Вещи-воспоминания

— Эти твои старики такие занудные, Драко. Кребб потянулся за большой гранёной бутылкой, стоящей на середине круглого стола, и щедро плеснул в свой бокал и в те, что стояли недалеко от него. Малфой сморщился: один из них был его и уже четвёртый по счёту бокал. Под столом стояли как минимум ещё три пинты хорошо выдержанной медовухи. — Мне так и не удалось напиться на твоей днюхе, так что сегодня надеюсь наверстать. Той же компанией, что и на новоселье в поместье Лестрейндж, однокурсники собрались в хогсмидских Трёх мётлах, чтобы, хоть и с опозданием, отпраздновать восемнадцатилетие Драко отдельно от родственников. Температура на улице перевалила за двадцать пять градусов по Цельсию, а в баре и вовсе стояла просто невыносимая духота. — Глациус, — произнёс Малфой и слегка стукнул палочкой по краю недавно опустошённого стеклянного бокала. Стенки его тут же покрылись тончайшей ледяной корочкой, а остатки алкоголя замёрзли на дне. Парень схватил холодный бокал, тяжело откинулся на спинку своего стула и приложил стекляшку к виску. — Блейз снова не с нами, — печально пролепетала Пэнси, сидящая напротив. По правде сказать, Драко тоже был несколько огорчён отсутствием Забини, но не потому что жаждал снова увидеться со школьным товарищем, а потому что хотел расспросить его...о чём-то. О чём-то, о чём Малфой уже смутно помнил. Какой-то невидимый блок встал в его голове при попытке хоть немного пошевелить мозгами, что-то вспомнить, о чём-то подумать. В этот момент Драко понял, что уже прилично пьян. — Напомни, ты отправляешься в Хогвартс в этом году? Парень поднял голову со спинки стула, подозревая, что обращение было именно к нему. — Он же вчера говорил, что не знает, — встряла Паркинсон. — Не дави на него. Ещё полно времени. — Да, отправляюсь, — ответил Драко и запрокинул голову обратно. — Вчера уже рассказал матери. — Ожидаемо. — Пэнси изящно отпила немного содовой из своего бокала на длинной ножке. — Я думала вообще поступать во втором семестре. Всё-таки первый у меня был не безнадёжно пройден. Но боюсь не перейти порог на ЖАБА по своим предметам. Нотт безучастно осматривался по сторонам, сложив руки на груди. Из всех четверых выглядел он самым трезвым: не выпил и двух бокалов, как перешёл на воду со льдом. — Я вообще об этом париться не собираюсь, — прогремел низкий голос Кребба, и Драко невольно вздрогнул. — Отец говорит... Малфой подумал, что очень хочет попробовать сыграть с кем-нибудь в свои новые шахматы, но тут же тяжело вздохнул, когда перечислил в голове всех людей, с которыми мог бы это сделать, но на ум никто из подходящих не приходил. Можно было зачаровать часть фигурок, чтобы они двигались сами по себе, но тогда пропадёт вся суть игры. Грейнджер никогда не отказывалась от партейки по вечерам. Бывало, даже стащит у Уизли его дедовы шахматы, принесёт в библиотеку, а фигурки у него хара́ктерные, непослушные, никогда игра с ними спокойной не была — могли даже подсказывать неправильно. Гермиона — не блестящий стратег, но достойный соперник. Драко ценил в ней это качество. Малфой тяжело полнялся со стула. — Ты куда? — Выйду подышать свежим воздухом. — Драко криво отсалютовал Теодору и завилял к выходу. Его разгорячённые щёки обдуло тёплым сухим ветром. Небо было по-летнему чистым, безоблачным, широким. Высокие фасады домов и лавок Хогсмида ковыряли верхушками плотно пустующую небесную лазурь, и воздух был сухим, пахнущим как-то по особенному: так всегда пахнет летом и в конце весны. Солнце было высоко, недосягаемо и очень ярко. Грейнджер любила такую погоду. Шла на улицу в маленьких перерывах между подготовкой к экзаменам даже вопреки своей правильной натуре; несла какую-то чушь о жизненном цикле звёзд и нумерологии так, будто отдых для неё в этом и заключался. Больно кольнуло где-то в груди Драко. Он спрятал вставшие в глазах слёзы ладью, и плечи его содрогнулись. В следующее мгновение парень озлобленно зарычал и изо всех сил пнул камень. Тот долетел до стены на другой стороне дороги и покатился по брусчатке. Носки чьих то ботинок юрнули за край дома, и Малфой, не раздумывая, бросился вперёд. Он схватил за плечо и развернул к себе лицом человека, и ахнул — Блейз. — Забини? — удивился он. — Что за фокусы? Ты следил за мной? Мулат молча сверлил его взглядом. — Отвечай! Малфой взял однокурсника за грудки, и тут его голову пронзила сильнейшая острая боль. Он даже на мгновение ослеп и ослабил хватку. — Чт... Голос, всё ещё тихий и прерывистый : «Драко, ты...спомни...ты...» Парень заозирался по сторонам — никого. Он почти забыл о присутствии здесь Забини. Тогда стало происходить что-то странное. Из Трёх мётел вышли трое человек: двое высоких и один поменьше, вероятно, девушка. — Стоять! — следом за троицей вылетел — Драко раскрыл рот от удивления — Блейз, но уходящие тут же прибавили шагу и удалялись от него всё дальше. Тот другой Забини вывернулся из рук Драко и рванул по направлению к ним, но скоро все четверо испарились в воздухе. — Что здесь, чёрт возьми, происходит? — воскликнул Малфой, быстрым шагом приближаясь к парню. — Кто... Однокурсник вдруг направил на Драко палочку: — Остолбеней.

***

— Я всё ещё считаю, что он пошёл на крайности. Драко слегка приоткрыл один глаз и не сразу понял, где находится. Он обнаружил себя лежащим на кушетке в большом зале поместья Малфоев. Голова гудела чудовищно. Парень попытался восстановить цепь событий, происходящих с ним до этого момента, но после того, как он осушил четвертый бокал алкоголя, всё было как в тумане. Слизеринец тяжело поднялся на локтях и зажмурился от яркого дневного света, идущего из высоких окон. — Если бы я там был, — прогремел голос Люциуса, а потом он добавил тише: — То не допустил бы этого. Мы так долго пытались их выследить, и всё достигнутое псу под хвост. Я говорил Рудольфусу, что эта схема не надёжна. Миссис Малфой предупреждающе шикнула, и Малфой-старший снова понизил голос: — Я бы лучше отправил двух кадров из министерства на их поимку. Эта чёртова грязнокровка... — Драко лежит прямо за стеной, — прервала его женщина. — Ему лучше побыть пока в неведении. Он недавно сообщил мне, что собирается поступать на дополнительный седьмой курс. — Побыть в неведении о чём? Родители вздрогнули, услышав осипший голос сына, вышедшего в коридор. Драко был напуган не меньше их и вместе с тем зол и озадачен. После долгой паузы он осмелился озвучить своё самое волнующее предположение, подпитанное недавними снами и голосами, и сердце его при этом ускорило свой ритм. — Это как-то связано с Грейнджер? — Дорогой, ты очень много выпил и бредишь... — Моё сознание абсолютно ясно. — Малфой не заметил, как перешёл на крик. — Вы подвергли меня забвению? Почему я ничего не помню? Молчание, тяжёлое, долгое, тяготящее. Драко чувствовал, как стремительно распаляется изнутри, как скребёт по рёбрам страх и злость. — Драко, отправляйся к себе в комнату и поспи. Мы с мамой должны поговорить... — Отец, — воззвал Малфой. — Что с Грейнджер? Расскажи мне... — Сию минуту. — Люциус перешёл на угрожающий тон. — Марш. Голова Малфоя по новой раскалилась, почти подкосила его ноги. Парень не нашёл в себе силы спорить дальше, и ему ничего не осталось кроме как повиноваться. Он несколько секунд буравил отца взглядом, а потом крепко сжал зубы, развернулся и зашагал к лестнице. Драко заперся в ванной прежде, чем выкрутил до упора кран с холодной водой и плеснул ею в лицо. Он до боли зажмурился, сделал несколько глубоких вздохов — ничего. Никаких воспоминаний. Даже их тени. Ни чувств, ни ощущений. В памяти зияла глубокая дыра, пропасть. — Чёрт. Малфой посмотрел на себя в отражении: на брови красовалась свежая рана под пластырем-стяжкой; ссадина на скуле. Парень пригляделся сильнее и фыркнул. На лице болело не сильнее, чем в груди. Под рёбрами саднило и жгло, кишки скручивались в узел, по коже бегали противные мурашки. Драко был взбешён и напуган. Так это было невыносимо, что хотелось содрать с себя эту всю изошедшую дрожью собственную шкуру, удариться головой о край раковины, расшибиться всмятку. — Грейнджер, — прошептал Малфой, заглушенный шипением воды, и собственные мысли в этот момент казались ему до глупости абсурдными. И что хотел услышать в ответ, он сам не понимал толком. В его словах, наверное, была некая надежда. Надежда на то, чтобы всё произошедшее окажется просто дурным сном. Что вот-вот он проснётся, откроет глаза, а за окном будет какой-то из апрелей прошедших годов. У него есть шанс всё исправить, пойти по другому пути, в конце которого он окажется далеко отсюда настолько, насколько это возможно. Вместе с Грейнджер. Вместе с ней и со всеми, к кому его любовь была хотя бы приблизительно настолько же сильна. — Драко... Сквозь водный шум и громкий поток мыслей в голове парень откликнулся на зов чем-то вроде «я в порядке», и очень поздно понял, что это был за голос. Не голос матери за дверью, а тот самый, идущий откуда-то из глубины его собственного сознания. Малфой схватился за голову, заткнул уши, крепко зажмурился. Он просто сходит с ума? Верно, так и есть.

***

— Грейнджер, это расширенный курс? Зачем тебе эта лишняя головная боль? Драко заметил перевернутый вверх ногами серенький корешок в стопке книг Гермионы. — Я заметила, что у меня зря пропадает несколько часов между окончанием занятий и ужином, — Гермиона плюхнулась на стул рядом с Малфоем. — Порылась в библиотеке, нашла эту книгу и не сдержалась. Парень закатил глаза. — Мог даже не спрашивать. — Давай начнём заниматься. — гриффиндорка разобрала стопку, достала необходимые материалы, разложила свиток. — Флитвик взял моду задавать доклады по метру свитка. — Радуйся, что он не устраивает отработки и не снимает баллы с факультетов. А то с твоими опозданиями в последнее время, будь на его месте Снегг, тебя бы оштрафовали как минимум на пятьдесят очков. Драко смолчал. Внимание его все ещё было сконцентрировано на книге, что Гермиона взяла для внеклассного чтения. Он вытянул её из стопки за корешок и подтянул к себе. — Расширенный курс легиллименции? — Да, — небрежно ответила Грейнджер. — Снегг вскользь упомянул об этом томе в конце предпоследнего занятия. — И зачем тебе это? Тем более такое сложное. Это тебе не брехня по нумерологии. — Я уже прочла несколько глав и даже немного преуспела. Легиллименция не ограничена проникновением в сознание и чтением образов. Во времена первой магической войны были зафиксированы несколько случаев... — Избавь меня от лекций, — прервал её Малфой и в примирительном жесте потрепал по руке — Гермиона имела манеру обижаться, когда он её не слушал. — Давай приступим к докладу. До твоего прихода я набрал кое-какой литературы. Драко раскрыл небольшой красный томик на странице сорок девять...

***

— Драко, тебе сегодня не здоровится? Голова болит? Если что-то нужно... — Ничего, мам, — хмуро отозвался Малфой-младший, не поднимая глаз от тарелки перед носом. Родители переглянулись. Обстановка за завтраком была и так достаточно напряжённой, не считая нескольких тщетных попыток Нарциссы разрядить атмосферу небрежными повседневными разговорами. После пробуждения на фоне глубокой задумчивости из-за снов, Драко казалось, что он уже не сможет так и дальше злиться, но, когда он завидел родителей, спустившись на первый этаж, что-то подняло в нём волну гнева, однако в половину слабее. Осадок от вчерашних происшествий и разговора осел глубоко и плотно. Мало того, Малфой до сих пор понятия не имел, что с ним произошло. — Я вчера отправил письмо в Хогвартс, — начал Люциус. — Было бы неплохо, если бы они выслали список учебников по новой программе обучения для седьмого курса. Мать, кажется, наконец вздохнула с облегчением, когда муж взял ведение диалога на себя. — Было бы неплохо, — улыбнулась она, а потом воодушевленным тоном обратилась к сыну: — Чем сегодня займёшься? — Побуду в библиотеке, — холодно отозвался Драко, двумя большими глотками осушил чашку с кофе и вышел из-за стола, а про себя он вдруг подумал о том, что действительно очень хочет побывать в библиотеке.