О побочных эффектах целомудрия (ОПЭЦ)

      «Так растекаться мыслью… мысью… белкой по древу… Хотела бы я уметь! Это же круче любого НЛП — музыка для ушей. С такими навыками убедить почти кого угодно почти в чём угодно — как два пальца… И так далее. Попросить, что ли, пару уроков красноречия?..»       Представив себя в роли прилежной ученицы этого уникального в своём роде курса ораторского искусства, существуй он в действительности, я не удержалась от мечтательной улыбки.       «…Это был бы номер…» — присвистнула я. Зря, как выяснилось. Не стоило так громко думать. Улыбку сменил кривой оскал. Правый уголок губ свело судорогой и он заметно задёргался. Это снаружи. А внутри…       По ощущениям, мои мозги начали превращать в однородный и качественный смузи. Крупнокалиберным блендером… Аж в глазах потемнело и поплыло… И не пошевелиться.       «Как же больно-о-о!.. За что?.. Я же вообще не о том… И потом. Это я здесь девочка!.. Ну, почти. И обидчивость скорее мне к лицу… Да что мне теперь, ни о чём не думать? Может, спать всю дорогу? Ну, вперёд! С удовольствием просплю всё это сомнительное веселье. Разбудите, когда придёт время насовсем помирать, ладно? Не хочу пропустить всё самое интересное…»       Боль постепенно отступала… В голове прояснилось, а я надулась. Инстинкт самосохранения, наверное, от радости, отказал окончательно: громко пожелала в мыслях отправляться всем хором к мамонтам за тем же самым. Чтобы уж наверняка.       Возмездия… нет, не так. Продолжения издевательств над содержимым моей черепушки почему-то не последовало. Там вообще стало тихо и как-то звонко. «Как хорошо! Всегда бы так. Вот пока не столкнулась с такими беспардонными проникновениями в голову в любой момент, не ценила. Не ценила возможность уединения со своими мыслями за надёжными и непрозрачными стенами. Шапочку из фольги свернуть, что ли? Где только достать её здесь…»       «Почему издевательств, а не возмездия?» — ну вот, опять. Только порадовалась… Как там это называлось в сказках? Защита сознания?.. Мысленный барьер?..       «Так почему?» — вот же… Теперь не отстанет.       «Потому что слово «возмездие» апеллирует к понятию «справедливость» и оперирует понятием «вина». Оправдывает содеянное. А второе напротив, показывает, что содеянное — противоправно. Вопрос восприятия. Принципиальный», — ответила я.       «А что, в твоём представлении, справедливость?»       «Какая разница? К мамонтам любую справедливость. Мне дОлжно быть всегда на моей стороне, собственной. Персональной, если угодно. И главное для меня — моё собственное благо и выгода. Как бы вульгарно не прозвучало, — этот разговор уже начинал утомлять. —Потому любой, кто причиняет мне дискомфорт, — не прав. И не может быть прав. Точка».       «Ты знаешь много слов… Почему бы не сказать просто — «мудак»? Боишься?» — не отставал незримый собеседник.       «Это некультурно. Как минимум. Тем более, что все в той или иной степени мудаки. Просто не все это признают и рады это слышать. И уж точно многие считают, что мудаки — это кто угодно, но не они. А им можно всё. Разве не так?»       «А ты про себя так сказала бы?» — спросил голос, спустя некоторое время.       «Ну… Пожалуй, да. И, конечно, считаю, что мне всё можно — я себе разрешаю. Я ж моё солнышко и всё такое», — ну, а смысл врать-то? И так понятно всё. Да и ничего в этом удивительного нет — всё стандартно до тошноты. И ни разу не героично. Зато честно. А не как у большинства, прикрывающегося благими намерениями и высшими целями-идеалами, творя традиционную дикую… ерунду на всех уровнях. Не сказать грубее.       Ответа не последовало. Ну и хорошо. Кажется, я опять хочу есть. Как эти телепатические фокусы утомляют, оказывается… И не подумаешь.

***

      «Так! Мне это решительно надоело. Эй… Уке!» — моим когнитивным способностям, конечно, только памятники ставить. Посмертные… Сидела себе. Слушала всякие… очень ценные и глубокомысленные дебаты. Отказывалась в них участвовать всеми правдами и неправдами. Обнималась с сестрицей, втихую лапающей мою плоскую грудь (ещё раз спасибо). Пила водичку… Ну и сидела бы дальше! Нет. Месяц прошёл, нужно что-то делать уже… Деятельная моя натура…       Усиливающаяся мигрень, взявшаяся после этого ментального выкрика пойми-откуда, предвещала большую грозу. Знакомый голос, незамедлительно раздавшийся в моей голове, прямо-таки звенел от злости.       «Ещё раз так скажешь…» — боль всё усиливалась. Впрочем, на что-то такое я и рассчитывала. Гений-камикадзе, блин… Спасибо мне, что есть я у меня, как кто-то там говорил…       «А я и не говорила, я помыслила. Раз», — думать становилось всё сложнее.       «Давай, делай то, чем вздумал угрожать! Распишись в том, что это правда… Два!» — я почти легла верхней частью туловища на стол, подпирая голову руками. Становилось жарко.       «И чего тогда отзываешься, будто по имени позвала? Три-и-и…»       Боль как рукой сняло. Ну, что за манеры… Альтернатива, да… Физическое насилие против телепатического… Всё как всегда.              «…большинство вечно вынуждено выбирать между «очень плохо» и «ужасно», а предоставляющие этот выбор ещё и считают это невероятной щедростью… Оно и понятно: благородно предоставленный псевдовыбор рождает у индивида иллюзию сделанного выбора, а значит, делает лояльнее… Тысячи лет на этом стоит мир. А лучше бы ему не стоять, вот честное слово…» — после подобного акта извращенной любви мой мозг повторно впал в состояние невесомости и эйфории… В общем, поплыл. На отвлечённые темы, как от стресса. Иногда, помню, на экзаменах ка-а-к…       «Сдаётся мне, что у тебя явно есть склонности блаженствовать от боли, — снова зазвучало в моей многострадальной головушке. На этот раз насмешливо. — Или душевное расстройство какое…»              Ложь, наглёж и провокация.       «Да, сначала ты мне даже умной показалась!»       «Не верю».       Да и как можно верить называющему тебя умной после просмотра всей твоей памяти?.. Которая у тебя самой при этом так освежилась, что ты теперь помнишь всё. И, кажется, даже больше, чем раньше. Ух, нелегко мне с этим пришлось первые… первые… Да что там, до сих пор приходится.       «Так чего надо?» — вполне дружелюбно. Вполне по-человечески… Почти современно.       «Читал, что ли, всех новеньких?.. Так вот ты какой, коллективный разум… А то всё — космический нооцентр, космический нооцентр!.. Конечно, чем ещё заняться, коротая вечность, как не просмотром воспоминаний?.. Не удивлюсь, если что-то ещё и копировал на аналог флешки — пересматривать и …»       «Кхм-кхм!»       «…наслаждаться…»       Да, так дальше нельзя… В пору вспоминать «Гарри Поттера» и срочно начинать практиковаться в окклюменции. Как там было?..       «Не сработает…»       Здравствуйте, приехали… И чего ж, спрашивается, тётушке Ро не оказаться правой в данном несчастливом случае?.. Ладненько…       «Скучно-грустно-надоело! Этот конец света сломался — несите следующий! Как жить, если ты умер, а на том свете плохо? У меня центр тяжести сместился, мучают фантомные боли! В памяти все детали, вплоть до мельчайших — испанский стыд! Надоело однообразие в еде и напитках! Башка трещит от круглосуточных дебатов! Я в них и не участвую, а меня убили за последние две недели трижды! Трижды! До вашего прибытия я умирала здесь только раз! Хочу социальные сети, телевизор, книжку, в конце концов! Что я вообще тут делаю? Что мне теперь светит? К чему морально готовиться? Мой мозг кипит!», — примерно так в кратком и цензурном пересказе выглядел список моих печалей, что я мысленно и «озвучила». Думая-ноя на одной ноте, противной весьма.       Несколько минут тишины поначалу почти уверили меня в том, что ответа я не получу. Затем последовало хмурое:       «Успокоилась?»       Нет, конечно. Но слушаю внимательно. Истерика — «выкл». Да «выкл» же!       «Всё ждал, когда тебя, наконец, прорвёт. Выдержка королевская...»       Ну да-ну да. Верю (нет).       «Серьёзно, не каждый бы на твоём месте столько вымолчал. Значит, так. Ответ на все вопросы: «Не знаю». Ответ на все возмущения: «Пока иначе никак». В ближайшее время точно с места не сдвинемся. Ты пойди, поспи. Омовение, там, соверши… Я пригляжу, туда никто не сунется».       …И я поняла, что да, это надолго.