Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

«Если мы не знаем жизни, как мы можем знать смерть?» — Конфуций

«От безумия до гениальности один шаг, от жизни до смерти одно мгновение, а от памяти до забвения — неизвестность. Так смысл нам бояться смерти или безумия? Настоящий страх — неизвестность» — Ruffrunner, он же автор

***

— О чёрт! — воскликнул я, падая в землю и закрывая голову руками. Рядом тут же разорвалась мина от миномёта. Меня оглушило, но я встал и побежал к ближайшей воронке. Когда я был прямо перед ней, позади, на расстоянии метров двадцати, взорвалась вторая мина, взрывной волной бросая меня в воронку, где залегли ещё трое бойцов. Удар о землю выбил из меня воздух, а перед глазами потемнело. Впрочем, взгляд достаточно быстро прояснился. Рядом со мной сидел один из той троицы, в спешке осматривая меня. Увидев, что я в сознании, он похлопал меня по плечу, после чего вернулся к двум солдатам, что осторожно выглядывали из-за края воронки. Я тоже встал и, пошатываясь, подошёл к ним. Выглянув, я увидел эшелоны противника, что шли на нас в боевом порядке. Нас атакуют... — Назад! К окопам! — крикнул я, и бойцы побежали назад, как и я. Спрыгнув в окоп, я помчался к командиру, что должен запросить помощь у артиллерии и авиации. — Товарищ майор! Там немцы! — крикнул я, залетая в блиндаж. — Да знаю я, — прошипел он, ударив кулаком по столу. — Да вот только помощи нам не видать — мы вне зоны действия штурмовой авиации, стратегическую авиацию использовать бесполезно, а артиллерийские батареи сейчас на марше, как и резервы. Мы одни. Внутри меня всё оборвалось. Нет, не может быть такого, чтобы мы были одни. Должен быть хоть один самолёт, хоть одно орудие. Но, выходит, мы и правда одни... — А десант? — отчаянно спросил я. — Нету. Мы одни. Абсолютно одни. — Нет... — я облокотился спиной о стену блиндажа и осел. — Нам конец... — Не раскисать, боец, — майор подошёл ко мне и протянул руку, за которую я взялся. Он потянул меня на себя и поднял на ноги. — Мы покажем им, на мы что способны. Пусть катятся обратно в свою Германию, — майор взял автомат и одел каску, на которой было прицеплено изображение нашего флага. — Мы не сдадимся. Слова майора вселили в меня уверенность, что мы сможем дать достойный отпор. И это главное. Выйдя из блиндажа, мы сразу оказались в пекле. Всюду разрывались снаряды, трескотали пулемёты, стреляли танки и орудия. Просто так мы не сдадимся. Я направился было в сторону где слышалась очень интенсивная стрельба, но прямо передо мной разорвался снаряд, оставив за собой только небольшой след от вспышки.

***

Надо искать в самой глубине горы. Скорее всего, Камнерой устроился где-нибудь подальше от драконят, чтобы его никто не беспокоил. Она выбирала самые тёмные коридоры, и время от времени выдыхала огонь, чтобы осветить развёрнутый свиток со схемой. Пещера Камнероя там отмечена не была, кроме линий виднелись только пометки, такие как «тесный проход» и «рой летучих мышей». Шум от драконят становился всё тише, и Луна внимательно прислушивалась в надежде уловить отголоски чужого разума или скрип когтей впереди. Конечно, таинственный чтец мыслей может и отгородиться, но вдруг отвлечётся или забудет, и что-то всё же просочится. Наконец, к своему удивлению, в тёмном туннеле с низким потолком она услышала глухое бормотание. Чужие мысли. «Вот и ещё одну чешуйку сегодня потерял… а она так и не пришла. Впрочем, зачем ей?» Последовал тяжёлый мысленный вздох, а затем и настоящий, отразившийся эхом от каменных стен. Звук доносился из-за поворота. Луна пригнулась и тихонько двинулась туда. Мысли незнакомца ворочались очень, очень медленно, будто валуны, которые кто-то толкает в гору. «Опять есть хочется… и ничего с этим не поделаешь». Послышался тяжёлый скрежет чешуи о камень. Луна остановилась в нерешительности. Совсем не похоже на того дракона, что говорил с ней. Ладно, раз уж пришла, куда деваться. Она осторожно выглянула из-за угла. Вот он! Огромный дракон вытянулся лёжа у стены с полузакрытыми глазами. Горящий факел на стене освещал серовато-чёрную, будто окаменевшую, чешую, да и само оплывшее драконье тело напоминало каменную статую. Тем не менее едва Луна вошла, чёрные глаза лежащего широко открылись. – Привет! – робко шепнула она. – Гррм, – раздалось в ответ. В глазах дракона не мелькнуло ни тени узнавания. Точно – не он. Тот бы непременно выдал себя. – Ты… ты Камнерой? Он снова протяжно вздохнул, выпустив из ноздрей струйки дыма, и произнёс, не поднимая головы: – К несчастью, да. – А я Луновзора. – Моя первая гостья из академии, – глухо проскрежетал дракон. – Не считая Солнышка, конечно. Она сказала, что меня будут навещать и другие, но ты первая. А сегодня и Солнышко не пришла. – Сегодня только первый день, – объяснила Луна. – Ещё придут, я уверена! Сегодня у Солнышка столько дел… – Грррм… Камнерой надолго замолчал. Скучай он по-настоящему, был бы разговорчивее, невольно подумала Луна. Даже в мыслях у него как-то пустовато, все только о еде. Спросить, не он ли говорил с ней, нельзя – если не он, она сразу себя выдаст. Надо как-то зайти со стороны. – Ты, наверное, многое знаешь о ночных… – начала она. – Потому что старый? – проскрипел он. – Да, наверное. По сравнению с тобой уж точно. – Нет, я… я просто… Мне просто интересно, были ли в вашем поколении чтецы мыслей? Чёрный дракон издал скрежет, похожий на хриплый смех. – О нет, ни одного. Они вымерли несчётное множество лун назад. Молодёжь вечно надеется, что наши легендарные способности возродятся… только ночным куда лучше без них. Всякая власть… она разрушает жизнь. Луна зябко передёрнула крыльями. Мамины слова, один в один. А этот дракон ещё и знает, о чём говорит. В его голове всё можно прочитать – всю историю его проклятия. Дракомант. Несчастный, который жалеет, что появился на свет. Волшебные способности отняли у него любовь, семью, родной дом, а теперь ещё и тело чешуйка за чешуйкой обращается в камень. Только как это всё произошло, не разглядеть. Какой путь он выбрал, что привело его сюда? Может быть, ей повезёт больше? Почему нельзя иметь способности и не терять взамен ничего дорогого? Тот дракон, что говорил с ней, явно считает, что можно. Если разыскать его, он поможет – и тогда она сможет избежать горестной судьбы Камнероя! Бедняга, как же ему плохо! – Извини, – смущённо пробормотала она, – мне пора. Было очень приятно познакомиться. – Мне тоже, – уныло вздохнул он. Путь назад отыскался не сразу, и Луна с облегчением увидела впереди свет из спальных пещер. Тем не менее её блуждания заняли меньше времени, чем показалось. Те же самые четверо драконят ещё не спали, а Сердолика не успела досмотреть до конца свой воинственный сон и теперь дралась с каким-то ледяным. Неожиданная догадка поразила её, словно молния дерево во время грозы. Всевидящий! Он может помочь! А, вдруг это он и говорил? Надо однозначно к нему зайти. Уже у своей пещеры Луна будто споткнулась: что-то потянулось к ней с другой стороны и дёрнуло к себе. Ещё один чужой сон? Она чуть расслабилась, поддаваясь неведомой силе… и вдруг в голове зазвучали незнакомые голоса – странно отчётливые и громкие, как у попугаев в дождевом лесу: «Твоя выгода понятна, а как насчёт меня? Убить нетрудно, но откуда я знаю, что ты не врёшь? А если меня всё-таки поймают?» «Не поймают, – заверил другой голос, низкий и вкрадчивый. – Не бойся, просто сделай это для меня, и получишь то, чего хочешь больше всего». Луна застыла, озираясь в пустом коридоре. Что это? Как странно! Разговаривали где-то совсем близко, и не вслух, а мысленно. Однако её таинственному собеседнику, которого она почти уже считала другом, ни один из голосов точно не принадлежал. Неужели она не единственная такая из драконят? Кого они хотят убить? Она зажмурилась и вся обратилась в слух, но странная беседа уже закончилась, а может, притихла и утонула в сонном бормотании остальных. Её глаза вдруг широко распахнулись. Всё ясно – приснилл! Кто-то говорил со спящим через магический сапфир. И этот кто-то готовит убийство! «Надо срочно сообщить об этом Всевидящему!» Луна помчалась по коридорам Академии, спешно пытаясь вспомнить путь к пещере учителя. Надо предупредить его как можно скорее. Спустя час, Луна наконец нашла нужную пещеру, но, на удивление, учителя там не было. Конечно, пещера слабо изменилась за эти несколько часов, но здесь не было даже следа пребывания дракона, за исключением примятой лежанки. «Куда он мог деться?» — Луна паниковала, ведь ей было просто необходимо найти этого дракона. Неожиданно, Луновзора обратила внимание на один из столов. Там лежал странный предмет, который заинтересовал ночную. Подойдя ближе, она увидела небольшой кусочек свитка или чего-то подобного, на котором были изображены другие драконы. Осторожно взяв его в лапы, Луновзора стала рассматривать вещицу. Всего там было изображено девять драконов: ледяной, две ночные, только одна была явно моложе другой, двое морских, два ночных и одна гибридка ледяного и ночного. Рядом с ними стоял ещё один ночной, что был крупнее каждого из изображённых драконов. Все они улыбались, а также образовывали пары, стоя рядом друг с другом, кроме того крупного ночного. Все они были счастливы, что было очень явно видно, даже несмотря на их улыбки. Однако от этой вещи так и веяло печалью. Словно что-то здесь не так, словно что-то произошло и это счастье уже не может существовать. Положив предмет на место, Луновзора решила поискать Всевидящего на улице. И удача ей улыбнулась: она нашла учителя почти сразу. Он сидел на выступе из горы и смотрел в ночное небо. Вот только он не был похож на себя прежнего. Что-то с ним было не так. Луновзора приземлилась на небольшом расстоянии от дракона и решила последить за ним. Поначалу всё было нормально, но в один момент ночная заметила, как из уголка глаза Всевидящего потекла слеза. Он... плакал? Почему? Всевидящий взглянул на свои лапы, после чего посмотрел снова на небо. В его глазах были только боль, отчаяние, скорбь и сожаление. — Что же я наделал... — тихо всхлипнул он. — А ради чего?.. — Всевидящий? — Луновзора решила выйти из темноты. Дракон мгновенно повернул голову к ней, после чего поспешил вытереть слёзы. — А, Луновзора... Что, не спится? — дракон улыбнулся, но улыбка вышла страдальческой. — Что случилось? — ночная подошла к учителю и заглянула в его грустные глаза. — Да так, плохие воспоминания. Что-то случилось? — ночной приобнял Луновзору, чем сильно удивил её. — Вы говорили... — Пожалуйста, можно на "ты"? — Хорошо. Ты говорил, что к тебе можно обращаться в случае проблем... — В чём нужна помощь? — Всевидящий стал намного более серьёзным. — Я прогуливалась по коридорам Академии, когда услышала чужой разговор через приснилл. Тогда оговаривалось убийство кого-то. — Хм... Вроде только всё закончилось, а уже распри готовятся, — учитель вздохнул. — Ладно, можешь сказать, кто говорил? — Нет... Я не знала голоса разговаривающих. — А опиши мне их. — Ну, оба были женскими, один из них был низким и вкрадчивым, другой был более высоким. Всё что я могу сказать. — Мдя-м, не густо... Ладно, будем думать, — дракон посмотрел вдаль. — Что же, рекомендую тебе пойти спать. А я что-нибудь да придумаю. По крайней мере постараюсь. В любом случае, спасибо за предупреждение. Всевидящий отпустил Луновзору, напутственно улыбнувшись, после чего вновь уставился вдаль. Ночная направилась в Академию, однако, оглянувшись, увидела как между когтями одной из лап дракона проскользнула фиолетовая молния. Встряхнув головой, ночная ещё немного посмотрела, но ничего подобного не увидела. Посчитав, что это показалось, ночная направилась в пещеру. Что-то она задержалась — ерунда всякая мерещится.

***

Вновь вокруг была тьма. Не гнетущая или волнующая, скорее родная. Да и не было здесь температуры, как и других природных условий. Лишь тишина и темнота. Такие родные... Прикрыв глаза, я почувствовал, как моё тело пропитывается местной энергией. Давно пора, а то моя батарейка почти села. Правда надо здесь пробыть около недели для полного восстановления сил, но я могу пробыть тут хоть ночь. На месяц должно хватить. — Неужели ты решил проведать нас? — раздался смешок откуда-то слева. Я открыл глаза и посмотрел в ту сторону. Там стоял большой дракон, словно сотканный из тьмы. Его пасть расплылась в улыбке, чуть оголяя такие же клыки, созданные из тьмы. Я тоже улыбнулся и подошёл к дракону. Оказавшись совсем близко, я остановился, и мы обнялись. Сразу тело пробил холодок, всегда сопутствующий этому дракону. Однако он был скорее приятным и родным, нежели отталкивающим. — Как же давно я не встречался с вами так, без всех этих условностей и тел... — с закрытыми глазами сказал я, зная что здесь есть ещё кое-кто. — Мы тоже, — сказал ласковый женский голос, и мне на спину легло крыло, что веяло теплом. Открыв глаза, я увидел дракониху, что была похожа на того дракона, которого я уже отпустил, только она состояла из света. Я обнял своими полосатыми лапами и её, чувствуя родное тепло. Всё-таки как же хорошо дома... — Ну, что у тебя? Рассказывай, — сказала наконец дракониха, когда наши объятия расцепились. — Всего понемногу. Очередные заговоры, интриги и назревающие войны, — отмахнулся я. — Вы сами и так всё знаете. — Но всё же нам хотелось бы поговорить, — наклонил голову набок дракон. — И о чём же? Вы и так всё знаете. Можем только дискуссию устроить. — Может просто расскажешь о своих планах? — предложила дракониха. Я вздохнул, после чего лёг на "пол", коего, по факту, не было. Моему примеру последовали и собеседники. — Я пока даже не знаю что мне делать. Вроде бы всё распланировал, ко всему подготовился, но всё равно боязно. — И почему же? — удивился дракон. — Действительно, почему? Ты ведь являешься самым сильным существом. Даже сильнее нас, — также удивилась дракониха. — Несмотря на всю свою силу, я больше обычный смертный, нежели божество. А смертным очень трудно сталкиваться с ситуациями, которые, как говорится, буквально душу вырывают или разрывают. Вот сейчас и происходит одна из них. — Какая? — продолжали не понимать драконы. — Очень давно я совершил просто ужасный поступок, для того чтобы сохранить мир таким, какой он есть. И теперь мне придётся столкнуться с тем, что я, фактически, сотворил. Мне просто очень стыдно и противно за своё действие. Тогда я повёл себя как сволочь, думая только о себе. Сейчас же мне придётся отдать себя под суд одним из самых близких мне... Людей? Драконов? Я не знаю как мне правильнее сказать. — Но ты же видишь будущее... — Я отказался от этого, ведь негоже богу менять всё так, как ему хочется, живя среди обычных смертных. Да и какой тогда смысл в жизни? Хотя, вам этого не понять: вы-то будущее не видите, хоть и являетесь богами, — я вздохнул. — Конечно, иногда приходится пользоваться этим, но это скорее банальный просчёт возможных вариантов. Ничего сверхъестественного тут нет. — Слушай, мы конечно тебя не поймём, ты ведь живёшь среди смертных, да и жил до всего этого, — дракон обвёл лапой всё вокруг, — но ты ведь справлялся и не с таким грузом. — Я знаю, просто... — я потёр глаза лапами. — Просто сейчас, в моём-то возрасте, я больше думаю об этичности своих поступков, нежели о практичности. Даже тогда это казалось мне очень плохой идеей, а сейчас так вообще мне удушиться хочется после всех своих поступков. Я обманываю друзей, свою семью, коллег... Я обманываю всех, кроме вас. И то это связано с тем, что от вас ничего не утаишь. Мне это противно и стоит комом в горле. А открыться я не смогу — последствия будут самые разные. И чем дольше я думаю об этом, тем более противно мне становится от самого себя. И я продолжаю врать! — я ударил лапой по "полу", создав звук удара о стол, чем заставил собеседников вздрогнуть. — Что бы я ни делал, это всегда сопровождается ложью. Я уже начинаю путаться в том, где правда, а где ложь. Я живу во лжи! — в глазах защипало. — Я думаю, что я недостоин быть богом. Я заплакал, прикрывая морду лапами. За всю свою жизнь я натерпелся столького, что никто не выдержит. И у меня потихоньку начинает ехать крыша. В придачу своему комплексному ПТСР, паранойе, фактической биполярке и ещё целому букету психических отклонений. Я ещё удивлён, как не остался одинок и не стал бездомным. Я почувствовал, как мне на спину легло крыло, от которого исходило тепло. Однако оно не помогло мне успокоиться. Слёзы так и стекали по моей чешуе, окрашивая щёки в голубую полоску. Мне было паршиво настолько, насколько вообще возможно. Хотя нет, мне было в сто раз паршивее, чем возможно. — Ты достоин быть богом больше, чем кто-либо другой, — услышал я мягкий голос над своим ухом. — На твою долю выпало слишком многое, но ты изменил свои принципы только в лучшую сторону. И это похвально. Я сомневаюсь, что даже я смогу так поступить. Эти слова словно ножом полоснули мне по сердцу, вызвав ещё больше слёз. — Я не достоин, это ясно! Хватит обманывать меня! — прокричал я в отчаянии. — Слушай, я понимаю, что тебе плохо и всё такое, но подумай о тех, кто внизу. Уверен, им шторм вот прям вообще не нужен, — мне на плечо легла чёрная лапа. Я просто вновь лёг на "пол" и закрыл глаза лапами. Всё-таки на мою долю выпало слишком много. И именно поэтому я недостоин быть богом. Мир уже просто нельзя поменять. В особенности пиррийцев и панталийцев. Они только и делают, что воюют. А я пытаюсь их спасти от них же самих. Надо мной раздался вздох, в котором слышались нотки обречённости. Следом, на мою спину легло крыло, от которого веяло потусторонним холодом. Он позволял мне хоть как-то успокоиться, создавая иллюзию своей смерти. А умирал я раз семь, уже успев привыкнуть. — Слушай, перестань себя накручивать. Да, тебе плохо, но ведь есть и те, кому хуже... — начал издалека дракон. — Да ну? Ткни меня носом в чью-то судьбу, что хуже моей! — огрызнулся я. — Никто просто не может прожить столько, сколько прожил я! Никто не успевает натерпеться, как уже попадает в твои лапы. Дракон вздохнул. — Знаешь, за те тысячи лет, что я существую, я ни разу никого не успокаивал. Кого может успокоить Смерть? Только уже мёртвых. Однако, совершенно внезапно, в моём существовании появилась переменная, которую я не учитывал и не мог предугадать. В моём существовании появился ты, — чужая лапа провела по моему гребню. — И вот я уже несколько тысяч лет пытаюсь научиться успокаивать тебя, ведь ты действительно много настрадался. Но я никак не могу найти способ. И каждый раз я просто лежу рядом с тобой, пока ты сам не успокоишься, ведь иначе я сделаю только хуже. А теперь скажи, сдаюсь ли я? — я промолчал, царапая когтями чешую на лбу. У меня была истерика. — Я не сдаюсь. Ведь мне действительно важно, чтобы твоя психика оставалась здоровой, насколько это возможно. Вот и ты не сдавайся. Ты столько сделал, чтобы просто сдаться. — Какой ценой я этого добился? — мой голос дрожал, постоянно срываясь. Я просто не хотел больше существовать. — Я потерял кучу друзей, обманываю близких, предал того, кто доверял мне больше себя, бросил на произвол судьбы свою семью. Ради чего?! Ради того, чтобы всё осталось на своих местах? Так может будет лучше, если я прямо сейчас всё раскрою? Хотя бы на душе станет легче. — Знаешь, ты всегда удивлял меня своими способностями стратега. Все твои планы настолько сложные, настолько невероятные, что просто диву даёшься, когда они выполняются один в один с тем, как ты планировал. И будет очень плохо и обидно, если один из твоих грандиознейших планов разрушится. Я ни в коем случае тебя не переубеждаю, просто следить за тем, как выполняется статистически почти невозможное, очень завораживающе. И мне будет грустно, если план, который ты так долго составлял, просто возьмёт и не свершится. — А цель какая? Отомстить? — Искоренить. Ты сам знаешь, как я, да и не только я, отношусь к фашизму. Поэтому я и жду, когда твой план свершится. И я всячески тебе посодействую в нём. Я всхлипнул и посмотрел на дракона, что с несвойственной для него теплотой смотрел на меня. Повинуясь эмоциональному порыву, я крепко обнял его. От его слов мне действительно стало легче. — Неужели у меня вышло тебя успокоить? — удивился дракон. Я просто прижался к телу, что было ненамного больше моего, тихо благодаря дракона. В душе больше не шёл дождь, хоть и оставалось очень хмуро. Однако полность чистой я смогу посчитать свою душу, покрытую тысячами шрамов от ужасных ударов судьбы, только когда смогу покончить со своей ложью. Со всей той ложью, что держит мир целым. Раскрыв все карты, собранные за несколько тысяч лет, ведь никто, кроме этих двух, не знает правды обо мне. Фактически, только эти два дракона, знают меня настоящего. Очень чувственного, ранимого, но жестокого и кровожадного. Доброго, весёлого, но яростного и безжалостного. Мудрого, но безумного. Это и есть я. Полностью состоящий из противоречий, что прекрасно гармонируют и сосуществуют. Ведь я сам — противоречие. То, что не должно было существовать, но существует. Сын Смерти и Жизни. Сын Сайтера и Рии. Торварт. Хранитель... Продолжение следует...