки. Пиксельный и настоящий. – Смотри-ка, а твой чемодан на моей стороне! – Тигнари улыбается, щелкнув острыми зубками. «Я – портмоне!» – Портмоне это кошелек, чудо техники! – Да ну вас обоих! Кавех притворно обижается, надувшись. А Нари, улыбаясь и качая головой, описывает зрачками дугу, почти закатив ореховые радужки. – Ладно-ладно, – Лис поднимает руки в примирительном жесте, – Я даже придержу колкости на счет его личности, чтобы услышать рассказ о том, что же такое произошло, из-за чего вы продвинулись аж до совместного обеда. Не миновав знакомство, я надеюсь? – Ты ужасен, – фыркает Кави, игнорируя веселое «я знаю» от Тигнари, – Нет, мы по всем стадиям, но экстерном. «Можно я? Можно?» – Мехрах суетливо кружит в пространстве, всей своей сущностью олицетворяя предвкушение от рассказа на публику славной истории. Конечно, ровно настолько, насколько это вообще возможно, в том случае, если ты прямоугольный параллелепипед с узким ребром. – Неа, – Кавех скрещивает руки, – Не ты. И не здесь. Мы буквально посреди Академии. Нет, конечно, не то, что я опасаюсь, что он появится тут и услышит, что я его обсуждаю, но... – Но он выглядит, как человек, с которым такая ситуация возможна, – заканчивает за друга Тигнари, – Это, если что, не оскорбление. Это факт. И, ладно, здесь Кави согласен. Хайтам даже на лекциях появлялся совершенно незаметно. Вот ты окидываешь взглядом полу-пустую аудиторию, чтобы отыскать кого-то, кому больше подходит слово «приятель», нежели «однокурсник», и провести небрежный смолток. И харавататца там точно нет. А потом моргаешь, и он уже раскладывает вещи на парте где-то в передних рядах. – Тогда, может, обсудим это после пар? Где-нибудь в Пуспе. Или просто пара бессмысленных кругов по городу? – Не могу, к сожалению, – Нари раздраженно вздыхает, – Матры. Точнее Матра. Один. Тигнари примечателен далеко не только своими ушами и пушистым хвостом. Он – один из самых блистательных умов Амурты в своем поколении, не боящийся, в случае чего, показать мудрецам свой оскал. Любимец толпы, с которым многие хотят работать. Только вот, вниманием он не упивается, вечно твердя о том, что, если каждому отдавать кусочек своей души, то вскоре и от тела ничего не останется – разорвут. А это и так положено ему по профессии. Сгореть дотла, светя другим. И, так-то, он знает, даже вовсе не против, только, пожалуйста, не так стремительно, как спичка или огарок свечи. Не в ближайшие пару лет. И точно не еще до выпуска из Академии. И, в целом, вопросов о том, почему Лисом заинтересовались Матры, нет. Для этого достаточно всеобщего внимания, пытливого ума и строптивого характера. А если ты еще и ходишь по самого стыку гениальности и незаконности, то пиши пропало. Или собирай либо вещи в Пустыню, либо доказательства, что ты не «предпосылка к деградации Академии». Вот Нари и собирает. И еженедельно встречается с Матрой, близким к статусу генерала, который, надо сказать, захаживает слишком уж часто для простого расследования. Он выкрутится. Точно выкрутится. Как минимум потому, что ничего преступного не совершал. – Сейчас так сейчас, – покорно кивает Кави, – тогда идем в библиотеку. – Потому, что лучше места для сплетен нет? – улыбается Тигнари. – Потому, что лучше места для сплетен нет, – вторит Кавех, тоже расплываясь в улыбке.