Зима, ошибки, на которых не учатся и совы.
2 октября 2023 г., 22:53
15 декабря, 1972 год.
Прошло чуть больше двух недель с того момента, когда Марлин упала в обморок.
К сожалению, её это ничему не научило.
Маккиннон продолжала изводить себя тренировками и голодовками, курить она, кстати, тоже не бросила. При чём не просто не бросила, а стала продавать сигареты в Хогвартсе.
Она нашла место, откуда Сириус таскал их. Это было в Хогсмиде. Волшебники, похоже, были не в курсе, что сигареты можно продавать только совершеннолетним, и продавали их всем подряд. Что ж, Марлин это играло на руку.
Таким образом, с перепродажи сигарет, за неделю Марлин заработала десять галлеонов. Неплохо, совсем неплохо, особенно учитывая то, что одну пачку она покупала за сорок сиклей.
Перепродавая пачку за сорок сиклей, она накручивала двадцать. В итоге одна пачка стоила шестьдесят сиклей. Это было на десять сиклей дешевле, чем у Сириуса. Соответственно, теперь за сигаретами все шли к ней.
***
Было холодное, зимнее утро. Снег начался два дня назад, и так и не закончился. Пушистый и белый он припорошил траву, дорожки, стадион и лес. На улице хоть и было довольно холодно (минус десять градусов), но по-особому уютно. Чувствовалось приближение рождества. Тяжёлые тучи, из которых сыпался снег, окутали Хогвартс и его окрестности, будто одеялом. Чёрное озеро стало замерзать. Когда снующие туда-сюда школьники начинали говорить, их слова сопровождались паром. Будильник на тумбочке Марлин прозвенел шесть часов утра. Да, теперь она только вставала в шесть, а не уже бегала, поскольку ждала, чтобы территорию хоть чуть-чуть почистили. Хорошо, что каждое утро на дорожки накладывались определённые чары, не дающие снегу падать на них в течении дня. Благодаря этому, дорожки не замерзали, и подскользнуться на них было нельзя. Они оставались такими же, как и летом. -эй, вставай! - заорала Марлин, тряся за плечи, успешно игнорирующую свой будильник уже пять минут, Доркас. Медоуз пробормотала что-то невнятное, закрыла голову подушкой и продолжила спать. -ты глухая что ли? - продолжала орать Марлин. Никакого ответа от Доркас, только шевеление с кровати Лили. Похоже, Марлин случайно разбудила не того, кого нужно. Поняв, что орать дальше бессмысленно, Марлс принялась стягивать с подруги одеяло. По итогу, Доркас всё-таки пришлось встать. Марлин переоделась в футболку с логотипом Гриффиндора, бордовые спортивные штаны и такого же цвета мастерку. Её любимый спортивный костюм. Доркас передвигалась по комнате, в поисках своих вещей. Марлин оставалось только причесаться. Она взяла расчёску, резинки и заколки, и подошла к окну. Вид был хоть и не очень понятным, но атмосферным. Небо слилось с землёй благодаря снегу. Выделялись лишь серые бетонные дорожки, обозначающие, что где-то там, внизу, должна быть земля. При всём этом, пейзаж был довольно дружелюбным. Не таким белёсым, прямо выкалывающим своей холодностью глаза, как мы привыкли видеть. Нет, совсем нет. Цвет снега сегодня казался каким-то тёплым. Атмосферы также добавлял домик Хагрида, школьного лесничего. Из трубы уже валил дым, а в окошке был виден включенный свет. Фонари мягко освещали тротуары. Как-никак, в шесть утра зимой - не так-то и светло. По редким, проглядывающим сквозь тучи окошкам неба, было понятно, что ещё совсем темно. К тому моменту, когда Марлин заплела хвостик, Доркас уже была собрана. -ну что? Пошли? - бодро уточнила Медоуз. -пошли, - кивнула Марлин. Как оказалось чуть позже, погода только казалась хорошей и уютной. Пробежав один круг под снегопадом и с продувающим, добирающимся до души, как дементор, ветром, девочки сдались. Марлин и Доркас поднялись в Гриффиндорскую башню. Увидев, что в общей гостиной ещё никого нет, они решили потренироваться там.***
Было восемь часов утра. Начался завтрак. Марлин и Доркас привыкли ходить на него рано, поскольку закончив тренироваться, были голодными как два волка. По крайней мере Доркас точно. Честно говоря, за эти несколько месяцев, что Марлин мучала себя голодовками, она совсем перестала чувствовать голод. По началу, первые пару месяцев, после того, как она запретила себе есть, Марлин казалось, что она голодная всё время (на самом деле ей не казалось), а потом... потом она просто перестала чувствовать голод. У неё просто стало очень часто темнеть в глазах, начала кружиться голова, её стало вечно тошнить. Понятно, что тошнило её от голода, но ей казалось, будто наоборот, от сытости. Её тошнота прекрасно подавлялась даже небольшой кружкой чёрного, насыщенного (иногда даже сладкого) чая. Зайдя в Большой зал, Маккиннон и Медоуз увидели толпу "клюющих носами" учеников. Мало того, что от экзаменов за первое полугодие многие почти не спали с ноября, и держались лишь на бодрящих зельях, так ещё и такая погода... По правде сказать, Марлин тоже жутко хотелось спать. С сентября, с тех злосчастных отборочных, она не спала больше четырёх часов в сутки ни разу. Ложилась Марлин обычно в два часа ночи, ведь до этого была занята тренировками, а вставала в шесть часов утра - тоже из-за тренировок. Вообще, в последнее время, учёба для Марлин плавно отошла на второй план. Она сама не заметила и не поняла, когда это случилось. В Большом зале уже стояли рождественские ели. Конечно, завтра же всех отправляют по домам... "Чёрт, - подумала Марлин - я же совсем забыла... завтра всех отправляют по домам, и со вторых курсов в Хогвартсе останусь только я и Лили..." Изначально домой должны были ехать и Марлин, и Лили, но почти в последний момент всё поменялось. Родители Марлин полетели к брату, на игру, которая выпадала на зимние каникулы. Это был один из самых главных матчей в жизни её брата. Марлин тоже предлагали поехать , но она отказалась. Решила, что лучше посвятит это время тренировкам, которых теперь, конечно, станет намного больше, и голодовкам - ведь в кругу семьи это никак не выйдет. Лили не поехала домой по похожей причине - её семья поехала в другую страну, в гости к друзьям, но Лили решила, что лучше останется в Хогвартсе. Так вот, в Большом зале уже поставили рождественские ели. Вокруг царила атмосфера праздника. Марлин и Доркас заняли места прямо перед одной из них. Маккиннон оглядела стол - еды было очень много, но она не могла её себе позволить. Поэтому она решила ограничиться кружкой чая и кусочком сыра. Доркас в это время болтала что-то о том, что нельзя мучить себя голодом, но Марлин её не слушала. Её мысли были забиты другим. Например тем, как праздновать рождество в Хогвартсе? Это был её первый раз, когда она оставалась на новогодние каникулы в Хогвартсе. Слава Мерлину, Лили тоже осталась. Почту доставили уже минут пять назад, и теперь ребята разбирали свои письма. Марлин не пришло ничего. Совсем ничего. По какой-то непонятной причине, её семья стала писать ей гораздо реже. Особенно родители. Если брат иногда и находил секунду свободного времени, чтобы черкануть Марлин коротенькое письмецо, то родители - нет. Последнее письмо от них пришло две недели назад, когда она потеряла сознание. И то, оно было лишь нравоучительным, не более. Они даже не спросили как она себя чувствует. Только прислали рукописную лекцию. А обычное, нормальное письмо, где у неё что-то спрашивали и что-то рассказывали, в последний раз пришло Марлин полтора месяца назад, и уже тогда по его составлению было понятно, что оно написано на "отвали". Но самое главное то, что Марлин это ни капли не расстраивало. Ей было всё-равно. Всё-равно. Сейчас она сидела, спокойно попивая чай, как вдруг, оторвав взгляд от стола, увидела свою сову, влетающую в открытое окно. Да уж, давно она не носила писем. Последние пару месяцев, основная функция её совы заключалась в том, чтобы быть Марлин другом. Сове Марлин могла рассказать всё, что угодно. Сова её не осуждала, не отвечала. Нет. Сова просто её слушала, периодически угукая, будто что-то понимает. Сова грациозно приземлилась перед Марлин. К её лапке было привязано письмо. Марлин аккуратно отвязала его, погладила птицу по голове и, найдя кусочек мяса, предназначающегося для бутербродов, дала его сове. Та проглотила пищу, довольно угукнула и полетела обратно в совятню.
