Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

– Утро! – громко объявила Кинкажу, дёргая за хвост спящую Луну. – Вот здорово! Ночная с трудом разлепила глаза, глядя на подругу, чья бананово-жёлтая чешуя расцвела яркими розовыми пятнами радости. Как же хочется спать! Такое чувство, что легла только что. – Не вижу ничего здорового, – буркнула Сердолика со своей каменной лежанки и снова укутала голову багровыми крыльями. – Мы же познакомимся все сегодня! Всё наше крылышко! – воскликнула радужная. – Это же замечательно! Она подтолкнула Луну хвостом и плюхнулась рядом на мягкий мох, невольно заражая своим восторгом, но в то же время утомляя. – Что за крылышки такие? – спросила Луна, надеясь ещё подремать во время объяснений. Вот только не хватало тёплой материнской чешуи под боком. Наверное, мама тоже сейчас скучает… – О, это тоже они придумали! Классная идея! Хотя я и переживала немного сначала, что придётся дружить с ночной… но с тобой – другое дело, волноваться не о чем. Ты просто прелесть… и никогда никого не похищала, чтобы ставить опыты, правда? – Она шутливо толкнула Луну в плечо. – Никогда, – кивнула Луна. – Так что за крылышко? – Нас разделили на пять крылышек по семь драконят в каждом, – затараторила Кинкажу, – меньше, чем в воинском крыле… ну, в отряде то есть, потому и «крылышки». А семеро, потому что по одному из каждого племени, поняла? Наше крылышко Яшмовое, а моя подруга Тамарин попала в Золотое. Идея в том, чтобы всем перезнакомиться и подружиться, и научиться понимать других драконов – тогда никто и никогда не захочет больше воевать! Придумано просто блестяще! Скорей бы увидеть нашего морского, они такие странные! Давай, побежали! Скорее! Она схватила ночную за хвост и потянула с постели. – Да иду я, иду! – вздохнула Луна, протирая глаза. Кинкажу стояла уже у выхода. Внезапно в памяти всплыл подслушанный вчера разговор. «Убить-то нетрудно…» По спине пробежали мурашки. Здесь готовится убийство, Солнышко и Звездокрыл должны срочно об этом узнать. Но как расскажешь, они же тогда узнают и её секрет! Тем не менее предупредить старших надо обязательно. Конечно, тот факт, что Всевидящий принял слова Луновзоры всерьёз и пообещал заняться этим вселял некоторый оптимизм, но всего одного дракона маловато. «Скрывайся! Таись! Уцелей!» – вспыхнуло в памяти затверженное с рождения правило. А что, если это ошибка, и тот страшный разговор просто очередной кошмар? Её или чей-то чужой. Да нет, голоса слышались наяву, яснее не бывает… Что толку от чтения мыслей, если никому даже нельзя рассказать! И ведь Всевидящий тоже не сможет ничего рассказать, не выдав её. Так и выходит, что она одна. Хотя нет, они вдвоём. Но всё равно этого недостаточно. – Мне надо зайти в библиотеку, – сказала Луна. О присниллах она знала очень мало, только то, что камней всего три и создал их какой-то дракомант тысячелетия назад. Такой сапфир позволял проникать в чужой сон и даже общаться со спящим. У кого сейчас могут быть эти магические камни? В свитке написано, что они уже сотни лет как утеряны. Если отыскать такой, можно было бы предупредить Звездокрыла и остальных, не выдавая себя. – Да какая библиотека! – возмутилась радужная и потрясла табличкой с надписью мелом. – У нас же первое собрание с утра! – Из коридора донеслись звонкие удары гонга: «ДОНН! ДОНН! ДОНН!» – Вот, слышите? Это первый сигнал!.. Сердолика, поднимайся, пора! – Кинкажу схватила с пюпитра свиток и бросила в небесную. – Ещё учебную пещеру найти надо! Сердолика с надменным видом развернула крылья и слетела с уступа скалы, будто огненный водопад. Не говоря ни слова, протиснулась мимо сопещерниц в дверь и двинулась по коридору. Толпившиеся там драконята робко расступались под её горящим взглядом. – Похоже, она лучше нас знает, куда идти, – заметила Кинкажу. Ночная в ответ молча развела крыльями. – Ладно, проверим! – Радужная поскакала следом за небесной. Луна задумалась. На первое собрание крылышка опаздывать не хочется, но разузнать что-то о присниллах куда важнее. Хотя… все уже собрались, а в библиотеку можно зайти и после… и потом, вдруг получится что-то узнать на самом занятии. Скрепя сердце, она двинулась за Кинкажу, стараясь держать голову ниже и не встречаться ни с кем взглядом. Впрочем, их мысли это слушать не мешало. Те, кто её заметил, вспоминали вчерашнюю сцену в обеденном зале: «А вот та странная ночная, которая слова сказать не может». «Та самая, что стащила воришку из-под носа у ледяного». «Такая же воображала, как все ночные, ни с кем не желает дружить». Очень скоро, однако, она поняла, что драконят в коридоре больше заботит не она, а первое занятие. «Что обо мне подумают?», «Понравлюсь ли я?», «Вдруг я скажу глупость?» – вот что их волновало. Мыслей о странных снах и таинственных заговорах она не уловила, но в общем гомоне это было нисколько не удивительно. Сердолика вышла в главный зал, где перед бронзовым гонгом важно сидела Вещунья с большой деревянной колотушкой в лапе, и выбрала коридор напротив, который уходил вверх. К удивлению Луны, стены его были сплошь покрыты буйной растительностью. Из трещин в камне тянулись стебли с бледно-зелёными сердцевидными листьями, а из горшков с землёй торчали толстые пучки фиолетовых побегов. На потолке вокруг жёлтых и зелёных светящихся шаров извивались сочные лианы, с которых свисали грозди синих соцветий, похожие на драконьи хвосты. Посередине туннеля струился по желобку в камне серебристый ручеёк. По мере подъёма воздух становился всё влажнее, и наконец коридор закончился небольшой пещерой с выходом на склон горы, за которым виднелось небо. Камень стен оплетали лианы, а с одной стороны с потолка струилась вода, образуя бурлящую подвижную завесу и утекая ручьём в коридор. У выхода на уступе скалы сидела Цунами. Яркие лучи утреннего солнца грели ей спину, и тёмно-синяя кобальтовая чешуя будто сливалась со сверкающей небесной синевой. «Самое время, – подумала морская, улыбаясь входящим драконятам. Её длинный хвост довольно дёрнулся, взметая ворох листьев, устилавших пол. – Ради такой красоты стоило подняться с рассветом. Итак, мы начинаем!» Луна смутилась, невольно подслушивая её мысли, уж очень они были громкие. «ДОНН! ДОНН!» – послышалось из коридора – на этот раз Вещунья ударила дважды. – Приветствую вас! – начала Цунами. – Добро пожаловать на первое занятие! Молодцы, что сразу нашли дорогу. Сердолика, Кинкажу и Луновзора, правильно? Видите, как я старалась, чтобы всех запомнить? Целых тридцать пять новых имён! Ну, для Звездокрыла с его памятью это ерунда, а нам с Глином пришлось потрудиться, поверьте. Хотя, конечно, кое-кого я знала и прежде… – Меня, например! – гордо вставила Кинкажу. «Вот подлиза!» – мрачно подумала Сердолика. За спиной у Луны появился ещё кто-то, и она обернулась. В пещеру вошёл небольшой земляной дракончик, за ним следом шагал морской. Первого она не знала, зато второй… – Карапакс! – воскликнула Цунами. – Вот и славно – я так и просила сделать твоё крылышко первым… Познакомьтесь, это мой брат Карапакс. Представляете, у меня есть брат, да ещё не один! Только этот самый лучший, потому что захотел учиться у нас. – Она обняла дракончика крылом и радостно оскалилась. – Да, я хотел, – улыбнулся он в ответ. Луна не сводила глаз с его тёмно-зелёной чешуи, припоминая видение во время их первой встречи, в котором он нападал на Анемону. Может, его вчера и уговаривали убить свою сестру? Она попыталась проникнуть в его разум, хоть и не знала, как это правильно делать и просто прислушивалась в одном направлении. Но нет – остальные драконята так и разбрасывали свои мысли во все стороны, а Карапакса окружала странная тишина, как будто его голову завернули в одеяло. Такое спокойствие вызывало невольное опасение – кто знает, что за мысли скрыты внутри? А может, он и есть тот таинственный собеседник? Если умеет скрывать свои мысли, то и передавать смог бы. Кто ты, Карапакс? Он перехватил её взгляд и приветливо улыбнулся, но загадка осталась неразрешённой. Кивнул на бурого земляного дракончика небольшого роста. – Мой сопещерник Охр. – О, родной брат Глина! – оживилась Кинкажу. «И брат Стерх», – добавила про себя Луна, ощутив невольное разочарование. Она надеялась увидеть земляную в своём крылышке. – Так и есть, – кивнул крошка Охр. Тёплая радостная рябь его мыслей напоминала разум Кинкажу, но ещё и с ноткой облегчения – оттого что воевать больше не нужно. – У нас замечательное крылышко! – просияла радужная, раздувая ярко-розовый воротник. – Узнать бы ещё, кто ледяной и песчаный… у Солнышка, случайно, нет сестёр? Однако Луна уже почувствовала, кто приближается по коридору, и сердце её упало. – На самом деле, – начала Цунами, – после вчерашнего случая мы решили немного поменять состав… – Она указала кончиком хвоста на входящих Холода и Вихря. – Вы уже знакомы, а общий интерес к воришкам поможет вам подружиться. «ДОНН!» – донёсся из коридора одинокий финальный удар гонга. Ледяная синь в глазах Холода заставила Луну сжаться. Как сохранить свою тайну, находясь с ним каждый день рядом? «Опять она», – мелькнула его мысль. «Опять она», – отдалось эхом в разуме у Вихря. «Надо к ней присмотреться», – думал ледяной. «Буду за ней приглядывать, – вторил ему песчаный. – Как-то она напряглась, когда мы вошли. Дело в Холоде или в нас обоих? Пожалуй, она опасается тут всех… но при этом способна позаботиться о себе, лишь бы её оставили в покое. Эта восторженная радужная ей, похоже, нравится. Интересно, могу ли понравиться я?» «Надо разобраться, откуда эта ночная столько знает о воришках, – решил Холод, – и вообще всё о ней выяснить». «Я бы мог защитить эту ночную, – размышлял Вихрь, – только захочет ли она? Защищать я умею лучше всех, с трёх лет состоял при Тёрн охранником, хоть она и сердилась, что я способен на большее, а для охраны полно других. Только можно ли доверять этим другим, вот вопрос! Что сказала бы Тёрн об этой ночной – насколько она опасна? А может, наоборот, одна из тех, кого Вольные когти призваны оберегать? Почему я не выяснил этого раньше? А затем, уже тише, в головах у обоих сопещерников хором прозвучало: «Интересно, что она думает обо мне?» Луна и сама не знала, что о них думать. Хотелось убежать, спрятаться, но в то же время тянуло послушать их мысли ещё. Да и вообще, не так просто что-то думать самой, когда в голове теснится столько чужого! «Ну и красавчик этот ледяной! Мрачный, сверкающий – жуть!» – не переставала восторгаться Кинкажу. «Шикарный дракон», – подумал Охр. А Сердолика сидела, сложив крылья, и ворчала про себя: «Ненавижу этот сброд! Посмотрела бы я на них в битве». Один Карапакс казался тихим островком в бурлящем водовороте, и Луна невольно придвинулась к нему поближе. Восемь драконов в одной тесной пещерке, и все думают, все говорят – ну как это выдержать? – Давайте сначала все представимся! – предложила Цунами. – Не уверена, что это необходимо, но Солнышко так хочет. Она сказала, что я всё равно не послушаюсь, а вот и неправда! Ладно… Меня зовут Цунами, если кто ещё не знает. Собиралась заведовать приёмом учеников, но все почему-то решили, что у меня не получится, и сделали вместо этого директором. Короче, я тут самая главная! А насчёт первого собрания по крылышкам – это Ореола придумала. Надо ещё понять, что мы будем делать, вот вместе и разберёмся… Есть вопросы? – Есть, – буркнула Сердолика. – Из этого «крылышка» уже никуда не деться? – Ну, я бы выразилась иначе, но да. – А если я захочу в одно крылышко с другими ледяными? – спросил Холод. – Например, со своей сестрой? Цунами покачала головой. – Крылышки построены по другому принципу… хотя ведь будут и общие занятия, там пообщаетесь со всеми сразу. – Лично мне наше крылышко ужасно нравится! – заявила Кинкажу. – А когда мы будем есть? – спросил Охр. – Шучу, шучу… так бы Глин сразу спросил. – Он с улыбкой покосился на Вихря: «Оценит ли шутку? Или я глупость сморозил?» Ему понравился Вихрь, а вовсе не ледяной, с удивлением поняла Луна. Казалось бы, красоту Холода никому не переплюнуть, вон как радужная восхищается… но и песчаный хорош в своём роде, теплее и приятнее, просто мелькание его мыслей сразу отвлекает и не даёт это заметить. – А еду-то я как раз принесла! – спохватилась морская. Откинув полог из лиан, она достала резной каменный бочонок, полный свежей рыбы, и выставила на середину пещеры. – Угощайтесь, приятного аппетита! – Ура! – облизнулся Карапакс. – Фу-у, – скривившись, протянула Кинкажу. – Спасибо, я лучше потом банан себе найду. Луна шагнула к рыбе, но едва не столкнулась с Холодом и поспешно отскочила. Он покосился на неё с любопытством: «Боится меня? Стоило пообещать, что порву глотку, и вот результат! Жаль, мама не видит, она гордилась бы мною». Он отвернулся и насадил на свой острый зазубренный коготь рыбину покрупнее. – На, держи! – Вихрь взял другую рыбину и протянул Луне. Она ощутила, как прилила кровь к его песчано-жёлтой чешуе. – Спасибо, – кивнула она. Дракончик смущённо улыбнулся, а между тем мысли у него в голове так и мелькали. Что бы ещё такое сделать, как понравиться этой странной, не похожей ни на кого ночной? Луне ещё не приходилось встречать драконят с таким множеством мыслей. Думая о ней, он успел заметить, как много боевых шрамов у Сердолики, какая она опасная и непредсказуемая, и потому на всякий случай повернул ядовитый шип на хвосте в её сторону, одновременно вспоминал всё, что слышал о Цунами и о том, какие драконы ей нравятся, да вдобавок ещё строил планы слетать и обследовать окрестности Яшмовой горы. Слушать его мысли всё равно что читать свиток, да что там, пять свитков разом, не меньше! Скорее бы он отвернулся, чтобы изучить их спокойно! – Итак, представляемся дальше! – вновь заговорила Цунами. – Сердолика, может, ты теперь? «Нет!» – буркнула небесная про себя, потом испустила раздражённый вздох. – Ну, Сердолика я. Повисло молчание. – И это всё? – удивилась морская. – Расскажи хоть что-нибудь о себе. О своей семье, например. Или, хотя бы, какой твой любимый цвет? – Я служу королеве Рубин, – грозно рыкнула небесная. – Мы, её сторонники, считаем, что Пурпур скончалась… а если нет, я охотно убью её сама, чтобы сохранить трон для своей королевы! Здесь я только по её повелению, хотя мой долг – заниматься боевой подготовкой с отрядом и охранять дворец, а не жевать склизкую рыбу с мягкотелыми драконятами. – Она обвела всю компанию суровым взглядом. – А мой любимый цвет – красный! — М-да, странная она... — раздался неожиданно незнакомый голос в голове Луны. — Хоть с виду и не скажешь, а добрая. Правда, чтобы эту доброту добыть, надо постараться. «Ты кто?» — взволнованно подумала Луновзора. — Ну, не тот твой собеседник точно. А моё имя тебе ничего не скажет. Да и сомневаюсь, что мой титул ты знаешь, поэтому называй меня как хочешь. «Допустим. И зачем ты со мной говоришь?» — Понравилась ты мне. Такая таинственная, тихая, умная... В каком-то роде, ты похожа на меня в твоём возрасте. Правда, уже тогда я был гением, но не суть. О, и ты можешь даже не пытаться спрятать что-то от меня — не выйдет. Для меня, твои мысли как мои. Поэтому, как бы, от меня ничего не скрыть. «И зачем я тебе?» — Ну... Вообще, по факту, мне скучно. Конечно, я могу устроить страшные катаклизмы, войны и прочее на свою потеху, но я предпочитаю просто следить за жизнью кого-то. Но и этого мне порой недостаточно. Тогда, чтобы развеять скуку, я начинаю искать среди драконов кого-то, кто мне понравится, и просто начинаю общение с ним. За свою жизнь я такое делал всего... Максимум раз пять. А это очень мало. «В смысле? Сколько тебе лет?» — О как. А ты мне нравишься всё больше и больше! — неизвестный засмеялся. — Для большинства, мне тридцать лет, для узкого круга знакомых — пять тысяч лет с хвостиком, а для тех, кто знает меня лично, — семь тысяч двадцать семь лет. Теперь понятно? «Кто же ты такой?..» — Луновзора нервно сглотнула. Такой древний дракон... Даже страшно подумать о том, каких он размеров... — Я тебе уже сказал, что ни моё имя, ни прозвище, ни титул тебе абсолютно ничего не скажет. Считай меня... Мгрх... С фантазией у меня туго. Короче, кем хочешь, тем и считай. Хочешь, считай меня своим другом, хочешь — галлюцинацией, хочешь — злодеем, что пытается захватить твой мозг. Мне вообще всё равно на твоё отношение ко мне. «А имя я могу тебе дать?» — Поскольку для тебя я безымянный, то вполне. Только не называй меня глупыми именами типа Зубастик, Крылан и так далее. «Хм... А какого ты вида?» — ... Я затрудняюсь ответить. Так сложилось, что я без понятия, к какому виду себя относить. Честно, со стороны, я тот ещё уродец. Несмотря на то, что все, с кем я встречался, рассыпались в комплименты, я весьма самокритичен. Поэтому ты нередко услышишь от меня фразы самобичевания и укора. Для меня, это абсолютно нормально. «Как насчёт Дарэй?» — Что-то оно не в духе пиррийцев, — усмехнулся неизвестный. «Не нравится?» — Нет, что ты. Имя неплохое, просто... Как ты его придумала? В Пиррии обычно дают обычные имена, связанные с предметами, явлениями или цветом. Тут же имя со значением «тёмный». Конечно, оно отвечает моей сути, но оно не местное, если так можно сказать. «Не знаю. Просто в голове появилось.» — За всю жизнь я сменил... Четыре имени. И только одно из них обладает хоть какой-то уникальностью. Тут ещё одно. Что же, спасибо. Теперь, для тебя, я Дарэй. А что по размерам, то я действительно больше любого дракона. Но это только если я показываю свой истинный размер. Обычно я размером с... Ой, не могу я привести тебе пример... Ладно, скажу по-другому. Я размером чуть больше среднего ночного. Такое тебя устроит? «Как ты узнал о моих мыслях о...» — Моём размере? Хех, ну я ведь тебе говорил: для меня твои мысли как мои личные. От меня ничего не скрыть. «Понятно... И теперь ты будешь со мной всю жизнь?» — Ну, тут всё сложно. Если ты действительно хочешь чтобы мы были почти одним целым, надо провести ритуал. Он короткий и простой, но необходимый. Если же хочешь просто продолжать разговоры, ничего не надо. Но учти — я очень приставучий. От меня не отделаться. Даже сейчас ты от меня не отвяжешься, а если проведём ритуал, так я вообще тебе жизни давать не буду. «И много ты ритуалов проводил?» — Пока что две штуки. И те только с согласия владельца тела. Конечно, я проводил их где-то две тысячи лет назад, но я всё помню. А ты что, хочешь провести ритуал? «Пока не знаю. Мне надо подумать.» — Ещё один плюсик тебе в карму. Люблю тех, кто обдумывает решение. Думай столько, сколько понадобится. Можешь даже проконсультироваться с кем-то. «А я могу со Всевидящим обговорить?» — Можешь конечно. Правда, ему сейчас не до тебя. На его голову свалилось много забот, в частности предотвращение убийства. Поэтому не рекомендую тебе обращаться к нему. «Эх... Ладно, буду сама думать.» — Хорошо. Удачного учебного дня, Луновзора. Хотя, зная свою удачу, могу сказать почти со сто процентной уверенностью — сегодняшний день пройдёт не без приключений. А вот каких — загадка. И голос стих.

***

Сидя на горе, я смотрел на звёздное небо. Моё внимание привлекало созвездие, состоящее из сорока девяти звёзд. Глядя на него, меня пробивало на слёзы. Как же так?.. Вы ведь должны были прожить со мной всю жизнь, радоваться и горевать вместе. За что так жестоко?.. — Эх, ребята, что же вы оставили меня одного? — не двигая пастью, спросил я у пустоты. — Может обиделись на что-то? Знаете, а я ничуть не злюсь. Каждому своя судьба. Жалко, конечно, что такая участь постигла вас, а не меня. Скорбеть одному по многим всяко труднее, чем скорбеть многим по одному. Но вы были достойны вашей судьбы. Достойны, как никто, — я вытер лапой слёзы, что собрались в уголках глаз. — Вы достойны, а я нет. Видимо, поэтому я тогда выжил. Ещё не искупил все свои грехи. А вы искупили. Кровью и потом искупили. Надеюсь, вам там хорошо... — я рвано вздохнул. — Знаете, а мне предстоит ещё одна война, — я горько усмехнулся. — Ещё одна война... С вами я был готов хоть в огонь, хоть в воду, хоть в ад. А сейчас я один. Совсем один. Как же мне вас не хватает... Не хватает ваших подколов, улыбок и приятельских споров... Ничто мне вас не заменит. Вы — лучшие. И это очень несправедливо, что мир потерял вас. Что вас потерял я. Вы были рядом почти с самого первого дня. Ладно, приврал, но что какие-то десять-двадцать лет, по сравнению с тысячами? Мы прошли много, прошли плечом к плечу. Но пройти последнюю битву нам было не суждено. И я остался один. Один в чистом поле. Знаете, а я даже пытался застрелиться. Ну что мне делать без вас? Одному, беспомощному и слабому? — я в очередной раз вздохнул. — Только рядом с вами я чувствовал себя собой. Только вы меня знали и понимали. Только вам я мог довериться, позволил бы даже глотку себе перерезать. А теперь я один, без возможности довериться кому-либо. Эх, парни... Как же так?.. — я вновь вытер слёзы. — Ладно, жизнь продолжается, будь она неладна. Я почему к вам обратился? Мне совет нужен. Вы ведь всегда поможете, не так ли? Подскажите пожалуйста, как мне поступить? Вы ведь знаете ситуацию, оттуда всё прекрасно видно. Вот как мне быть? Стоит ли идти дальше или ну его? Хотя, зная вас, я бы сказал, что вы бы хотели чтобы я не останавливался... Но у меня словно груз к ногам прикреплён. Я просто физически не могу продолжать. Конечно, упорства мне не занимать, это правда, но даже оно может закончиться. И оно на последнем издыхании. Не знаю, насколько меня хватит. Мне плохо, очень плохо, — я не сдержался, и слёзы потекли по моим щекам. — Ах, если бы вы были рядом... Хотя, знаете, я последую вашему совету. Дойду до конца. И тогда я сброшу с себя весь груз, что нёс один, после вашей смерти. Спасибо, что выслушали. Спите спокойно, парни. Вы отдали долг и заслужили покой. Я опустил взгляд вниз, после чего раскрыл крылья и скрылся в ночи. На душе стало легче.

***

— Наша задача: сопроводить колонну к порту, — на голограмме высветился маршрут. — Конвой будет разделён на несколько частей. Первая часть будет работать на расстоянии пяти километров от колонны, проверяя дорогу. Вторая будет обеспечивать контроль над дорогой на расстоянии двух километров, предотвращая любые попытки сменить маршрут колонны, которые выявит первая часть. Третья — непосредственное охранение, работающие в диапазоне полукилометра от колонны во все стороны. Четвёртая — арьергард, что на расстоянии километра будет контролировать тыл колонны. Нас будет поддерживать авиация, что поможет в случае вооружённого нападения. Общее расстояние — три тысячи километров. Путь разделён на шесть частей, каждый из которых мы должны преодолеть за пять дней. То есть, в день нам надо проезжать около сотни километров. Надеюсь, я вам всё объяснил. — Не совсем, — поднял руку один из собравшихся. — Какая техника будет у каждой части колонны? — Первая группа — броневики под видом гражданских машин. Вторая — явные броневики без номера, с эмблемами ЧВК. Третья — броневики и БМП, оснащённые мощным вооружением и крепкой бронёй. Четвёртая — смесь второй и третьей групп. Надеюсь, всё ясно? — Теперь ясно. — Что же, тогда, коль больше вопросов нет, всем приказ — готовиться к завтрашнему дню. Он будет очень насыщенным.

***

Я стоял и следил за погрузкой огромных контейнеров, укрытых брезентом, на специальные фуры. Тяжёлые, полностью обшитые бронёй, со специальной противоминной защитой, они могли спокойно перевозить по территории боевых действий грузы до ста тонн весом. Сейчас же десять таких фур будут везти запчасти для сборки секретного корабля. Даже факт существования данной колонны засекречен от всех, кроме войск, что участвуют в ней. — Больше тысячи лет мы бились над тем, чтобы придумать то, как будет работать данный корабль, потом около сотни лет проектировали. Теперь же только от нас зависит то, будет ли он создан, — сказал я, закуривая сигарету. — И если он будет построен, начнётся новая эра. — Это точно, — рядом со мной стояло около двух десятков солдат, что также следили за процессом погрузки. Только в разы более нервно. — И этот груз является будущим кораблём? — Это его главные компоненты. Реактор, двигатели, прочие запчасти, без которых он банально не сможет существовать. И именно они и представляют главную ценность. Вооружение, броня... Это всё не настолько секретно, в отличие от того, что везём мы. Поэтому, кстати, и везётся это на фурах с таким количеством охраны, — я достал сигарету из рта и выдохнул облако дыма. Взглянув на свои руки, которые были покрыты серыми пластинами брони, я вновь стал следить за погрузкой. Вот отъехала одна машина. За ней другая, третья, пятая, восьмая... Когда всё уже было погружено, первая группа отправилась в путь с базы. Все провожали их взглядом, надеясь на них больше, чем на любую другую группу, ведь именно от них и зависело то, будет ли груз целым. Через час выдвинулась вторая группа. После её отъезда, фуры выстроились в ряд, а вокруг них сформировалось плотное построение бронетехники, чьей целью было любой ценой защитить эти фуры. И я был командиром данной группы. Очень волнительная роль, но оно и понятно: правая рука командира. Я ехал в одном из броневиков перед первой фурой. И сейчас я сидел внутри него, нервно поглядывая на рацию, что молчала. Чем дольше она молчала, тем более нервным я становился. Дело в том, что мы могли отправляться в путь исключительно после соответствующей команды от второй группы, а она уже давно должна была быть отдана. — Да не нервничай ты так, — похлопал меня по плечу водитель. — Выйдут они на связь, выйдут. — Меня волнует другое. У нас чёткий план, а сейчас он на грани катастрофы, — ответил я, едва заметно трясясь от волнения. — Я уверен, что командир нас не сильно отчитает за опоздание... — Этот порт, по документам, на реставрации. Документально, это музей. По факту — секретная верфь для этого корабля. Я очень сомневаюсь, что, если план сорвётся, столь серьёзное охранение порта удастся скрывать достаточно до постройки корабля. — Оу... Тогда да, это серьёзно. Но, раз тот порт — музей, где будет базироваться корабль? — Не знаю. Это секрет даже для меня, — я вздохнул, пытаясь успокоиться. Однако ничего не выходило. — Внимание, дорога чиста, — раздалось наконец в эфире. — Ну наконец-то. Колонна, начать движение, — скомандовал я, после чего вся техника сдвинулась с места.

***

Глядя на то, как собирали будущего монстра, я довольно оскалился. Давняя мечта сбывалась прямо на глазах. Новёхонький корабль, созданный с использованием технологий, что не покидали стен самого секретного строения в стране до самого конца, оснащённый таким арсеналом, что любая армия позавидует, так ещё и с бронёй, что опережает время на несколько поколений, ммм... Мечта любого. А для меня это ещё и повод для гордости, ведь я был куратором этого проекта ещё в стадии зачаточной идеи. И это я проводил большинство рассчётов, экспериментов и проверок. Словом, я принял одну из ведущих ролей в данном проекте. — Товарищ командир, у меня вопрос, — ко мне подошёл Охотник, моя правая рука. — Задавай, — я махнул рукой. — Откуда деньги на разработку и создание такого монстра? — Небольшой мухлёж с документами. По ним, СКБ разрабатывало специальные системы для стабилизации кораблей в космическом пространстве, которые уже давно существовали, но под грифом «Хоть звук издай — зарежу». Поэтому финансирование было легальным. По документам, проект уже близок к успеху, а успех будет тогда, когда корабль будет собран. Это произойдёт через, примерно, год. Так что у нас есть ещё время на то, чтобы разработать специальную форму для экипажа, — я улыбнулся. — А это разве законно? — Сам посуди: проект идёт? Идёт. Системы есть? Есть. Так что это законно. А мелочи, вроде той, что прямо под носом у Совета Маршалов я руководил созданием корабля новейшего поколения и постройкой сверхсекретной базы, куда будет отослан корабель, можно пренебречь. Да и что мешает задокументировать создание корабля уже после создания "опытного образца"? — я взглянул на то, как работники порта собирали огромный корабль, что вскоре будет эталоном нашего флота. Даже «Архангел» уйдёт на второй план. — Конечно, это незаконно. Но только если не знать точной формулировки статьи Военной Конституции. Там нет ни слова про то, что создание чего-то другого на практике является незаконным, если то, что создавали по документам, на самом деле существует. Там сказано, что незаконно, если вместо того, чтобы создавать одно, создаётся другое, без получения результата, написанного в документах. Поэтому никто не рискует, — я завёл руки за спину. — Да и вся страна должна мне. Думаю, этот секрет мне простят. Хотя бы за мои заслуги. И боевые, и научные, и политические. — Интуиция мне подсказывает, что вы играете с огнём, товарищ верховный главнокомандующий. — А я и не спорю, — пожал плечами я. — Но я давно получил возможность не бояться огня. — И как же? — Потеряв самое ценное ты никогда не станешь прежним, — я повернул голову так, чтобы я мог увидеть собеседника. — А если ты потерял это уже во второй раз, ты станешь безумцем. Я потерял самое ценное три раза. Именно это и привело меня сюда. Ведь каждый раз, теряя что-то ценное, я создавал то, что могло бы помочь мне справиться с болью. И это всегда было что-то грандиозное. А разве то что происходит сейчас не является чем-то грандиозным? — И что же вы потеряли, что решили создать такое? — Доверие. Доверие, мой друг... — я вздохнул и посмотрел вперёд. — Я потерял доверие у того, кто был мне почти что сыном, братом и очень близким другом. Тогда я и решился на осуществление столь безумного плана. — Вы говорите о том, о ком я думаю? — Именно о нём. — Но с чего вы взяли, что потеряли его доверие? — Видеть будущее не может никто. Никто кроме трёх существ. Меня, того о ком мы говорим и той, о ком в принципе нельзя говорить. — Вы ведь ещё про Хранителя не сказали... — А, точно, ещё и Хранитель, — я повёл плечами. — Неужели вы не боитесь его гнева? — Нет. — Почему же? — Это очень хороший вопрос. Наверное потому, что я уже своё отбоялся. Пройдя через ад, трудно вернуться назад без ада внутри себя. — Что-то вы не договариваете... — Не договариваю. Я вообще всем недоговариваю. Однако станет кто допытываться? — Сомневаюсь. — Именно. За всю свою жизнь, я накопил очень много тайн, хранить которые без проколов было бы просто невозможно. Но никто ни разу не стал допытываться. Поэтому я и настолько уверенный в себе. Конечно, моя гордыня может сыграть злую шутку, но пока что не было никаких звоночков, поэтому я могу спокойно продолжать. — Как бы это не привело к большим проблемам... — Словно мои мысли процитировал, — я похлопал солдата по плечу, после чего развернулся и направился на выход. Охотник пошёл следом. — Что теперь? — Теперь нам надо заняться планом «Возвращение Тьмы». Это первостепенная задача. Если не получится выполнить план, то есть резервный «Укрощение Тьмы». Изначально надо стремиться к плану «Возвращение Тьмы», ведь это наиболее выгодный вариант, — рассуждал я, садясь за руль своего автомобиля. Охотник сел рядом. — Для этого надо следить за восемью объектами, которые уже занесены в базу. Когда настанет час «Х», в дело вступите вы. Пока что надо разбираться со всем этим мне. — И как вы планируете разбираться в этом? — Очень просто: я отправляюсь в Пиррию. Таким образом я убью сразу двух зайцев: буду руководить и переоснащением местных военных объектов, и выполнением операции. — Что надо нам делать? — Грузиться на штабной корабль. Дальнейшие директивы поступят уже после. — Что же, хорошо. Кстати, а как вы корабль-то назовёте? — Trinitas divina, — ответил я, выезжая с территории порта. — Или просто «Trina». — Латынь? — Латынь.