Воин из другого мира: пророчество Яшмовой Горы

Улица жила своей жизнью. Все куда-то спешили, что-то делали, о чём-то говорили. И только один ничего не делал, просто сидя в кафе и медленно попивая кофе, изредка поглядывая в сторону улицы. Он словно кого-то ждал. — Извини за опоздание, были причины, — сказал внезапный гость, садясь перед невозмутимым драктиром, что даже ухом не повёл. — Ты помнишь, почему я потребовал прийти вовремя? — сухо спросил тот, глядя на улицу. — Да... — Если бы ты опоздал хоть на полминуты, всё бы накрылось медным тазом. — Я очень извиняюсь... — Какой тариф? — Десять тонн за пять тысяч. — Надо перевезти больше трёхста тысяч тонн. Вернее, даже больше полутора миллиона тонн. Деньги будут, не проблема, но секретность должна быть абсолютная. — Тогда почему мы так это всё обсуждаем? — Я и владелец этого кафе — хорошие друзья. Он отключил камеры для обслуживания не так давно, а за соседними столами никого нет. Так что, согласен на условия контракта? — Да, согласен. — Если что-то не будет выполнено или произойдёт утечка — ты не просто исчезнешь. Тебя никогда не будет существовать, как и твоей семьи. Ещё раз спрашиваю — согласен? — Да. — Тогда начинай готовить транспорт. Первая партия приедет через сутки. Координаты сообщу уже в нейтральных водах. Канал связи узнаешь у моих людей. Свободен, — махнул рукой драктир и допил кофе. Его собеседник мигом убежал из помещения. Немного подождав, драктир достал телефон, набрал номер и приложил предмет к уху. — Привет, это я. Нужна охрана одного судна. Транспортировка особо секретна. Конвоя не должно быть нигде. У тебя кард бланш. Координаты и маршрут пришлю позже. Тщательно выбирай технику для этого, — и драктир положил телефон на стол. Немного посидев, он взглянул на часы, положил деньги, встал, собрал всё и ушёл.

***

Коридоры академии навевали очень неприятные воспоминания. Воспоминания о том, что произошло ещё задолго до начала войны за Песчаное наследие. И как же мне эти воспоминания противны. Прикрыв глаза, я попытался успокоиться, но лишь ещё сильнее вогнал себя в эти события. И это удручало. «Можно вытащить солдата из войны, а войну из солдата — никак,» — со вздохом подумал я, возвращаясь в окружающую реальность. Как бы я не вернулся в прошлое разумом полностью... — Эй, Всевидящий, стой! — окликнули меня. Я остановился и оглянулся, но увидел только Солнышко. — Что такое? — спросил я, прогоняя из головы все ненужные мысли. — Слушай, ты не знаешь, куда отправился Волнорез? — Эм... С чего вдруг? Да и он куда-то отправлялся? — Да. Только что улетел из академии. Я задумался. Куда же мог отправиться элитный телохранитель?.. Ну етижи-пасатижи! — Тогда не знаю. Ладно, я пойду готовиться к уроку.

***

На следующий день после обеда в расписании стоял урок музыки – Яшмовое крылышко занималось вместе с Серебряным, в составе которого была морская принцесса Анемона. Пробираясь по коридорам следом за радужной подружкой, Луна ещё издалека услышала мощный гул длинных деревянных труб диджериду, от которого, казалось, вибрировало всё тело. Наконец драконята очутились в огромной пещере, заполненной эхом. Разнообразные мелодичные звуки отражались от высоких гладких стен, переплетались и обволакивали собравшихся учеников со всех сторон. Луна узнала сопещерницу Анемоны, крошку-песчаную по имени Страус. Она держала в лапах арфу в форме крыла и перебирала когтями струны. Рядом с ней малютка Охр с трудом удерживал какой-то пузатый полый инструмент высотой со взрослого дракона и низким басовитым тембром. – Давай тоже попробуем! – оживилась Кинкажу, перекрикивая музыку. Осмотревшись, она схватила пару тыкв, в которых гремели сухие семена, и принялась трясти, а Луне сунула какую-то деревянную коробочку. Из прямоугольного корпуса торчал ряд металлических пластинок-язычков, а на табличке сбоку было написано, что музыкальный инструмент называется «мбира». Подцепив один язычок когтем, Луна отпустила её, и коробочка издала заунывный вибрирующий звук. Попробовала другие – звуки оказались разные. В зале появился Холод, окутанный ледяной мрачностью. Вот уж кого трудно представить с музыкальным инструментом в лапах! Труднее только, пожалуй, Сердолику. К своему удивлению, Луна тут же уловила похожую мысль о себе самой: «Бедняжка, она слишком застенчивая, чтобы попробовать», – вздохнула Кинкажу. Впрочем, складывать смысл из обрывков не очень-то получалось, всевозможные инструменты звенели, гудели и трещали вокруг, производя ужасный шум. Попробовав и так, и этак, Луна более-менее разобралась, что нужно делать со странной мбирой, и ободрилась, стараясь выглядеть веселее и увереннее. Вскоре в пещеру вбежал Вихрь и сразу кинулся к барабанам, которые смущённый небесный охотно ему уступил. Когда дракончик заиграл, Луна впервые за весь день забыла о Мракокраде. Вихрь управлялся с ударными всем телом, словно играл и в то же время танцевал. Хвостом выбивал основной ритм на огромном басовом барабане за спиной, а передние лапы стремительно мелькали над мелкими, перескакивая с одного другой. Анемона вытащила Карапакса в круг и пустилась с ним в пляс, к ним тут же присоединилась Кинкажу с каким-то соплеменником и даже большая земляная. Сверкающая чешуя радужных мерцала под музыку, беспрерывно меняя цвет. Луна никак не могла набраться смелости, чтобы выйти к танцующим или попробовать барабанить вместе с Вихрем. Когда-нибудь, может быть… Песчаный задорно улыбнулся ей с другого конца пещеры, и в его памяти она увидела красноватое мерцание горящих факелов под пальмами и огромный круг барабанщиков вокруг озера в оазисе. Никого из злобного семейства Вихря, только его верные друзья и их боевая предводительница Тёрн. Вольные когти веселились от души. Картинка перед глазами мигнула и растаяла, уступая место мелодии барабанов и сегодняшним танцорам. Сейчас не требовалось никаких дождевых капель, мысли окружающих и без того тонули в поглотившей всё музыке, оставляя голову восхитительно ясной. Не хотелось ни о чём думать, ни о чём беспокоиться. Вихрь, судя по всему, тоже с удовольствием расслаблялся. Не размышлял лихорадочно, удерживая в поле зрения всех и каждого, а сосредоточился на своих барабанах и сложном ритме. После занятия Луну немало удивил ледяной. Перехватил по пути в библиотеку и отрывисто буркнул: – Не посмотришь моего воришку? Между тем, в голове у него гремело: «Не смотри на неё, Холод, не думай о ней! Ты позор королевской семьи! Твой брат ни за что не позволил бы себе такой слабости!» – Вообще-то… – замялась Луна, – то есть, я была бы рада, но… На самом деле, я почти ничего не знаю о них. – Тогда используй свою интуицию или что у тебя там… «А что у неё там?» – зловеще отозвалось у него в мыслях. Она невольно поёжилась. – Просто я сейчас… м-м… должна быть в библиотеке… – начала она, намереваясь продолжить: «Может, как-нибудь в другой раз?», но ледяной дракончик решительно перебил: – Хорошо, я принесу его туда! – и поспешно зашагал дальше по коридору. – О-о… – протянула Кинкажу, дёргая ночную за хвост. – Что он говорил, чего хотел? Неужто сам первый подошёл? Вот это да! – Так, пустяки. «Да что с ней, прямо деревянная какая-то», – вздохнула про себя Кинкажу. Луна поспешила объясниться: – Ну, он хочет принести в библиотеку своего воришку, чтобы я его осмотрела. – Ну и ну! Должно быть, ты ему нравишься, раз просит о помощи. Как ни странно, ни в словах, ни в мыслях радужной не слышалось ни капли зависти или ревности. Кинкажу так же радовалась возможности чужой любовной истории, как если бы сама была участницей. Она видела в этом просто очередное забавное приключение. – Да ну, что ты, – смутилась Луна. – Наоборот, мне кажется, он терпеть меня не может. Странно… Кому, как не ей, было знать в точности, что чувствуют окружающие, но разобраться в разуме Холода никак не удавалось. Пытаясь заглянуть туда, она всякий раз оказывалась в настоящем ледяном лабиринте, полном зеркальных отражений. Неужели у него в мыслях всегда такой кавардак? В библиотеке они застали Солнышко и Вещунью. Золотистая песчаная перебирала свитки на полу, раскладывая их в аккуратные стопки, а ночная читала Звездокрылу вслух. – Привет! – тепло поздоровалась Солнышко. – У нас большая перемена перед историей, – затараторила Кинкажу, – и Луна обещала помочь мне с чтением. – Чешуя радужной налилась желтоватым цветом старых свитков с чёрными чернильными строчками. – Вот и замечательно, – улыбнулся Звездокрыл, не отвлекаясь от каких-то своих дел. – А это кто с вами, Сердолика? – Да, я, – раздалось за спиной. Луна вздрогнула от неожиданности. Дождевые капли уже вошли в привычку, и она даже не заметила чужих мыслей. – От королевы Рубин не было новостей? «Вдруг позовёт домой или хотя бы пошлёт в армию на манёвры?» – мысленно понадеялась небесная. – Есть послание для тебя, – кивнула Вещунья, протягивая небольшой свиток. Небесная жадно ухватила его, с подозрением проверила, цела ли печать, и удалилась в самый тёмный угол читать. Кинкажу едва успела найти любимый свиток «Путешествий в Ледяном королевстве», как в библиотеку ворвался Холод с клеткой в лапах. Сразу поставил перед Луной и сорвал покрывало. Она присела и заглянула внутрь, стараясь отгородиться от яростных мыслей ледяного принца, который продолжал бранить себя за то, что просит помощи у ночной. Клетка была похожа на птичью, только повыше и тщательно обустроенная внутри. Внизу, беличье колесо, лесенки, на втором этаже гнездо с кипой крошечных одеял, а к прутьям потолка подвешены качели. Луна не сразу разглядела самого обитателя крошечного жилища, но потом из-под одеял с писклявым стоном показалась лохматая голова, и разбуженный светом Бандит уселся, сонно почёсывая лапки. – Какой хорошенький! – восхитилась Кинкажу. Холод лишь иронически фыркнул. – И ты сам всё это смастерил? – с уважением спросила Луна, проведя когтем по блестящим металлическим прутьям клетки. В самом деле, сил тут явно было вложено немало. – Всё, что внутри, – гордо кивнул он. – Думал, ему понравится, но он ничем не пользуется, в колесе не бегает, на качелях не качается… только ест да спит. Говорят, воришки любопытные и подвижные, а этот какой-то скучный. – Ледяной дракончик хмуро покосился на Луну. – Ну, что скажешь? Может, больной попался? Хотя… кормлю фруктами, ест хорошо. Но почему тогда он такой вялый? Как бы ответить, чтобы не вызвать подозрений? Она просунула коготь между прутьев и поманила воришку. Тот испуганно отскочил, но затем, узнав свою спасительницу, шагнул вперёд и ухватился за коготь. Как и в первый раз, в его разуме не нашлось понятных мыслей, но сильные чувства обходились без слов. Остатки страха смешивались с такой глубокой печалью, что Луне вдруг остро захотелось к маме под тёплое крыло. – Может быть… – робко начала она и осеклась. А вдруг Холод решил её проверить? Как же помочь бедному крошке-воришке? – По-моему, он просто тоскует, – вмешалась Солнышко, заглядывая в клетку. – Ну точно как Ласт после битвы за Летний дворец. С постели не поднять было. – Бедный малютка, – жалостливо вздохнула радужная. – Ласт – дракон, – сердито фыркнул Холод, – а это воришка! Получается, что коровы и рыба в обеденном зале тоже тоскуют? – Вообще, я давно подозреваю, что воришки не так просты, как кажутся, – заметила Солнышко. – Наверное, ему одиноко, – предположила Луна, убирая коготь. Бандит снова сел на одеяла и уныло свесил лохматую голову. – Так и есть! – кивнула Солнышко. – Воришки всегда живут стаями. Правда, я знаю одну, которая долгие годы обходилась компанией драконов, но Цветок вообще исключение. – А может, Бандит тоже особенный! – надулся ледяной дракончик. – На вкус? – хмыкнула Сердолика из своего угла. Сейчас она была особенно не в духе, потому что полученное послание содержало отказ в возвращении в армию. – Попробуй, узнаешь. Холод злобно зашипел на неё, потом повернулся к Луне. – Так что мне теперь, – рыкнул он, – ещё одного ловить этому в пару? А если опять тоскливый попадётся? – Лучше сам с ним подружись! – предложила она и тут же одёрнула себя – вдруг обидится. – Что-о? – Ледяной принц надменно задрал подбородок. – Между прочим, Цветок с Искром очень даже дружили, – вставила Солнышко. – Да как вы это себе представляете? – возмутился он. – Ладно, нет от вас никакого толку… – Схватил покрывало, набросил на клетку и выбежал из библиотеки. Солнышко ободряюще улыбнулась Луне. – Не переживай, он просто беспокоится о своём Бандите. Лично мне твоя идея пришлась по душе. – Она вернулась к груде свитков и стала разбирать её дальше. Луна грустно поджала крылья и обернулась хвостом. Конечно, он беспокоится… но ещё и злится на неё – вот за что только, непонятно. Кинкажу тронула её за плечо. – Да не бери ты в голову, он же вообще не слушает ничьих советов. Ужасный характер! Лучше давай почитаем, что пишут про их племя – они все такие надутые или нет. – Радужная принялась разворачивать свиток на низком деревянном столике. – Ореола говорила, что ледяные с ночными всегда ненавидели друг друга, а началось всё с какой-то ужасной трагедии в незапамятном прошлом. В свитках, которые она читала, никаких подробностей не нашлось… Жуть как интересно, правда? – А Звездокрыла ты не спрашивала? – Он тоже ничего не знает… Потому я и хочу поскорее научиться читать! Найду все-все свитки о ледяных и сама узнаю! Они взялись за чтение.

***

Звуки гитары разносились по окрестному лесу. Для меня это было единственной отрадой в жизни, кроме работы, а для других просто приятное времяпрепровождение. Мало кто догадывался о том, что и как происходит в моей голове в этот момент. А каждая подобная игра была своеобразным сеансом с прошлым, чем-то, что помогает мне не забыть о том, кто я такой. — Что-то костёр затухает. Думаю, стоит сходить за дровами, — сказал я, перестав играть. — Я с тобой, — сказал один из моих спутников. Встав, мы направились вглубь леса, где стали собирать ветки и прочие куски дерева для костра. Я так увлёкся этим делом, что невольно погрузился в себя. Я очень сильно удивился, обнаружив себя на площади Большой Диамант. Я сидел на броне БМП и спокойным взглядом осматривал окружающие меня строения. Всюду ходили драконы, что заинтересованно смотрели на нас, а также на войска артиллерийского дивизиона, расположенные как раз на площади. — Ну что будем делать? — спросил у меня друг, что был рядом. — Как что? Воевать и убивать. Мы ведь для этого существуем, — пробурчал я, посмотрев в сторону остальной Пиррии. — Вот скажи мне, что нас ожидает? — я посмотрел в глаза друга. — Война. Даже несмотря на купол, войска продолжают вести бои. И я более чем уверен, что они продолжатся и дальше. — Ну, знаешь ли, тут есть много факторов. Но по факту так и будет, — вздохнул я. — Да только вот зачем? — Верхи конфликтуют, а мы страдаем, — развёл руки друг. — Полностью согласен, — вздохнул я, закуривая сигарету. — Но ты не учитываешь, что руковожу всеми местными войсками и дивизиями я. И решение о вступлении в бой приму только я. Так что можешь не бояться — в бессмысленную мясорубку не попадём. — Знаешь, а вот зачем мы это делаем? — Это — наш долг. После этого, я вновь оказался в лесу, с полными руками дров. Поняв, что это, я развернулся и направился обратно к костру. «Пожалуй, хватит с меня единения с природой.»

***

Романтика... Если б не мой возраст, то я бы думал что это что угодно что другим нравится, ан нет. Романтика — понятие тонкое до невозможности. И поэтому я не вижу в ней смысла. Вечно какие-то вещи романтизируют. Ну и пусть, главное мне не мешайте. В армию я пошёл из-за отсутствия других вариантов. Я просто не видел себя нигде, да и ничего мне не нравилось. Это было подобно методу исключения. Но вот всё изменилось. Изменилось когда я встретил её. Метель была... Особенной. Она всегда отличалась от остальных. Своим своеволием она у многих вызывала неприязнь, у кого-то даже презрение, но, как по мне, она была тем самым недостающим кусочком пазла для меня. Наибольшая часть командиров не хотела брать её к себе в команду просто из-за её характера. Я же искал как раз таких. Метель стала первой чистокровкой в моём взводе. Первое время мы с ней не сходились характерами и часто спорили, но однажды я случайно нашёл подход к ней. И тогда всё пошло легче некуда: мы не просто сработались, она стала моей второй головой. Все удивлялись тому, что мы с ней спокойно разговариваем, и что я доверяю ей очень важные задания. И на вопрос: «Как?», — я отвечал: «Цените своих подчинённых, и они будут ценить вас». Это было абсолютной правдой. Метель была особенной, это точно. Но её особенность заключалась в стальной воле, бунтарском характере и, как ни странно, исполнительности. Несмотря на всю скандальность, она выполняла приказ любой ценой. И когда я уяснил это, я смог наладить отношения с ней. Ключ всегда был под носом. Но время шло. Мы доверяли друг другу всё больше, проводя кучу времени бок о бок. Наши отношения были чисто платоническими, ничего из ряда вон выходящего не было. Пока не случился один инцидент. И тогда всё кардинально изменилось. Хоть от отца мне достались только гены песчаных, я всё равно обладал нашей фамильной харизмой. Видимо это и подкупило Метель, во время одного из заданий. И после него, когда мы все вернулись, уже после всего, она сразу затянула меня к себе в комнату, где и высказала всё как есть. С тех самых пор я уже просто не мог относиться к ней как раньше. И, в итоге, я получил себе пару на всю жизнь.

***

«Луна! Луна! – Гремело в голове, заставляя очнуться. – Луна, это не на самом деле, всё в порядке!» Она с трудом поднялась на лапы, цепляясь за неровную каменную стену. Сердце колотилось, к горлу подступил комок. «Что значит, всё в порядке?» «Это только может случиться, но не обязательно, – объяснил Мракокрад. – Не ходи туда, и…» Видение вдруг вернулось, став ещё страшнее. На этот раз она смотрела снаружи. Из пещеры вырываются огненные языки, настигая бегущих. Кинкажу спотыкается и падает, обгорелые почерневшие крылья ломаются с хрустом. В сплошном дыму за её спиной слышен жалобный вой умирающей Сердолики. Тамарин с Охром лежат на пороге, хрипя и задыхаясь. «Луна! Луна! – Голос снова выдернул её из кошмара. – Закрой глаза, я перенесу твой разум подальше отсюда…» – Нет! – выкрикнула она вслух. – Нет, не хочу! – Снова встала и бросилась бежать. Вперёд, к пещере. «Стой! Куда?» «Я должна их спасти!» «Нет времени! Разве ты не поняла? Взрыв будет вот-вот!» «Тогда хотя бы предупрежу всех! Кто-то мог уже прийти…» Он на миг заколебался. «Стоит ли? Разве ты не хотела сохранить свой секрет?» «Я хочу сохранить жизнь своим друзьям!» Видение опрокинуло её, словно удар гигантской лапы. Снова огонь и живые факелы – кто это, Щук? Хвост? Крошка Охр замер на полу горсткой обугленной плоти, над ним склонилась рыдающая Стерх. Вихрь зовёт на помощь, тщетно сбивая пламя с обожжённых крыльев… – Что с тобой? – прозвучало над головой холодно и надменно и тут же последовала мысль: «Заболела?» – уже более сочувственно. «Холод», – поняла Луна. Она приподнялась и тряхнула головой, приходя в себя. Ледяной дракончик не привиделся в огне, он стоял перед ней целый и невредимый – гладкая бледно-голубая чешуя искрится в свете факелов, тёмно-синие глаза – как бездонные ледниковые озёра. – Интересные у ночных припадки, – хмыкнул он высокомерно, дёрнув хвостом, затем двинулся дальше по коридору. Вход в исторический зал был всего в нескольких шагах – пусто, ни огня, ни дыма. – Стой, не ходи! – Луна кинулась следом и схватила дракончика за лапу. «Она до меня дотронулась! Она… мы… её чешуя… Нет, нельзя!» – мелькнуло у него в голове. – Что ты делаешь? – рявкнул он. – Отпусти! – Но лапу не отдёрнул и не отстранился. – Пожалуйста, не ходи туда! – взмолилась Луна, борясь с новым подступающим видением. – Случится страшное… Образы теснились в мозгу, застилая взгляд. Вихрь в огне, Тамарин в огне… Холод цел, Хладна жива… Кинкажу в огне… Ледяной дракончик подхватил её и не дал упасть, обнимая крыльями. – Что случится? – сердито спросил он. – Откуда ты знаешь? – Эй, оставь её в покое! – послышался голос песчаного. – Стойте! – крикнула Луна, отпуская Холода и загораживая дорогу Вихрю с Карапаксом. – Туда нельзя! Не ходите! – Ну-ну, успокойся, – мягко проговорил морской дракончик. – Что за паника? – Нет, пожалуйста, послушайте! – Она задыхалась от волнения. В голове царил хаос: жуткие картины вспыхивали одна за другой – мёртвая Тамарин, рыдающая Кинкажу, горящая Сердолика, – путаясь с мыслями стоящих рядом драконят, где то и дело повторялось: «Ночная сошла с ума». – Пожалуйста, не ходите туда, и не пускайте никого. «Дыши глубже, – посоветовал Мракокрад, – и всё пройдёт». – Слышу, понял! – серьёзно кивнул Вихрь, глядя ей в глаза. – Мы здесь, не волнуйся так. «Она не сочиняет, – думал он, – ужас в глазах неподдельный… Может, Холод её напугал? Да нет, он сам ничего не понимает. Как ей помочь? Первым делом – найти источник угрозы и принять меры…» Луна схватила за лапы Карапакса и продолжала, стараясь уловить хоть что-то из его мыслей: – Кинкажу! Надо спасти Кинкажу! Образ сгорающей заживо радужной вспыхивал перед глазами снова и снова, пронзая сердце острым ножом. – Да вот она, позади нас, – успокоил Вихрь. – Луна, что случилось? – он обнял её крылом. – Что тебе известно? Расскажи! – подхватил Холод. В коридоре уже раздавались шаги остальных драконят, спешивших на урок истории. Как их остановить? Как? — РАЗОШЛИСЬ! — раздался громогласный рёв, который Луна не сразу узнала. «Что он тут делает?» — услышала она чужие мысли. Она почувствовала, как на её плечо легла чужая лапа. С трудом, Луна смогла увидеть тёмно-синюю чешую этого дракона. — Что случилось? — осторожно спросил он. — Не заходите туда... — только и смогла выдавить ночная. — Все отошли от входа! — крикнул этот дракон. Через пару секунд из пещеры с шипением и грохотом выплеснулся сноп оранжевого пламени.

***

— Мы - друзья, перелетные птицы. Только быт наш одним нехорош, На земле не успели жениться, А на небе жены не найдешь. Потому, потому, что мы - пилоты! Небо - наш, небо - наш родимый дом! Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Нежный образ в мечтах ты голубишь, Хочешь сердце навеки отдать. Нынче встретишь, увидишь, полюбишь, А на завтра приказ улетать. Потому, потому, что мы - пилоты! Небо - наш, небо - наш родимый дом! Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Чтоб с тоскою в пути не встречаться, Вспоминая про ласковый взгляд. Мы решили, друзья, не влюбляться Даже в самых красивых девчат. Потому, потому, что мы - пилоты! Небо - наш, небо - наш родимый дом! Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Потому, потому, что мы - пилоты! Небо - наш, небо - наш родимый дом! Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом. Первым делом, первым делом - самолеты, Ну, а девушки? А девушки - потом... — Ты кончай песни петь, у нас задача. А то так допоёшься. — Нелюдимая ты, Ленка. Война войной, а душа должна жить... — Вот вернёмся, и будешь петь в своё удовольствие. — А если не вернёмся? — Тогда... — Ну, продолжай. — Ладно уж, пой себе на здоровье. Хороший у тебя голос... — Хех, спасибо. Расцветали яблони и груши, поплыли туманы над рекой...