О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      Прошла ещё одна неделя. Вот и дошло до открытых столкновений. Если раньше стычки, даже масштабные, ещё можно было с очень большой натяжкой назвать дружескими, то сейчас это уже напоминало полноценную войну.       Стараюсь держаться нейтралитета, но не чураться женского общества. Пару раз помогла дежурящим, долго ловила потом восхищённые взгляды. Какой кошмар. Парень принёс-отнёс, помог накрыть на стол — и всё. Все девушки его, если он пожелает. Дикость, как есть дикость. Зато, случись что, глядишь, будет кого попросить о помощи.       Как же надоело ходить в утяжке! Поискать, что ли, себе наряд попросторнее? Рискованно. Очень рискованно. Но сил уже нет! Почти…       С кем бы поболтать? Бугай от меня теперь не в большом восторге, хоть прямо и не говорит. Поэт увлёкся сочинением пропаганды традиционного уклада жизни, так что да хранят меня от беседы с ним все боги косплея. Я просто не выдержу слушать его новые творения в таком объёме, как обычно. Фу-фу-фу, подальше. К девушкам, что ли подойти?..       — Эй, ты! Ты просто настоящая баба! — слышится в спину, стоило повернуть к женскому столу.       «Что же, этого нужно было ожидать. Только спокойно, солнышко. Моё имя пока не звучало, а значит и нечего отзываться на всякую чушь».       — Глухой, что ли? Дедлайн! — не унимается скандалист.       — Да? — отзываюсь я. — Я думал, ты общаешься с девой.       — Ага, с девой! С тобой!       Вот же. Ну, вот чего тебе надобно-то, рыбка? То есть, старче?       — У тебя что-то с глазами, воин? Или головой ты ударился? Али естество твоё разум твой так застит, что девы везде мерещатся?       Толпа разражается хохотом.       — Так много их здесь. Иди да понравься какой. Только ласковей будь, да внимательней. Как к равной к ней обратись, — продолжаю миролюбиво.       Женский стол одобрительно воет. Я им салютую.       — Как ты? То-то они в тебе свою видят…       А вот это зря ты так. Даже твои же тебя не шибко поддерживают после этих слов.       — Нет в том чести, грубостью да силой всех принуждать. Если все для тебя, кто не зверь, девы, то…       Я делаю выразительную паузу.       — …То считай меня девой!       Повисает звенящая тишина. За женским столом замирает каждая.              — Меня не заботит мнение обо мне такого, как ты, пока ты ведёшь себя как животное. Я всё равно останусь тем, кто я есть. Я — Дедлайн из Панема! По прозвищу Орифлейм. Младший сын конунга, пытавшегося сжечь меня в младенчестве. Пощажённый огнём. Родившийся слабым и выросший в нелюбви. Пожертвовавший собой, чтобы спасти ненавидящего меня отца. Не владеющий ни одним оружием. Никогда не знавший тепла женского тела. Безответно влюблённый в деву, пренебрёгшую мной. И своей любви к ней я свято храню верность по сей день и буду хранить, пока не оплачу её сердцем. Пока сердце моё не отпустит эта печаль, я не прикоснусь с желанием к другой деве!       Похоже, во мне проснулись дремавшие доселе способности оратора. Многие выглядели впечатлёнными. Женский стол внимал каждому слову.       — Я не враг тебе. Смиренно прошу простить, если обидел. Я того не желал, — пора заканчивать. — И сейчас я желаю говорить и преломлять хлеб с девами!       Коротко кланяюсь и в гробовом молчании ухожу за женский стол, отмерший и разразившийся бурными овациями.

***

      …Всё ожидаемо закончилось моей первой смертью. Воскрешение — это не больно. Это похоже на полёт в аэротрубе без аэротрубы и отмокание в джакузи без джакузи одновременно. Приятно.       Странно то, что на меня больше никто не покушается. А мой убийца вообще сначала активно меня избегал, а несколько дней спустя поймал мой взгляд и, не разрывая зрительного контакта, кивнул. Я сочла это достойным поощрения и ответила тем же.       Душепровод действительно прочистился. Души не поступают, правда, почему-то…       Весь женский лагерь от меня без ума. Ухаживаю за дамами, по мере сил. Девы и до сухого закона особенно не напивались и прекрасно помнят, что и как. Их слушать интересно. Эдды я, конечно, читала. Марвелом и фанфиками мои знания не ограничивались, к счастью.       Полезным было узнать, какой сейчас год, то есть, в какой именно момент меня занесло. А ну как Трёхлетняя зима на носу? А я тут случайно устроила сухой закон…       Большая часть поведанных девами историй была идентична известным мне ранее. Часть отличалась, но ту информацию я не посчитала особо важной. Куда важнее было, например, то, что никакой Трёхлетней зимы никто и не предвещал. А это было плохо. Это означало только одно: всё могло начаться без особой прелюдии… Чтобы достать до самых гланд и без смазки, как сказали бы яойщики. Эх.       По всему выходило, что я попала как раз на финальный неопределённый отрезок времени перед самым концом и последующим новым началом. Это повергло меня в уныние.       «Хорошо, хоть остаться единственной и неповторимой Жизнью в переменившемся мире мне не светит… Надеюсь…» — рассуждала я. — «Конечно, в мире, где останется шесть богов, один смертный муж и одна смертная дева, заранее обречённая стать женой последнего… ни одна в здравом уме не должна хотеть оказаться. Даже если её не поработят и не заэксплуатируют интимно насмерть, что скорее всего… Даже если будут с ней джентельменски вежливы и обходительны… К ней же за этим очередь выстроится, потеснив мужа. Муж, возможно, вообще в эту очередь никогда не попадёт… По пресловутому праву сильного. Эта несчастная Жизнь забеременеет от бога, что всегда в сказках и мифах чревато большими проблемами для женщины… А потом, с большой вероятностью, не переживёт родов. Что-то я не помню, чтобы в мифах часто упоминалось о «долго и счастливо» и человеческих матерях богов-полукровок в одном контексте. А дальше что? Род человеческий вымрет. Оставшимся придётся довольствоваться друг другом, постигая все прелести нетрадиционной любви и… Хех, вспоминать своё генеалогическое древо и родство с теми, кому предписывают способности к мужской беременности. И рожать от собственных братьев. Даже не получая за это назначенную за такой подвиг человеками премию… Зато потом… Потом, возможно, весь новый мир будет заселён весьма жизнеспособными гибридами. И воцарится омегаверс… Ох, фу, жуть какая… Приснится ночью — подушкой не отмашешься!»       Я узнала и много других занятных подробностей. То, что я называла коридором, на самом деле, Путь. А точнее, финальная проверка. Если ты её проходишь, то выбранное направление автоматически становится верным. Удобно. Пионы здесь и правда не растут, а зачатие возможно только при искреннем и обоюдном желании. Очень-очень удобно. И много ещё чего.       Переодеться мне девы выделили. Весьма удобный кафтан, мужской, но просторный и мои немужественные части тела скрывающий отлично. Ура, прощай, утяжка! Дышим полной грудью, жизнь налаживается. Даже не только от слова «лажа».

***

      Бух!..       Массивная дверь, та самая, ведущая из зала, через которую и можно было отправиться плутать по коридорам, найти выход и попасть в сад, распахнулась. Это стало неожиданностью: ведь последние две недели она была запечатана. Всё внимание обратилось в сторону двери.       О, нас решило почтить своим присутствием их блудное величество, председатель колхоза, соизволившее-таки вернуться. И стучит по полу, призывая всех заткнуться уже наконец. Дайте сказать фельдмаршалу! То есть, цыц, негодники!       Величество потомило всех немного ожиданием и изрекло, что конец скоро, средства предотвратить его не существует, а у нас тут вместо тихой поляны с лебедями… э-э-э, вместо боеспособной и счастливой армии лучших воинов всех времён и народов, какой-то балаган. Кто пойдёт в последний бой против мертвецов? Как вообще можно принимать сражение с врагом в таком раздрае?       Все виновато потупились, но многие, я обратила внимание, упрямо поджали губы. Непримиримые противоречия, вызванные отсутствием алкоголя и наличием деструктивного примера, слишком для многих стали … очень, даже слишком личным делом. Делом принципа.       — Не пройдёт и двух ночей, — вскричал председатель, воздевая перст к небесам (отличный жест, интересно, долго ли репетировал?), — как армия мертвецов будет здесь! Истинно говорю вам!       Вообще, как я поняла из разговоров, здесь ходивших, председателю было принято безоговорочно доверять. Всегда и во всём, что бы он не выдал. И никаких подтверждений сказанного или доводов в пользу какого-либо единолично принятого решения никогда ранее не требовалось. Более того, даже не предполагалось.       По залу прокатился тихий, испуганный шёпот. Неужели?..       — А откуда ты узнал сие, о великий? — раздался вопрос из зала со стороны женского стола, заданный старательно изменённым голосом. Предусмотрительно, весьма. И не выдаст же никто — всем интересно.       Великий, это было заметно, едва сдержался. Он пришёл в ярость от подобной дерзости. Где это видано? Вопросы! Из зала. Без санкции. Без поясных поклонов, припаданий и прочих павлиньих плясок вокруг его самолюбия. Я еле подавила рвущийся наружу смешок.       — Оттуда! — рявкнул он. Но облёк, конечно, это в стандартную форму: «Не вашего ума дела, уважаемые, не в обиду вам». И вообще, он Д’Артаньян, а все присутствующие — нет. Аргумент железный.       «Хоть мамой клясться не стал, молодец какой!» — подумалось мне.       Но вкусившие плюрализма мнений воители и воительницы так просто отступаться не собирались.

***

      Весь следующий вечер председателю пришлось краснеть, зеленеть, бледнеть… А ещё топать, кричать, ругаться, увещевать и даже угрожать. Правда, как выяснилось, угрожать совершенно впустую. Даже несмотря на право вершить любую понравившуюся и выгодную справедливость, покарать мёртвого достойного война он оказался не в силах. Его суперсила, похоже, не распространялась на них, а приказы просто отказывались выполнять.       Даже аргумент про надвигающуюся армию обозлённых и жаждущих мести врагов не смог возыметь нужного успеха. Колхоз медленно, но верно проходил в своём развитии стадию раннего пубертата. Как же вовремя всё делается-то!..       Эх. Ладно. Будем готовиться ко встрече с мертвецами. С другой стороны, разве меня-то теперь иначе назовёшь? Тоже мертвец, по идее… И меня придут убивать другие мертвецы, почти что соплеменники. Вот интересно, а тот убитый, что отсюда, разве не пополняет армию противника? Как тогда пророчество объясняет, что армия мертвецов будет повержена, интересно… И как, предполагалось, будет защищаться армия алкашей со стажем от нападения трезвенников, если сухой закон был введён по ошибке?.. А, впрочем… У них же доказательства слов председателя до недавних пор никто не спрашивал. Точно… Значит, кто его знает, что там на самом деле будет…       Ну и пусть. Пусть себе. Поглядим. Зато не успею заскучать. Во всём есть свои плюсы, даже в конце света. Наверное…

***

      …И, конечно же, договориться ни о чём не удалось.