Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

— Добро пожаловать обратно, — сказал я, глуша двигатель авто. — Ну как вам? Взглянув в зеркало заднего вида, я увидел счастливые морды пиррийцев. Оно и понятно — не каждый день такое происходит. — Я так понимаю, ты сейчас засядешь тут, — Молния вышла из авто, после чего направилась в дом. — Ты меня знаешь, — усмехнулся я, также направляясь в дом. — Нет чтобы провести время с детьми... — вздохнула супруга, однако я увидел на её морде улыбку. — Это, в каком-то смысле, тоже мой ребёнок, — я же открыто ухмылялся. — Как всегда: я с детьми, ты с техникой. — Признай, я слишком плохо на них влияю. Даже так они, по большей части, выбрали стезю военного. И только один выбрал профессию по спасению жизней, — я снял с себя куртку и повесил её на вешалку. — Я, впрочем, непротив. Может хоть так ты будешь с ними больше времени проводить. — Сама знаешь — у меня дел по горло, — я поменял свою одежду на ту, в которой постоянно работаю в мастерской. — А работа с техникой меня всегда успокаивает. В отличии от работы с кем-то живым. — Опять двадцать пять. Ас, ты... — Что я? Что я? Маш, я не могу постоянно быть среди других. Сама знаешь причину. И я ей сыт по горло. Но, коль такова воля народа, я буду её исполнять, — настроение потихоньку пошло на спад. — Ладно, прости. Я не знаю, какого тебе, — Молния подняла руки. — Ничего. Просто постарайся больше эту тему не поднимать, — я по-доброму улыбнулся, после чего направился в гараж. Он же, по совместительству, мастерская.

7 мая 5013 года после Пожара. Академия Яшмовой Горы. 13:30:58

Разбирая очередные свитки, я заметил странное письмо. Оно не было похоже ни на одно из тех, которые я видел: белоснежное, без печати, с аккуратной и красивой синей надписью «Для Звездокрыла». «Ну, раз оно адресовано мне, почему бы не прочитать?» — подумал я, открывая письмо. На белой бумаге были видны калиграфичные буквы, которые я сразу узнал. Кириллица. Значит, это от кого-то из Драготерры. Я сразу же принялся читать письмо. «Звездокрыл, надеюсь, ты сумеешь мне ответить. Я сейчас очень занят, поэтому и пишу письмом, а не общаюсь мысленно или напрямую лично. Как верховный главнокомандующий вооруженных сил Драготерского Союза, я приглашаю всех драконят судьбы на праздник Победы, что состоится девятого мая этого года, как важных гостей. Также, каждый из вас может пригласить с собой одного знакомого, но не более. Жду ответа, Ассасин.» «Вот как? Аж на праздник. Ну, мне это весьма интересно. А вот насчёт друзей я не уверен... Надо будет им сообщить.» Тут, в библиотеку заглянула Солнышко. Увидев меня, держащего конверт, она спросила: — Что-то не так, Звездокрыл? — Как сказать... — протянул я, откладывая конверт. — Скажу прямо: мой отец пригласил нас на праздник. Официально. — Кого это "нас"? — Тебя, меня, Глина, Цунами и Ореолу. Мы, также, можем взять ещё по одному дракону, что отправится с нами. — А когда этот праздник? — Максимум через два дня. Если я ничего не напутал, — я почесал когтем шею. — И... Мы обязаны там быть? — Зная своего отца, я скажу, что он рассчитывает на то, что мы согласимся. Однако, если мы откажемся, он не возразит. — Погоди, а кто твой отец, если он официально пригласил нас? — Будет лучше, если я скажу это сразу всем. Кроме Ореолы. Она и так это знает. Тем не менее, ей стоит послушать то, что я скажу. — Сейчас ведь часы солнца. Она должна спать. Я пойду скажу ей об этом через приснилл. И Солнышко ушла, оставив меня одного. «И всё-таки. Почему официальное приглашение?..»

***

Я сидел и нервно осматривал окружающих меня драконов, что выжидающе смотрели на меня. — Ну, Звездокрыл, что такое? Зачем ты нас позвал? — спросила Цунами. — Ореола, взгляни, — я протянул письмо. Королева радужных и ночных взяла конверт и стала его читать. Постепенно, её глаза выражали всё больше удивления. Прочитав письмо, она взглянула на меня. — Неплохо, — только и сказала она, вернув мне письмо. — Да что такое? — возмутилась Цунами. — Помните моего отца? — я забрал письмо и посмотрел на трёх непосвящённых друзей. — Того, кто пожертвовал собой? — осторожно спросила Цунами. — Ну, он не совсем пожертвовал собой. В общем, он жив. И он прислал мне письмо. — Ого. Дай глянуть, — попросил Глин. — Вы его не поймёте. Если вкратце, то мой отец официально пригласил всех нас на праздник, как важных гостей. Каждый из вас может взять с собой ещё одного дракона. Праздник будет через день, максимум. — День? А разве он не сегодня? — спросила у меня Ореола. — Да вроде нет. — Погоди. А кто такой твой отец, раз он официально пригласил нас всех? — Мой отец — верховный главнокомандующий войск Драготерского Союза. Или, если проще, он — глава всего Союза. — Погоди. С каких пор высшие чины армии являются главами государств? — удивилась морская принцесса. — Спроси у моего отца, если согласишься. Я не знаю этого. Но я точно буду на празднике. А то уже почти год не виделся с отцом. — Я тоже. Да и Потрошитель будет не против. — Что, ты всегда будешь таскать его с собой? — съехидничала Цунами. — На это есть причины! — возмутилась Ореола. — Так! Сначала дайте мне ваши ответы. Я сообщу их отцу, а потом вы можете хоть три часа препираться, — серьёзным голосом сказал я. Все тут же стихли. Ну конечно, они ведь привыкли к старому Звездокрылу, что был трусом и всезнайкой. Теперь же я стал больше похож на отца: тоже много знаю, тоже тренированный, тоже, если надо, суровый. — Ну, раз вы идёте, я с вами, — сказала Солнышко. Стоило мне это услышать, как моё сердце подпрыгнуло. Если она мне отказала, то хоть так я могу провести больше времени с ней. — Я тоже. Больно уж интересно, как проходят праздники там, — сказала Цунами. — А я бы хотел взять с собой Беду... — Спрошу, — кивнул я.

9 мая 5013 года после Пожара. Российская Республика. Москва. Пригород.

Я поправил парадный мундир и одел фуражку. После этого я спустился на первый этаж, где собрались все драконята судьбы, Потрошитель и Беда. На шее последней висел небольшой медальон, который делал её чешую нормальной. Увидев меня, все они застыли с раскрытыми ртами. — Что? Это официальный праздник. Государственный. А я — военный. Вот и обязан выглядеть подобающе, — сказал я, поправляя белую перчатку. Вообще, все сейчас были одеты максимально официально. На всех пиррийцах были одеты либо рубашки и брюки с пиджаками, либо блузки и юбки, в зависимости от пола. На мне же был одет тёмно-серый мундир, обшитый золотистыми нитками, с гербом нашей державы на левой части груди и фуражке, а также золотисто-чёрными погонами. Единственными в своём роде. Тут, до моего слуха донеслись шаги. Они исходили со второго этажа. Вскоре, к нам спустилась Молния. Она была одета в белый мундир со штанами и сапогами. На её груди висели многочисленные медали и ордена, а на правой половине груди был отличительный признак того, маршалом каких родов войск она являлась. Корабль и волны — символ ВМС. — Ну, как я выгляжу? — спросила она, надевая фуражку и одевая перчатки. — Как всегда. Неповторимо и неотразимо, — ответил я, улыбнувшись. — А что это у вас? — поинтересовалась Беда, указав на медали. — Ордена и медали. За боевые заслуги, — ответила Молния, поправляя мундир. — Откуда? — удивлённо спросила Солнышко. — Я ведь тоже участвовала в сражениях. И принимала непосредственное участие в них. Как и все командиры и маршалы вооруженных сил. — Вы сражались? — хором спросили Солнышко, Глин, Беда и Цунами. — Не она одна, — усмехнулся я. — Ладно, нам пора. А то на парад опоздаем. Выйдя из дома, я увидел машину, частично похожую на лимузин, только поменьше. Над фарами были расположены два мини флагштока с флагами нашей страны: ярко-красное знамя, на котором виднеется дракон, раскинувший крылья над силуэтом материка, на котором и расположена Драготерра. — А вот и экипаж, — усмехнулся я, пропуская всех. Закрыв дверь, я сел в салон, где снял фуражку и вздохнул. — Куда едем, товарищ верховный главнокомандующий? — спросил водитель. Тоже при параде. — Красная Площадь. Хотя, лучше в Кремль. Оттуда быстрее до трибуны добраться, — сказал я, морально готовясь к самому ответственному дню в году. — Есть!

***

Оказавшись на своеобразной трибуне, где располагались все высшие чины государства, я поприветствовал маршалов, что здесь находились, отдав им честь. Они отдали мне честь в ответ. — До начала ещё две минуты, — вздохнул я. — А кажется, что два года. — Знаю — подобное всегда волнительно, — кивнул Смертельный. — Особенно, если это круглая дата, как сейчас. Три тысячи сто девяносто лет с момента окончания войны, — я прикрыл глаза. — Интересно, что же ты подготовил... — Скоро сам узнаешь... — вздохнул я, открывая глаза. — Пора. Я встал и подошёл к краю "балкона". Внизу, на Красной Площади, стояли несколько взводов солдат, которые были одеты в парадные мундиры, с огнестрельным оружием эпохи Великой Войны. Они все стояли ровно, выстроившись по струнке. Почётный караул. Стоило мне подойти к краю, как сразу же все собравшиеся граждане стихли. Стало очень тихо, как, впрочем, и всегда. — Здравия желаю, товарищи бойцы, — громко сказал я. — Здравия желаем, товарищ верховный главнокомандующий! — хором ответили солдаты. — Сегодняшний день — особенный. Прошло три тысячи сто девяносто лет с момента подписания Берлинского акта о капитуляции, что положил конец самой кровопролитной войне, которую знала наша история. Войне, что унесла жизни сотен миллионов. Однако, несмотря ни на какие потери, наш солдат сумел пройти не одну тысячу километров, разбить не одну фашистскую армию и освободить от этой напасти не один город, принеся мир и процветание всему материку. Благодаря обычным солдатам и жителям наша страна не просто выстояла в этой войне, а восстала из пепла войны, словно феникс.       К огромнейшему сожалению, не только у нас случаются войны. Почти двадцать один год назад, в Пиррии, была убита королева Песчаного королевства Оазис, что положило начало войне, закончившейся только год назад. А закончили войну всего пятеро мужественных и храбрых драконят, что, несмотря ни на какие трудности, сумели принести мир в Пиррию. Поприветствуйте драконят судьбы, надежду и спасение сотен и тысяч драконов, — я стал боком к Площади и указал рукой внутрь трибуны, на драконят. Они были изумлены. Толпа жителей города взорвалась овациями и приветственными криками. Маршалы тепло улыбнулись, посмотрев на драконят. Придя в себя, они подошли ко мне, уставившись на толпу. Выждав пару секунд, я вновь развернулся лицом к Площади и овации стихли. — Поскольку война в Пиррии закончилась совсем недавно, сегодняшний парад посвящён не только дню окончания Великой Отечественной войны, но и окончанию войны за Песчаное наследие. А теперь, я объявляю парад Победы открытым. Караул снизу три раза прокричал «Ура!», в унисон. После чего из динамиков, расположенных на Площади, прозвучало: — Знамя Вооруженных сил Драготерского Союза и знамя Драготерского Союза выносят солдаты почётного караула. На площадь вышли двое солдат со знамёнами, рядом с которыми шли четыре вооружённых, можно сказать, конвоиров. Подойдя к трибуне, знаменосцы поставили свои ноши в специальный флагшток, после чего развернулись и стали по стойке. — Звучит гимн вооруженных сил Драготерского Союза. Зазвучал специальный оркестр, что всегда участвует во время подобных парадов. Я, как и все маршалы, приставил свою ладонь к правому виску, отдавая честь гимну. А солдаты почётного караула стали хором петь гимн: Стоим мы на посту, повзводно и поротно Бессмертны, как огонь. Спокойны, как гранит Мы - армия страны. Мы - армия народа Великий подвиг наш история хранит Не зря в судьбе алеет знамя Не зря на нас надеется страна Священные слова "Москва за нами!" Мы помним со времён Бородина Священные слова "Москва за нами!" Мы помним со времён Бородина Вручили нам отцы всесильное оружие Мы Родине своей присягу принесли И в жизни нам дана единственная служба: От смерти заслонить грядущее Земли Не зря в судьбе алеет знамя Не зря на нас надеется страна Священные слова "Москва за нами!" Мы помним со времён Бородина Не надо нас пугать, бахвалиться спесиво Не стоит нам грозить и вновь с огнём играть Ведь, если враг рискнёт проверить нашу силу Его мы навсегда отучим проверять Не зря в судьбе алеет знамя Не зря на нас надеется страна Священные слова "Москва за нами!" Мы помним со времён Бородина Священные слова "Москва за нами!" Мы помним со времён Бородина Следом прозвучало: — Первыми по Красной Площади пройдут солдаты седьмой пехотной спецбригады. Через пару секунд стали различимы маршевые шаги, и по брусчатке площади пошли ровные колонны солдат, экипированные в штатные экзоскелеты. В руках у них были автоматы одного из самых последних поколений. — Продолжает парад Победы личный состав дивизии «Гейнц». На расстоянии в метров двадцать от солдат седьмой спецбригады стали вышагивать солдаты, что были экипированы похоже на бойцов спецбригады, только в сером камуфляже, а не в тёмно-зелёной раскраске. Также выделялось то, что все солдаты дивизии имели суровый взгляд, в котором читались решительность, мужество и храбрость. Неожиданно на трибуну поднялся драктир с погонами генерал-майора. Наспех отдав честь, он подошёл ко мне. — Товарищ верховный главнокомандующий, тут такое дело... — Не ломайся как старый автомобиль. Говори прямо, я слушаю, — я не развернулся, но частично отстранился от происходящего внизу. — Наша разведка засекла активность Длани. Стоило этим словам прозвучать, как молчание на трибуне превратилось в напряжённое. Мне даже не требовалось разворачиваться, чтобы понять — все маршалы сразу же посерьёзнели. — Я не ослышался? — спустя пару секунд, которые словно превратились в минуты, спросил я. — Длань? — Так точно. Квадрат Е5. — Scheiße... — выругался я. — Похоже, этот парад пройдёт без меня. Я развернулся и направился к лестнице, ведущей вниз, на брусчатку. Генерал-майор поспешил следом. Я сел в машину, на которой мы приехали, как и офицер, что принёс плохую весть. — Внутрь Кремля. Потом возвращайся сюда и забирай маршалов после парада. Их отвези в Кремль, а драконят к нам домой. Возможно, кто-то останется с драконятами, — сказал я водителю, потирая переносицу. — Есть. Завёлся двигатель, и машина покатила в сторону ворот. Я вздохнул. — Что нам известно о происходящем? — Мне не сообщили. Просто сказали, что замечена активность и только. — Ладно, будем разбираться на месте, — я фыркнул и, силой мысли, сменил парадный мундир на лёгкую военную форму с кепкой. У самых ворот нас остановили четверо солдат, трое из которых наставили оружие на машину. Четвёртый же подошёл к окну. — Представьтесь, — велел он. — Верховный главнокомандующий войск Драготерского Союза Валерий Русланович Терентьев, позывной Ассасин. Идентификационный код: «Танго-Ноябрь-17-Хостел-Хостел», — ответил я, посмотрев на солдата почти обречённым взглядом. — Здравия желаю, товарищ верховный главнокомандующий, — отдал честь солдат, после чего развернулся к трём солдатам, что держали нас на мушке. — Открывайте, — те сразу поспешили выполнить приказ. — Товарищ верховный главнокомандующий, что с вами? — Новости дурные, — ответил я. — Пока не подтверждённые, но явно заслуживающие внимания и ТАСС, и Times, и всех остальных газет. — Может поделитесь? Или военная тайна? — Зачем другим голову морочить своими проблемами? — я по-отечески посмотрел на солдата. — Лучше наслаждайтесь праздником. — Было бы лучше, если бы мы не были в карауле, — усмехнулся боец, когда ворота были уже открыты. — Увы, но это необходимо. Езжай, — я взглянул на водителя и кивнул ему. Машина тронулась и заехала во внутренний двор Кремля, остановившись перед входом в Сенатский дворец. Тогда я вышел из автомобиля и направился внутрь дворца. Следом направился генерал-майор. — Какая разведка засекла активность? — Орбитальная. — Спасибо, больше мне ничего не надо. Вы свободны. — Служу Драготерскому Союзу! — отдал честь генерал-майор, после чего развернулся и зашагал прочь.

***

— А что это за Длань? — спросил я у одного из драктиров, что стояли на трибуне. — Длань — укороченное название Длани Анархии. Фактически, это экстремистская группировка, что очень хорошо законсперировалась в королевствах Пиррии. И мы противостоим ей с момента её основания, ведь ей управляет военный преступник, скрывшийся от суда, — вздохнув, ответил Смертельный. — Да и у Аса есть личные счёты с Дланью. Кстати, Провидец был одним из её членов. — Не только у Аса, — мрачно буркнул Стас, морской, что был маршалом разведки. — А, точно, я же забыл, — Смертельный хлопнул себя по лицу. — Погоди, ты сказал, что Дланью Анархии руководит военный преступник. Насколько я помню, последняя война, после которой был суд над военными преступниками — Великая Отечественная. А она закончилась несколько тысяч лет назад. Как такое возможно? — я запутался. — Спроси у Аса. Я не совсем это всё понимаю. Это у него IQ больше десяти тысяч. Я замолчал. От всей этой информации аж голова пухнет. Надо будет расспросить отца об этом. Однозначно. А тем временем, парад продолжался. Сейчас по Площади шли уже не солдаты, а двигалась бронетехника. От одного вида этих монстров из стали мне становилось боязно, а видеть их в настоящем бою мне ой как не хочется. Мне вообще не хочется видеть битву, тем более с подобным оружием. — Парад военно-воздушных сил открывают парадные звенья дивизии «Повелители грозы». Я посмотрел на небо и увидел, как там летят штук пятнадцать самолётов. Пять из них были в форме клина, а остальные десять были разделены на два ромба с одним самолётом в центре. Рёв от их двигателей был просто невыносимым. Одновременно, самолёты из ромбов выпустили красный дым, а самолёты из клина стали словно выбрасывать что-то из себя. Это что-то словно горело, поскольку оставляло за собой дымный след и было окрашено в ярко красный. Неожиданно, клин распался на две группы, состоящие из трёх и двух самолётов. Три самолёта стали разлетаться в стороны, а два разделились и зависли перевёрнутыми над самолётами в центре ромбов. В следующее мгновение распались и ромбы, оставив те пары самолётов лететь по прежнему направлению, а остальные сформировали две линии, по четыре машины в каждой, и стали уходить в пике по одной. Когда же самолёты выходили из пике, они пролетали в опасной близости друг от друга. А те машины, что летели перевёрнутыми, резко пристроились в хвост тем, кто летел в правильном положении. Пара секунд, и в небе промелькнула очередь пуль, а с крыльев самолётов стали срываться чёрные клубы дыма. Все взволнованно затаили дыхание. Резко, дымящиеся самолёты ушли в пике, оставляя чёрный след за собой. Вернулись в горизонтальный полёт они прямо над нашими головами, осыпая трибуны дымом. Пролетев над ними всеми, техника перестала пускать дым и стала набирать высоту. — А я-то думала, зачем он забрал у меня контроль над этими звеньями, — хмыкнула Лунокрылая, глядя на самолёты, что вытворяли удивительные пируэты. Вообще, Лунокрылая являлась маршалом ВВС и командиром 46-го гвардейского бомбардировочного авиационного полка или, если проще, полка «Ночные ведьмы». Как мне рассказывали, этот полк — лучший во всех ВВС, что было понятно: этим полком управляла сестра моего отца, которая нахваталась от него многого. Она сама так говорила. — Да уж, умеет Ас удивить, — усмехнулся Смертельный. — Тебе напомнить кое-что? — Стас хмуро посмотрел на Смертельного. — Я всё прекрасно помню. Просто, сколько бы мы не дружили, он всегда находит чем удивить. Ты сам должен это знать. — Вынужден согласиться. Он всегда ищет что-то необычное. Поэтому-то он и держится на своём посту так долго, пока президенты уже несколько раз сменились. — Знаете, я всегда удивлялась тому, как он может сразу и командовать, и воевать, — вмешалась в диалог Молния. — К тому же, он всегда создавал планы, которые шли в разрез со здравым смыслом. Но они срабатывали. Меня это удивляет. — Ты о чём? Он в одиночку отправился в логово врага, — Стас постучал кулаком себя по голове. — Так ещё и выжил. А тогда ему было лишь пятнадцать лет! — Ну, касаемо того, что он выжил я бы поспорила, — сказала Молния. — А вот то, что ему тогда было пятнадцать лет это да. И как у него хватило храбрости? — Как он любит отвечать: «слабоумие и отвага», — усмехнулась Лунокрылая. — Он однозначно не слабоумный, — возразила Молния. — Он безумный. Это разные вещи, — согласился Смертельный. — И жутко недоверчивый. — Тут скорее недоверчивость в плане политики. Остальное — настороженность, — пожала плечами Лунокрылая. — Ага, конечно. Тебе напомнить о том, когда он на протяжении полугода был недоверчив к остальным? Он тогда ещё постоянно всё сам перепроверял. — А ты не забыл о том, что тогда произошло? — Не забыл. Но факт остаётся фактом. Лунокрылая закатила глаза и вздохнула. — Не одна я набралась его черт характера. Ну вот надо было тебе перенять его упёртость. — Скорее упоротость, — усмехнулся Смертельный, на что все маршалы засмеялись. — Нет, вылитый Ассасин, — сказала, смеясь, Буря. — Такая же степень самоиронии и юмора. Прям точь в точь. — Э нет. У меня крыша ещё не поехала. — А может это плохо? — усмехнулась Молния. — Я, вон, с ним семерых детей вырастила, ещё одного от него воспитала, а он воспитал девятого, так ещё и живу с ним под одной крышей, — Глин, Солнышко и Цунами посмотрели на меня с изумлением. — Что? — спросил я у них. — У тебя восемь братьев? — Нет, не восемь. У меня их четверо. Ещё четыре сестры, — ответил я, повернувшись к Площади. — Ничего себе... — протянула Солнышко. Оно и понятно: она одна не имеет крупной семьи, если не считать Ореолу. Хотя, если учесть то, что она встречается с Потрошителем, то и у неё тоже большая семья. — Угу. И большинство из них — военные. Только один брат — врач. — Что, все семеро служат в армии? — удивилась теперь уже Цунами. — Ну как семеро... — я взглянул на Потрошителя. Тот улыбнулся и пожал плечами, мол «не знаю». — Скорее шестеро, чем семеро. — И кто тогда ещё один твой брат или сестра? — поинтересовалась Цунами. — Скажем так, ты его хорошо знаешь, — уклончиво ответил я. Потрошитель же ухмылялся от ушей до ушей. На это я нахмурился. Вот, казалось бы, братья, а такие разные характеры. Но оба от отца. Хотя, может тут причина в судьбе? Эх, я бы всё отдал ради того, чтобы узнать историю своего отца... Да и вообще всей своей семьи. Я ведь так мало о ней знаю... — Да ну? И кто же он? — не отставала Цунами. — Если тебе это так интересно, то догадайся, — я уже начинал сердиться. — Если бы я имела хоть какой-то вариант, я бы его озвучила. — Тогда отстань от меня, — я уже не просто сердился, а выходил из себя. Неожиданно, кто-то положил лапу мне на плечо. Посмотрев на того, кто это сделал, я увидел Потрошителя. Он смотрел на меня понимающим и спокойным взглядом. Вздохнув, я прикрыл глаза и успокоился. Я вообще не понимал, что со мной происходит. Всё чаще у меня случались подобные вспышки ярости, которые я не мог контролировать. Так я ещё и странно себя ощущал после каждой из таких вспышек. — Лучше не сердись на неё, — тихо сказал Потрошитель. — Она отличается настырным характером, — усмехнулся брат. — Я с ней знаком с вылупления, между прочим, — беззлобно сказал я. — А это семь лет. — Может восемь? — улыбнулся Потрошитель. — У меня ещё не было дня яйца, поэтому семь лет. — Ладно, не буду спорить.

***

— Да вы, сука, издеваетесь, — я крепко сжал зубы, глядя на изображение со спутника. — Откуда у вас нефтеперегонный завод, а? Тут, в дверь постучали. — Входите, — тяжело вздохнув, сказал я. Внутрь заглянул Смертельный. — Ты ещё здесь? — Я хотел уже тебя вызывать. Заходи внутрь, — я встал из-за стола и подошёл к одной из стен. — Зачем? — Новости очень плохие. ОЧЕНЬ, — я включил проектор, и на стене появилось то же самое изображение. — Ну как? Смертельный сразу помрачнел. — Это не может быть ошибка? — Уже проверено. Это однозначно правда. У них есть танки, — я облокотился о стол. — Думаю, ты понимаешь, что это значит. — Не прошло и года, а уже назревает новая война, — вздохнул друг. — И что мы будем делать? — Я не намерен отменять проект «Анархия». К тому же, у нас есть время, поскольку пока у них только один танк, да и тот допотопный. Его легко прострелит обычный ПТР. Значит, этот проект успеет закончиться. — А что потом? — А потом — суп с котом. Видишь ли какое дело, единственное место, где можно хоть как-то организовать оборону — бывшее Ночное королевство, поскольку оно соединено с материком, но отделено горным хребтом. Однако, для организации обороны нам придётся благополучно спиздить кусок территории у Пиррии. Если же не выйдет, будем защищать Панталлу. А Пиррию освободим уже потом. Но, если мне удастся фактически выклянчить этот кусок территории, мы сможем организовать достойный отпор. — То есть, начинается изъеженная тема — «Готовься, обороняйся и атакуй»? — Нет. Теперь нет. Теперь нас ждёт одна из самых тяжёлых войн. И для этого надо разработать план Б на план Г, — вздохнул я, подходя к окну. — А также нам надо будет возводить укрепления, форты и орудийные системы в настолько сжатом темпе, что они должны быть готовы в течении года. — Года?! Ты хоть понимаешь, что для возведения сколь-либо нормальной линии обороны, всего одной, нужно девять месяцев. А ты даёшь лишь год на целый укреплённый район! — Слава, я всё знаю. Мне самому этого не хочется, но абсолютно всю инфраструктуру надо сделать за полтора года. Я не знаю, сколько времени у них уйдёт на создание необходимого количества танков, огнестрельного оружия и подготовки солдат. А нам ещё и надо будет организовать эвакуацию с Пиррии. Куда — я без понятия. Смертельный замолчал. Он был растерян, ведь знал, что я не сдамся так просто, и, для меня, уничтожение Длани Анархии — дело принципа, чести и мести. Следовательно, я не отступлю от своих планов. — Валер, я тоже хочу увидеть их головы без тела, но я понимаю, что твой план — безумие. Мы не сможем за полтора года создать нормальную оборону. Это невозможно физически. — Слава, ты не понимаешь всего. Пиррия — не Евразия. У нас там нет ничего. Секретные бункеры и базы не в счёт. Там нет ничего из того, что было перед началом Великой Отечественной. Там у нас нет территорий, нет заводов и верфей, нет полей, шахт, НПЗ и всего прочего, что необходимо для военной промышленности. Там вообще ничего нет. И самое главное из всего этого — у нас нет территорий. Если здесь мы могли бы отдать часть земли и потом освободить её, то в Пиррии каждая пядь земли ценнее золота. Там мы не можем сдать и метра без боя. Вернее, мы не имеем права. Поэтому мы просто обязаны возвести там оборону, похлеще московской во время ВОВ. Я сам понимаю, что всё озвученное мной — бред сумасшедшего, коим я и являюсь, но у нас нет времени. Или ты хочешь чтобы война застигла нас в разгар работ? — Смертельный молчал. — Слава, я сам готов рвать связки, таскать на себе по пять мешком с песком или цементом за раз, лишь бы успеть. Но я не могу это сделать, хоть и хочу. А всё это связано с тем, что я не хочу видеть то, как наши парни в чистом поле стоят против танков. — Тогда как нам сделать это? — Знал бы, сказал бы. — Просто блеск! У нас нет ни времени, ни плана. — План есть. Вопрос в том, как его реализовать. И у меня есть несколько мыслей по этому поводу.

Дополнительно

Сидя на стуле, я полностью погрузился в размышления. Опять, опять война. Как же меня это достало. — Что же вы хотите сделать первым?.. — вслух рассуждал я. — Зная вас, я однозначно скажу, что вы не станете идти сразу в лоб. Устроить переворот? Наиболее вероятно. Но у вас есть танки... Весомый аргумент в революции. Да, пожалуй, так вы и поступите. Но кого вы захотите свергнуть? Чьи земли наиболее благоприятны вам?.. Неожиданно дверь открылась. Внутрь заглянул полковник. — Товарищ верховный главнокомандующий, я принёс необходимые вам документы... — Отлично. Давай сюда, — я вышел из раздумий и протянул руку. Туда, почти сразу, легла стопка бумаг. — Свободен. — Есть! — и полковник скрылся за дверью. Наверное, я — единственный драктир во всём Союзе, который предпочитает использовать именно бумажную вариацию документов, планов и информации. Остальные предпочли бы использовать электронику, но не я. Для меня, бумажные документы — дань прошлому. Став разглядывать бумаги, я всё больше укоренялся в мысли, что первым под ударом окажется Песчаное королевство. Там и залежи металлов, и нефти, и просторная территория... А засушливый климат явно не волнует этих гадов. — Ой мля... Как же вы заебали... — я отложил документы в сторону и потёр свой лоб, прикрыв глаза. — Ну ничего, скоро я вам покажу истинную мощь нашего войска, — в моих глазах сверкнула злобная искра, сменившаяся безумным блеском. Они не отвертятся и не сбегут. Стоит им показать свои зубки, как мы вопьёмся в них клыками, длинной со снаряд автопушки. Они в моей ловушке. Ловушке, создававшейся всю мою жизнь, начиная с пятнадцати лет. И она вот-вот захлопнется. Совсем скоро...