О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      …Направленные на меня взгляды выражали просто море незаслуженного мной сочувствия. Почему-то многие решили, что после пережитого («Да что такого-то? Просто поболтали! Ну, молча. Что ж с того?») можно и нужно только сочувствовать. А мне, между прочим, нужно было в срочном порядке привыкать к новым формам и изменившемуся центру тяжести. А это нелегко, хочу я вам сказать!.. Зато так будет много удобнее, да. И не придётся опасаться разоблачения. Надеюсь. Жаль только, что обретённое мной тело было телом ангела. То есть, Кена.       «Но это полезно для легенды, — лениво думала я. — И меньше шансов попасть впросак. Можно ещё и за Аланом Рикманом из «Догмы» повторить, если кого ошарашить нужно будет…»       Моё собственное спокойствие ко внезапному превращению из девушки в парня, пусть и абсолютно ничем не… оснащённого, даже мне самой казалось странным. Ну да… Пусть. Потрясением больше, потрясением меньше — какая разница? Будем привыкать. Или справиться-таки при случае о снастях?.. Сложно, надо подумать.       Голос и лицо остались прежними, это плюс. Значит, с нарушенным гормональным фоном проблем не должно быть. На горле же, я не справилась с искушением очередной раз прикоснуться к нему пальцами, проступил едва заметный бугор. Он, как я понимаю, должен был означать «я всегда тут был, а вы просто невнимательно смотрели». Хм, хитро. Показалось мне или нет — непонятно, но как будто бы роста сантиметров несколько прибавилось! Когда стою — высота такая, как на каблуках. Или на роликах… Только без сопутствующих неудобств, что славно.       «Спасибо надо не забыть сказать. Пока всё идёт лучше, чем могло бы быть...»       Прошло три дня. В колхозе, традиционно переименованном в честь лидера неудавшихся завоевателей, царила полная анархия. В почти хорошем смысле этого слова. Почему неудавшихся? А потому что напророченного (а напророченного ли?..) насилия так пока и не случилось — насильственные действия попросту потеряли всякий смысл.       Как выяснилось, (да-да, были случаи), убитые и с той, и с другой стороны как обычно воскресали в полночь и никуда не девались. Все их полученные здесь раны заживали, конечности отрастали и даже одежда не портилась. Только вот самоочищалась лишь от крови. К сожалению…       Похоже, прибывшие просто пополнили число обретающихся здесь людей и нелюдей. На них начали распространяться те же законы. Вот только идеологически и мировоззренчески… (о, какие слова я вспомнила из учебника социологии, класс!) они, конечно, были… Мягко говоря, со многим не согласны. Но кто бы их осудил, правда?..

***

      — …А я говорю, пей!.. — нашлись тут Матроскины с Шариками. И что за фантазия, правда? Хмельного ж тут уже… Невесть сколько нет. Зачем?..       Что интересно, дефицит алкоголя мёртвых… Блин, да мы все здесь мертвы! А кто не мёртв, те изначально не были в прямом смысле слова живыми. …короче, бравых пиратов (в основном, пираток) ничуть не расстроил. Видимо, привыкли. И научились занимать себя самостоятельно. Какие умницы, в самом деле…       …Дискуссию обо всём и сразу между командой пиратов и командой хозяев как раз недавно поставили на паузу — устали, решили устроить себе перерыв. И сыграть в подобие волейбола. С условием, что проигравшая очко команда должна всякий раз выпивать коллективно один кувшин воды. Да-да, тот самый бездонный кувшин.       «А зачем? Какой в этом смысл?» — подумает любой нормальный человек. А смысл был. Несмотря на то, что физиология здесь не предполагала справления естественных нужд, дискомфорт от пресыщения всё равно был достижим. И пока попавшая в организмы пища или жидкость оттуда исчезала, то есть, возвращалась (всё ещё не могу думать об этом без содрогания, честно говоря), приходилось их обладателям, людям и нелюдям, совсем несладко. Особенно, продолжать игру.       Голова от их бесед пухла не меньше, чем их же животы от количества выпитой влаги. Хоть бы играли до пяти-семи очков, герои…              Беседы велись, в основном, на общечеловеческие (нечеловеческие) темы. То есть, на самые сложные темы в мире… Или сразу во всех девяти, сколько уж их здесь.       Участвовать в них, увольте, я не собиралась. А вот послушать… Послушать было интересно…

***

      Порядок выступлений неукоснительно соблюдался.       Названная сестрица не на жизнь, а на смерть (ха-ха, здесь почти все мертвы. А кто не мёртв, тот и не человек вовсе) сцепилась в дуэли словесной и славной с самим пиратским… капитаном Бокононом. Интересно только, на что надеялась?        — ... — бережно и искусно ткала свою пламенную, многословную речь она. — ... .       «А грамотно говорит!.. Её слова да некоторым современникам в уши! Чем же ответит Боконон?..»       «Лучше уж Джек Воробей, пожалуйста».       О, а вот вам и снова здравствуйте! Оказывается, чтобы творить чудеса телепатии тактильный контакт совсем не нужен? Показу-у-уха!.. Или это чтобы все подумали про зомбирование?..       «Зомбировать не умею», — заметил голос в голове. «А Бокононом меня не зови! Отвратный персонаж, он мне не по душе. Он служил тому… Местному… Президенту, вот. А потом ещё и массовое самоубийство организовал».       А Джек Воробей, значит, по душе? Предсказуемо. Ладно, мне он тоже когда-то нравился. А может, в чём-то нравится и сейчас. Пусть. Дейви Джонс подошло бы, конечно, скорее… Отличное погоняло, одобряю!.. Сама бы лучше… Нет, я бы, наверное, придумала. Наверное…       «Ну да, Де-е-едла-а-а-йн…», — протянул голос. Он явно забавлялся.       Это было один раз, давно и почти неправда. У меня было мало времени, я была пьяная и растерянная. И вообще, что я там ещё давно собиралась выяснить при встрече с первым же телепатом?..       «Даже не вздумай!» — отрезал голос. Ага, значит, раздел моей памяти под названием «манга-аниме-фанфики» явно стороной не обошёл… Что ж, тем лучше.       «Так можно ли передавать по мыслесвязи вымышленное, но крайне детализированное порно с участием адресата?..» — будто всерьёз задумалась я.       «Можно, — угрожающе процедили в ответ. — Но не нужно».       «Посмотрим», — хмыкнула я. Наглеть так наглеть. Но эти планы действительно решила оставить. Пока.       Капитан Воробей в моей голове замолчал, сначала недовольно смерив меня взглядом через громадный стол. Я лишь отсалютовала кубком воды — меня, ясное дело, сухой закон пока вполне устраивал.       А вот сестрица уже праздновала победу, приняв затянувшуюся паузу за постановку оппонента в тупик. Преждевременно…       — ..., — слова капитана сплетались в кружево невероятной красоты. Ажурное, невесомое, но прочное, как мифриловый невод. — ... .       Воцарилась тишина. Желающие возразить нашлись не сразу.