Вещи-воспоминания

— Я доучусь год в Хогвартсе. — Ты уверен, Драко? — произнесла Нарцисса, ошарашенная таким внезапным решением сына. — Если ты всё ещё думаешь над моими словами, то я хочу, чтобы ты знал, что не настаиваю. Мы с папой не возражаем... — Я уверен, — ответил Малфой и добавил для убедительности: — Тем более что Блейз и Пэнси тоже так решили. Я один не останусь. Нарцисса задумчиво закивала и пристально посмотрела на Драко. Он знал, почему мать так беспокоится. Настали очень сложные времена для Хогвартса и в особенности для детей Пожирателей смерти. Уже в прошлом учебном году в стенах школы творился хаос, страшно представить, что там будет происходить теперь. Немало чистокровных семей хотели бы пойти против режима Тёмного лорда, но всё же слишком напуганы и находятся в меньшинстве — это здорово умеряет пыл волшебников, страшащихся лишиться работы или ещё хуже — стать врагами для новых властей, предстать перед судом и попасть в тюрьму. Но для жестоких подростков, вершащих самосуд над детьми «убийц», в Хогвартсе нет управы. Потому те, чьи родители вступили в ряды Пожирателей смерти, нередко терпят травлю со стороны своих сверстников, побои и унижения. Большая часть случаев приходится на средние факультеты, меньшая — на старшие. Ребята там уже достаточно осознанные, поэтому весьма лояльны и аполитичны. Однако, если это происходит, то доходит до самых жестоких крайностей. Таким образом за месяц до битвы в результате драки двое шестикурсников были доставлены в больницу святого Мунго со смертельно опасными повреждениями. Драко присутствовал в тот день в школе, поднимался из подземелий в большой зал на обед. Не знал он, с чего всё началось, но было очевидно, что бой был не на жизнь, а насмерть. Столько крови на одном квадратном метре коридора Малфой в жизни не видел. Но, к счастью, никто не погиб. — Всё равно подумай до начала учебного года, — произнесла Нарцисса, потрепала сына по руке и встала. — Попросить эльфов занести подарок в твою комнату? Тут уже встал Драко. — Нет, я сам отнесу. Прихватил учебник и шахматный набор подмышкой и зашагал в дом. Он преодолел большой холл, перепрыгивая через ступеньки, поднялся наверх, двинулся по длинному коридору до своей комнаты, зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. Даже не успев отдышаться, Малфой плюхнулся на кровать и открыл коробку с шахматами. Он замер, разглядывая блестящие фигурки, беспорядочно лежащие внутри, аккуратно взял белого ферзя, покрутил между пальцами и поставил на ровную поверхность обложки учебника. Прошёл как минимум час с того момента, как Драко поднялся в комнату. Он успел несколько раз расставить шахматы на доске и столько же убрать их обратно; выборочно разглядел самые интересные фигурки. Когда как следствие бессонной ночи его начинала одолевать сонливость, парень разгадывал мелкий шифр в письме. Он оказался самым элементарным: цифры означали номера страниц из учебника. Только вот Малфой уснул прежде, чем успел понять, что это за буквы: «Г. Д. Г.» . . . — Драко, догоняй! Грейнджер неслась по узкой почти заросшей лесной тропинке. Юбка её белого платья тонким шлейфом вилась следом за ней, блестящие каштановые кудри хлопали её по спине между острыми лопатками. В воздухе пахло дождём, небо сотрясали густые громовые раскаты, сверкала молния. Вот-вот обрушится сильнейший ливень. Малфой рванул вслед за девушкой, что уже скрывалась за густой лесной растительностью, ориентируясь на белое пятно её платья. Вот снова прогремел гром, где-то рядом ударила молния, ребята пригнули головы, и тут вода громкой тяжёлой стеной накрыла лес. Драко схватил Гермиону за руку, и они помчались вверх по холму сквозь мутную завесу ливня к Визжащей хижине. Бежали долго, но, наконец, скрылись под дырявой деревянной крышей особняка. — Ну и погодка сегодня, — тяжело дыша, произнёс Малфой, и заглянул в окно на плотно затянутое облаками небо. — Похоже, это надолго. Он взглянул на Грейнджер, что выжимала копну мокрых волос — у её ног тут же образовалась маленькая лужица — и хохотнул. — Давай помогу. Достал из-за пояса палочку и один раз взмахнул ею — с её конца вырвалась тонкая струя воздуха. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона и нахмурилась, прочёсывая мокрые пряди пальцами. — Эти волосы — вечная проблема. — Мне нравятся, — неожиданно для себя произнёс Драко. Он тут же смутился, но добавил уже менее смело: — твои волосы. Девушка обратила на него свои огромные, удивлённо распахнутые карие глаза, и как назло щеки Малфоя загорелись румянцем. Не знал он, увидела ли это Гермиона, но всё равно отвернулся к окну. К счастью, Грейнджер смолчала. Она опустила голову, спрятав улыбку, и невозмутимо продолжила трясти волосы в попытке просушить их. Тут прогремел гром, такой сильный, что затряслись ветхие деревянные стены Визжащей хижины. Высокая вековая ель, возвышающаяся над лесом недалеко от особняка, задрожала огромными лохматыми лапами, и вся громадина повалилась на землю. Драко обернулся, но обнаружил себя стоящим посреди своей комнаты. Тёплый ветер с улицы бился в открытое окно, дыбил страницы раскрытого учебника. В глаза бросился кусок пергамента с крупно выведенными на нём разгаданными инициалами из письма. Малфой не понимал, проснулся он уже или все ещё спал, когда зазвучал голос. Тот же, что и в особняке Лестрейндж, задушенный, размытый, прерывистый. Что-то мешало ему звучать чётко. — Драко...не...ся... Парень напрягся всем телом, будто пытался сжаться, исчезнуть, схлопнуться, стать незаметным. — ...это... Он дёрнулся к двери, со всей силы дёрнул её на себя и выскочил в коридор. Шокированное лицо матери возникло перед глазами Драко, и он отпрянул назад, почти упал на спину. — Милый, что... — Здесь кто-то есть. — ошалело от страха, произнёс Малфой и заозирался по сторонам. Сердце его билось как ненормальное, колени тряслись. — Кто? — не поняла Нарцисса. — Здесь никого не было. Я хотела позвать тебя обедать, но подумала, что ты всё ещё спишь. Женщина аккуратно положила руки на плечи сына и заглянула в его напуганные, широко распахнутые глаза. Через несколько минут трезвость сознания наконец вернулась к Драко. Он молча развернулся и зашагал в комнату, сгрёб шахматы, письмо и учебник в кучу на край кровати и закрыл собой. — Ты кого-то видел? — всё ещё беспокоилась миссис Малфой. — Попросить папу осмотреть дом? На парня вдруг напала такая сильная головная боль, что он даже не нашёлся, что ответить. Лишь отрицательно покачал головой, тяжело опустился на кровать и потёр веки. — Ешьте без меня. Я не голоден. Женщина досадливо поджала губы, дала какой-то тихий односложный ответ. Драко знал, что мать очень хочет, чтобы всё стало как раньше. Теперь они снова могут трапезничать всей семьёй, проводить вместе время — пусть даже не так часто, как раньше — и спокойно находиться в собственном доме, ведь поместье, наконец, перестало быть постоянным обиталищем Пожирателей смерти, но Малфой в последнее время всё чаще и чаще нуждается в том, чтобы побыть в одиночестве. Нарцисса развернулась, вышла из комнаты и бесшумно закрыла за собой дверь. Стало тихо. Драко показалось, что даже ветер перестал дуть и птицы петь в саду. Он запустил пятерню во взъерошенные влажные волосы и взглянул на кусок пергамента. « Г. Д. Г.» — Грейнджер.