Охота Мракса

      Сожаление о прошлом и боязнь за будущее? Бросьте! Морриган позабыла о них, выбравшись из Запретного леса. Поразительно, но с обретением Оминиса часть её внутренних терзаний решилась сама собой. И теперь она спешила узнать, что же уготовил их отношениям последний месяц весны!       Так, Крауч нетерпеливо выжидала у секретного часового шкафа Мраксов, когда же циферблат с небесными светилами войдёт в позицию заката, чтобы дверца поддалась и пропустила её в Крипту. Как оказалось, майское солнце Шотландии отличалось дурной привычкой заставлять себя ждать и заходило невозможно поздно. Когда настал час необходимой солнечной позиции, Морри широко распахнула дверцу и прыжками преодолела спуск в логово, где застала ждущего её Мракса.       — Когда ты звал в Крипту на закате, я подумать не могла, что буквально! — Она коснулась его щеки и дерзко наклонила его лицо для поцелуя. И, Мерлин, ей не следовало этого делать — не тогда, когда он заставил её ждать на пороге своей тайной комнаты. — Ты бы мог и пойти навстречу, между прочим, и пропустить меня!       — Мог, да не стал.       Шершавость его губ, сладкий жар его дыхания. Скользкое, волнующее прикосновение его языка, юрко скользнувшего между ее приоткрытых губ… Сладкий момент пронёсся слишком быстро, когда Оминис отстранился.       — И чем же мы займёмся сегодня? — Морри повисла на его шее, игровое настроение отказывалось покидать её даже под замкнутостью Оминиса.       — Сегодня я хочу войти в тебя ментальным волшебством.       — Но, Оминис, мы с тобой проходили эту тему! — Она ущипнула его бок за невнимательность. — Я не переношу подобные чары!       Мракс угрожающе сморщил нос, но стойко продолжил излагать свою затею:       — Да, в качестве атаки. Я же хочу воспользоваться ими с целью выстроить твою устойчивость, но для этого мне необходимо действовать изнутри.       — Говоришь так, будто обладаешь проверенным методом, о котором Краучи не знают.       — У меня есть навык и наработки из Мунго, — заявил он столь спокойно и горделиво, будто этого должно быть достаточно. — И помимо них — власть и сила заглянуть за маску, что прикипела за столько лет к твоему лицу.       — А Мунго случаем не умолчало о том, что со мной произойдёт, если станет только хуже? — С Морри не сходила тень сомнения. — Что, если из моей головы снова сотрётся день? Неделя?       Оминис с секунду задумался, после чего изрёк самое логичное решение её опасений:       — Тогда мне придётся заново гулять с тобой по волшебному лесу, что я нашёл довольно приятным. И ещё, не ты ли говорила, что последствия — самое интересное?       — Придурок! — ужалила она его шлепком по предплечью, затем ещё раз и ещё. — Моя голова — это не шутки! Не пластинка граммофона, которую можно перезаписать!       — Понимаю. — Оминис терпеливо перехватил её запястья, предотвращая её борьбу. Вечно она так: сначала целует, потом терзает — или наоборот. — И именно поэтому я хочу залатать твою слабость, разве не понимаешь?       — Подлец! — с силой фыркнула Морри, отгоняя дыханием прядь, неудобно заслонившую обзор её глаз. — Ты так уверен в том, что твоя необоснованная, ничем не подкреплённая блажь обернётся успехом!       — Верно, потому что я знаю тебя — и это не пустые слова. И уверен я не в успехе, а в своих способностях навигировать в твоём разуме и безопасно прервать сеанс, если что-то пойдёт не так. Разница есть, Крауч. Обдумай это.       Морриган рассуждала, вырвав от Оминиса свои руки и закусив костяшку пальца. Ведь слизеринец не ведал, что она находила соприкосновение сознаний крайне эротичным, а Оминис маняще предлагал ей запретный плод.       — Не попробую — не узнаю, — по итогу возгласила она, с виду скептически задрав нос. — Как всё пройдёт?       — Начало будет как в сеансе легилименции с разницей лишь в том, что ты беспрепятственно впустишь меня.       — Прекрасно, я готова.       Настала очередь Мракса усомниться:       — Незамедлительно? Без времени на раздумья, без подготовки духом?       — Да, — твёрдо подтвердила Крауч, встречаясь с ним испытывающим взглядом. Неозвученная правда заключалась в том, что ей нравилось, что у него не было ответов на все вопросы, — иначе Крауч заистязала себя комплексом неполноценности, что она не смогла справиться с ними сама. Её подкупало, что они вместе познавали её особенности. И их путешествие выходило таким исцеляющим, заверяющим — и наделяющим силой. Поэтому Морриган с вызовом поравнялась взглядом с Мраксом, приказывая ему без лишних объяснений: — Не тяни и проникни уже в меня.       Оминис качнул головой, выражая удивлённость и смирение с её выбором. Он приблизился к Морриган, заключил её лицо в широкие ладони и сцепил взоры. Она же старалась не моргать, не зная, повлияет ли это на чары. В следующий момент волшебница уже не могла отвести взгляд — красивые серые глаза воронкой затягивали её в неизведанные чертоги разума.       — Довольно недурно, не находишь? — подметил Оминис, каким-то образом оказавшись позади Морриган.       Протерев уставшие веки, Морри огляделась: они всё ещё находились в Крипте, но теперь в ней присутствовали и некоторые значимые вещи и из её слизеринского дортуара, и из спальни поместья Краучей. Помещение чем-то напоминало Выручай-комнату, которая подстраивалось наполнением под своего гостя. Вот только…       — Погоди, а с какой это стати ты стал выше? — возмутилась и без того переживающая из-за своего роста Морри, когда длиннющий Оминис прошёл мимо неё к столу. — Да и ты одет как прежде, в то время как на мне — детская сорочка. Что ещё за извращения, Мракс?       Он хмыкнул, проверяя на устойчивость то один предмет мебели, то другой.       — Ты столь уверенно перекладываешь ответственность на меня, забывая, что мы в твоей голове, не наоборот. Задумайся, почему ты ниже и выбрала такую одежду в своей проекции?       — Ты мне скажи, я впервые переживаю подобные чары, — насупилась Морри, отправившись на поиски зеркала. Подсознание услужливо предоставило его ей, и, глянув в своё отражение, девушка — точнее, девочка — ахнула: перед ней стояла она же, только на десять лет моложе. — Мне срочно надо присесть.       — Я бы не стал!       Но Морриган услышала его предупреждение слишком поздно. Табурет под ней треснул, а следом и вовсе провалился, и она полетела кубарем. Перед глазами всё завертелось, и она вынырнула в настоящем.       — Ты как? — тут же осведомился Оминис, который всё ещё стоял перед ней и придерживал за плечи. — Голова кружится?       — Ничего не болит, просто это перемещение вышло резче, чем я ожидала. Но почему стул сломался? — задалась вопросом Морри в попытке подобрать правильное объяснение. — Неужели я сама же считаю себя плохим ремесленником по дереву?       — И да, и нет, — озвучил волшебник, почти виновато, будто выражал сожаление. — Дело в твоём подсознании: оно крайне ослабленно и…       — Поняла, — оборвала его Морри. — В таком случае возвращаемся и продолжаем укрепление.       — Как пожелаешь.       Альтернативный вид ветхой Крипты всё ещё смущал девушку. Оглядевшись, она отыскала подтверждение предположению Оминиса: весь антураж выглядел довольно хлипким и неустойчивым, под стать её ментальному состоянию. «Ну, хотя бы крыша на месте, а пол недырявый и выдерживает нас — уже обнадёживает». Морри повторно устроилась напротив зеркала, пытаясь разобраться, почему же она выглядит таким образом. Причину ей напомнила цепочка медальона, отягощающая шею.       — Ему нравилось запирать меня без палочки, когда что-то шло не по его желанию. Позже добавилось и насилие, но главным образом он прятал меня подальше, притворяясь, будто меня не существует. Столько мне было лет и так я была одета, когда это произошло впервые, — тихо поделилась она, рассматривая медальон, который с ней с самого детства. — Когда меня разбудили и запихнули в маленький шкаф, в котором даже я едва помещалась. Помню, как больно затекли мои ноги, пока долгое время полусогнуто корячилась, не в состоянии переменить позу. Только позже, когда меня выпустили, я узнала, что в ту ночь умерла моя мама. Похороны состоялись, пока я была взаперти — я даже не успела с ней попрощаться.       — Нет никакого оправдания жестокости.       — Сопротивление глупо. Воспитание продолжается, покуда я сопротивляюсь. А сломить разум намного легче после того, как сдастся тело.       — Кто так сказал, Морриган? Человек, чья скорбь перешла в скрытую болезнь? Во внутреннее разложение?       Но Морри не слушала его, продолжив тихо говорить давно заученные мысли:       — Он придёт за мной и снова сделает больно, потому что я посмела выбраться из шкафа. Потому что я вышла за рамки своих ограничений.       Зеркало лопнуло, повторно выбрасывая волшебников в настоящее.       — П-прости, — попыталась оправдаться она. — Мне тяжело оставаться спокойной, зная, что его гнев может обрушиться на меня в любой момент.       — Не извиняйся. Ты возложила на себя слишком многое, тебе необходим покой.       — Продолжим — настояла Морриган, насильно сгоняя с себя тоску и усталость. — Только в этот раз ты должен удержать меня на плаву. Я правда нуждаюсь в лечении, Оминис. И если ты располагаешь предчувствием о том, как его осуществить, то тебе стоит приступить, а не дразнить меня пустыми обещаниями.       Как и ожидалось, Мраксу понадобился не день и не неделя, чтобы облегчить внутренние страдания Морриган. Каждый раз, становясь гостем её шаткого мира, он общался с ней, прикладывал все силы, чтобы сломать терзающие её установки. Зачастую взрослые — это просто постаревшие дети. А дети — такая лёгкая жертва. Дети боятся жаловаться и кричать о том, что с ними произошло, потому что они «напридумывали», потому что их могут отругать, запереть или причинить боль. Дети вырастают и держат рот на замке. Молчат и делают вид, что не замечают, что творится неладное. А если и говорят, то выражаются спутано, иносказаниями. А потом случается нечто такое, что пробуждает их, заставляет вопить до срыва связок и крови из носу. И всё, всё, скопившееся и подавляемое годами выстреливает из нутра. Оминис говорил ей обо всём этом, помогая освободить запертую внутри маленькую девочку. Под его руководством Морри выполняла ментальные упражнения, и вместе они укрепляли её убежище, как и духовное состояние.       Морриган открыла для себя нового Мракса — они столь долго играли в противостояние, что она никогда бы не подумала, насколько из него выйдет чуткий и надёжный союзник. И как же она была благодарна, что Оминис не пытался решить её проблемы за неё. Потому что она понимала, к своему сожалению, что преодолеть свои травмы может только она. В противном случае рыцарство Мракса могло обернуться тем, что Морри будет либо жалеть об упущенном моменте воздаяния до конца жизни, либо образ Каспера просто перекинется на другого мужчину, и она будет раболепно исполнять уже его приказы. Единственную помощь, которую Морриган была готова принять от Оминиса — помимо укрепления ментальных стен — это его… змею. Теперь небольшая, юркая белоснежная рептилия всегда находилась при ней, грелась кольцом под робой волшебницы. Маленькая шпионка змееуста, она и развлекала девушку в свободное время, и дарила ей спокойствие знанием, что она никогда не одна.       Именно по этой причине Морриган оставалась полностью хладнокровной, когда, в самом начале июня, Каспер Крауч отыскал её в культурном уголке учебного крыла. Шаг его туфель о мрамор разносился громким эхом в такт менуэту Луиджи Боккерини, исполняемому зачарованным струнным квартетом. Что же за связь, эта невидимая цепь, каждый раз позволяла отцу с безошибочной точностью находить свою дочь? Даже Оминис позавидовал бы такой. Визит Каспера не был сюрпризом — он доходчиво дал понять о своей осведомлённости её досуга без присмотра, высылая по одному пурпурному письму в день без содержания — как немой упрёк, предостережение с целью запугать. В этот день она не получила от него напоминания, что означало, что Крауч донесёт его лично. Морриган как раз закончила созерцать необычную подвижную картину, на которой изображённая ведьма на костре задирала руки к небу, скорее, в знаке благодати, нежели чем агонии. Подпись гласила: «Венделина Странная. Сорок семь раз нарочно попадалась инквизиторам под разными обличиями. Зачаровывала пламя на щекотку вместо ожогов, обожала "гореть" на костре». Кого-то она напоминала Морри своим невменяемым увлечением и любовью опасности.       И вот Краучи встретились, оценивая друг друга взглядами. Девушка всё ждала, когда же её скуёт холод страха и неповиновения, но он всё не приходил. Перед ней стояла одна задача — не дать Касперу перенести её к директору Блэку для получения разрешения на трансгрессию вне замка. Покуда они оставались на территории школы, слизеринка обладала силой дать отпор.       — Пойдём, — поманил её к себе отец, небрежно постучав тростью по мраморной плитке у носка туфли. — Тебя заждалась воспитательная порка. Ты же знаешь: чем быстрее мы начнём, тем скорее закончим.       Как же хорошо, что они находились одни в этой зале, и Морриган могла воспротивиться без посторонних зрителей.       — Не желаю.       — Твои «желания», — нарочно озлобленно подчеркнул Каспер это слово, — не имеют никакого веса в рамках плана нашего рода.       — Я так не думаю, — повторно парировала Морри, на этот раз добавив фирменную надменную ухмылочку Оминиса, которая гарантированно выводила оппонента из себя.       — Морриган Крауч, не вынуждай меня доставать палочку. Публичный скандал в школе — это же какой позор!       — Вот именно, мистер Крауч. Держите политес, не поддавайтесь эмоциям.       Каспер побагровел, почти в тон своему сливовому костюму. И вероятно, Морриган допускала, что отвечала слишком резко и слишком скоро, потому что, скорее всего, она оказалась на волоске от родового отречения, и возможно, Краучи сцепились бы палочками именно там, у класса ЗОТИ, и, быть может, даже придушили и столкнули друг друга с лестницы. Всё это и даже больше имело шанс произойти, не вторгнись в их круг ненависти неприкаянный декан Слизерина, профессор Ронен.       — Мистер Крауч! — донёсся издалека голос старика, который нёсся к ним, придерживая свою любимую лиловую шляпу с золотой кисточкой в тон костюмному ансамблю. — Как же хорошо, что я вас нашёл! Стоило вести о вашем прибытии дойти до меня, я тут же кинулся высматривать вас. Везде обыскался! Пройдёмте же со мной, пока не поздно!       — По какому такому поводу?       — Ну как же, уважаемый! Я и директор Блэк, должно быть, отправили вам три дюжины сов с приглашением на дневной выездной крикет по всему региону Хогвартса!       — А, — прогнусавил Крауч, возвращая себе презентабельный вид. — Должно быть, я не посчитал нужным отвечать, потому что это — пустая трата времени и денег.       Но Ронен оказался непробиваемым.       — Позвольте! Вы — единственный член попечительского совета, кто не принял участие ни в одном светском вечере, устраиваемом школой в этом году! Люди беспокоятся, мистер Крауч, беспокоятся и говорят. Сначала ваш авторитет попадает под вопрос в школе, потом — в Министерстве…       — Можете не продолжать, — огрызнулся он, буравя Морриган взглядом. Должно быть, хотел внедрить её в картину к ведьме, чтобы они вместе горели ясным пламенем. — Однако при текущих обстоятельствах я не могу оставить свою дочь без присмотра. Она провинилась.       — Я могу без труда выписать ей отработку. Как насчёт оттирать блёстки с моего рабочего места? Вы не представляете, насколько они липучие!       — Нет, нет, нет, вы не понимаете. Я должен знать наверняка, что она никуда не денется за время моего отсутствия, — с нажимом процедил Каспер намёк.       — О! Сказали бы сразу! — воскликнул Ронен интонацией торговца. — Мой класс располагает специальной темницей на подобные случаи.       Каспер выпучил глаза на профессора. Чего-чего, а подобного предложения он точно не ожидал.       Тем временем Морри рассуждала, когда ей подать голос. Поначалу она размышляла воспротивиться при декане, человеке, который отвечал за её сохранность в Хогвартсе, но потом, услышав о крикете, повременила. К тому же она знала, что «ужасная темница при классе Чар» прославилась как самое ненадёжное место заточения замка, откуда сбегали абсолютно все. Таким образом, она посчитала, что самым громким и выгодным способом провозгласить свою независимость будет сначала выбраться из заточения отца, а следом — сделать публичное заявления при всех важных лицах школы, если не Британии.       — Что ж, очень хорошо, — наконец молвил Крауч, обдумав предложение. — Ведите, мы следуем за вами.       И профессор послушал его с большим удовольствием и с не меньшим потоком информации о замке, о программе Чар и играх, которые предстояли уважаемым ведьмам и колдунам этим днём. Каспер слушал его с нескрываемой брезгливостью, постоянно уворачиваясь то от пикирующих бумажных птичек-оригами, то от пёстрых, загораживающих путь воздушных шаров. Класс Ронена, скорее, напоминал магазин Зонко, нежели чем школьное помещение, и если обычно он вызывал у Морри лёгкое недоумение, то теперь, видя, как свирепеет её отец, она просто обожала выбор прибауток её декана. Последний провёл Краучей сначала через учебную комнату, затем через свой кабинет, откуда вывел их на пристройку-балкон и повёл вверх по винтовой лестнице, пока они не оказались у башни-темницы.       — Не буду спрашивать, все ли профессора располагают подобной комнатой для заключения учеников, уважаемый Ронен, но вы не перестаёте меня удивлять. Морриган, внутрь.       Девушка скривилась, через силу заверяя себя, что ещё слишком рано действовать. Ей претили его прикосновения, они напоминали ей о тех днях беспомощности, когда она не могла противиться приказам. Едва она успела погрузиться в тёмные мысли, как сенная подстилка неподалёку встрепенулась и преобразовалась в приятную бархатную кушетку, а настенные кандалы — в комплект грузной мебели из металла.       — Это лишнее, — буркнул Крауч.       — Это комфортно! — важно заявил Ронен, задрав указательный палец вверх.       — В таком случае и я внесу несколько штрихов в комнату временного пребывания моей дочери.       Крауч сменил решётчатую дверь на дубовою и добавил несколько удерживающих чар. Он и Ронен напоминали двух волшебников-экспериментаторов, запирающих мышку в лабиринте. И в то время, как один из них хотел, чтобы Морри выбралась с призовым куском сыра, другой — категорически нет.       Когда они, наконец, отправились на свой треклятый крикет с клюшками-фламинго, волшебница изрядно выругалась, оценивая обстановку. Ей бы вырваться из темницы, заявиться на их игровую площадку и объявить во всеуслышание при свидетелях, этих старых столпов магического общества, что она вычёркивает себя из рода Краучей и становится независимой волшебницей! Вот только Каспер каким-то незаметным для неё образом лишил её волшебной палочки, и теперь Морри осталась ни с чем.       — Думай, — приказала она себе же, зарывшись когтями в волосы. — Думай!       — Наслаждаешься новой комнатой отдыха? — игриво осведомился Оминис по ту сторону двери. — Упомяни ты о своих предпочтениях в донжонах, я бы проводил наши свидания в других местах.       — Мракс! Как тебе удалось столь быстро обнаружить меня?       — Змеиный донос. Ты как? Держишься?       — Да, пытаюсь сформулировать путь побега. Твоё мнение?       Прислонившись ухом к двери, она расслышала, как Оминис принялся перебирать заклинания распознания.       — Дело дрянь, скажу честно. Даже я, имея влияние на Хогвартс, не смогу сразу проломить дверь с защитой Крауча. Нет, это конечно, возможно, просто потребуется время на расшифровку и подготовку античар, которого у нас нет. Хотя…       — Что? — Тут же преисполнилась надеждой Морриган. — Что ты видишь?       — Здесь крайне шаткая крыша. В стены темницы вплетён барьер, который поглощает любое волшебство, но если применить к кровле силу по-магловски, то побег вполне удастся.       Девушка не сдержала истеричный смешок.       — Осталось только придумать, как добраться до верха башни. Он в пятнадцати метрах в высоту — не меньше, а с моим-то ростом…       — Возьми. — Оминис протиснул нечто узкое и деревянное под дверью, что Морри не сразу разобрала, а разглядев, неверяще ахнула.       — Мракс, это же твоя палочка! — Она обхватила обсидиановое древко с благородным геометрическим узором. Это не просто источник магии, а жизненно важный компас, единственный верный друг, на которого Оминис мог положиться всю жизнь. Без палочки он как без рук и без глаз. — Я не могу её принять! Ты с ней неразлучен!       — Сейчас она нужнее тебе, Морри. Тем более мне необходимо отлучиться, но обещаю, я вернусь с подкреплением. Ты тем временем придумай, как добраться до верха башни, хорошо?       — Да, несомненно. — Девушка всё ещё поражённо рассматривала его палочку с разных сторон, будто реликвию. Она думала, что ей ещё необходимо для успеха, как неожиданно озвучила: — Мне нужно точное время, Оминис. — Потому что, стоит ему озвучить условия, её заточение перестанет быть таковым и станет вызовом Мракса.       — Четыре часа. — Морри впитала эти слова с глубоким вдохом. Место окончательно перестало ощущаться клеткой; теперь, теперь она находилась просто в комнате, из которой необходимо найти выход за четыре часа, используя подсказку и ключ волшебника. — Не унывай, Фантом. Ты же знаешь, я всегда возвращаюсь за тобой.       — Спасибо, Оминис. Я справлюсь.       — Это моя девочка, — услышала она, прежде чем он скрылся.       Крауч заново оценила масштаб бедствия — на этот раз с орудием Мракса, которое источало спокойствие и уверенность своего хозяина. В крайнем случае она сможет скрыться заклинанием невидимости или стать очень маленькой и незаметной с помощью чар оккамия — но от этих ходов было мало толку, если волшебный барьер рассеивал всю магию. Тогда ей следовало подобрать простое и надёжное заклинание, которое помогло бы взобраться наверх, при этом не соприкасаясь со стенами. Заклинание левитации себя же ещё не изобрели, придётся мыслить вне стандартных рамок.       Прошло несколько часов. Сначала в голову не приходило ни идеи, ей даже потребовались длительные перерывы, чтобы заверить себя в успехе и не впасть в отчаяние. Крауч не представляла, каким образом Ронену удалось трансфигурировать целые предметы мебели из кандалов, потому что её попытки оборачивались бесполезной короткой стремянкой. По итогу Морри выручила солома темницы и длинная мантия, из которых она худо-бедно преобразовала канат с петлями, а обвязала конец вокруг подпотолочной балки, которую предварительно укрепила — не мешало еще упасть и свернуть шею. Поразительно, но палочка Оминиса слушалась её как своя, и даже в момент трудности её девичье эго хихикало и гадало, а не из-за совместимости с самим Оминисом ли это.       Так, вкладывая всю свою волю и силы, она взобралась наверх, к своей свободе, и рухнула на подпотолочную деревянную перекладину восстанавливать силы. Морриган выглядела ужасно: вспотевшая, запыхавшаяся. Ей было тяжело дышать, и она рисковала скатиться с балки, упасть и разбиться, но это не помешало ей засмеяться в надрыв, будучи несломленной. Прикрыв раскрасневшееся лицо трясущейся от нагрузки рукой, она впервые за долгое время почувствовала умиротворение. Уверенность. Она почти преодолела это испытание и осталась собой. Она была жива. Она была цельной. Оставался последний рывок, после чего — сообразить, как спуститься с одной из башен Хогвартса и наконец-то публично бросить вызов заклятому врагу.       Морри было засмеялась ещё громче, как башню внезапно тряхануло. Сначала до неё донеслись удивлённые крики учеников, за которыми последовал тяжёлый толчок, от которого вся постройка дёрнулась в сторону, а следом по камню и крыше прошёлся скрёб внушительных когтей. После наступила обманчивая минута затишья, но волшебница отчетливо понимала, что оказалась в окружении какого-то огромного существа, и не решалась сдвинуться с места.       «Неужели, неужели Каспер призвал сторожевого голема, чтобы пресечь любую попытку побега?»       — Я посмотрю, ты не особо спешишь, — раздался насмешливый голос Оминиса извне.       — Мракс! — подскочила Морри, ухватившись за одну из натянутых верёвок. Её возмущению, подпитанному секундной паникой, не было предела. — Какую тварь ты приволок?       — Я же сказал, что вернусь не один. А теперь поторопись, чтобы я поскорее показал тебе, насколько я непревзойдённый волшебник!       Сюрприз. Этот несносный волшебник устроил ей сюрприз даже в момент её заточения! Извергнув шутливое проклятие, Морриган с новыми силами принялась пробивать слабую обветшалую черепицу, прямо так, кулаком, приговаривая, какой же Оминис невозможный и что даже в момент её триумфа ему необходимо вылезти из кожи вон и собрать всё внимание на себе. Вложив все эмоции, всю волю справиться с заданием Мракса, Крауч пробила крышу рукой, подобно инферналу, восстающему из земли. Цепкими пальцами отломила и отбросила одну черепицу за другой, пока не оформилась дыра, через которую она могла пролезть. Её встретили тёплые лучи уходящего солнца, заверяющие, что она справится.       — Крауч, предлагаю не упрямиться хотя бы сейчас и принять мою руку, — навис над отверстием Оминис с видом превеликой важности спасителя.       — Просто признайся, что тебе невтерпёж спасти принцессу из башни.       — Ты явно с кем-то меня путаешь. Оставь благородство другим. Да, я тороплюсь, но чтобы поскорее полюбоваться твоей местью, а не из-за каких-то сопливых причин, которые ты себе надумала.       — Да всё равно мне на твои мотивы. — Она протянула ему руки. — Чего ждёшь?       Оминис фыркнул и, прильнув к черепице и найдя упор для лучшей устойчивости на крутой башенной крыше, обхватил её запястья, вытащил её на поверхность и тут же прижал поверх себя, чтобы Морри не потеряла баланс и не упала. Теперь они полулежали-полустояли на крыше, едва удерживая баланс на карнизе. И всё равно Морри доверчиво, беззаботно вжалась в Оминиса, не боясь упасть и разбиться под буйным высоким ветром.       — Только посмотри — ещё одна покорённая нами крыша, — усмехнулся Мракс.       — Очередное безумие, которое входит в нашу привычку? — прыснула девушка.       — И ты даже не представляешь его степень. Взгляни наверх.       Нанежившись, Морри задрала голову и оторопела. Поначалу ей показалось, что, обвив башню, на неё пялится необычный змеевидный дракон, но, присмотревшись, она заметила клюв вместо пасти. Да и вело себя существо поразительно тихо и осторожно.       — Мракс, ты прилетел на оккамие! — пропищала волшебница.       Морри не знала, чему она сильнее поражена: тому, что она и Мракс думали в одном направлении, или же что змееуст смог договориться с опасным и пугливым существом. Оккамий выглядел благородно, как мудрый гиппогриф с телом огромной змеи цвета морской волны, похлопывая внушительными фиолетовыми крыльями.       — Да, с ним было тяжело найти общий язык, так как он — змей лишь наполовину, но всё равно возможно. Мне показалось, в таком размере он добавит вес твоей финальной речи.       — Ему показалось! — повторно пискнула Морри. — Как ты посмел отправиться приручать оккамия без меня?       — Не могу понять, ты рада или возмущена?       — И то, и то одновременно! Но в первую очередь мне не терпится отправиться в полёт! Только у меня совершенно нет с собой тушек…       — Не переживай, этот хищник успел подкрепиться по пути в Хогвартс.       — Выходит, ты тоже не особо торопился вызволять меня, — смешливо упрекнула она Мракса, при этом полностью сосредоточившись на оккамие, приближаясь к нему по всем правилам почтения, с поклоном и взглядом в пол.       — Всего лишь хотел дать тебе фору справиться с заданием без моей помощи. Смелее — самец хочет поскорее вернуться к семье.       Оминис помог Морри взобраться на полузмея-полуптицу и показал, как удобнее всего устроиться и держаться. Подготовившись, они взмыли в воздух и полетели к предполагаемому месту крикета. Девушка была в восхищении! Оккамий амплитудой скользил по ветру, как воздушный змей, водя всадников из стороны в сторону. Пару раз они даже пролетели через воздушные кольца, оставленные для тренировки по квиддичу.       — Теперь я хочу полетать на драконе! — бойко провозгласила Морри, разведя руки в стороны, пока Оминис придерживал её за талию.       — Мордред! Сначала единорог в лесу, теперь дракон. Что дальше?       — М-м, как насчёт того, чтобы устроиться на опасную должность? — мечтательно предалась она планам на будущее, млея под оранжевым светом солнца.       — Конечно. Оснуем собственный драконоведческий заповедник где-нибудь в Восточной Европе. Будем едва успевать отбиваться от браконьеров.       — Вместе? — переспросила Морри, обернувшись на него через плечо.       — Вместе, — ёмко подтвердил он её мечты.       Восторженная девушка на момент даже позабыла о своей мести среди наслаждения полётом, но боевой настрой вернулся, стоило её зоркому глазу углядеть школьные шатры и Каспера среди них. Земля дрогнула, когда Оминис приземлил увеличенного в размерах оккамия. Плита в мраморном зале школы с изображением девиза «Draco dormiens nunquam titillandus!», ожила — на ней пробудился спящий дракон и принялся гонять волшебника струёй пламени.       — О-ох уж эти ученики, — залепетал директор Блэк перед уважаемыми инвесторами школы, среди которых числились богачи и влиятельные люди всех сфер магической Британии. — Мистер Мракс, что это значит?       — Что ваш матч берёт паузу на время важного объявления, — спрыгнул он с шеи на лужайку.       Морриган осталась сидеть верхом на огромной летающей змее, внушающей трепет и уважение. Теперь она не казалась маленькой и незаметной мышкой, нет. Она ощущала себя всесильной и всевидимой всадницей существа, которое могло посоревноваться в размерах с крупным драконом. Осталось только молвить заветные слова во всеуслышанье. Усилив голосовые связки «Сонорусом», она провозгласила:       — Я, Морриган Крауч, заявляю о своём отделении от основной священной линии Краучей и о начале своего собственного рода. Это не предложение на рассмотрение, а окончательное решение. Все необходимые бумаги заверены и уже месяц как находятся в Гринготтсе.       — Это непостижимо! — выкрикнул Каспер, отбрасывая клюшку и намереваясь добраться до дочери, как оккамия злобно зыркнул на него в намерении клюнуть. — Что это значит? Объяснись! — повторил он вопрос Блэка.       — Что существо полностью слушается вашу дочь, сэр, — холодно вмешался Мракс, ненадолго переключившись на парселтанг, после чего змий особенно гневно зашипел на Крауча. — Советую прислушаться к ней, сэр. Вы не можете ничего сделать против закономерного документального основания.       — Законного? Да неужели. Без моего спроса её документы являются не весомее салфетки.       — Не совсем, — вклинилась миссис Боунс, чистокровная волшебница, наследственная судья Визенгамота. — Участие главы рода необходимо для признание нового члена, но отделение от семьи может происходить без его слова, покуда волшебник не претендует на состояние. Мисс Крауч, вы же не требуете от мистера Крауча никакой материальной помощи?       — Никак нет, миссис Боунс, — подтвердила Морри, всеми силами стараясь унять дрожь в голосе в столь ответственный момент. — Отныне я целиком и полностью сама по себе.       — Чудно. В таком случае заявление мисс Крауч легитимно, что я свидетельствую. — Миссис Боунс не постеснялась вмешаться, проявив женскую солидарность.       — Неужели? — гавкнул Каспер, не веря в происходящий абсурд. Он прибегнул к новой тактике: публичному унижению. — Будете ли вы по-прежнему поддерживать её, узнав о её порочности?       — Морриган более не является священной чистокровной, поэтому её добродетель перестаёт являться предметом общественного сохранения и обсуждения, — отчеканила покрасневшая миссис Боунс, возмущённая публичным очернением репутации смелой девушки. — Осталось только провести волшебное открепление от рода.       — В чём я удостоверюсь лично, — заявил Оминис, тут же перенимая инициативу. — Пройдёмте, мистер Крауч, нам необходимо уладить немало формальностей. Директор Блэк, вы же дадите нам разрешение на трансгрессию?       — Э-э, да, да, конечно. — Финеас понимал не больше Каспера, что и насколько быстро происходило.       Оминис коротко обернулся к Морри, которая до сих пор не верила, что всё удалось. Он попросил жестом её нагнуться, а после — вызволил свою палочку из её стиснутых до побеления пальцев.       — Милая, назови число от одного до трёх, — загадочно прошептал он.       — Три? — неуверенно пикнула она, не зная, к чему он ведёт.       — Превосходный выбор. — И в следующий же момент перенёсся с её бывшим отцом в неизвестность.       В тот день Морриган стала по-настоящему свободной, всё же получив приличное наследство Каспера, которого настигла скоропостижная смерть.