Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

— Терпение. Не торопись. Привыкни к баллистике винтовки, — я сидел на колене рядом с гибридом песчаного, ночного и ледяного. Что интересно, он был больше песчаным, чем кем-либо другим. В своей правой руке я держал ствол винтовки, которая стояла вертикально, куда мощнее стандартной армейской, что была в руках гибрида. — Расстояние до цели тебе поможет узнать имплант. Активируй его, — гибрид моргнул. — Так, дистанция до цели... — я посмотрел на место каморы винтовки и на мишень. — Пять сотен метров. У тебя такие же показания? — Д-да... А как это... — Скоро научишься, — я похлопал его по спине. — Смотри, видишь как развевается листва? Значит ветер дует направо. И пуля будет сноситься направо. Для определения скорости ветра, надо поставить анемометр. Либо же использовать определённую систему, но она только на специализированных винтовках. На твоей нет, поэтому используй анемометр. Гибрид поставил прибор, что показал три метра в секунду. Не слишком большая скорость ветра. — Скорость ветра — три метра в секунду. Бери поправку ещё и на три деления левее. Как будешь готов, плавно нажимай на спусковой крючок. У тебя винтовка с продольно скользящим затвором, так что тебе придётся вручную перезарядить её. Но ты не спеши. И так, давай. Гибрид немного повернул винтовку, после чего выстрелил. Идеальное попадание. Перебита бедренная артерия. Фатально, но только для пиррийцев. — Неплохо. Но лучше выцеливай грудную клетку. Там и лёгкие, и сердце. Да и можно в шею попасть, а там сонная артерия. Ладно, подвинься. Сейчас проверим, на что я способен. А то только учу да учу. — А где другие новички? — Ты — единственный. У нас очень жёсткие требования. Ясен фиг, мало кто проходит. — Неужели я подошёл? — Немного не дотянул. Поэтому тобой и занимаюсь я, — я улёгся и поставил винтовку на сошки. Моя личная. «Ликвидатор-АМПП». Таких ооооочень мало. На всю армию всего тысяча штук. А подобного типа всего одна. Моя. Сменив магазин, я перезарядил винтовку и приник к прицелу. Он был очень современным. Всё было высчитано автоматически, но я мгновенно выбросил из головы все данные, меняя прицельную сетку на очень древнее перекрестье. Вздохнув, я прикрыл глаза, прислушиваясь. Ветер чуть утих. Не больше полутора метров в секунду. Вновь открыв глаза, я прицелился и нажал на спусковой крючок. Звук был адский. Меня самого рвануло назад, да так что аж позвоночник заскрипел. И он сделан из самого прочного сплава. Любого другого вообще бы переломило пополам, а я даже навесу могу из неё стрелять. Через секунду после выстрела мишень практически исчезла. Я довольно ухмыльнулся. Работаем. — Ого... А что это за винтовка? — Уникальная модификация «Ликвидатора». Не рекомендую стрелять с него. Легко пополам сложит. Это у меня кости из сплава, а у других нет. — А почему? — После одной из операций, меня пришлось почти по кусочкам собирать. Кости все всмятку были. Вот и решили заменить. — Ого... — Угу. Мы — лучшие из лучших из лучших из элиты лучших... И так ещё раз пять. Почему, по-твоему из десяти миллиардов солдат тут только полтора миллиона? И, значит, снаряжение у нас опережает всех на несколько эпох. Гибрид сглотнул. Да, он явно не ожидал подобного. Никто не ожидает. Я вздохнул и встал. Подойдя к напуганному солдату, я положил руку ему на плечо. — Поверь, твой путь ещё даже не начался. Ты будешь тренироваться больше десяти лет. Но потом ты выйдешь настолько лучше себя нынешнего, что даже сравнивать — значит унижать тебя будущего. И, поверь, ты всё сможешь. Не смей опускать руки. Каким бы сложным ни было испытание, проходи его. Ты сможешь, тебе надо это. Поверь, я лучше всех вижу чужое призвание. Твоё призвание — стать одним из нас. И ты с ним справишься.

***

Ярость меня просто захлёстывала. Эти уроды считают себя посланниками великого Сайтера? Убить их немедленно! Сайтер терпеть не может подобных им. — Знаю о чём ты думаешь. Ничего, с ними разберутся специальные личности. Наша цель — уничтожить дланника. Видишь его? — прозвучало у меня в голове. — Вижу. Но руки так и чешутся убить их всех... — Поверь, Сайтер такое не прощает. Они понесут наказание. Ликвидируй дланника. Желательно, сейчас. Я прицелился и выстрелил. Мгновенно начался обратный отсчёт секундомера. Минута. Половина. Десять секунд... — В яблочко. Снимаемся с позиции. Надо возвращаться, — неожиданно мне на плечо легла чужая рука, скрытая под слоем брони экзоскелета. — Ты стреляешь всё лучше и лучше. Уже побил бо́льшую часть рекордов. Не останавливайся. Ладно, пошли.

***

– С тобой всё в порядке? – спросила радужная. – У тебя такой вид, будто твоя голова пошла гулять по небу сама по себе. – Как это? – не поняла ночная. Кинкажу налилась чернотой с пурпурным отливом, сморщила нос и уставилась стеклянным взглядом на вершину горы. – Хвосты и когти! – хихикнула Луна. – Только не говори, что я в самом деле такая. – Рыба! Рыба! – радостно загомонили драконята, когда взрослый морской опустил в центре зала тяжёлую сеть с уловом. Длинные серебристые рыбины высыпались и запрыгали по полу. Едоки дружно накинулись на них. С опаской обогнув суматоху мельтешащих крыльев и хвостов, подруги направились к знакомому берегу ручья, где ночная принялась разделывать когтями пойманного козла, а радужная накинулась на груду фруктов. «Капли, всё это дождевые капли, – внушала себе Луна, борясь с гомоном чужих мыслей, – шум дождя и больше ничего». Она так увлеклась, что чуть не подпрыгнула на месте, когда рядом вдруг опустился Вихрь. – Извини, – начал он, вежливо приподняв крылья, – просто ты предлагала поделиться… Нет, если передумала, всё в порядке, я и за рыбу могу пойти побороться. «Снова рыба, фу, – продолжал песчаный дракончик, но уже про себя, – никогда я не привыкну совать в глотку эту склизкую водяную еду… Только бы ночная не решила, что я сам не могу прокормиться… может, лучше было потерпеть?» – Ну что ты, конечно, угощайся! – Она оторвала половину туши и подвинула ему. – Ты не подумай, я запросто мог бы отбить у них рыбку-другую, – заверил он. – Если в Дождевом Лесу хорошо охотиться, то у нас в Гнезде Скорпионов учатся воровать, драться и попрошайничать – особенно если ты дракончик, которого не любят в собственной семье. Отвлечь торговца и стянуть у него жареного верблюда – легче лёгкого. – А почему тебя не любили? – Ну… – Вихрь на миг смутился. – Они никого не любят… ладно, ерунда. Луна поняла, что первые три года жизни это уж точно не было для него ерундой. В потоке стремительных мыслей песчаного мелькнул образ огромной жёлтой драконихи со змеиным узором на спине, шипящей на крошечного Вихря и двоих драконят постарше. Вот брат с сестрой бьют его, наставляя хвосты с отравленными шипами, чтобы отобрать жалкую горсть фиников, а старый песчаный дракон молча наблюдает, злобно сверля молодёжь угольно-чёрными глазками. А вот маленький Вихрь предлагает матери украденный кокосовый орех в надежде задобрить и получает в ответ пинок – за слабость. Такие картинки никак не впихнуть в капли воображаемого дождя. – Мне очень жаль, – произнесла она и тут же охнула от внезапной боли, ощутив новое вспыхнувшее видение. Не образ из чьей-то памяти, смутный и перемешанный с чужими мыслями, а настоящее видение из будущего – яркое, чёткое и болезненно-пронзительное. Над Вихрем возвышается тот же старик-песчаный со свирепо оскаленной пастью, позади него угрожающе маячат уже совсем взрослые брат и сестра с медальонами на шее, на которых вырезана какая-то птица. Вихрь – в боевой стойке, хвост с ядовитым шипом поднят над головой и направлен вперёд, – выкрикивает: «Где она?», встречая презрительные ухмылки. – Эй! – услышала она, приходя в себя. – Луна, что с тобой? Всё в порядке? Она моргнула, стряхивая остатки видения. Серые каменные стены обеденного зала вновь обрели чёткость. Вихрь заботливо держал её за лапу, яркий солнечный свет падал снаружи, зажигая золотые искры в его янтарной серьге. Мысли песчаного были полны любопытства и тревоги. – Ничего страшного, – вздохнула она, – не волнуйся. Просто голова заболела, уже прошло. Извини, что ты говорил? Про свою семью. «На самом деле интересуется, – подумал он, – или отвлекает от себя? Подозрительно. Голова просто так вдруг не заболит… Тёрн лечила голову корнем серебряной травы, поискать, что ли, для Луны?.. А что до моих родственников – зачем ей знать эти гадкие подробности… Всё прошло, всё рассеялось, как песок на ветру». Он равнодушно пожал крыльями. – Я с трёх лет у Вольных когтей, и мать была рада от меня избавиться. Да я и сам рад без памяти, что никогда их больше не увижу. «Ошибаешься», – подумала Луна. Если верить видению, родственники песчаного дракончика ещё до него доберутся. Что им от него может понадобиться? Кто тот старик, и кто такая «она», про которую спрашивал Вихрь? Его мать? А может, Тёрн? Как жаль, что нельзя предупредить его о будущем! Она со вздохом вернулась к еде. Как хорошо было бы жить в мире, где драконы не боятся открывать свои мысли и можно делиться тем, что узнаёшь, и не терять друзей. Там, где верят друг другу и не подозревают ни в чём дурном. Зачем, ну зачем ночные всё испортили своими столетиями лжи? «Тогда я смогла бы обратить на пользу то, что лезет мне в голову, и помогать драконам, правда?» – спросила она мысленно, но таинственный голос ничего не ответил. Надо же сходить в библиотеку, вспомнила она. Пускай нельзя помочь Вихрю, но если разузнать побольше о присниллах и догадаться, кто разговаривал вчера ночью, то, может, удастся спасти хотя бы кого-нибудь.

***

Руководить различными операциями не так сложно, когда у тебя за плечами колоссальный опыт. Ты спокойно анализируешь ситуацию, фильтруя информацию. И это пригождается даже в непосредственном бою. Однако сейчас я просто... помогал механикам. Ага, я. Помогал механикам. Ну, как бы, это благодаря мне вся эта техника пошла на конвейеры, ясно что я буду её знать лучше чем простые механики. — Так, здесь надо заменить... Воздушный фильтр, подзарядить аккумулятор и... В башне заменить не просто надо, а необходимо заменить приводы горизонтальной наводки, — сказал я, вытирая руки. — Записал. — Что же, тогда пошли отсюда. Вся наземка проверена, а на других мне усидчивости не хватает, — усмехнулся я, поправляя форму и выпрямляя рукава. — Тебе? Усидчивости? Серьёзно? — Ага. Прикинь, — я улыбнулся ночному, выходя из ангара. — Да и лень мне. — Обленился ты что-то. — Слушай, я — не робот. Да и сейчас ничего практически не происходит. Всё где-то там, там, там... — я пару раз махнул рукой в сторону гор. — Так, чем бы заняться?.. — Слушай, ты не заболел? — Знаешь ли, у любого может начаться кризис идей. Так что попрошу помолчать. — Допустим. Но ты можешь себя хоть чем-то занять? — Ну... Есть идеи, но... — Товарищ верховный главнокомандующий, это Локи. — Локи! Ты даже не представляешь, насколько я рад тебя слышать! Чем порадуешь? — Ну, мы с Фенриром пока собираем информацию. Но вот сгущаются тучи однозначно. Я вздохнул. — Да что ж такое?.. То там война, то здесь... — Ну, мы ничего не сделали. — Ай, кого я слышу? Фенрир, ты? — Он самый. Почти целый. — Ну, считай полностью целый. Подумаешь пара протезов. Это же фактически реальные части тела или органы. Так что всё, считай себя целым. — Хах, ладно. Но мы ничего не делали. — А вы и так можете? — Ага, но для этого надо очень постараться, — ответил Локи. — Не ожидал. Ладно, раз у вас ничего интересного нет, то... — Мы как раз поэтому и вышли на связь. Кое-что интересное как раз-таки произошло. — Так, — я напрягся. — В общем, мы раскрылись перед шестью... Зеваками? Не, скорее объектами. — Чего-то подобного я и ожидал. Ладно, надеюсь они не знают кто вы, откуда и зачем, так ведь? — Обижаете, товарищ верховный главнокомандующий, — вклинился обиженным голосом Фенрир. — Мы не такие. — Тогда хрен с вами. Работайте дальше. — Есть! — Есть.

***

Я был полностью погружён в работу, когда неожиданно зазвонил телефон. Вынырнув из моря отчётов, запросов, приказов и указов, я взглянул на экран телефона. Знакомый номер... — У аппарата, — ответил я, зажимая телефон головой у плеча, ища один из необходимых мне документов. — Здравствуйте. Вас беспокоит директор школы, в которой учится ваша дочь, Савелий Аркадьевич. — Что случилось? — сразу перешёл к делу я, пробегая взглядом по документу. — Ваша дочь участвовала в драке. Пожалуйста, разберитесь. — Это всё? — Да. — До свидания. Мне ещё надо работать. Не дождавшись ответа, я положил трубку, отвлекаясь от бумаг. Не, я ведь не хрен с горы, а сам глава Союза! Мне такое позволительно. Но! Я ведь ещё и муж, и отец. И семья мне дороже глупых законов, которые можно и в суд отдать на рассмотрение. Найдя нужный номер в списке контактов, я позвонил на него. Гудки раздавались примерно секунды четыре. — Оглобля. Что тебе надо в такую срань? — раздался сонный и раздражённый голос в трубке. — Слушай, хоть ты и мой друг, да и занимаешь место в Совете Маршалов, я могу тебя спокойно уволить за несоблюдение субординации, — бесстрастно сказал я. — Но ты этого не сделаешь. Что случилось? — Соня в драке участвовала. Будь добр, привези её ко мне. Если будут расспросы — всё я объясню. На другом конце провода повисло молчание. Я терпеливо ждал ответ. — Ладно, хрен с тобой. Куда везти-то твою ненаглядную дочурку? — Ко мне. — Это куда? Зная тебя, ты сейчас можешь вообще за городом быть. — Домой. — Ладно. Ты уже будешь там, или надо будет подождать? — Постараюсь побыстрее. — Ладно. Постарайся, — и в динамике зазвучали короткие гудки. Положив телефон на стол, я принялся одеваться. Надо поторопиться, а то будет некультурно опоздать.

***

— И так... — начал я, закрыв дверь. — Рассказывай. Можешь в общих чертах. — Пап, ну я вообще ничего не сделала. Они меня ни за что наказали! — Так, давай справедливость наказания уже я выбирать буду. Рассказывай. — Ну... Я просто шла по коридору... А потом меня окружили пятеро одноклассников. Они стали бить меня. Если бы не Харитон, я не знаю что бы было. — А что Харитон? — Просто растолкал их. Так они начали вопить как резанные. — И что ты им сделала? — Ничего. — Честно? — Да. Честно-честно. — Хм... Кажется, я знаю что произошло. Это были они же? — Да. — И их не наказали? — Наказали. Но я думаю, их наказание чисто символическое. А мне записали замечание в дневник. — Так... Значит, поступим следующим образом: в следующий раз ты не просто стой столбом, а отвечай. Но первой никогда не бей. И ещё — будь рядом с остальными. Чтобы твои слова могли подтвердить. — Но меня ведь накажут... — Запомни — если ты только отвечала, я позабочусь о том, чтобы наказание сняли. Но если ты виновата на самом деле, дома тебя будет ждать взбучка. Да и учись решать проблемы сама. Это не значит, что я буду просто стоять столбом, но старайся сама находить выход. Я ведь не всегда буду рядом. И так, мы договорились? — А что мне делать, если меня отведут к директору? — Пускай вызывают меня. Есть у меня к ним претензия, но пока не стану ворошить гнездо. Договорились? — Договорились, — кивнула Соня. — Так, пошли я тебе сделаю что-нибудь поесть, а после займёшься своими делами. Ты сегодня освобождена на весь день, поэтому раздевайся.

***

– Мне пора, – заявила Луна, как только радужная отвлеклась от фруктов. – Вот ещё! – запротестовала Кинкажу. – У нас же общий обед, а ты едва успела притронуться к этой вашей жуткой кровавой добыче. Сиди и ешь! – Она схватила подругу за плечи. – Ну пожалуйста, хоть ещё немножко посиди! Хотелось возразить, но в мыслях радужной так и горело: «Не оставляй меня одну, мы же дружим!» Ну как тут улетишь? – Ладно, посижу, – согласилась Луна, и чешуя Кинкажу тут же вспыхнула благодарными розовыми оттенками. – Ты не могла бы немного приглушить краски? – поморщился Охр, подходя с Карапаксом. У обоих в лапах было по большой рыбине. – Нет, мне нравится, таких я ещё не видел, только уж слишком они… э-э… – Яркие? – подсказал морской дракончик. – Даже вызывающие, – кивнул земляной. – Вырви-глаз, – подытожил песчаный. – Это означает, что я счастлива! – гордо объяснила Кинкажу. – Ну, если вам хочется поспокойнее, то вот… – Розовый цвет разом сменился пронзительным лимонным с фиолетовыми пятнами. От неожиданности Луна чуть не подавилась козлятиной. – А-а! – шутливо завопил Вихрь, прикрыв глаза лапами. – Ты серьёзно или шутишь? – удивился крошка Охр. – Извини, я тебя пока плохо знаю… – Шучу, конечно! – расхохоталась радужная, весело пихая Луну в бок. – Не волнуйтесь, я умею быть обыкновенной, даже скучной. – Её чешуя замерцала, снова меняя окраску, и через пару мгновений приобрела спокойный бурый цвет, как у земляного дракончика. – Видишь, какая скука? – В мой список слов для тебя «скучная» точно не входит, – усмехнулась Луна. – Холод! – вдруг выкрикнула Кинкажу. Ледяной дракончик обернулся, величественно шествуя мимо. – Что? – сухо спросил он. – Тебе разве не хочется посидеть с нами? Ну, то есть, мы же одно крылышко и всё такое. По бокам радужной прокатилась, мерцая, бледно-голубая волна, а мысли её Луна тут же принялась прятать в воображаемые дождевые капли, но не преуспела. Холод окинул надменным взглядом компанию у ручья. – Нисколько, – ответил он и направился в конец зала к соплеменнице, сидевшей на уступе стены над толпой. – Как он дёргается, бедняжка, – счастливо вздохнула Кинкажу. – Мне кажется, ты слегка фантазируешь, – заметила Луна. Ответить радужная не успела: внезапно воцарилась тишина, и в обеденный зал с гордо поднятой головой ступила Анемона, за которой семенила маленькая песчаная светлой, почти белой, окраски. «Морская принцесса!» – зазвучали вокруг мысли в унисон. – О, слава лунам! – произнесла бело-розовая наследница высоким ясным голосом. – У меня крошки в пасти не было со вчерашнего утреннего приёма во дворце королевы Ибис. Она обошла жующего песчаного дракончика, и окинула взглядом остатки рыбы на полу, едва заметные за бурой, зелёной и красной чешуёй сгрудившихся вокруг драконят. – Хм-м… Пожалуй, я выбрала бы вот эту, – улыбнулась Анемона, показывая когтем на крупную серую рыбину с белым брюхом, усыпанным розовыми пятнами, в которую уже вонзил когти какой-то незнакомый ночной. Он удивлённо поднял голову, встречая безмятежно-уверенный взгляд принцессы. – Э-э… вот эту? – робко переспросил ночной. – Да, эту, – кивнула она. – Мой любимый сорт. – Которую я ем? – Ты слышал! – рявкнул один из морских, тощий голубовато-серый дракончик. Враждебность, которая исходила от его разума, показалась Луне чем-то знакомой. Ах да, это же тот самый, который чуть не подрался вчера в коридоре с Сердоликой, а Глин их разнимал. Щук, кажется. Ночной глянул с недоумением. – Это же моя рыба… – Но мне очень хочется, – объяснила морская. – Анемона… – начала Цунами, выступая вперёд. – Не видишь, что перед тобой принцесса? – зарычал Щук, протянув к морде ночного перепончатые когти. – Наследница трона! Отдавай рыбу, живо! – Но… – смутился ночной. «Она не моя принцесса», – пронеслось у него в голове. — Что за шум? — раздался серьёзный голос, и прямо за Щуком возник тёмно-синий морской. Он буквально из воздуха появился. Что странно, при виде его, Цунами напряглась, а Анемона испугалась. — Этот ночной не отдаёт морской принцессе рыбу, — заявил Щук. — И правильно делает, — спокойно сказал дракон, проходя рядом с морским и закрывая телом того ночного. — Что?! — взревел Щук. — А ты не повышай голос на старших. Здесь все вы равны. И ты, Анемона, тоже, — глядя на принцессу, морской прищурился. — Здесь не дворец морских, вот прям вообще ни разу. Поэтому, будь добра, веди себя прилично. — Ты как смеешь так говори... — не успел Щук договорить, как его голова оказалась в одной лапе морского. Его глаза полыхали злостью. — Молчать. Ты — никто. Я могу запросто сейчас сломать тебе челюсть либо оторвать голову, и мне ничего не будет. Поэтому, для своего же блага, захлопни варежку и не возникай. Понял? — голос морского был стальным, что аж по спине пробегали мурашки от волнения. Щук испуганно кивнул, и дракон отпустил его, после чего направился на выход. Когда он ушёл, Луна услышала облегчённый вздох рядом с собой. Повернув голову туда, она увидела Карапакса. — Карапакс? — спросил Вихрь, пока все остальные приходили в себя от увиденного. — Что случилось? — Просто я знаю, чем чревато подобное общение с ним, — ответил он, отворачиваясь от места недавней сценки. — Чем? И кто он вообще? — поинтересовался Охр. — Волнорез. Королевский телохранитель. А чревато это всё серьёзными увечьями, в лучшем случае. Щуку ещё повезло, что он остался без тумаков. — А... Откуда ты его знаешь? — Вообще, о нём знает большинство морских, как о легендарном драконе, что не раз спасал Коралл от наёмных убийц. Поговаривают, что он — дракомант, но правда это или вымысел никому доподлинно не известно. — Ха, а вот с «никому» он переборщил. Известно это многим. «Опять ты?» — А кто же ещё? Конечно же я. «И чего это ты объявился?» — А что, мне и поговорить нельзя? Луновзора вздохнула, после чего обратила внимание на то, что Дарэй замолчал. Обычно он говорил прилично, а тут пара реплик и он замолчал. «Дарэй?» — А? «Ты в порядке?» — Ага, в полном. А что такое? «Просто ты странно себя ведёшь...» — Знаю. И это кое с чем связано. «С чем же?» — Пока что тайна. Сама скоро узнаешь. Луновзора сжала челюсть. Вот ведь... Дарэй опять смолк, а ночная вернулась в окружающий мир. Тогда она заметила, что к ним направился Глин. Земляной дракончик подошёл к жующему брату, и крошка Охр радостно поднялся навстречу. – Привет! – улыбнулся Глин, шутливо пихая его крылом. – А где Торф и Стерх? – Уже идут. – Охр кивнул на вход. Луна обернулась и увидела земляную с другим дракончиком, похожим на неё, но ещё более нервным и зажатым. Сама Стерх выглядела спокойнее, хотя изнутри её грызли какие-то переживания, а мысли мелькали малопонятными обрывками: «Опасно… плохо без Камыша… видела её… не могу спать… Цапли больше нет…» Она глубоко вздохнула и снова занялась мысленными упражнениями, представляя себе уютную болотную лужу, в которой тонут все беды. «Как мы похожи», – подумала Луна. Конечно, здесь нервничали все, но Стерх – куда сильнее других, страх до боли сжимал ей сердце, вызывая желание улететь куда глаза глядят – как и у самой ночной… во всяком случае, ещё вчера. Сейчас уже стало легче, и Луна не раз ловила себя на мысли, что мама всё-таки права. Академия вовсе не такая страшная на самом деле. «Бедняжка Стерх, ей бы заводную и безалаберную сопещерницу вроде Кинкажу. А может, я и сама ей помогу – сумею понять её страх и облегчить его? Употреблю свои способности хоть на что-то полезное!» – Это мои брат с сестрой, – заговорил Охр. – Торф у нас самый быстрый, видели вы бы его в полёте! А Стерх знает больше всех, она одна у нас читает. – Он смотрел на них с гордой улыбкой, как на самых выдающихся драконов на свете. – Привет! – кивнул Вихрь с полной пастью козлятины. Глянул мельком, но мысли в мозгу так и забурлили: «Эти земляные преданы родному гнезду чуть ли не сильнее, чем Вольные когти – королеве Тёрн. Мне бы таких братьев и сестёр! Да хотя бы убить не пытались чуть что, и то хорошо…» – Я Луна, помнишь меня? – как можно дружелюбнее обратилась Луна к Стерх. – Угощайся. – Она показала на разделанную дичь. – Спасибо… – робко улыбнулась земляная. Взяла козлиную ногу и отделила половину Торфу. – Вы с кем в крылышке? – спросил Охр. – Торф, ты ведь в Медном, правильно? – Да, вот мой сопещерник. – Брат кивнул на Кокоса. «Ха, – усмехнулся про себя Вихрь, – отлично придумано. Самого ленивого и безобидного поселить с самым нервным. Такой ленивец в драконьей чешуе не напугает даже этого дёрганого земляного». Торф огляделся по сторонам, беспокойно сжимая и разжимая когти. – Остальных я ещё не запомнил по именам. – Ничего, привыкнешь, – бодро заверил Глин. – А ты, Стерх? Понравился тебе кто-нибудь? Она задумчиво покрутила мясо в когтях, выщипывая клочки меха. – Есть одна радужная симпатичная… только она слепая. – Тамарин! – обрадовалась Кинкажу. – Значит, ты в Золотом крылышке… Тамарин – моя лучшая подруга! Луна лишь улыбнулась, нисколько не обидевшись. Лучших подруг у Кинкажу не перечесть. К концу обеда наверняка обнаружится ещё шесть, не меньше. – С нами Оникс, песчаная, – продолжала Стерх, загибая когти, – тот морской, Щук, его сопещерники – Хвост и ещё небесный со шрамом поперёк морды… ну, и моя сопещерница. Она кивнула на дальнюю стену, где Холод с соплеменницей презрительно поглядывали с каменного уступа на усердно жующую толпу внизу. Острые массивные сталактиты торчали с потолка над их головами, словно клыки гигантской оскаленной пасти. – Сестра Холода? – понятливо кивнул Вихрь. – Тогда мы с тобой товарищи по несчастью… Небось такая же надутая, как и её братец. Уже успела сообщить, что она наследница Ледяного трона? Стерх моргнула, снова посмотрев на ледяных. Тихая болотная заводь в её разуме подёрнулась беспокойной рябью, но ничего глубже Луне разглядеть не удалось. – Её зовут Хладна, – шёпотом проронила земляная. – Вообще-то, – признался Глин, – мы немало слышали об этой высокой особе, и потому нашли ей самую сдержанную и миролюбивую сопещерницу, чтобы не начинать учебный год со всяких там ссор. Надеюсь, вы уживётесь, сестричка. Земляная смущённо опустила глаза. – Я постараюсь. – Но если что-то пойдёт не так, – мягко добавил Глин, – сразу скажи мне. Для меня очень важно, чтобы тебе здесь было хорошо. Она кивнула, думая об оставшихся дома брате и сестре. Те же мысли слышались и у крошки Охра. – У наших двух крылышек вроде бы общий урок истории после обеда? – подал голос Карапакс. – Правда? – обрадовался Охр. – Я тоже что-то такое припоминаю, – кивнул песчаный. Луна знала, что он уже успел выучить весь распорядок занятий, как и схему коридоров, просто старался не выделяться. – Мне надо сначала зайти в библиотеку, – предупредила она, – я вас потом догоню. – Встала, прислушиваясь к беспокойному шевелению в голове земляной, и добавила: – Стерх, хочешь, пойдём вместе? – Да, конечно, – ответила та, удивлённо моргнув. Они пошли к двери, а вслед летели мысли остальных: «Очень любезно с её стороны», – подумал Охр. «Вот бы они подружились!» – радовался Глин. «Неужели земляная нравится ей больше меня?» – потерянно вздыхала Кинкажу. А с другого конца пещеры донеслось ледяное: «Моя скучная сопещерница водится с ночной… Как это понимать?»

***

— Повысьте температуру центральной капсулы на двести градусов, активируйте створки и измените вектор тяги, — задумчиво сказал я, наблюдая за результатами. — Хм... Переведите двигатель во взлётный режим. Показатели тут же стали зашкаливать. Все сразу забеспокоились, а я продолжал анализировать информацию, передаваемую датчиками. Очень занятно. — Экстренное отключение. Информации достаточно. Отправьте экземпляр на ремонт и доработку. Необходимые изменения я отправлю через неделю. Развернувшись, я направился к выходу из комнаты. Выйдя из неё, я поправил халат и отправился в сторону лабораторной части комплекса. Комплекс «Тет» — самый лучший исследовательный комплекс во всём Союзе, что занимается самыми разными исследованиями и разработками. Конечно, сейчас бо́льшая часть ресурсов направлена на проект 933568, но остальные работы просто замедлены. Сейчас же мне надо кое-что проверить. И вот, я стою перед входом в буферную зону лаборатории по исследованию трианта и продуктов из него. Здесь очень серьёзные меры безопасности, которые направлены на подавление последствий взрыва антиматерной бомбы мощностью в половину мегатонны. Одев специальную экипировку, я зашёл в лабораторию. Там уже было много персонала, что занимался самыми разными исследованиями. Однако, стоило мне зайти, как ко мне подошёл главный исследователь. — Ну что, как продвигаются работы? — поинтересовался я, осматриваясь. — Результатов мало. Недостаточно аналитиков, что будут обрабатывать информацию. А то опытов много, а информации о том, куда двигаться, нет, — грустно вздохнул он. — Насколько сильно проседает аналитика? — у меня появилась идея, но нужна была определённая информация. — Очень сильно. Больше пятидесяти процентов утеряно. — Просто тут есть один вариант, как совместить полезное. Давайте так, я вам назначу встречу, на которой мы и обсудим то, что я решил. Хорошо? — Ладно. — Какие успехи? — Ну... Подвижки есть. Преимущественно по возможности стабилизации трианта. Нам удалось стабилизировать его на пять-шесть процентов. Сейчас весь триант у нас проходит эту стабилизацию. Конечно, это не решает проблему пороховой бочки тут, но смачивает водой фитиль. — Понятно. Насколько дорога стабилизация? — Весьма недешёвая. Затрачиваются преимущественно энергия и металлы. Этот материал удивительно прожорлив. Я хмыкнул: — Кто не любит хорошенько поесть? Учёный усмехнулся в ответ. — В любом случае, нам однозначно надо оптимизировать процесс, иначе мы очень быстро растратим ресурсы всего комплекса. — Хм... А нанороботов вы пробовали использовать? — Пробовали. Слишком сильная сопротивляемость у материала, да и смысл использовать нанороботов в таком деле? Здесь их нужны не миллиарды и даже не пенталионы. Тут их надо на порядков миллион выше. Минимум. — Хм... А из этого материала можно будет создать неплохую броню, — задумчиво сказал я. — Можно. Но надо стабилизировать. Иначе он просто взорвётся. После стабилизации он может находиться в воздухе, но ни к чему не прикасаться. Прикоснётся — взрыв. Неоднократные тесты подтвердили. — Знаете, я выделю вам необходимые кадры. У меня появились особые планы на триант. Если вам что-то понадобится — отправляйте запрос непосредственно мне. Ладно, я пойду. А то мне ещё остальные проекты курировать. — Ясно. До скорого.

***

— Что ты творишь? — наехала на меня Цунами. — Мы создали Академию специально для того чтобы в Пиррии был мир, а ты всё портишь! — Мне кажется ты кое-что забыла, директриса, — скрипнул зубами я. — Вы сами меня позвали для охраны порядка. Так что, будь добра, не мешай мне делать мою работу. — Делать твою работу? Да ты мешаешь нам выполнять свои обязанности! — Цунами, если бы не я, тебя бы давно уже прикончили, — я вздохнул, успокаивая шалившие нервы. — Будь добра, хотя бы спасибо скажи за то, что всё это возможно. — Ты вообще о чём? Пророчество-то фальшивое! — Не говори того, чего не знаешь наверняка, — я оскалился, направляясь вглубь горы. — Провидец сам сказал это! Да и Камнерой тоже. — Кто сказал, что всё это предсказал Провидец? Вдруг он просто стих сочинил? Не всегда пророчества являются стишками. Иногда это просто несвязанные предложения. Так что не надо мне тут. — Откуда ты это знаешь? — Я знал двух пророков, которые не сочиняли глупые стихотворения. И обоих видел лично. — Да ну? И кто же они? Я резко развернулся и прижал морскую к стенке. Ярость просто кипела внутри. — Этого тебе знать не стоит. Если попытаешься что-то узнать — узнаешь насколько острые мои когти. Сейчас ничего меня не останавливает. Ничего, кроме твоего статуса. Но и он мне не помеха. Поняла? Поняла?! — я сильнее вжал дракониху в камень. — Да... — прохрипела Цунами. — Теперь, уйди с глаз моих. Чтобы я тебя не видел ближайшие три часа, — я отпустил морскую. Стоило ей скрыться за поворотом, я со всей силы ударил по стене кулаком. Я пробил добрых тридцать сантиметров камня, а стена покрылась густой сетью трещин. — Эти смертные меня доведут, — прорычал я, доставая лапу из места удара.

Дополнительно

Стоя на улице под дождём, я натянул капюшон на голову и погрузился во мрачные мысли. Куда мы катимся? А главное — зачем? Зачем всё это? Почему всё настолько ужасно? Из мыслей меня вырвал крик из ближайшей подворотни. Заглянув туда, я увидел как троица бандосов пытались выхватить сумку из рук девушки. Во мгновение ока у меня в руке оказался нож-бабочка, а я сам направился к бандитам. — Bonito noche, ¿no? — сказал я, привлекая внимание бандитов. — Чё? — Cada uno debería conocer su lugar. Y usted también, — оскалился я, после чего загнал нож прямо в нижнюю челюсть ближайшего ко мне бандита. Не успели они среагировать, как я метнул нож прямо в черепушку второму бандиту, а у третьего я оказался за секунду, припечатав его к стене. Заглянув в его глаза, я увидел лишь страх. И он лишь раззадорил меня. Крепко сжав руку, я сломал ему шею, после чего вытер нож о его одежду. Повернув голову, я увидел напуганную до ужаса девушку, что вжалась в стену. Я спрятал нож и подошёл к её сумке. — Берите, берите всё, — затараторила она. Я поднял сумку и приблизился к девушке, что сжалась ещё сильнее. Заглянув внутрь, я понял, что она живёт на грани бедности. Да и сканер лиц, встроенный в глазные импланты подтвердил это. Вздохнув, я достал кошелёк и отсчитал оттуда немаленькую сумму денег. Затем, я протянул и сумочку и деньги девушке. — Toma esto. Por favor. Necesitas este dinero. Lo sé, — девушка опасливо посмотрела на меня, после чего протянула руки к вещам. Я позволил ей их взять, после чего отпустил. — Buenas noches. И я ушёл прочь, не забыв изменить внешность.