Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

«Действительно ли всё в этом мире однозначно? Что для одного зло, для другого — добро. А, стоит тебе попытаться найти середину, как тебя тут же сожрут с потрохами твои же "друзья", ведь ты не поддерживаешь их. Так и выходит, что каждому нужно только своё, а герои — лишь очень искусные иллюзионисты и манипуляторы. Поэтому в мире нельзя верить никому, кроме тех, кто не пытается убедить тебя в своей правоте любым из способов. А пока такого нет в мире.»

Ночь, ночь, ночь... Всюду сплошная темень и ночь. Странно, но я люблю ночь. Никогда её не любил, а теперь люблю. Такая... первозданная и дикая. Как выросший в городских джунглях, где ночь таковой в принципе не является, я просто обожаю ночь на природе. Такой тишины и темноты нигде более не достичь. Только на природе ночь предстаёт такой, какой должна быть. Кристально чистой, с россыпью веснушек-звёдочек, с пугающими, но оттого прекрасными силуэтам деревьев и гор, со свежим и прохладным воздухом, что наполнен влагой и запахами спящей природы... — Вроде я живу уже очень долго, а всё не перестаю удивляться вашему творению, — вздохнул я, прикрыв глаза. — Ну, мы особо не планировали такого, просто пришло по мере работы, — раздался почти безразличный мужской голос справа. Повернув голову туда, я увидел Ночного. На его шее были достаточно отчётливо видны жабры, хвост был тонким и покрытым длинными гребнями-сосульками, а на конце было жало. Из пасти торчало два клыка, а кобальтовые глаза выражали смертельную уверенность и спокойствие. Сразу ясно — некто больший, нежели обычный дракон. Да и размеры у него были весьма внушительными. Оно и понятно — гибрид всех племён. Хотя, вернее, родитель всех племён. — Ну, вышло неплохо. — Знаешь, приятно слышать похвалу от того, кто обязан тебе своим существованием, — усмехнулся Ночной, положив большое крыло мне на спину. — Как-то непривычно чувствовать себя под чужим крылом. Обычно всё наоборот... — я немного поёрзал, после чего вновь стал смотреть на звёзды. — Ну, обычно. Обычно, ты даже отдохнуть нормально не можешь. — Эх, хорошо было в первые пятьдесят лет жизни... Никому ничего не должен, нет хлопот, твори что хочешь и сколько хочешь... — Какие пятьдесят? Сто лет! Ты сто лет не забивал себе голову этими государственными вопросами, — дракон вздохнул. — Скучаю по тем временам. Тогда ты был совсем другим. — После войны никто не возвращается прежним, — мрачно сказал я, взглянув на морду дракона. — Будто я не знаю. Ты только это и говоришь. — Просто... Эх, ты не поймёшь. — Почему? — Для этого надо забыть о том, что ты бог на лет эдак десять. Жить обычной смертной жизнью. — Ага, а кто будет мою работу выполнять? Ты что ли? — Ну, слушай, кто отправил моё яйцо к смертным? А мог бы вырастить достойного сына. — В смысле «достойного»? Ты и так достоин! — Вот не надо врать. Я не гожусь на роль бога. Вот прям ни разу. Любой был бы достойнее чем я. — Хватит себя принижать! — Я мыслю объективно. — Вот как раз... Мгрх, ладно. Почему же ты считаешь, что ты недостоин? — Я слишком много пережил. Для бога это непозволительно. Плюс, у меня серьёзные проблемы с психикой. Где гарантии, что я не сойду с ума? Меня каждую ночь кошмары мучают. Я спать нормально не могу, постоянно расходую свои силы. А использовать заклинание не могу — неправильно это. — А теперь послушай меня. Я сейчас говорю как сторонний наблюдатель. Ты смог совершить невозможное. Думаю, нет смысла перечислять все твои свершения, ибо на это уйдёт минимум год. Да, ты много пережил, многое потерял, кардинально изменился, но именно это и делает тебя тобой. И, чёрт побери, даже я готов последовать за тобой! Даже для меня ты — идеал. Тебя не сломили немыслимые пытки, потеря очень дорогих тебе драконов, даже смерть тебя не одолела. И ты несёшь в этот мир исключительно свет хотя бы потому, что ты действуешь по чести и не предвзято. Я уверен, мне такое не под силу. А ещё ты упёртый... И конечно же меня не послушаешь, да? — Ты знаешь, я считаю себя уродцем, — я закатил глаза. — И я понимаю, что это неправильно, но ничего не могу поделать. После того пиздеца, что произошёл когда мне было пятнадцать, я просто не могу думать иначе. Может, если бы не это, не было бы столько проблем, но я просто не могу взять и щелчком пальцев изменить самого себя. Мне психологически это трудно сделать. Дракон вздохнул. Он поднёс свою лапу к моей щеке. — Дай-ка мне кое-что сделать. — Не выйдет. Я защитил самого себя от чужих заклинаний ещё в возрасте двадцати лет. — А я настойчиво постучусь в твою голову, — чужая лапа легла на мою щёку, после чего я почувствовал, как в моей голове кто-то лазит. Ощущение не из приятных. — Надеюсь, теперь, тебе будет легче. — И что же ты сделал? — Усилил твою психику. За большее ты мне голову оторвёшь, поэтому я защитил то, что осталось от твоей психики. Если разрешишь, могу избавить от комплекса. Я вздохнул. Как там говорят: «Если не можешь что-то сделать, дай другому»? — Ладно уж, попытайся, — я положил голову на лапы и прикрыл глаза. Когда чужая лапа легла на мою голову, я мгновенно отключился, оказавшись в пещере. Я её сразу узнал, и меня сковал ужас. Только не это... Сразу же я очнулся. Слава богу, мне не пришлось это переживать заново. — О чёрт, прости! — дракон попытался погладить мою шею, но я вскочил на лапы и оскалился на него. — Пошёл ты нахер со своей помощью! Я едва не пережил самый жуткий момент своей жизни. По твоей прихоти! У меня сердце от страха чуть не остановилось. И твои извинения ничего не поменяют! — Мне очень, очень жаль... — Заткнись нахуй! — меня уже просто трясло. Сознание вообще отказало под натиском эмоций. — Ты не знаешь, что я пережил. Ты не поймёшь этого! Твой снобизм вообще невыносим. «Ты лучше, чем считаешь». А мне-то что с твоих речей?! Мне!!! Я уже заебался слушать то, какой я великий! В душе я тот же подросток, прикованный к стене! Каждую ночь я переживаю тот ужас. Каждую секунду! Я что, просто так себе в сердце нож вгонял? Просто так с обрыва прыгал? С ничего вкалывал себе яд Радужных? По приколу пулю в лоб пускал? Взял и в лаву прыгнул тоже без причины? Зачем ты меня спасал и возвращал к жизни? Зачем?! Я уже просто физически не могу жить, физически! Мало того, ещё и психически меня держит только жажда мести. Как ты думаешь, почему я заколдовал себя на бессмертие до момента отмщения своим главным обидчикам? Просто так, да? А может потому, что я просто жить уже не хочу! Я хочу уже забыть всё и вырасти среди обычных смертных обычным смертным! Чтобы не было войны, смертей, всех этих пыток! Я всей душой желаю себе смерти, ведь только так я смогу забыть весь этот ад! Я тяжело дышал. От злости я скалился, словно хотел убить этого дракона, а от страха я хотел убежать. Убежать туда, где меня никто не достанет и умереть в полнейшем одиночестве, чтобы моё тело превратилось в пыль. Без всяких похорон и почестей. Просто умереть подобно дереву. Словно и не дракон я вовсе. И именно это и является моим самым сокровенным желанием. Просто исчезнуть. Неожиданно, я просто рухнул на землю и, свернувшись в клубок, просто заплакал. Я... Я просто больше не могу. Нет, это слишком жестоко. Услышав чужие шаги, я сказал: — Уходи. — Слушай, тебе сейчас плохо, я понимаю, но... — Проваливай к себе в твоё измерение! Мне ничего от тебя не нужно! — я уже кричал, но кричал от бессилия. Мне нужна только смерть. — Ещё раз прости, — и я остался один.

***

Убираясь у себя в пещере, я зашёлся в приступе кашля. Он становился всё сильнее, буквально разрывая моё горло. Когда же он закончился, я сплюнул кровь. Неужели отторжение имплантов? — Хьюи, запусти диагностику тела. Если у меня началось отторжение, прими меры, — хриплым голосом сказал я и, слегка пошатываясь, пошёл в аудиторию. — Хорошо. Начинаю диагностику, — прозвучал мягкий голос. — Внимание, обнаружено отторжение имплантов для укрепления крыльев. Принимаю меры для ликвидации отторжения. Также обнаружено слишком сильное истощение и перегрузка нервной системы. Вам необходимо поспать, иначе начнут отказывать органы. — Мргх... Как давно я спал? — Два месяца назад. — Сколько я ещё могу простоять без сна, прежде чем начнётся выступление? — я проходил по пустым коридорам, изредка оглядываясь. — В лучшем случае, у вас есть день-полтора. Я могу использовать стимуляторы, но они продлят это время максимум на шесть часов. У вас критическое состояние. — Мне надо к Цунами. Хьюи, где директриса? — Цунами сейчас на охоте с Яшмовым крылышком. Они будут в Академии через двадцать минут. Это примерно. — А когда у меня уроки начинаются? — Через тридцать минут. — Сколько мне надо проваляться в кровати, чтобы полностью восстановиться? — Полтора дня. Но если вы проспите больше, это будет лучше. — Понятно. Скажи, родная, у тебя в арсенале есть мощные транквилизаторы? — Да, есть. — Тогда рассчитай их так, чтобы я проспал полтора дня. Не хочу видеть сны. Они ещё быстрее угробят мою психику, чем бессонница. — Расчёт проведён. — Закрепи эту информацию. Когда мои уроки закончатся, погрузи меня в сон и отведи в постель. Однако, запомни, если произойдёт что-то из списка, срочно буди меня и вкалывай стимулятор для бодрствования. — Новые инструкции получены. — Спасибо тебе, Хьюи. Ты меня выручаешь уже не раз, — я улыбнулся. — Я для этого и была создана. — Угу, в единственном экземпляре, — я фыркнул. — Ладно, давай закругляться — у меня ещё уроки впереди. — Удачи вам. — Спасибо. Дальше, зайдя в пещеру, я расположил единственный свиток с расписанием на подобии учительского стола, после чего, проверив подготовленный материал, отключил сознание на время отсутствия Цунами. Когда же она появилась в Академии, я очнулся и пошёл искать её. На перемене мне удалось её найти. — Цунами, — окликнул её я. — Да? А, это ты, Всевидящий. Что такое? — Я хотел тебя предупредить, что после этого дня я буду спать где-то полтора дня. Меня тогда не получится разбудить, поэтому и уроков не будет. — Насколько я понимаю, причину ты мне не скажешь, так? — я кивнул. — Ладно, Луны с тобой. Будешь спать, значит спи. — Спасибо, — кивнул я. Вернувшись в пещеру, где будет происходить урок, я стал ждать учеников. Постепенно, они приходили ко мне. — И так, похоже, все собрались, — я встал из-за стола, когда гонг оповестил о начале урока. — Что же, позвольте представиться, меня зовут Всевидящий, и я буду вашим учителем химии и физики. В классе зашептались. То всюду я слышал фразы, по типу «Ничего себе», «Ночной?» и так далее. — Перед тем как начать урок, я хочу попросить вас кое о чём. Если я вам что-то задаю, делайте это, пожалуйста, качественно. Если у вас что-то не получается, обращайтесь ко мне за помощью. Мои предметы, в особенности химия, очень сложны и требуют понимания всех тем. Если кто-то из вас посчитает мои уроки слишком скучными, он может не приходить на уроки. Однако, все задания, которые я задаю, и все темы должны быть сделаны и изучены. Иногда я буду проводить тесты, которые покажут вашу степень подготовки и знания. На них должны присутствовать все. Всё ясно? Класс промолчал. Обведя его взглядом, я сказал: — Раз я не слышу никаких вопросов, значит вы всё поняли. Тогда приступим к уроку. Для начала, кто-нибудь из вас хоть раз слышал о химии? — я немного вышел вперёд. Все ученики стали осматриваться, пытаясь увидеть хоть кого-то, кто знает, однако таковых не было. — Видимо, никто из вас о ней не слышал. Что же, начнём тогда с самого начала. Химия — наука, которая изучает различные вещества и элементы, которые образуют всё, что нас окружает. Камень, чешуя, трава, даже воздух или вода — всё это состоит из особых частиц, называемых молекулы. И их изучает химия. Однако, химия изучает не только молекулы, — я начал ходить по классу. — Скорее даже химия изучает преимущественно не молекулы, а кое-что другое. Кто-нибудь может предположить, что именно изучает химия? — я осмотрел собравшихся драконят. — Может, то что образуют молекулы? — робко спросил земляной дракончик. — В каком-то смысле ты прав, но я имею ввиду другое. — А может ли что-то быть меньше молекулы? — спросил у меня небесный. — Приму этот вопрос за ответ. Да, в природе существуют частицы, что меньше молекул. И их называют атомы. Давайте приведу пример того, чем является атом.       Один из очень древних драконов подумал о том, что сколько бы он не разрезал на части условное яблоко, оно всегда сможет делиться на несколько частей. Однако в этом утверждении есть ошибка. Дело в том, что у всего есть лимит. И для химиков этот лимит представляют атомы. А всё почему? Потому что атомы — мельчайшие химически неделимые частицы, состоящие из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов, которые находятся на некотором расстоянии от ядра, — я заметил, что ученики только слушают меня. — Почему вы не пишите? Я бы понял, если бы вы были хоть как-то знакомы с химией, но всё то, что я говорю, для вас является новой информацией. Вам не обязательно записывать всё слово в слово, но хотя бы кратко вам стоит это записать. Самим же лучше будет. Ученики принялись усердно строчить и выводить буквы. Я спокойно ждал, пока они закончат. Когда они написали, я продолжил: — И так, мы выяснили, что атом — мельчайшая химически неделимая частица, что состоит из ядра и электронов. Однако есть и другое определение атома. По физике мы будем проходить явление магнетизма, но, если вкратце, это явление которое проявляется в притягивании одних объектов к другим. Как, скажем... Небольшой металлический шарик притягивается к другому предмету. Но это я сильно забежал вперёд. Так вот, магнетизм наблюдается и в атомах. Кто-нибудь догадался между чем он происходит? — Между электронами и ядром? — сказала ночная. — Именно. Когда мы будем разбирать магнетизм, вы подробнее об этом узнаете, но как одну из главных его черт можно выделить то, что два противоположно заряженных объекта притягиваются. То есть один из предметов имеет положительный заряд, а другой отрицательный. В атоме так же: положительно заряженное ядро притягивает к себе электроны. При этом, у ядра и у электрона есть определённый заряд. Они ничтожно малы, поэтому вместо того чтобы использовать для них стандартные единицы измерения, используют относительные, у которых нет обозначения. У электрона это один. И следовательно количество электронов равно заряду ядра. Условно, если у атома один электрон, то и заряд ядра равен единице. Если же электронов десять, то и ядро имеет заряд равный десяти. Вы всё успеваете? — Да. — Хорошо. Исходя из этого равенства, можно сказать, что атом — электронейтральная частица, поскольку заряд ядра приравнивается к общему заряду электронов, сумма которых равна нулю. — Извините, а может ли случиться так, что в атоме будет меньше электронов, чем заряд ядра? — Может. Может быть даже, что заряд ядра будет меньше количества электронов. Такие атомы называются ионами, но мы их разберём позже. Сейчас же мы разбираем атомы в их исходном состоянии. — А, ясно. — И так, давайте обсудим то, что я только что сказал. Что изучает химия? — Химия изучает вещества и элементы, образующие всё, что нас окружает, — ответил песчаный. — Отлично. Что такое атом? — Мельчайшая химически неделимая частица, состоящая из положительно заряженного ядра и отрицательно заряженных электронов, — ответила ночная. — Или? — Или электронейтральная частица. — Прекрасно. Только это стоит объединять в одну формулировку. Мельчайшая химически неделимая электронейтральная частица. Из чего состоит атом? — Атом состоит из ядра и электронов. — Допустим, но почему тогда атом электронейтрален? — Заряд ядра равен суммарному заряду электронов... — Хорошо, но тогда почему атом является электронейтральным? Заряд атома ведь может тогда быть и положительным и отрицательным. — Я ведь уже отвечала. Ядро заряжено положительно, а электроны — отрицательно. — Отлично, — и тут прозвучал гонг. — Вы все свободны.

***

— И так, представьтесь. — Меня зовут по-разному. Однако своё настоящее имя я вам сообщать не стану. — Почему же? — А вам это не надо. Это надо исключительно для протокола. Я могу назвать вам любое из моих подставных имён и это будет верно, ведь каждый из них — я. А, сказав своё настоящее имя, я рискую многим. Мирной жизнью, свободой, жизнью в принципе. Так что для вас я буду Мориарти. Один из моих самых любимых псевдонимов. — Вы ведь в курсе, что мы всё равно узнаем ваше настоящее имя? — Не узнаете. Поверьте, я об этом позаботился. Ни в бумажных архивах, ни в базах данных всего мира нет упоминания обо мне. Я просто не существую. — А свидетели? — Амнезиаки. Поверьте, воздействовать на психику других куда проще, чем на психику самого себя. Хотите фокус? — Удивите. — Меня привели сюда в наручниках, так? — Ну. — То есть руками я двигать не смогу. Встать тоже. Всё вокруг просматривают камеры, везде охрана. Не подступиться, не правда ли? — К чему вы это? — Иллюзия. Находясь в окружении охраны и прочих защитных систем, вы совсем забыли о том, с кем имеете дело. Вы думаете, что сможете найти Макарова. Но он уже здесь. Прямо рядом с вами. — Вы и есть Виктор Макаров... — О, нет. Нет-нет. Я и Макаров — разные персоны. Да и не настоящее у него имя. Но вы так упорно верите в то, что существует какой-то Макаров, что устраивает какие-то теракты, в ходе которых гибнет целая куча невинных граждан. А что, если это всё происходит не в реальности? — Что вы хотите сказать? — Ну, сами подумайте. Каким образом ваш «Макаров» смог так долго скрываться? Сколько раз вы находили нить, что вела к нему, но каждый раз она обрывалась в сантиметре. Каждую секунду вы думали, что догоняете его, но всегда промахивались. Как такое возможно? — Я... Я не знаю. — Неужели вы настолько глупы и слепы, что не видите самого простого? У вас же есть все сведения, все данные. Неужто вы действительно думаете, что с таким подходом вы сможете потягаться со мной? — О чём вы говорите? — Кто может быть везде? А нигде? Кого невозможно поймать? Кто постоянно ускользает от каждой ловушки? Кто? — Макарова не существует... — Неужели? Неужели вы своим крошечным мозгом наконец-то дошли до этого? — Но кто тогда устраивал все эти взрывы? — А были ли взрывы вообще? Знаете, иллюзия — вещь тонкая. Казалось бы — хочешь и делаешь. Но тебе постоянно приходится балансировать на тонкой грани между реальностью и вымыслом. — Мы видели последствия. Взрывы точно были. — О, Сайтер... Какие же вы тупые! Я только что ткнул вас носом в то, что ваша разведка вас дезинформировала, что все сведения о Макарове — ложь чистой воды. Неужели у вас не появилось сомнений в том, что и действия Макарова были сфабрикованы? — Но... — Репортажи? Свидетели? Сведения разведки? Вы это хотели сказать? — Да... — Что же, позвольте вам представить — ваш настоящий Макаров. — Но это ведь просто камера. — Неужели? Вы действительно думаете, что всё так просто? О, по глазам вижу, думаете. Что же, позвольте познакомить вас с концепцией плавающего ИИ. Этот интеллект способен на всё. Взламывать банки, вбрасывать дезу, водить всех за нос. И только такой ИИ способен на подобное. ИИ, созданный мной. — То есть это всё были вы? — Что вы. Я не так прост. Скажите, ваши жена и сын уже дома? А ваш брат? А мать? Отец? — Что за чёрт?.. — Скажите, насколько высоки шансы того, что перед вами тоже иллюзия? А насколько вероятен тот факт, что вы уже начали медленно терять рассудок из-за газа, пущенного в эту комнату моими очень близкими друзьями? Каковы шансы того, что сейчас сюда не ворвутся несколько вооружённых до зубов бойцов и не изрешетят вас до состояния сита? А какова вероятность, что вас убьют в переулке сегодня днём? — Кто вы? — Я всё, и я ничто. Я здесь только из-за того, что я вам позволил. Если я захочу, уже через минуту я выйду отсюда. Через парадную дверь. Но, знаете, мне очень интересно с вами играть. Надеюсь, теперь вы будете умнее. Вот ваша первая зацепка. Джон Эриди, 29 лет, работает адвокатом. В прошлом — высококлассный шпион. Недавно с ним связались его старые знакомые и попросили об услуге. Какой — думаю, вы сами догадались. У вас есть сутки чтобы разгадать загадку. Поторопитесь, в этот раз бомба будет настоящей. — Что за загадка? — Вы должны сами это выяснить. — Зачем вы это делаете? — Хочу свести вас с ума. Либо же даровать такие знания, которые ещё никто не видел. Это всё очень относительно. — Ладно, на этом наш допрос окончен. — Запомните — у вас сутки. Разгадаете загадку — будет вторая. Разгадав все — узреете истину.

***

— Нашли кого-нибудь? — спросил я, окидывая взглядом руины. — Никого. Только трупы, — вздохнул Кипр. Я сжал челюсти. Уродцы... Лично им всем глотки повырываю. Здесь же куча детей... — Их убить мало, — прорычал Радон. — Поверь, после смерти им будет настолько плохо, что они пожалеют о своём существовании, — мрачно сказал я. Я сделал знак рукой, сообщая об окончании поиска выживших. Сердце у меня кровью обливалось, но мне приходилось так поступать. Спасатели сами вытащат трупы, после чего передадут их семьям. Вздохнув, я направился к нашим машинам, поправляя автомат. Ой, как мне хочется пустить пару очередей в грудь этому ублюдку... Но сначала надо его увидеть лично. Пускай увидит своего палача. Неожиданно, я услышал тихий скрежет. Насторожившись, я пошёл к его источнику. Он становился громче, но не на много. Словно это был ребёнок... Услышав что-то похожее на стон, я крикнул: — Парни, сюда! Здесь есть кто-то! Мгновенно ко мне подбежали ещё трое бойцов, что стали помогать мне убирать осколки здания. Вскоре, я увидел ребёнка. Он был чистокровным морским. Его чешуя была окрашена в зелёный цвет, что превращался в салатовый ближе к нижней половине туловища, рук, ног, шеи и хвоста. В тёмно-зелёных глазах стоял страх, а всё его тело было в ссадинах, ранах и, готов поклясться, его левая рука была сломана. Но он был жив, и это главное. Я осторожно взял его на руки и прислонил к груди, начав поглаживать его. Тогда он всхлипнул и тихо заплакал. — Есть ещё следы сердцебиений? — спросил я, успокаивая малыша, которому было лет пять. — Спутник сообщает, что непосредственно в руинах нет. Остальные либо спасены, либо уже там, — Вольт показал на небо, глядя в планшет. — Твой спутник говорил, что здесь никого нет, — оскалился Радон. — Он показал его. Только мы найти не смогли. Если бы не случай... Бррр! Спасатели прибыли бы сюда только через пару часов, — возразил Вольт. — Понятно... — вздохнул я. — Малыш, как тебя зовут? — Ж-женя... — пролепетал он. — Ты здесь был один? — Я — сирота... — он всхлипнул, начав успокаиваться. — Родители от меня сразу отказались. А здесь я был потому, что очень хотелось посмотреть на игру. Вот только у меня не было билета... Скажите, а меня посадят в тюрьму? Я вздохнул. — Ты знаешь, кто я? — спросил я, глядя на малыша. — Н-нет... — Что же, тогда давай кое-что сделаем, после чего поедем ко мне домой? — я по-доброму улыбнулся, успокаивая его. — Л-ладно... А мне точно ничего не грозит? — Ну, разве что только некоторое время с гипсом. Всё же тебе очень повезло, что ты остался жив, поэтому создавать тебе проблемы — значит окончательно тебя добивать. А я такого не хочу. Ладно, давай побыстрее разберёмся с делами, после чего будешь обустраиваться на новом месте. — Хорошо...

***

Тело ломило нещадно. Чёрт... Сколько лет я так пролежал? Рррр... Дьявол, я словно только из яйца вылупился. — Ну, как вы себя чувствуете? — ко мне подошёл врач в белом халате. — Паршиво, — хриплым голосом сказал я. — Есть что-либо выпить? Врач протянул мне стакан воды. Я мгновенно выпил его, почувствовав облегчение в горле. Наконец-то хоть что-то... — Позвольте вашу руку, — врач достал шприц. — Что это? — Вы пробыли на задании больше двадцати лет. Вашему организму необходимы ресурсы для возвращению к нормальной жизни. Это поможет вам быстрее встать на ноги. — Ладно, колите. Хуже быть не может, — я протянул слабую руку. Очень непривычно быть полностью здоровым, особенно после стольких лет жизни калекой. — Вам ли не знать, — хмыкнул врач, вводя иглу мне в руку. Я осмотрелся. Вокруг было больше двух десятков похожих аппаратов, на которых лежали другие драктиры, покрытые кучей проводов и игл. Вздохнув, я спросил: — Мы где? — Секретный военный объект. А вы что думали? Что самый важный узел нашей разведки будет так просто стоять посреди Москвы? — Сколько времени займёт реабилитация? — Максимум — два месяца. Однако у вас сильный организм, поэтому, думаю... месяц и вы снова в строю. Может даже ещё меньше. — Я могу увидеть командующего? — Если только через голограмму. Он сейчас в Пиррии. — Да хоть так. Мне надо с ним поговорить. — Хорошо. Одевайтесь и следуйте за мной. Я встал и направился к месту, на которое врач указал. Там была очень лёгкая и свободная одежда, похожая на военную форму, а также мои жетоны. Ох, как же давно я не был в своей шкуре... Выйдя из помещения, я почти сразу столкнулся с врачом. Тот осмотрел меня, хмыкнул, после чего направился куда-то. Я направился следом. — Прошу, сюда, — врач указал на отдельное помещение, в которое я зашёл. Почти сразу передо мной возникли тонкие нити лазера, что складывались в облако. Значит, вызов идёт. Вскоре, на месте облака появился драктир. Он был синим, но я его сразу узнал. Как и он меня. — А, Бенджи... Рад видеть тебя целым, — драктир усмехнулся. — А я-то как рад... — Зачем я тебе понадобился? — Дай мне шанс сразу выйти в поле. Я терпеть не могу тренировки, зная что я нужен где-то. Драктир задумался и стал двигать челюстью. Я был на взводе. Шансы на то, что он даст согласие были минимальными, но... — Ладно. Но учти — малейшее превышение твоих стандартных показателей, и ты возвращаешься сюда на реабилитацию. Я не хочу рисковать тобой. Я вообще никем рисковать не хочу. Увидимся на той стороне. И драктир исчез. Я вздохнул с облегчением. А вот врач посмотрел на меня скептически. — Вы уверены? — Я уже пятый раз прохожу подобное. Привык, — отмахнулся я. Врач прищурился, но потом просто развернулся и направился... Куда-то. Сколько раз я уже сюда возвращался, а ни разу я не мог сразу вспомнить план комплекса. Впрочем, я хоть помню примерное его строение. Остальные Раннеры даже имени своего настоящего не помнят, в большинстве своём. — А он милый. Ладно, мне пора готовиться...