О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      Прошло пять. Целых пять дней. И как только все немного успокоились, на цыпочках подкралось и то, чего все так долго ждали.       Во-первых, не протрубил никакой рог. Обладателю рога было совсем не до того. Он в это время отчаянно пытался обольстить прекрасную Орифию, но все его попытки были заранее обречены на провал. Амазонка, славившаяся при жизни своей непорочностью, вовсе не торопилась расставаться оной. Да и слушать речи незадачливого ухажёра ей было неинтересно. Поэтому она согласилась внимать им в обмен на право одновременно использовать его как тренировочный манекен для кулачного боя. Дева — молодец, на самом деле. Поставила к стене и методично чесала об него кулаки. Мол, хочешь, чтобы молча слушала? Терпи!       Во-вторых, солнце осталось на месте. Никто им, суперантидиетическим, так и не подкрепился. Оно всё так же ярко и приветливо светило в высокое окно. Солнечные зайчики танцевали на стене напротив.       Всё шло своим чередом. Бугай вызвал-таки оскорбившего его ухажёра на дуэль по рецепту Лескова. Свист и счёт иногда доносились из толпы болеющих. Особо весёлые пользовались почти бездонными кувшинами, которые теперь наполнялись только водой, чтобы бегать с ними друг за другом и пытаться облить. Да, водяной пистолет бы детям… Да где ж взять? Руководство сидело, держась за голову. Часть дев играли в ручеёк. Я как раз проводила ревизию рюкзака, сидя за женским столом. Я вообще теперь частенько сидела именно здесь.       «Вещей в нём под завязку, но… почти все — ненужные. Кроме, пожалуй, бюстгальтера. И зажигалки. И полпачки жвачки тоже пригодятся. А презерватив-то сюда как попал?.. Ну, братец… Так, что тут ещё полезного? Складной нож, вещь. А всё остальное… Ну вот зачем мне здесь паспорт, например? Ещё и на женскую личность. Или смартфон. Или кошелёк. Или ключи от дома. Или сувениры с феста. Или фотоаппарат, ы-ы-ы… Но и выбросить некуда и жалко. Пусть лежит, положу это всё пока обратно, отдельно и подальше. Эх…»       А корабль действительно прибыл. И вовсе не в долину. Конечно же, по воздуху. И протаранил стену. Правда выглядел он… своеобразно. Так уж вышло, что большую часть отправляющихся в «не то» посмертие исторически составляли женщины. И старики. И дети. Но в основном — женщины. А женщины, ну… Видимо, издавна полюбили рисовать на ногтях. Да. И с юмором дружили.       Мачт я насчитала много, под стать циклопическим размерам самого судна. Днище было собрано из ногтей прозаично стандартных. Ватерлиния, на мой взгляд, широковатая, выложена чёрно-красно-ржавыми, окрашенными когда-то в кровь. А всё, что выше, и паруса… На каждом парусе, переливающемся всеми цветами радуги, был аккуратно выложен схематичный, но понятный рисунок в форме гениталий. Мужских и женских, чаще именно женских. И ни один не повторялся. Правда, встречались и портреты ягодиц. Во-о-от… А на флаге… На флаге, явно составленном из ноготков современных ультрамодных фиф, красовалось недвусмысленное обещание, которое для всех, кто ещё не догадался, предвещало…       «Так вот ты какой, радужный… цугцванг…» — восхищенно подумала я, разглядывая это чудо.       …вот именно его и предвещало.       Видимо, так подумала не одна я. Все присутствующие из принимающей стороны образовали одну большую немую сцену, уставившись на новоприбывших, которые спрыгивали с корабля и тоже замирали на месте, оглядываясь. Они явно не ожидали того, что видели. Впрочем, думаю, это было взаимно.       А посмотреть действительно было на что. Неполный («Или полный?.. Уже и не упомню…») месяц трезвости изменил здесь всё до неузнаваемости.       Вторженцы отличались, отличались сильно. Это действительно на три четверти были женщины… Молодые. Старые. Совсем дети. Они держались организованно, как настоящее войско. Не толпились, не выкрикивали лозунги-речёвки. И они вовсе не выглядели ни оборванными, ни безумными, ни зомбированными. Одеты они были опрятно, а вооружены, казалось, только горящими глазами. «Они что, пришли с голыми руками?.. Ну и ну!» — Не поверила своим глазам я. «Что-то здесь не так. Не может быть всё так просто».       Первым из числа принимающей стороны пришёл в себя фельдмаршал. И явно что-то намагичил. А как иначе объяснить то, что потерпевшее здание резко ещё больше увеличилось в размерах и сомкнулось первозданной крепостью над кораблём?.. А сам фельдмаршал просто взял да растворился в воздухе.       «Вот же!.. Всё, как всегда. В случае надвигающейся на коллектив… Гваделупы, ответственность всегда перекладывается. Как налог на добавленную стоимость, сверху вниз. И ударяет со всего маху как раз по тем, кто всё это время позволял собой верховодить. И верил в сказки об ответственности. Чёрт! Ну что такое? Как запахло — так сразу и в кусты! Ответственность, как же. Он и в мифах мне особо не нравился…»       — Дверь проверьте! — Негромко сказал кто-то. Голос разнёсся эхом в звенящей тишине. Ловушка захлопнулась.

***

      Битва всё никак не начиналась. Это предсказуемо нервировало. Новоприбывшие с интересом рассматривали хозяев. Недоумевали, хихикали, шушукались и косились в сторону корабля. Но с места не сходили — они явно чего-то ждали. И дождались.       То, что я сначала приняла за носовую фигуру судна, казалось, ожило. Выражение его лица изменилось несколько раз. Оно досадливо дёрнуло головой. Затем легко соскочило с приличной высоты, стремительно уменьшаясь в размерах… А после супергеройского приземления оказалось среднего роста парнем. Который сразу начал проводить разбор полётов, при этом выражаясь подчас весьма затейливо («Хоть доставай блокнотик и записывай!»). Никто и слова бы не смог вставить, даже если бы хотел. Не то, чтобы ответить.       — …А что здесь вообще делает столько баб?.. И почему они за столом?.. Да ещё и отдельным!.. Так, кто здесь недавно, из мужиков? Кто смелый?..       Вперёд самым подлым образом вытолкнули меня. Причем, бравые воины из группировки сторонников традиционных ценностей. Вот тебе и дева…       — ОН!       «Блин!..»       — Как зовут? — «Ну вот и начался допрос. Это мы проходили. Правда, тут, конечно, врать… А, была-ни была, назовём это художественным вымыслом — так красивее. И вообще, я — художник, я так вижу. И всё тут».       — … и тогда… Ах!.. — Мой длинный поток вдохновенного вранья вдруг прервал беспардонный жест — мне положили руку на лицо. Именно положили — нежно и не с размаху. Я сочла за лучшее замереть. «Бей-беги, бей-беги!.. На самом деле, есть и промежуточная реакция на стресс — «замри». Вот как я сейчас».       «…А фильмы были правы. Похоже, мои мысли сейчас пытаются прочесть. При помощи тактильной телепатии. Круто! Неправыми оказались некоторые сказочники — это не больно. Совсем никак не ощущается. Если это, конечно, вообще работает. Лучше бы сработало».       «Почему?» — шёлково спросил голос в голове. Я от неожиданности слегка вздрогнула, но почти не удивилась. Помолчав немного, голос тихо, но настойчиво спросил снова: «Почему этому лучше бы сработать?»       Я представила, как прокашливаюсь и делаю глубокий вдох. Вспомнила, что давно хотела так поступить в беседе с телепатом. Обладатель голоса, конечно, это тоже услышал. И мысленно же хмыкнул.              «Потому что так дольше объяснять», — старательно подумала я, пытаясь представить, как бы это звучало, будь произнесено вслух. «Можешь память посмотреть, да не повредить и рассудок здравым оставить? Тогда — прошу!..»       «Ты это серьёзно?..»       Похоже, мне удалось если не удивить, то близко к тому. Голос помолчал еще минуты полторы и…       «Видимо, именно столько занимает просмотр всей моей жизни в ускоренной перемотке. Ну и ну! Вот тебе и жизненный багаж… Полторы минуты! Даже не рекламная пауза. Эх… А давно забытый, казалось, вкус крыжовника на языке — это, вроде как, побочный эффект, да?.. Стоп, а я ведь в прямом эфире. Нужно срочно заткнуться», — подумалось мне.       …и заговорил в голове снова.       «Это ужасно. Настоящий кошмар! Но пока не до этого, как ни прискорбно…»       «А вот теперь мне либо кранты, либо всё вполне себе обойдётся. Одно из двух. И что страннее всего: мне совсем не страшно. Кажется, я впервые за всё проведённое в этом элитном (ни разу) посмертии время не жалею, что оказалась здесь. Можно даже сказать, что мне почти весело!..»       «Да уж… Веселье грядёт, вне всякого сомнения», — пронеслось в голове.       Почувствовав, что на лице больше нет чужой ладони, я открыла глаза. И сразу упёрлась своим взглядом в другой, изучающий меня с неприлично близкого расстояния.       И улыбнулась.