О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      — Что это у тебя? — Надо мной навис красивый, но уж больно странно выглядящий кучерявый парень, с интересом кивающий на мою флягу.       Честно сказать?.. Или соврать, что сок собранных в саду ягодок в воду добавляю, надеюсь, что забродит?.. Задачка.       — Что молчишь-то? Делись давай! — А вот и ответ. Не прокатит.       Молча протягиваю фляжку, мысленно прощаясь с ценным ресурсом.       Подошедший пробует коньяк, ему явно нравится. Делает ещё один глоток и отдаёт флягу обратно.       — Недурно, весьма! Откуда богатство?       — В вещах было, нашёл недавно.       — Не было, а вдруг оказалось?       Ну чего пристал-то?       — Вспомнил, проверил — на месте.       Вроде бы мой ответ его удовлетворил.       — Тебя звать-то как?       — Дедлайн.       — А я Марций. Рад знакомству!       — Взаимно, — неправда. Похоже, нужно держать ухо востро.       При жизни я совершенно спокойно относилась к представителям нетрадиционной ориентации. Правда. Мне было всё равно, кто и с кем спит. Главное, чтобы высыпались. И не трогали меня. И тех, кто против.       Но здесь — важно соблюдать инкогнито, чтобы не привлекли к бесплатному и неблагодарному труду, как женщину. Для женщины, в их представлении, великая честь обслуживать столь великих мужей.              «А я против. Так и запишите. Ещё со времён прочтения сказки Барри в детстве. Что за ущербное представление о волшебной Нетландии, где сбываются все мечты? Для парней, значит, предусмотрены нормальные мечты, те же пираты, индейцы, прочие игры и развлечения, а для единственной девочки — стирка-уборка-готовка-штопка на всех … И «счастьематеринства», да. Серьёзно?..»       — А чего невесёлый сидишь?       Это что, стандартное «Одна здесь отдыхаешь?» в действии?       — Вспоминаю о своей жизни.       — А как ты умер?       Пришлось пересказывать на зубок выученную псевдобиографию. Обычно, мне после неё сочувствуют и отстают. Надеюсь, сработает и сейчас. Главное, чтобы не предложил утешить.       — А я …       Марций начал рассказывать о себе. Я слушала вполуха. Мне было важно не упустить ничего потенциально опасного в постоянно меняющейся обстановке.       А изменилось многое.

***

      Девы-администраторы активно подвергались «тлетворному» влиянию эмансипированных девушек-воительниц. Революционные идеи местной Клары Цеткин, а в миру... Да, впрочем, неважно, обретали всё большую популярность. Они начинали задавать вопросы, оспаривать, слушать свои желания. Многие из них отказывались прислуживать мужам, а некоторые, о ужас, начинали требовать свободы-равенства-братства. Да, пример бывает заразителен…       В итоге, всё большее количество прекрасных дам перемещалось за обособленный стол. Там организовали дежурство. Девы сидели за столом, весело общались, шутили и играли в настольные игры, не убирая далеко оружие для самозащиты. Причем нетрадиционно и традиционно настроенные девы легко нашли общий язык, так как быстро сошлись во мнении, что главное в любовных играх — их добровольность. Впрочем, переосмыслившие и оскорблённые до глубины души девы из второй категории не торопились привечать мужей. Те же, кто ещё не сбежал, ходили кучками и вдоль стенок.       Мужская часть зала раскололась надвое, ясное дело. По сути, вышло три группы — малочисленную третью составляли приверженцы подхода «моя хата с краю, я — ни за, ни против», примыкающие то к одним, то к другим. И находилась она, конечно, в самом уязвимом положении. Третьих всегда съедают первыми.       И если группа сторонников свободных нравов особой агрессией не отличалась и старалась, в основном, защищать свои интересы, то вторые были настроены радикально. Раньше здесь неукоснительно соблюдалось право сильного. И выходило, если посягающий на тебя сильнее, то он прав, а ты нет. А кого же такое устроит, в таком аспекте-то?       И то, что в рядах их идеологических противников практика принуждения не поощрялась, никак не упрощало ситуацию. В их головах не укладывалось, как сильный может добровольно поддаваться сильному.       Что интересно, между группами существовала некоторая миграция. А кое-кто, как я замечала, мигрировал даже несколько раз. Инте-инте-интерес, выходи на букву «секс» … Да уж.       Наблюдать это наглядное пособие по социологии, зачёт по ней я тоже когда-то получила автоматом, было интересно. Но приходилось постоянно быть на чеку.       Я занимала в этом хаосе наблюдательную позицию, отговорившись слабосильностью и равнодушием. Моим кислым лицом удовлетворились даже самые яростные защитники традиционных ценностей. И оставили в покое. Почти. Риск попасть под случайный кувшин или камень никто не отменял.       Поборники пресловутых традиционных ценностей («Ну, сколько можно спорить о том, кто должен готовить и убирать? Ясно же, что не я», — думал каждый) всё планировали и предпринимали попытки восстановить естественный порядок вещей. То есть, привычный им. Пытались принудить вернуться к нему женский стол — не выходило. Разгромить и отправить во временную отставку до полуночи — иногда да. Заставить вернуться к работе — нет. Потому что на помощь к девушкам легко приходила нетрадиционная группировка и силы оказывались примерно/не равны.

***

      — Ставлю на то, что опять будет ничья, — проговорил всё ещё сидящий рядом Марций. Я о нём почти забыла.       — Против поставит только глупый, — отозвалась я. — Или тот, кто мудр непостижимо и способен видеть будущее.       Таких в радиусе видимости не наблюдалось. На такое название могло бы претендовать непонятно куда смывшееся под шумок руководство, прикрывшее магией выход из пиршественного зала. Якобы ушло думать думу великогрустную, как выйти из ситуации без потерь. Ибо выяснилось, что выдворить кого-то отсюда за плохое поведение нельзя — все умершие, удостоенные места здесь никуда не выйдут до самого конца. Конца времён. А когда это будет никому не известно. Да уж. Ситуация.

***

      Марцию быстро наскучило моё общество. Я была только рада его уходу — после всего этого нервы — ни к чёрту. Снова уставилась прямо перед собой. Ушла в себя, приду нескоро, как говорится.       …Когда ко мне подплыла неземной красоты дева, из местных, отравленных секс-просветом, и с сияющими глазами тихо спросила, отчего столь прекрасный юноша так печалуется, сидя совсем один изо дня в день, я малость струхнула. Девы, что определили меня, как мужчину неопасного, наверняка меня обсуждали. Эх. Пришла беда, откуда не ждали. Про платоническую любовь ей что ли рассказать?..       Пришлось вдохновенно сочинять длинную и слезливую историю про пресловутую Лауру. Как у Петрарки. Даже звали мою несуществующую возлюбленную так же.       Вызнав все подробности и растрогавшись до глубины души, дева (она была чем-то неуловимо похожа юную Лив Тайлер в роли Арвен. Только телосложением скорее напоминала марвеловского Криса Хемсворта… Ей шло.) закручинилась. Но явно меня зауважала. Я попыталась предложить любить друг друга как брат и сестра (привет, мексиканские сериалы!). И, кажется, это сработало. Теперь моей названной сестрой себя считает валькирия. Что ж, могло быть хуже.       — Дедлайн, названный брат мой, пойдём за наш стол!              «А коньяка-то осталось на самом донышке. Нужно припрятать. А вдруг ещё не вечер?..»