Армор

Когда Юнги остается один, он плачет навзрыд и шепчет: — Чонгук, — зовет тот Юнги внутри него, которому холодно без тепла, который замерзает стремительно каждую секунду. вниз, вниз, вниз вниз, вниз, вниз его сердце вниз, вниз, вниз его слезы вниз, вниз, вниз он сам. — Чонгук, — ждет ответа, будто это его вернет, будто все повернет назад. — Чонгук, — знает, что ответа не будет, но зовет отчаянно. — Чонгук, — просит время помочь. — Чонгук… — шепчет губами, давит ладонями на глаза. Смирение, тихое принятие отсутствия альфы. Юнги не помнит, как доходит до своей квартиры. Кажется, тело вело его автоматически, по памяти. Омега рвано хватает воздух, звонит в звонок, сползает по стене рядом, больше не в силах стоять на ногах, и завывает. Он не знает, вернулся ли Тэхен. Юнги об этом не думает. Весь он сейчас — сплошная непрекращающаяся боль. Тэхен оказывается дома. Омега открывает дверь спустя секунды, услышав уже заранее громкий плач, вылетает из квартиры и кидается коленями на пол, испуганно хватаясь за плечи друга. Он будто чувствовал, что что-то могло произойти. — Юнги! Юнги! — Тэхен в ужасе шарит руками по плечам омеги, пытаясь взять себя в руки. Состояние паники его захватывает сразу. — Боже, — Ким пытается поднять друга, здесь нельзя оставаться. К счастью, Мин поддается. И Тэхен только тогда замечает, насколько омега перед ним ослаб. — Пойдем, пойдем, господи, да что же такое. Юнги позволяет Тэхену себя поднять и безропотно едва передвигает ногами, пока друг помогает ему дойти до кровати. Мин на нее падает сразу, как только Тэхен его отпускает: ноги будто подкашивает. Омега сворачивается комочком и оглушает стены плачем. У Юнги горит все тело, у него пожаром внутри выжигает все легкие, его трясет, и холодный пот заставляет дрожать. Тэхен пытается убрать руки омеги с лица, которыми тот закрывается, но Юнги настолько напряжен телом, что это невозможно. — Пожалуйста, — говорит едва слышно Юнги, кажется, теряя разум. — Пожалуйста. Пожалуйста. «Пожалуйста, не оставляй меня. Не обрекай на свободу внутри без тебя» У него горит нежностью кожа в местах, где его касался взгляд Чонгука. Пожар отдельных участков. И самый эпицентр — глаза омеги. Юнги воет и теряется. Мир так сильно давит. Одиночество, которое ощущалось в кафе, кажется ничтожным. Потому что именно сейчас Юнги ощущает настоящее одиночество. Тэхен бежит на кухню за водой. Думает о том, что будь Юнги в более спокойном состоянии, то он бы попросил, шутя, водки. На секунды заставляет перестать так сильно нервничать. В голове Мина на повторе момент, где Чонгук говорит ему последнюю фразу. Даже несмотря на все то, что альфа пережил рядом с омегой в том номере, он защищал Юнги. От самого себя. Он имел полное право накричать, обвинить, вылить на омегу все свои эмоции, все, что сделало ему больно, имел право разочароваться. Но Чонгук все равно дал понять, что все прошлое и все плохое, с чем Юнги отчаянно боролся и продолжает бороться, не смеет касаться сердца и оставаться там жить. Чонгук последней фразой Юнги защитил. Больше не нужно никаких слов. Чонгук остался на стороне Юнги. Несмотря ни на что. Это его искренность. Это та искренность, которую Чонгук показывал Юнги на протяжении всего их общения. И, как оказалось, показывал до самого конца. Конца. Это конец? — Выпей воды, — Тэхен настойчиво поднимает Юнги, чтобы тот смог спокойно попить. — Прошу тебя. Это нужно. Юнги больше ничего не нужно. Все, в чем он нуждался, по своей вине он потерял. — Юнги, — настойчивее говорит Тэхен, видя, как друг не реагирует на его просьбу. — Вставай и выпей воды. Тэхену нельзя сейчас церемониться с другом. Он обязан взять ситуацию в свои руки, иначе Юнги просто задохнется и утонет в своих эмоциях. Омега с неохотой поддается, его тело страшно ослабло. Тэхен знает, что водой проблему не решить. И знает, что может помочь. Но об этом разговаривать с омегой он будет позже. Не сейчас явно. Юнги, выпив воды, падает на кровать на бок обратно и затихает. Тэхен наклоняется к нему, чтобы убрать челку с лица, и слышит тихое бормотание: «Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста» Тэхену очень больно. Он догадывается о том, что могло произойти. И боится представлять масштабы, потому что итог всего произошедшего лежит перед ним и буквально морально умирает. Юнги лежит с закрытыми глазами какое-то время. Тэхен не знает, уснул ли друг, поэтому садится на кресло и остается рядом. Если бы Тэхен мог хоть что-то сделать, чтобы помочь. Он делал так много для Юнги за все время, пока они были вместе. Но Ким считает, что этого мало. Что он делал недостаточно. Тэхен прикрывает глаза и устало выдыхает. Нельзя обесценивать свою искреннюю помощь, которую он оказывал. Но, видя друга снова в настолько ужасном состоянии, омеге хочется скулить. Он хочет, чтобы его помощь давала результаты. Чтобы Юнги становилось лучше. Ощутимее. Но объективно это сложно сделать, Тэхен это понимает. Потому что то, что сидит в Юнги, затрагивает самую глубину. И помощь нужна в очень многих аспектах, которые Киму не подвластны. Тэхен заставляет себя не опускать руки. Но внутри все мешается в хаос, когда он осознает свое бессилие перед лицом страхов Юнги. Он способен помогать. Но этого так чертовски мало. Юнги открывает глаза поздно ночью. Тэхен не спал все это время. В сон совсем не клонило, учитывая обстоятельства. — Ты как? — выдыхает негромко Тэхен. Хотя, конечно, по виду Юнги все предельно ясно, как он. Мин принимает сидячее положение и тихо стонет. Глаза, голова, все нутро нестерпимо болят. Юнги криво усмехается. Надломленно, отчаянно и безысходно. Уставший. — Давай я наберу тебе горячую ванну? Потерпишь еще немного? Юнги кивает. Тэхен сразу же убегает. Юнги не хотелось просыпаться больше в этой реальности. Это бы значило заново прожить весь сегодняшний день в памяти. И это настолько больно, что хочется прятаться во сне от этой боли вечность. Чувства поутихли, притупились. Юнги чувствует себя пустой оболочкой. Горячая вода расслабляет. По крайней мере, тело перестает быть каменным. Тэхен сделал пену и добавил бомбочку с приятным ароматом. Это успокаивает и пусть немного, но отвлекает сознание. Юнги закрывает глаза. Он сосредотачивается на своем дыхании и пытается успокоить нервную систему от перегрузки. Омега просит себя не бросать это дело. Ему нужны техники дыхания, нужно валидировать свои мысли и чувства, то есть разбирать их. Это тяжело делать в таком состоянии, но помогает. Юнги нельзя окончательно от себя отказываться. Но, кажется, это лишь вопрос времени. Тэхен тихо делает себе на кухне кофе, когда слышит, как дверь в ванную закрывается. Он не ожидал увидеть Юнги, который зашел к нему вместо того, чтобы пойти в комнату. Омега садится на стул, вытягивая обе ноги вперед, и облокачивается на спинку полностью. Очевидно, что у него совсем нет сил принимать более удобное и комфортное для него положение, как раньше. Тэхен молчит. Он не знает, стоит ли вообще начинать разговор. Юнги явно плохо. И, наверное, последнее, что он хочет сейчас делать, это разговаривать. Но Юнги начинает: — Я потерял его. В звенящей тишине это звучит так оглушающе. Тэхен поворачивается, опираясь поясницей на столешницу позади себя. Он хочет машинально спросить «Сделать тебе кофе?». Но поджимает губы. Еще одна деталь, которая напоминает о том, какая сейчас ситуация. Тэхен ничего не отвечает. Если Юнги нужно, он спросит напрямую. Мин открывает глаза, смотря в потолок, не моргая. — Я его потерял. Юнги хочется исчезнуть. Это единственные слова, которые он может произнести. Голос все еще отказывается помогать. А Тэхен слушает. И мысленно прикидывает ответы. Чтобы поддержать. Или чтобы просто помочь выговориться. — Я не хотел просыпаться, — тихо говорит Юнги, замолкая на долгие секунды. — Я больше не хотел в реальность, где каждая секунда будет мне напоминать о том, что я его потерял. — Юнги… — Тэхен шелестит губами, надламывая едва заметно брови. Юнги молчит. Обычно слезы заканчиваются и выливаются вместе с болью. У омеги нет слез. Но боль остается. — Я никогда не ценил свою жизнь, — Юнги усмехается так тихо, поднимает уголки губ почти незаметно. — И никогда не ценил себя, — да, все именно так. — Но когда появился он, — Юнги почему-то не может назвать имя. Если назовет, то никто не откликнется. И сразу ударит осознание того, что альфа больше не рядом. — В один момент я осознал, что перестал делать и то, и другое. Это несложно. Когда рядом с тобой тот, кто способен открыть тебе глаза, — Юнги так невыносимо одиноко. — В один момент я обрел и то, и другое. Тэхен не дышит. Он позволяет каждому слову друга ранить и собственное сердце. Они одно целое. — В один момент я потерял и то, и другое, — Юнги хочется заплакать. Но это нереально. Тишина заполняет пространство. Она давит на каждого. — Я его потерял, — едва слышно. Омега прикрывает глаза. — Юнги… — Тэхен садится на корточки напротив, смотря в пол, кусает нижнюю губу. — Я с тобой, — это важно напомнить. Это говорит очень о многом. Обо всем, что кроется за этой фразой, можно долго говорить. Но для Мина одних трех слов достаточно. Юнги устало улыбается. — Я знаю. Спасибо За то, что рядом. Прости За то, что не справился. Мне жаль Что ты меня таким видишь. — Я всегда был таким? — Юнги опускает медленно глаза и смотрит на Тэхена. — Каким? — шепчет в ответ, задерживая дыхание. — Мертвым внутри. Да. С того самого дня и до сих пор. — Самое страшное в жизни, — Юнги продолжает тихо. — Узнать, каково это — быть живым. — Нет, Юнги, — Тэхен кладет мягко ладонь ему на бедро и уверенно шепчет, заглядывая в наполненные болью глаза: — Самое страшное в жизни — это не узнать, каково это — быть живым. Юнги смотрит, не моргая. Замирает на секунды. А потом прикрывает глаза и тихо смеется, как-то обреченно. — Это не имеет смысла, — Юнги открывает глаза и смотрит снисходительно, будто объясняет ребенку простую истину. — Если рядом с тобой нет того, кто покажет разницу между этими состояниями. Чонгук остановил обычную жизнь Юнги, которая стала привычной рутиной, в которую входили страхи, боль и тревога, и пробудил в ней новое. Способность чувствовать то, что давно перестало существовать для омеги. Только после этого все настоящее обрело смысл. Юнги коротко улыбается, встает и идет к себе в комнату. Дверь тихо закрывается, а Тэхен так и остается сидеть на корточках, смотря вслед. Разве рядом с Юнги больше нет Чонгука?

***

Тэхен несколько дней подряд размышляет о том, что могло произойти такого, что Чонгук оставил Юнги. Что такого произошло, что весь вид омеги кричит о том, насколько ему плохо? Тэхен знает Чонгука достаточно хорошо. Он может ручаться за многие детали, связанные с альфой. Будь то моральные принципы или причины поступков. Чонгук не мог просто взять и пропасть с радаров без веской причины. Он практически всегда способен найти выход вместе с другим человеком. А Юнги для него не просто «другой». Омега для него очень важен. Очень. Чонгук считает нужным разговаривать в любой ситуации. Не в его стиле не слышать другого. Не в его стиле уходить, оставив без ответа. Не в его стиле уходить, не дав понять причину принятого альфой решения. И, что самое странное, Юнги не выглядит так, будто в последний раз понял Чонгука. Омега твердит «Пожалуйста», как одержимый. Не называет вслух имя Чонгука. Юнги выглядит обреченным и раздавленным реальностью. И он явно из произошедшей ситуации вынес только свои выводы. Это явно не выводы, оставленные Чонгуком. Почему альфа оставил все так, как есть сейчас? Почему до сих пор не пришел, чтобы поговорить и что-то решить? Это слишком странное поведение для Чонгука. Тэхен не имеет права вмешиваться в их личную жизнь. Но с каждой минутой его разрывает от чувства бессилия в сложившейся ситуации. Он бы хотел поговорить с Чонгуком, попытаться, наконец, понять позицию альфы и узнать, что же так сильно на него повлияло. Тэхен Чонгука знает давно. Он тоже привык к тому, что за все время их взаимоотношений все ситуации решались разговорами. У них тоже были моменты ссор и недопониманий. Чонгук считает нужным разговаривать в любой ситуации. Ему несвойственно делать наоборот. Тэхен сломал себе всю голову. Юнги не выходит особо из своей комнаты, находясь в апатии. Тэхен надеется, что это все еще апатия, а не начало тяжелой депрессии. Юнги грозится стремительно вернуться в тот период, который был сущим адом. Ким не выдерживает и пишет Хосоку. Позволить себе поговорить по телефону он не может. Не хочет выходить на площадку или на улицу, оставляя Юнги одного. — Любимый, привет. Я в очень растерянных чувствах. Хосок прочитывает сообщение сразу. — Поделись со мной. Тэхен глубоко вздыхает. Он не будет лезть глубоко, но совсем бездействовать он больше не может. — Юнги очень плохо. Я рядом с ним и весь в переживаниях. Я знаю, что у них с Чонгуком что-то произошло. Не больше. Как Чонгук? Тэхен не надеется на подробный ответ. Просто он не может увидеться с Чонгуком лично. — Молчит. Я не поднимаю сам эту тему. Но ему явно не лучше, чем Юнги, думаю. — Это просто ужасно. Я не знаю, что делать. — Они так решили. Мы не имеем право вмешиваться. — Решили они. Решалки упрямые. Оба. — Тэхен, я понимаю твои переживания. Но мы мало что можем сделать. Говорить оба с нами пока не собираются. Значит, нам остается просто быть рядом. Тэхен вымученно вздыхает. И злится. — Я не понимаю, что не так. Почему Чонгук до сих пор ничего не предпринял? Уже несколько дней прошло. Что за детское поведение? Он сам меня учил не молчать, а разговаривать. Что в этой ситуации не так? Хосок какое-то время остается в сети и ничего не печатает. Отвечает, спустя минуты: — Почему Чонгук должен первый что-то предпринимать? Тэхен открывает рот в возмущении. Как почему? — Он в их паре самый умный. А потом добавляет: — Да простит меня Юнги. Но это правда. Чонгук более опытный. Ты знаешь, что Юнги я чувствую, как себя. Поверь, ему намного тяжелее начать первым. В нем столько загонов и самокопания с заниженной самооценкой, что при всем желании он просто не сможет ничего сделать первым. Чонгук должен помочь ему. Хосок снова не сразу отвечает. — Чонгук ему ничего не должен, Тэхен. Омега часто моргает, возмущенный. Он меняет позу, нависая над телефоном, и печатает быстрее. — Какого черта, Хосок? Ты его прикрываешь? — Почему ты считаешь, что только Юнги нуждается в поддержке? Чонгуку сейчас не легче. — Ладно. Я понял. — Не злись. Это правда. Подумай с этой стороны, пожалуйста. — Я хочу поговорить с Чонгуком лично. Я хочу приехать. Тэхену это надоело. Да, Чонгук, естественно, тоже имеет чувства и все остальное, но омега автоматически всегда на стороне Юнги. И это поведение альфы нехило цепляет самого Тэхена. — Не думаю, что это хорошая идея. Дай им время, — отвечает Хосок. Ким хмурит брови. Ну и пожалуйста. Он сам справится. Он поможет пройти Юнги через все это. Без помощи кого-либо. Тэхену не стоит забывать, что он действительно на многое способен. Ему стоит быть увереннее в себе рядом с Юнги. — Понял. Все нормально. Я даю им время. Но я буду с Юнги. Пиши, если что, ладно? Отбой. Тэхен раздраженно кидает телефон на кровать. Да, он злится. Негодует. Скорее всего потому, что прекрасно знает, что эту ситуацию можно закончить в два счета при желании, и злится потому, что оба страдают излишне, им давно могло стать лучше. Нет смысла тянуть это все. Но происходит наоборот. Тэхен согласен с тем, что разбираться только Чонгуку и Юнги. Но чем быстрее они это сделают, тем меньше будет последствий. Юнги лежит в комнате молча, смотрит куда-то перед собой, весь в мыслях. Он медленно моргает. Кажется, что практически не здесь. Тэхен не решается сразу войти. — Можно? — аккуратно открывает дверь. — Да. Юнги на него даже не смотрит. — Может, тебе что-нибудь принести? Поесть? — садится рядом. — Нет. Тэхен смотрит с жалостью. Ну что такое. Он выдыхает, убирая свое раздражение. — Хорошо, — а потом тише добавляет: — Чем я могу тебе помочь? — Добей меня, — улыбается едва заметно Юнги. — Вот так, — оживляется немного Ким. — Такой Юнги мне нравится больше. Тебе в кофе яд добавить или сразу в голову пистолетом? — Назови его имя, — шепчет омега. Грустная улыбка появляется на лице. — Этого будет достаточно. Все настроение Тэхена снижается за секунду. Ему становится от этих слов невыносимо больно. — Значит, яд, — Тэхен встает, хлопая себя по коленям. Старается все еще держать ситуацию более сносной благодаря шуткам. Это помогает на самом деле. Просто немного. Юнги больше не улыбается.

***

Юнги во сне кричит. Так громко, что Тэхен подрывается на кровати. Сразу скидывает одеяло, мигом просыпаясь. И спешит к другу. Картина все та же. Но Юнги еще во сне. Он крутит головой на подушке, извивается на кровати, жмурясь. «Пожалуйста, Чонгук» «Чонгук» «Чонгук» — Чонгук! — Юнги всхлипывает. И Тэхен больше не медлит. Он тормошит друга, прося проснуться. Тот реагирует сразу: поднимается, принимает сидячее положение и часто рвано дышит. — Успокойся, это сон, всего лишь сон, — торопливо шепчет Тэхен. — Я здесь, с тобой. Все хорошо. Юнги закрывает ладонями лицо. Он невероятно вымотан. — Я больше не могу. Мне так плохо. Кажется, что я сейчас умру. Я не выдерживаю, я не могу… — Спокойно, спокойно, сейчас пройдет. Я знаю, — Тэхен держит за плечи, тянет на себя, и Юнги прячется лицом в груди, мелко дрожа. — Я знаю, как плохо. Я рядом, рядом. Успокаивайся. Мы справимся с тобой, слышишь? — Тэхен медленно покачивается вместе с омегой. — Все хорошо, ты будешь в порядке. Не торопись, дыши только. Юнги плачет беззвучно, часто кивая головой. — Я больше не могу. — Сейчас пройдет, — Тэхен снова и снова об этом говорит. Юнги не особо слышит в таком состоянии слова, поэтому нужно повторять. — Все пройдет, я обещаю. Это не пустые слова. Тэхен берет за них полную ответственность. Он поможет. Юнги глубоко вдыхает и выдыхает. Как же он вымотан. Внутри уже ничего не ощущается: кажется, там мешанина из всего, начиная с чувств и заканчивая внутренними органами. Он зовет Чонгука. Потому что во сне тот был рядом, пусть и уходил. Но Юнги мог его видеть. И на груди у Тэхена, пока приходит в себя, не может перестать видеть образ альфы. Пусть и знает, что в реальности его нет. Он не может больше без Чонгука. Тэхен снова приносит воды, ждет, пока Юнги станет полегче. Садится напротив него, скрещивая ноги. Больше он не собирается бездействовать. То, как друг плачет и кричит во сне, его добивает. — Юнги. Позволь мне сказать тебе кое-что, ладно? Послушай, пожалуйста. Омега медленно кивает, прикрывая глаза. Ему тоже на самом деле нужно поговорить. — Я больше не могу смотреть на то, как тебе плохо. Прости, может, это эгоистично, но я хочу быть честным с тобой, — Тэхен настроен решительно. — Все это, — он медленно проводит рукой в воздухе. — Должно закончиться. Поэтому, пожалуйста, поговори со мной. Ким просит отвечать, но так смотрит, что его глаза говорят «Рассказывай. Я не позволю тебе больше держать эту боль в себе». Юнги мысленно собирается. Он больше не может справляться сам. — В кафе кое-что произошло. Я увидел, как альфа… — сложно, невероятно сложно снова мыслями погружаться в тот день. — Он говорил омеге ужасные слова. И ты знаешь… Какие слова говорил когда-то мне Он. Тэхен сглатывает. Он жалеет, что тогда вышел из кафе. Но кивает, давая понять, что слушает внимательно. — Я будто вернулся в прошлое. То самое. Прости, я не могу в деталях все рассказать, я… — Мне достаточно. Продолжай, — тихо уверяет его Тэхен. — Меня накрыло воспоминаниями. Потом, когда ты уехал в больницу с Хосоком… Тэхен вздыхает. Он знал, что оставлять Юнги одного в таком подвешенном состоянии было ошибкой. Но случилось, как случилось. Ему нужно было в больницу. — Прости, что я не сдержал свое обещание быть в порядке, — слабо улыбается Юнги. — Я правда не собирался ничего делать. Я просто пошел в бар, это был день. Мне нужно было побыть одному. Наверное, стены слишком на меня давили. — Все в порядке. Я не виню тебя. И ты себя не вини, — аккуратно выделяет последние слова Тэхен. Юнги кивает. — Я собирался уже уходить. Пошел через танцпол. И потом… — сложно, невероятно сложно снова мыслями погружаться в тот день. — Меня близко притянул к себе альфа. Очень близко. Тэхену хочется разорвать на части этого ублюдка. Он снова наполняется гневом. Но сдерживает себя. — Он меня трогал. Через одежду. Но я все чувствовал, так сильно и ярко, что, — Юнги рвано вдыхает. — Ты понял. — Да, конечно, я понял. — Он повел меня в отель. А я шел за ним, как кукла, не в силах ничего сделать. Я был в тумане. Всех своих воспоминаний, — Юнги замолкает. Дальше самая сложная и невыносимая часть рассказа. — Я ненавижу себя за это бездействие, — с чувствами, надламывая брови. — Потом он открывает дверь в номер, и тут подлетает к нам Чонгук. Это «к нам» так отравляет. Потому что не относится к омеге и Чонгуку. — Чонгук ударил его. А потом мы оказались в номере, — Юнги снова берет передышку. Опускает глаза и не смотрит. — И… — слезы наворачиваются. — Я не могу сказать детально… — Мин снова это повторяет. — Это мало опишет все, но… — Я понимаю тебя, — Тэхен гладит друга по плечу очень аккуратно, едва касаясь, не отвлекая. — Правда. Не беспокойся об этом. — Чонгук все неправильно понял. Думал, что я пошел добровольно. А я не мог рта открыть и ничего сказать ему. Я просто молчал и смотрел ему в глаза. Тэхен задерживает дыхание. Он представляет, как это выглядело со стороны. И как выглядело для Чонгука. — Какого черта он не дождался твоего ответа? — Он будто… — Юнги закрывает глаза на секунды, а потом открывает и смотрит на Тэхена: — Не был собой. Он так сильно был поглощен эмоциями. Тэхен окончательно замирает. Только не это. Киму достаточно этих слов. Больше не нужно продолжать. Он прикрывает глаза и очень тяжело выдыхает. Он понял, почему Чонгук так себя повел. Это прозрачно. Только Юнги об этой причине не знает. Чонгук ему не рассказывал. Он в принципе никогда не поднимал больше эту тему с момента, как обсудил ее с Тэхеном одним вечером. — А потом он ушел. Потому что я не мог успокоиться. И только рыдал. — Юнги… «Он ушел не по этой причине». — Ты его ранил, — Тэхен осознает, что именно говорит, знает, что Юнги сейчас эта фраза делает больно. — Но. Ты не сделал это намеренно, поверь мне. Чонгук тебя правда не слышал. — Почему ты так считаешь? — Юнги тихо и аккуратно спрашивает. Надеется на ответ, явно понимая, что у Тэхена он есть. «Я просто знаю», думает Ким. — Тебе нужно поговорить с Чонгуком, — Тэхен извиняется, что не отвечает прямо на вопрос. Юнги это понимает. — Я не… — «не могу тебе рассказать. — Чонгук, он… — Неважно, — говорит Юнги, слегка улыбаясь. Так улыбаются, когда внутри все гаснет. Без твоей воли. Тебя не спрашивая. — Нет, важно, — Тэхен хмурится, сильнее обхватывая плечо друга, и смотрит ему в глаза. — Просто поверь мне на слово, хорошо? Тэхен замолкает. Невольно вспоминает, как не так давно просил об этом Юнги. И чем это закончилось. Какой тяжелой ссорой. Он готов уже извиниться и забрать слова обратно, но Юнги не позволяет. — Я верю. Правда верю, — Мин кивает. — Поверь мне тоже на слово, — слегка улыбается. Тэхен отвечает тем же, выдыхая: — Я верю. Юнги замолкает. Гуляет взглядом по кровати перед собой. — Юнги, — начинает Тэхен. Ему нужно сейчас сказать все правильно и понятно. Поэтому слова подбирает тщательно: — Вы оба этого не заслуживаете, — тихо, но уверенно. — И ты, и Чонгук. Эта ситуация… Каждый из вас ее интерпретировал по-своему. Ты увидел одно. А Чонгук… — Тэхен замолкает. — Увидел другое. Юнги молча слушает. Тэхен объясняет. И омега ему за это очень благодарен. Потому что полное неведение хуже всего. — Чонгук спокойный и рассудительный. Ты знаешь его таким. И я тоже знаю его таким. Но он может поддаваться эмоциям. И на это есть одна весомая причина, — Тэхен набирает побольше воздуха. — Вам нужно поговорить. — Я не смогу, — Юнги снова улыбается этой улыбкой. Когда все гаснет внутри, а надежда становится углями. — Уверен, что Чонгук ждет от тебя первый шаг, — Тэхен должен озвучить этот факт. Юнги грустнеет на глазах, но Ким уверенно показывает свое желание. Чтобы тот его дослушал. — Потому что ты не дал ему ответа. Юнги знает это. Он действительно не сказал тогда ни слова. Омега пытается поставить себя на место альфы. И ему становится больно. — Тебе нужно поговорить с ним и дать свой ответ. И только тогда ты можешь делать выводы, — это единственный верный вариант. — Чонгук считает нужным разговаривать в любой ситуации, тем более в той, где есть недопонимание. Ваш диалог прервался. Но он не закончился. Понимаешь, о чем я? Юнги понимает. Он опускает глаза. Он не сможет поговорить. Он не сможет это сделать. Он боится. — Я боюсь, — озвучивает мысли тихо. — Услышать от него… — Отказ? Слово «нет»? Не все это. Юнги боится услышать: — Молчание. — Юнги, — Тэхен говорит, спустя минуту тишины. Он чувствует этот страх вместе с другом. — Объясни ему все. Скажи все то, что не смог и не успел. Дай ему ответ. И Чонгук даст тебе свой, — Тэхен собирает все силы. — Прости, но я это должен сказать. Это тяжело, но это правда. Этот разговор будет либо последним… — Юнги собирает влагу в глазах. — Либо первым на пути к вашему доверию. Самому искреннему и полноценному. Вы должны услышать друг друга. Молчание — самое худшее, что можно оставить в качестве последних слов. Юнги долго молчит. Смотрит перед собой на руки. Он начинает ковырять заусенцы. А потом вспоминает, как под его ладонями была шерсть котенка. Как Чонгук просил: «Почувствуй меня». Юнги должен почувствовать Чонгука. Он должен быть смелее. Не чтобы познакомиться. А чтобы не расстаться.

***

Около двух недель Юнги ходит по дому призраком. Собраться с силами на разговор не получается совершенно. Абсолютно ясно одно: в нестабильном состоянии говорить с Чонгуком Юнги попросту не сможет. Ему нужно время, чтобы прийти в себя. Конечно, омегу не устраивает то, что он тянет время. Он из-за этого постоянно загоняется и не может выбрать, что будет правильнее. Не терять время и показать Чонгуку, что он помнит о нем, что хочет все решить и показать, что альфа для него имеет ценность, что он его уважает, что скучает и хочет поскорее оказаться рядом. Либо потерпеть, восстановиться и поговорить в том состоянии, в котором сможет спокойно доносить свои мысли. А говорить придется о тяжелом. И чтобы снова все не испортить и быть уверенным в себе, Юнги выбирает, скрепя сердце, второй вариант. За это время ему стало относительно лучше. Но едва это состояние так можно назвать. По крайней мере, кошмары перестали так часто беспокоить. После разговора с Тэхеном многие страхи отпустили. И это позволило не так сильно продолжать сходить с ума. Но этого недостаточно. Юнги уговаривает себя быть терпеливее. Уверяя себя в том, что терпение обязательно окупится. Омега поговорил с Тэхеном не так давно. Юнги просил Тэхена перестать так сильно его опекать. У Кима тоже есть своя жизнь, и то, что планы друга постоянно зависят от состояния Юнги, омегу больше не устраивало. Да, Мину тяжело, но это не значит, что теперь Тэхен должен все время быть с ним. Юнги попросил друга отнестись с пониманием к своей просьбе. И Ким согласился. Тэхен с Хосоком стали проводить больше времени вместе, и Юнги стало приятно наблюдать, как друг снова вернул себе улыбку и более расслабленное состояние. Отношения с Хосоком очень влияют на Тэхена. И Юнги очень счастлив видеть друга снова в хорошем состоянии. Вокруг Юнги без его воли создается атмосфера высокой степени тревожности. Тэхен в нее погружается, и это сказывается на его самочувствии. Юнги хочется, чтобы плохо было только ему. С этим ничего не поделаешь. Юнги нужно больше времени, чтобы прийти в себя. Но заставлять Тэхена разделять это время с ним неправильно. И это последнее, чего Юнги хочет. Он с тревожностью на «ты» и давно. И она не должна поглощать других. Мин спокойно к этому факту относится. Да, ему плохо, но он способен совладать со своими демонами. Насколько это возможно. Юнги отпускает Тэхена на пару дней. Именно отпускает, потому что друг снова заводит пластинку про то, что не хочет оставлять омегу одного. Юнги не злится, относится терпеливо к такому отношению, но каждый раз все более настойчиво просит переставать так делать. И Тэхен, наконец, поддается. Юнги каждый такой раз искренне благодарит Кима. И дышать становится немного легче. Волнение Тэхена лишний раз не разгоняет панику самого Юнги. И дни начинают проходить спокойнее. Но в каждый из них Юнги думает о Чонгуке. Строит свою речь, которую хочет сказать альфе. Старается структурировать, сначала дословно, но бросает эту идею практически сразу. Ему нужно просто прикинуть, с чего начать и чем закончить. Рядом с Чонгуком невозможно быть роботом, просто механически называя предложения. Юнги знает, что даже если попытается, то ничего не выйдет. Чонгук все еще остается внимательным и чутким. Это его черты, которые остаются неизменными. А значит, что в процессе разговора Чонгук может повернуть все в абсолютно любое русло. И нет смысла пытаться все подбивать под рамки диалога. Юнги от этого волнительно, но и в какой-то степени спокойно. Потому что Чонгук, даже если будет молчать, просто слушать и смотреть, будет показывать всем видом, что ему небезразличны слова, которые он будет слышать. Для Юнги это самое важное. И омега в принципе не уверен, что будет способен говорить то, что изначально задумал. Когда он просто думает о Чонгуке, его уже сбивают все эмоции, которых так много. Юнги остается один в будний день. Тэхен уехал с Хосоком по делам. Последнее время альфа сильно занят, и у них нет времени, чтобы в отдельные дни встречаться. Тэхена все устраивает. Юнги, думая об этом, грустно улыбается себе. Эти отношения для него кажутся показательными. В них очень много взаимопонимания и взаимоуважения. Это основа всех основ. Юнги порой удивляется: как можно поддерживать отношения на протяжении такого долгого времени? Для омеги это кажется чем-то за гранью понимания. Но он искренне счастлив быть их свидетелем. Юнги включает фильм на ноутбуке. Его советовали преподаватели в университете. Фильм содержит в себе много аспектов, которые можно разобрать с точки зрения психологии. Юнги тихо смеется с себя: даже смотря фильмы он не перестает думать о том, что ему это будет полезно с точки зрения будущей профессии. Тэхен был прав: у Юнги свои способы отдыха. Читать книги пока тяжеловато. Омега не настолько сконцентрирован. Он пробовал, но не получалось. Буквально после каждого предложения он уходил в мысли о другом. О Чонгуке и об их последней встрече. Юнги не замечает, когда внутри что-то начинает меняться. Это происходит незаметно. Омега постепенно ощущает, как ему становится тяжелее дышать. Но он не обращает на это внимание. Смотрит фильм и не перестает в него погружаться. Стены в его комнате достаточно далеко расположены по отношению друг к другу. Но они с каждой минутой начинают давить. Юнги тяжело сглатывает, осматриваясь. Внутри, где-то очень глубоко, начинает что-то оживляться. Тревога подбирается незаметно. Становится трудно дышать. Юнги закрывает ноутбук, кладет его на стол и идет к окну. Он смотрит на улицу, цепляясь взглядом за прохожих, деревья и проезжающие машины. Мир вокруг становится огромным. Юнги чувствует, что он маленькая песчинка на этой планете. Эта планета настолько большая, а он настолько маленький. Сопоставляя эти размеры, Юнги сглатывает и начинает тяжело дышать. Мир слишком огромный. Он садится на пол, обнимая себя руками. Потом встает и стремительно идет в ванную умыться холодной водой. Это иногда помогает. Он плескает воду на лицо, поднимает голову и смотрит в отражение. В ответ видит на лице ссадины и разбитую губу. Синяк на шее. Взгляд, молящий о помощи. Юнги помнит этот взгляд. Однажды он так же стоял и смотрел на себя в зеркало, решая, стоит ли использовать тональник, чтобы замазать следы. И приходил к выводу, что это было бесполезно. Юнги видит, как отражение плачет. И чувствует на своих щеках влагу. Это плачет не отражение. Это плачет уже он сам. Омега отшатывается, падая на плитку. Он часто моргает и начинает задыхаться. Перед глазами яркие картинки прошлого. Их невозможно вытравить. Они сменяются настолько быстро, что их сначала трудно даже разглядеть. Но потом отчетливо и ярко остается одна единственная. Юнги жмурится изо всех сил. Он хватает ртом воздух. Кожа на всем теле становится оболочкой, которую невыносимо ощущать. Все эти руки. Грубые жалящие касания, руки поверх одежды, совсем недавние. Его запечатанный внутри крик. Юнги задыхается. Он включает воду в ванной, хватает мочалку и судорожно трет кожу на руках и животе до покраснений. Он был в футболке. Омега оставляет царапины от ногтей и не может остановиться. Он не может вылезти из этой оболочки. Юнги ненавидит эти отпечатки чужих рук на коже. Хочется все смыть, отодрать как можно больше, чтобы стало не так паршиво. Чтобы оставить голые новые участки, которые помогут почувствовать себя чистым. Юнги сидит в ванной около пятнадцати минут. Он вытаскивает из домашних штанов телефон и набирает Тэхена. Но тут же сбрасывает. Нельзя ему мешать, нельзя снова заставлять волноваться. Юнги не умрет. Нет. Юнги именно умрет. Ощущается это сейчас именно так. Он такой маленький в этом мире, одиночество и страх сковывает все тело. Как же страшно одиноко. Целый мир против тебя одного, он нависает, готовый уничтожить. Вокруг слишком много места. Мира слишком много, а Юнги слишком мало. Тэхен перезванивает через десятки секунд. Но Юнги не берет трубку. Не потому, что не хочет, а потому, что не может. Его трясет, и тело не слушается. Он оставляет четыре входящих, не отвечает. Тэхен отправляет смс «Что случилось? Ты в порядке?». Юнги мотает головой. Все это будет повторяться снова и снова. Он не сможет выбраться из такого состояния никогда. Оно будет преследовать, тревога будет душить, а картины из прошлого мелькать перед глазами, а потом застывать, медленно убивая все внутри. Тоже снова и снова. Юнги начинает плакать. Обнимает себя дрожащими руками. Но легче не становится. Юнги страшно. Теперь по другой причине. Он понимает, что это именно то состояние, которого он боялся больше всего. Оно вернулось. И не отпустит, пока не оставит руины после себя. Тэхен в следующем смс просит Юнги открыть входную дверь. Ким не сможет приехать быстро. И проблема в том, что если Юнги не откроет дверь сейчас, то потом не сможет сделать этого точно. Дрожащими руками это будет сделать попросту нереально. И Тэхен не хочет тратить ни секунды на то, чтобы открывать дверь, когда будет около квартиры. Юнги делает, как его просят. Идет в комнату и достает лонгслив. Переодевается, потому что ему может стать очень холодно. И еще в закрытой одежде он чувствует себя немного комфортнее. Но сейчас это едва ему помогает. Юнги идет в гостиную на автомате. Несмотря на то, что она в разы больше его комнаты, там есть место, где можно спрятаться. Около кресла, напротив дивана. Юнги оседает на пол и обнимает себя руками. И думает, что в этот раз он точно не сможет выдержать.

***

Тэхен не находит себе места. Он клянется, что больше от Юнги не отойдет никогда. Хосок просит его успокоиться и напоминает, что Юнги был прав. Тэхену стоит перестать так сильно зацикливаться на состоянии друга. Омега с этим согласен, но он снова не может найти себе места. Есть один вариант. И Тэхен больше не думает ни о чем другом. И не медлит. — Алло, — омега сразу тараторит в трубку. — Мне нужна твоя помощь. — Я занят. Тэхен даже не спросил. Ему плевать. — Чонгук, это важно. Пожалуйста, не бросай трубку. Омега слышит, как альфа извиняется, какое-то время молчит, видимо, выходя из помещения. — У меня клиент. Говори по делу. — Юнги дома один. С ним явно что-то случилось, а я с Хосоком… — Тэхен, — тон Чонгука ровный. Будто отстраненный. — Что непонятного в слове «занят?». — Ты должен помочь, пожалуйста. Чонгук недовольно вздыхает. Это слышно очень хорошо: — Послушай… — Прости, да, ты ничего не должен, но я умоляю тебя, — Тэхен готов заплакать, он тараторит на одном дыхании. — Проверь, что случилось. Он не отвечает на звонки. Он дома. Адрес ты знаешь. Чонгук молчит. Достаточно долго, чтобы Тэхен начал кусать пальцы, жмуря глаза и дергаясь в нетерпении. — По-твоему, я прямо сейчас должен прервать сеанс, обзвонить всех клиентов и отменить встречи? — Чонгук поднимает высоко одну бровь. Тэхен этого не видит, но буквально ощущает. Он Чонгука знает давно и всю его мимику выучил наизусть. — Умоляю тебя. — Перезвоню, — ровным тоном. Чонгук кладет трубку. Тэхен чувствует, как они теряют время. Хорошо, что с Хосоком они уже закончили все дела. Ким прекрасно понимает, насколько занят сейчас альфа. Еще день, и у него клиенты до самого вечера. Просить Чонгука о таком — верх неуважения. Но разве у Тэхена есть варианты? Ким снова звонит Юнги. Четыре раза. Тот не берет трубку и не отвечает на смс. Может, все нормально? Омега просто уснул? Тэхен мотает головой. Отговорки так себе, когда его друг остается в нестабильном состоянии уже очень давно. И, видимо, неважно, в какой день Тэхен уедет из дома. Наедине Юнги становится плохо. Когда дома кто-то есть, он более спокойный. Тревога его не беспокоит. Только если в виде кошмаров. Чонгук не перезванивает в течении сорока пяти минут. Тэхен успевает проплакаться и вынести весь мозг Хосоку о том, какой он ужасный друг. Альфа терпеливо его успокаивает. — За несколько часов ничего страшного не случится. Тэхен, Юнги не первый раз с этим сталкивается, — альфа замолкает. Они оба. — К сожалению. Но… — Это не имеет значения, — сокрушается Тэхен. — Ты просто не видел его в таком состоянии. А я видел. — Почему ты так накручиваешь себя? — Предчувствие. Не знаю, — нервно зачесывает волосы назад Тэхен. — Юнги за последнее время вернулся мыслями сильно в прошлое. Все эти события. Это факты. Это все другое. Ему действительно сейчас намного хуже. — Я еду быстро, насколько это только возможно. Потерпи, милый. Тэхен вздрагивает от входящего звонка. — Чонгук! — омега едва снова не начинает плакать от облегчения. Хотя ему еще ничего не сказали. Просто слышать Чонгука сейчас ему очень важно и нужно. — Надеюсь, ты понимаешь, чего мне все это стоило, — в голосе слышатся раздраженные нотки. — Я еду. Наберу позже. — Спасибо! Правда… Не успевает договорить. Чонгук отключается. Тэхен не обижается. Он понимает, что его просьба была слишком нетактичной. И что омега так на ней настаивал. Злость Чонгука логична. Но все это не имеет смысла для Тэхена. Ему важен сейчас только Юнги.

***

Чонгук раздумывал, стоит ли согласиться на просьбу Тэхена, пока обзванивал клиентов и извинялся. Когда просил подождать, пока он не перезвонит и не назначит другое время и другой день. Учитывая то, что у Чонгука расписаны приемы на недели вперед, проблем ему добавилось, очевидно, много. И все же Чонгук заводит машину и трогается с места. Тэхен — омега его самого близкого друга, и, учитывая встревоженный мелькавший на фоне голос Хосока, Чонгук делает вывод, что ситуация требует внимания. Внутри него все еще остаются эмоции, которые появились после последней встречи с Юнги. Чонгук тоже человек. И у него тоже есть чувства. Подъезжая к дому омеги, альфа ловит себя на том, что начинает все-таки переживать. С каждой минутой все больше. Он попытался отстоять свои границы во время диалога с Тэхеном. Но достаточно быстро принял решение о том, что не собирается больше на них настаивать. Он сделает исключение. Не потому, что Тэхен так сильно его об этом просил. А потому, что Юнги для Чонгука важен. Когда альфа понял, что просьба Тэхена серьезная и это не попытка заставить встретиться с Юнги, то Чонгук больше не раздумывал. Если Юнги действительно нуждается в его помощи, то Чонгук придет. Альфа не будет припоминать последнюю встречу и все, что они тогда для себя решили. Это не то, что способно альфу сбить с толку. Он осознает ситуацию и адекватно на нее реагирует. А еще Чонгук прекрасно видел, в каком состоянии находился и находится Юнги. Ему было достаточно той встречи в баре, когда омега пришел к нему с заявлениями о неискренности своего отношения. Тогда Юнги едва стоял на ногах и едва мог с собой совладать. И его уровень тревоги, учитывая все случившееся в последнее время, явно не снижался. Вывод о том, что Юнги нуждается в помощи, для Чонгука очевиден. Альфа жмет кнопку лифта. Он не перестает думать о Юнги. Он прикидывает, что могло случиться. Чонгук не волнуется. Он, как всегда, внутренне спокоен. Его не пугает то, с чем он может столкнуться. Альфа прекрасно чувствует Юнги. И с ним он способен найти контакт за считанные секунды. Чонгук кладет руку на ручку двери и собирается уже звонить в звонок, когда под давлением ладони та опускается и дверь открывается навстречу. Альфа не зацикливается на этом и заходит внутрь. Он замирает и прислушивается, чтобы оценить обстановку. И незамедлительно реагирует, когда слышит всхлипы из гостиной. Чонгук переключается за секунду. Он слегка хмурит брови и большими шагами идет в сторону омеги. Юнги сидит на полу, прислонившись спиной к стене, подтянул ноги к себе, упирается ладонями в колени, опустил голову и захлебывается воздухом, часто дыша с зажмуренными глазами. — Эй, — Чонгук оказывается рядом за считанные мгновения. Его сердце сжимается. Весь он концентрируется на Юнги. Это маленькое хрупкое создание абсолютно потеряно и не ощущает реальность. Юнги нужно переключить каналы восприятия на внешний мир. Поэтому альфа присаживается перед ним, опираясь одним коленом на пол, и кладет руку на плечо. — Спокойно, посмотри на меня. Юнги ничего не слышит. Он погружен в себя и совершенно оторван от реальности. Его приступ только начался, а значит эта самая сильная часть паники, омега сосредоточен на реакции организма. — Юнги, посмотри на меня, — просит Чонгук, наклоняясь ближе и пытаясь установить зрительный контакт. Он держит руку на плече, чуть усиливая давление, чтобы попробовать вернуть омеге ощущение реальности. Юнги сильно опускает голову к коленям, прячется и сгибается практически пополам, мотая головой, продолжает рвано хватать воздух так громко. Если слишком часто вдыхать воздух, это будет значительно усиливать пугающие чувства. Юнги кажется, что он задыхается, и это только сильнее разгоняет панику. Чонгук берет Юнги за плечи, ему удается вытащить омегу из его же коленей и вернуть в относительно вертикальное состояние. Тело ощущается напряженным, поддается воздействию не сразу. Юнги сильно дрожит, его буквально трясет, эта крупная дрожь охватывает все тело с ног до головы. Когда Юнги поднимает лицо и пытается посмотреть на Чонгука — по его лицу текут градом слезы. Чонгуку не нужно объяснять, как выглядит паническая атака. Он распознал ее за первые несколько секунд, когда обнаружил Юнги в этой комнате. Альфа видит, что омега испуган своим состоянием до безумия, он полностью им поглощен. — Как ты справляешься? Юнги глотает слезы и не может даже нормально дышать, поэтому Чонгук быстро соображает дальше: — Таблетки? — это явно не первый случай. Чонгук помнит ответ Тэхена насчет того, принимает ли их Юнги. И, скорее всего, таблеток в доме так и не появилось. Но Чонгук все равно уточняет. Юнги стремительно захлестывает паника, он не может перестать рвано глотать воздух, омеге кажется, что это не прекратится и он умрет. Его грудь и ребра сводит, в горле будто камень, который давит, запирает собой всю шею изнутри. — Поговори со мной, — четко просит Чонгук. Альфа видит, что Юнги погружен в себя и не может нормально реагировать на слова. Поэтому Чонгук чуть крепче сжимает руки, немного переводя их ближе к спине, и аккуратно массирует пальцами. Омега на этот жест откликается, поднимает взгляд. — Юнги, таблетки? — глаза альфы внимательно смотрят в глаза напротив, бегают быстро, считывая реакцию. Он ждет ответа, если не голосом, то хотя бы движением. Он знает, что говорить в таком состоянии практически невозможно. — Нет, — икает в ответ Юнги и хватает ртом воздух. Его так сильно трясет. — Смотри на меня. Юнги жмурит глаза, не в силах справиться с дыханием, слезы не перестают течь, они не заканчиваются. Он растеряно начинает поднимать руки к плечам Чонгука, снова опускает и прижимает к своим ногам. На альфе расстегнута легкая ветровка, поэтому омега не думает о прикосновениях. — Открой глаза, — Чонгук говорит вполголоса, слегка приближаясь. Ему приходится приблизиться так, чтобы омега ощутил его дыхание. И тот сразу реагирует, распахивая глаза и упирается головой в стену окончательно. Чонгук чувствует, что это не испуг. Юнги его подпустил к себе. Значит, он просто волнуется от такого близкого контакта. Так, как делал это недавно в кафе. На долю секунды Чонгук улыбается уголком губ этой реакции. — Дыши вместе со мной, давай, вдох, — мягко командует альфа. Юнги это сделать не удается. Он продолжает рвано вдыхать, и воздух едва проходит через его горло. — Постарайся сосредоточиться на дыхании, — Юнги отчаянно пытается это сделать, но в результате задерживает дыхание и его тело сотрясает. — Посмотри на меня, — Чонгук мягко требует снова, он знает, что нужно проявить терпение. Это состояние не поддается контролю так быстро. Юнги откидывает голову назад, теперь захлебываясь воздухом и рвано делает глубокий вдох. Слезы градом, он на них даже не реагирует и не обращает внимания, потому что они льются непроизвольно. Юнги приоткрывает совсем немного веки и смотрит через мокрые ресницы, через размытую пелену сверху вниз на лицо Чонгука несколько секунд, немного возвращаясь в реальность. Тот находится близко. Чонгук реален. Юнги начинает это понимать. Альфа смотрит на него внимательно, но не делает резких движений. Остается близко, но почему-то эта близость не давит и не пугает. Чонгук просит довериться и позволить взять контроль над Юнги и этой ситуацией. В самый разгар душераздирающих ощущений. Юнги сводит ребра. Он отклонился назад, это позволило сделать глубокий вдох, который означал секундную передышку организма перед продолжением приступа дальше. Для Юнги эта ситуация не новая. У него случались панические атаки периодами, когда его нервная система уже не выдерживала стресса, когда в голове срабатывал триггер. Как сегодня. И омега знает, чем в такие моменты это чревато. Но каждый раз он не готов. Даже если это ожидаемо. Нельзя быть готовым к панической атаке. Когда она начинается, все тело перестает тебя слушаться: оно начинает громкими всхлипываниями, резкими слезами и заканчивает тем, что забирает дыхание. Воздух из легких будто резко выбивает, и ты глотаешь его отчаянно, будто снял шлем скафандра на планете, непригодной для жизни. Юнги это головой сразу осознает, это начало, чувствует, как горло сдавливает и паника разливается по телу, и организм дает красные сигналы о том, что сейчас рванет. Омега каждую паническую атаку переживает наедине с собой. Тэхена он не подпускает. В этот момент ты чувствуешь себя максимально уязвимым. Ты беззащитный даже перед самим собой. В одиночку — это самый тяжелый вариант. В особенно сильные приступы приходить в себя слишком сложно, даже если выпиваешь таблетку. Если успеваешь ее найти и достать. Которой у Юнги давно нет. Омега обычно забивается в угол, либо падает на том же месте, где стоял, и умоляет себя перетерпеть и успокоиться, умоляет взять себя в руки, но каждую последующую секунду наперед знает, что не выйдет. Понадобятся усилия, чтобы просто начать дышать. Унять крупную дрожь, слезы и хрипы иногда бывает просто невозможно, особенно если до этого все моральные силы были истощены до предела. В такие моменты Юнги сдается и проваливается в состояние паники с головой. Ему настолько плохо и больно. Он понимает, что пройдет достаточно времени перед тем, как получится обратно вернуть контроль над собой. Это похоже на американские горки. В момент его давнего последнего приступа, в его начале, Юнги успел дойти до ванной, чтобы умыться холодной водой, но так и остался стоять, упираясь руками в раковину, опустив голову и рвано дыша, постепенно задыхаясь. Юнги переживает это в одиночку. Сначала все накатывает резко, будто по горкам вверх под девяносто. После ты делаешь несколько глубоких вдохов, скорее рефлекторно, потому что кислорода уже банально не хватает. А потом по новой вниз, в самую глубину паники. Обратно в воду: когда после резко выныриваешь, то стоит помнить о гравитации. Юнги переживает это в одиночку. Он осознает абсолютно все риски. Но он на автомате прячется от других. Быстро ищет безопасное место, закрывается там, предупреждая, что ненадолго отойдет, если он в компании с Тэхеном где-либо или на учебе. Беззвучно сотрясается и ждет. Просто ждет. Юнги переживает это в одиночку. Он не может позволить другим видеть его в таком состоянии. Он не может позволить другим видеть его слабость, то состояние, когда с него снята вся защитная броня, которую нельзя усилием воли на себя нацепить, как он это делает в обычной жизни. Прямо сейчас перед ним сидит Чонгук. Так уверенно мягко держит в своих ладонях, смотрит в глаза, он спокоен и абсолютно собран — это неосознанно сразу успокаивает все глубоко внутри совсем немного. Юнги мотал головой по еще одной причине: он не хотел, чтобы Чонгук был здесь и видел все это. Он молчаливо, скорее борясь сам с собой, просил его мысленно уйти, заранее осознавая, что тело предательски уже успело зацепится за эту опору, за ее уверенность, за ее присутствие. Его тело, в отличие от его головы, реагирует на защиту сразу. Подсознательно оно тянется к другому, чтобы тактильно ощутить реальность, а реальность такова: прямо сейчас можно провести руками по предплечьям Чонгука, ухватиться за его легкую ветровку, можно вцепиться в него, прижаться всем дрожащим телом и позволить отдать себя в его руки. Которые определенно знают, что делать, в отличие от Юнги. Конечно же, это поможет частично, но станет намного легче. Станет не так страшно. Но Юнги прямо сейчас страшно, потому что Чонгук рядом. Юнги все еще мысленно борется с собой, пытается сопротивляться телом, насколько удается: он просто все еще позволяет себе тонуть в панике и полностью отдаваться ей, едва что-то делая. Пытается отстраниться, безрезультатно куда-то деть себя на автомате. Юнги, смотря Чонгуку в глаза сквозь пелену слез в эти несколько секунд, понимает, что его тело в этот раз настолько не вывозит и настолько опустошено даже со всеми запасами моральных сил на черный день. Смотрит из-под ресниц, делая спасительные глубокие рваные вдохи. И понимает, что Чонгук был в его списке первым, кому бы Юнги не хотел позволять видеть себя в таком состоянии. Перед Чонгуком быть уязвимым страшно. Юнги к такому не был готов. Ему хочется мысленно упасть коленями в пол и разрыдаться от бессилия перед собой же. Сейчас Юнги в принципе не выдерживает всего себя и все свое тело полностью. Чонгук так близко. Со своей спокойной уверенностью, размеренным дыханием, которое еще пару десятков сантиметров и будет снова ощущаться кожей щек. Юнги сейчас уязвимый. И он ничего не может с этим поделать. — Не сопротивляйся мне, — шепчет Чонгук, устанавливая зрительный контакт. Чонгук просит Юнги позволить ему взять контроль. Поддаться, ослабить свои безрезультатные попытки совладать с телом, которое не выдерживает. Просит… — Доверься мне, — Чонгук дышит глубже и заметнее. Сжимает слегка ладони на его плечах, снова возвращая ощущение реальности. Это работает, но омега пока не перестает рвано дышать. Ему нужен шлем обратно. Но, тем не менее, теперь Юнги уже не уплывает из реальности, его взгляд стал более сосредоточенным, и по омеге, наконец, ясно, что тот сфокусировался на Чонгуке. — Вот так, — альфа делает глубокий вдох. Ему удалось достучаться и убрать неконтролируемую панику хотя бы немного. — Дыши со мной. Я не смогу помочь, если ты не постараешься. Чонгук такой большой. Он почти в два раза больше Юнги. Это осознание снова всплывает в голове прямо сейчас, на контрасте — когда омега подтянул к себе колени и кажется таким крошечным. Эта сила уверенности, спокойствия и полной готовности в любой момент взять на себя всю ситуацию и всего Юнги. Ей невозможно противостоять, только не тогда, когда на это попросту нет моральных сил. Потому что тело давно уже тянется к сильным рукам и эмоционально сильному и устойчивому Чонгуку. Оно быстро почувствовало защиту в нем. Юнги делает попытки глубоко дышать. Он раз за разом борется с тем, как его тело дергается во время бесполезных коротких вдохов, постепенно выходит из неконтролируемого состояния, в котором находятся легкие. Он смотрит Чонгуку в глаза несколько секунд, а после их опускает вниз, не в силах выдерживать взгляд. Юнги поддается и с каждой секундой это осознает, поэтому начинает чувствовать себя неловко и избегает такого полноценного контакта и вовлеченности. — Сосредоточься на своих ощущениях, — Чонгук отдает все свое внимание лицу Юнги, продолжает смотреть на реакцию на свой голос и действия. — Что ты чувствуешь сейчас? — Мне больно, — вдохи рваные, но менее частые. — Где больно? Юнги пару раз глубоко выдыхает, его губы дрожат, пока он хмурит брови и пытается ответить. — Не знаю, — рыдания начинаются громче, и снова слезы. Попытки почувствовать, где болит, приводят к ощущению бессилия, и Юнги снова начинает ощущать, что не может совладать с панической атакой. — Ты снова погружаешься в себя, — Чонгук моментально чувствует изменения. — Поговори со мной. Где болит? — он решает помочь, аккуратно кладет раскрытую ладонь на грудь омеги ближе к ключицам. — Здесь? Юнги кивает, заливает слезами щеки. — Как ощущается? Представь. Как шар? Может, клякса? — Клякса, — тихо отвечает Юнги, немного подумав. Да как полный ад ощущается, если честно, как хочешь называй. — Какая она? Большая? — Да. Это довольно странно представлять. Но так сильно заставляет работать сознание и воображение, что внимание переключается на реальность и полное погружение в состояние паники отступает. — Она с лапками или без? С лапками. Какая прелесть. Юнги старательно представляет, все-таки решает: — С лапками. Омега замечает, как затихает. Это странно, но его дыхание будто тоже становится медленнее, пока Юнги думает об ощущениях в области груди. — Хорошо, — Чонгук поднимает уголок губ, наблюдая за изменением состояния. — Какого она цвета? Юнги молчит, все еще держа голову слегка опущенной. Он всхлипывает не так громко. Мозг тяжело воспринимает такое переключение, а эмоции — ведущая сила, поэтому омегу снова расшатывает, когда он долго думает над ответом и не может его дать. — Юнги, — Чонгук повторяет его имя, возвращая ладони на его предплечья, он скорее просто держит их, не оказывая практически никакого давления. — Постарайся сосредоточиться, — его голос спокойный, мягкий, будто бережный, заботливый. — Какой цвет? — Черный, — выдыхает Юнги, затихая. Он представляет себе разлитую черноту у себя в груди, как она накрыла область чуть выше легких. — Хорошо, — подбадривает Чонгук. Его голос стал будто более плавным, более тихим. Под голос Чонгука подстраивается дыхание омеги. Оно будто повторяет, затихает, чтобы не шуметь и слушать. Это дает практически полное осознание реальности. — Она липкая? Или глянцевая? — Липкая. Юнги понимает, что он дышит спокойно, и пугается этого. Он делает несколько маленьких рваных вдохов, боясь этого состояния, осознавая его резкую смену. Приходит волнение. — Она растягивается? — Не знаю, — надламывает брови Юнги, он устает думать, ему плохо, почему Чонгук так настаивает на ответах, если у омеги закончились силы. И терпение. Им овладевает бессилие, а оно провоцирует сбившееся дыхание. Юнги поднимает голову к потолку, делая глубокие вдохи, выдыхает через рот, чувствуя, как дрожат при этом губы, чувствует соленые дорожки. — Юнги, — Чонгук сжимает слегка предплечья. — Я знаю, — альфа прекрасно видит и понимает. Все эмоции, все состояние, видит всего Юнги перед собой, ощущает до деталей его состояние и правда понимает. Называя его имя, он вкладывает в это слово «потерпи, прошу, я знаю, как плохо и тяжело, не сдавайся». — Оставайся со мной, — Чонгук слегка наклоняет голову, поджимая губы, смотрит, как Юнги обессилено опускает свою вниз, прикрывая глаза. Большие пальцы ладоней гладят по предплечьям выше, медленно, аккуратно. Альфа говорит этим касанием телу Юнги, что он рядом, что никуда не ушел и не уйдет, что он сильнее этой ситуации и помогает. Тело Юнги, в отличие от хаоса эмоций, перестает так сильно дрожать, отзывается сразу, снова унимает свою тревогу, чувствует силу тела напротив и покорно ему позволяет себя поддерживать. — Я не уйду, — Чонгук почти шепчет эти слова. Громкость голоса здесь абсолютно не нужна. — Юнги, — ждет, когда омега на него посмотрит. Тот поднимает красные заплаканные глаза. — Дыши со мной вместе, — альфа не дает разорвать зрительный контакт. Юнги настолько обессилевший, что, если бы Чонгук был обычным человеком, который впервые столкнулся с панической атакой другого, он бы не выдержал этот взгляд и паника стремительно передалась бы и ему. Юнги дышит. — Давай попробуем сделать ее светлее? — размеренным дыханием. — Получается? Юнги мысленно окрашивает в фиолетовый. Ему нравится этот цвет. — Да. — Какого она цвета? — Фиолетовая, — Юнги прислушивается к своему дыханию, все еще не веря, что он может спокойно дышать. — Попробуй ее растянуть? — возвращается к главному альфа, — Попробуй растянуть ее, как жвачку. Юнги скользит взглядом ниже, к груди Чонгука. Альфа, сидя напротив него, закрывает собой. И то, что его руки лежат на предплечьях, создают вокруг Юнги своеобразный круг вместе с Чонгуком. Будто маленький мир, в котором сейчас только они вдвоем. И в этом мире становится так спокойно. Одиночество больше не чувствуется. Юнги отпускает себя. Юнги сдается. Сдается в руки Чонгука. Он замечает, как тревога отступает, дыхание затихает, и он понимает, что, наконец, может делать вдохи глубже и спокойнее. — Растягивается, — омега несколько раз часто кивает. — Растяни ее максимально в стороны, чтобы она стала длинной-длинной полоской, — Чонгук смотрит на то, как Юнги дышит ртом размеренно, прикрывая глаза. Юнги эту липкую фиолетовую кляксу мысленно тянет изо все сил: как ни странно, она поддается и мысленно выходит за пределы тела. Чонгук наблюдает, как омега сосредоточенно молчит. Юнги такой уязвимый. Такой открытый, его душа как на ладони. Со всей тревогой и своим основанием. Альфа думает о том, что ему впервые важно, чтобы человек напротив него смог действительно до конца выйти из состояния полной паники и тревоги. Он не заметил, как сам еще с первых секунд, когда увидел Юнги, потянулся к нему, это трудно описать, но там были эмоции и искреннее переживание за омегу. Видя это отчаяние и потерянность, которые начинались с тела и заканчивались взглядом, Чонгук действительно начал переживать. Но совсем по-другому. Это переживание было похоже на то, когда перед тобой нуждается в помощи твой близкий человек, который тебе дорог. Оказывается, Юнги поселился в нем прочнее, чем он думал. И Чонгук почему-то прямо сейчас не хочет, чтобы это менялось: ни сейчас, ни потом. — А теперь отпусти ее, чтобы она схлопнулась и исчезла. Юнги отпускает. Вымышленная полоска с размаху впечатывается в себя с двух краев с характерным липким звуком и пропадает. Тревога отступает. И в груди перестает болеть. Будто правда вся тревога схлопнулась и исчезла. Такое странное чувство. Юнги мысленно удивляется, почему и как это сработало. Он от таких схем далек, конечно, омега знал о существовании вариантов совладания с панической атакой. Для него это были таблетки. А сам в процессе он, смирившись, ждал, пока его перестанет трясти, когда слезы перестанут лить градом, когда невыносимая боль, ведущая после к лютому опустошению, отпустит. Каждый раз Юнги захлестывала паника так сильно, что едва было возможно мозгом себе как-то помочь и как-то себя настроить на рациональность, на слова вроде таких как «это пройдет, она закончится, это ненадолго, ближайшие минуты я буду чувствовать себя плохо». Чтобы овладеть подобной техникой, которую использовал Чонгук, требуется время и работа с психотерапевтом. А таких техник, конечно же, больше одной. Ими тяжело научиться владеть, состояние панической атаки на сеансе вызывать рискованно, не все специалисты на такое согласятся. Для подобных практик нужен крепкий альянс с психотерапевтом и ощущение глубокого доверия к нему и комфорта. У Юнги такого в настоящий период жизни нет. А это значит, что нужно постепенно учиться работать другим способом. Чонгук этим способом владеет. Причем, кажется, как-то уж слишком профессионально. — Она исчезла, — Юнги смотрит на Чонгука и понимает, что прямо сейчас они пережили такой значимый интимный момент. Для Юнги интимнее не придумаешь. Что может быть интимнее момента, когда ты позволяешь пережить свое состояние уязвимости вместе с тобой другому человеку? — Что-то от нее осталось? — шепчет Чонгук, смотря Юнги в глаза. Он замечает, что прямо сейчас сдерживает улыбку. Рассматривает его лицо, ожидая ответа. Чонгук любуется им. — Может, на что-то похоже? Юнги опускает взгляд. Теперь он отчетливо ощущает руки Чонгука на себе. Он снова ощущает это волнение. Трепетное. И смущение. Чонгук так близко. Но Юнги не хочет отстраняться, хотя смущение накатывает все больше. Чонгук тоже не отстраняется. — Похоже на лепесточек. Какая прелесть. Теперь Чонгук мягко улыбается. Юнги успевает это увидеть и опускает глаза вниз. Украдкой смотрит на руки альфы, которые все еще его касаются, и понимает, что прямо сейчас он чувствует Чонгука полностью. Эмоционально и физически. — Это твоя особенность, — шепчет альфа, медленно моргая и улыбаясь уголком губ. — Лепесток означает нежность. Юнги начинает плакать. Слезы текут из его глаз, пока он поднимает на Чонгука взгляд. Да, он такой. Открытый, нежный, уязвимый. Это осознавать невыносимо. Для Юнги все эти качества — слабость. — Почему ты плачешь? — шепчет Чонгук через некоторое время, слегка наклоняя голову и всматриваясь в лицо омеги. Юнги жмурит глаза. Чонгук пришел. Юнги даже не думал, что сможет увидеться с альфой в ближайшее время. Он планировал сделать это сам. Юнги не собирался сегодня себя спасать. Но сегодня спасать Юнги пришел Чонгук. И от этой мысли вдруг невыносимо больно. Альфа не оставил его. Он был с ним в минуты его слабости и разделил ее. Взял контроль и вывел Юнги из лабиринта тревоги и страха. И продолжает сейчас оставаться так близко. И рядом. И смотрит так невозможно. Невозможно тепло. — Если бы твои слезы могли говорить, что бы они сказали? — спрашивает тихо Чонгук. Юнги знает ответ. Его сердце плачет. — Что я не хочу тебя отпускать. Они говорили об этом в отеле, когда Чонгук был напротив. Когда Чонгук уходил. Говорят об этом снова прямо сейчас. Слезы Юнги всегда говорят о том, что он не хочет Чонгука отпускать. Альфа прикусывает нижнюю губу. Опускает взгляд, задумывается. Долго молчит. Смотрит на омегу и поднимается. У Юнги внутри все обрывается. Все правильно. Это ничего не значило. Чонгук пришел помочь. Не более того. Между ними все еще недосказанность. И молчание насчет ситуации в отеле. Юнги ловит себя на мысли, что хочет поговорить. Но сейчас это будет не к месту. Чонгук явно сорвался и приехал сюда, отменив все дела. Юнги знает, что в будние дни альфа работает. И будет странно начинать разговаривать. Это вынужденная встреча. Чонгук приехал. Но по другой причине. — Отойду на кухню, принесу воды, — говорит альфа. Юнги смотрит ему в спину. И ему невыносимо видеть, как Чонгук снова уходит. Омега рвано вздыхает и ложится на диван. Решает подождать здесь. Он страшно устал и вымотался. Когда Чонгук возвращается, то находит омегу спящим на диване. Тот лег на ближайшую удобную поверхность. Очевидно, что Юнги сильно вымотался после стресса от панической атаки и сейчас без сил. Он свернулся на диване клубочком, подтянув к себе ноги. Чонгук ставит стакан воды рядом и немного медлит. Смотрит на Юнги какое-то время. И садится на кресло рядом. Решает немного подождать, чтобы убедиться, что точно может оставить омегу одного. Внутри Чонгука смешанные эмоции. На первом плане те, которые альфа не хочет отрицать. И даже не собирается этого делать. Ему спокойно от мысли, что он все-таки выбрал вариант приехать сюда. Ему спокойно от мысли, что теперь Юнги в безопасности. Омега ему дорог. Чонгук все время относился к нему искренне. Он не скрывал своих чувств и был открытым. Смотреть на Юнги прямо сейчас… Альфа чувствует так много. Он удовлетворен тем, что оказался рядом. Что Юнги позволил ему взять контроль над ситуацией. Омега, альфа почти уверен, думает именно так. Но Юнги на самом деле позволил взять контроль, прежде всего, над собой. Не осознавая этого напрямую. Чонгук не смог бы контролировать ситуацию, если бы Юнги ему не поддался и не отдал себя в руки альфы. Чонгуку приятно было осознавать, что омега находился в его руках. Альфа чувствовал, как максимально влияет своей нежностью на Юнги. И оказалось, что отдавать ему это чувство невероятно приятно. Чонгук впервые почувствовал максимальное доверие к нему со стороны Юнги. Омега мог оттолкнуть. Он мог сказать, чтобы Чонгук уходил. Альфа прекрасно видел и понимал его состояние. Когда ты чувствуешь себя уязвимым и осознаешь, что кто-то находится рядом, ты, не задумываясь, найдешь силы на то, чтобы прогнать человека, если тебе очень страшно или ты не хочешь его подпускать к себе. Юнги этого не сделал. Он позволил Чонгуку побыть с ним рядом. Это о многом говорит. Альфа все прекрасно видит и понимает. Юнги нужна забота и ласка. И он готов ему это дать. Только он не знает, сможет ли теперь это сделать. Юнги ему подсознательно давно доверяет. Но одного доверия мало. Чонгук не закроет на произошедшее в отеле глаза. У него все еще есть чувства. И причина, почему он не станет первым начинать диалог о случившемся. Он Юнги сказал все, что хотел. Тогда. Он был искренним до конца. Несмотря на то, что им владели эмоции. Но ответа не услышал. И эта искренность осталась висеть в воздухе так и не принятой. Юнги во сне хмурит бровки, жмурит носик и тихо хнычет. Чонгук поднимает взгляд. Через минуту омега снова едва слышно шмыгает носом, ерзает на диване, пытаясь сжаться как можно сильнее, продолжает хныкать. Чонгук взгляд не отводит. Наблюдает, молчит, на его лице нет эмоций, они все глубоко внутри. Юнги не перестала беспокоить тревога, ее в нем все еще очень много, организм лишь отключился на какое-то время, чтобы восстановить оставшиеся силы, но этого мало. Чонгук медленно подходит к дивану и смотрит на крохотный комочек. Какое-то время думает. Альфа аккуратно присаживается на край дивана, чуть отодвигая Юнги к спинке, ложится на бок, повернувшись к нему, и замирает. Омега буквально сразу же подсознательно во сне тянется к теплу. Он перемещает голову ближе к альфе, утыкается носом в грудь и снова пытается подтянуть ноги к себе и лечь в позу эмбриона. Чонгук не позволяет. Он ладонью аккуратно, но уверенно, давит колени омеги вниз, тело которого сразу слушается. Чонгук двигается ближе, размеренно дышит. Медленно ладонью ведет по пояснице сразу на спину выше, к лопаткам, двигаясь телом еще чуть ближе. Чонгук молча смотрит на то, как к нему подсознательно во сне начинает тянуться Юнги. Альфа, немного помедлив, плавным аккуратным движением просовывает правую руку под омегой, двигается к нему вплотную, снова замирая. Чонгук каждое свое движение пропускает через себя и свои чувства. Он ощущает трепет, он будто боится напугать это маленькое трогательное создание своей силой. Поэтому каждое движение делает плавно и даже нежно. И у него самого внутри все замирает вместе с окружающим миром, словно время останавливается. Юнги сильнее в него вжимается, все еще совершая много беспокойных движений, иногда немного рвано вдыхая воздух. — Т-ш-ш… — Чонгук ведет ладонью по его спине вверх и вниз и шепчет едва слышно, чтобы не разбудить и не испугать своей близостью. Альфа ложится на спину, перетаскивая аккуратно на себя омегу: тот опирается частично телом на спинку дивана и частично лежит на Чонгуке. Юнги успокаивается. И альфа точно не ожидает того, что омега просунет свою руку под его, которой он успокаивал Юнги поглаживаниями, и прижмется щекой к груди, обнимая и окончательно затихая. Омега прижался к сильному телу, не зная даже, что обнял его большими и сильными руками Чонгук, рядом с которым Юнги все еще не осмеливался быть настолько близко. Чонгук замирает, немного озадаченный. Прислушивается к дыханию: Юнги тихонько сопит. Альфа неподвижно лежит, долго о чем-то думая. Чонгук ехал сюда с целью проверить, что Юнги в порядке. Потом он помог ему справиться с панической атакой. А сейчас позволяет омеге лежать на себе и себя обнимать. Чонгук пользуется моментом, немного эгоистично. Но ему так приятно ощущать Юнги настолько близко к себе, буквально чувствуя его всем телом, что решает попробовать кое-что сделать. Он обнимает Юнги в ответ. Намного ощутимее, но сонный омега это сейчас чувствует только телом. Эмоционально он спит. И раз тело Юнги давно доверяет Чонгуку, тот позволяет себе попробовать его чуть больше приласкать. Альфа ведет раскрытой ладонью по спине более решительно и прислушивается к реакции. Юнги во сне не вздрагивает, не начинает зажиматься. Наоборот, расслабляется и поддается ласке. Чонгук не может сдержать улыбку. Он аккуратно и плавно ведет ладонью выше, к шее. Он не касается кожи. Очень мягко и плавно запускает пальцы в волосы на затылке и нежно, едва ощутимо их перебирает. Юнги прижимается к нему чуть ближе. Чонгука внутри переполняет нежность. Он хочет, чтобы Юнги открыл глаза, осознал происходящее и не отстранялся. Чонгук был бы готов его успокоить и не позволить от себя отойти. Не принуждая, а ласково убирая барьер. Держать Юнги в своих объятиях становится неожиданно приятно. Так близко Чонгук ощущает и чувствует омегу впервые. Он шел к этому постепенно, располагая к себе и успокаивая страхи. Чонгук внезапно осознает, что хочет достичь именно такого уровня близости. И он больше не может себя сдерживать и себе отказывать в таком контакте, пока Юнги так доверчиво к нему прижимается. Чонгук очень хорошо чувствует, что телу Юнги прямо сейчас это нужно. Омега избегает физических контактов очень давно. А тактильное насыщение эффективнее всего помогает бороться со стрессом. Но Юнги для себя этот способ закрыл. Поэтому ему так сложно. И Чонгук больше не думает эгоистично о своих желаниях прямо сейчас. Он просто продолжает давать телу Юнги то, в чем оно очень сильно нуждается. Чонгук обнимает Юнги. Периодически омега начинает тихо хныкать, и альфа сразу реагирует, поглаживая. Шепчет «тише» и чувствует, как Юнги в его руках затихает. Но Чонгук понимает, что это временно, пока Юнги спит. Он представляет, как тот испугается, когда проснется. Поэтому альфа, еще немного подождав, аккуратно отпускает Юнги, укладывает его удобнее и встает. Смотрит на омегу и его губы трогает едва заметная грустная улыбка. Альфа знал, что им будет непросто. Но то, что произошло, грозится разрушить между ними все, что так медленно строилось. Чонгук не преувеличивает проблему, он ее не катастрофизирует, но принимает, осознает. И он думает, что Юнги тоже все прекрасно осознал. Чонгук не тешит себя надеждами, что омега сделает первый шаг. Очевидно, что ему будет это сделать сложно. И если так и будет, то итог их взаимоотношений прозрачен. Чонгуку терять Юнги будет тяжело. Но он действительно взрослый мужчина, он не мальчик, чтобы бегать за омегой в этой ситуации. Юнги должен научиться думать о последствиях своих поступков. Чонгук бы хотел, чтобы омега взял на себя ответственность за сделанное. И подумал, сделал выводы. Потому что Чонгук четко обозначил свою позицию. А Юнги остался поглощенным эмоциями и страхами, переживаниями и самоуничижением. Чонгук еще подождет. Но ждать долго он не станет. Это адекватная позиция во взаимоотношениях, когда ты готов дать шанс, но не готов перегибать и позволять тянуть время дольше нужного. У Чонгука тоже есть чувства. И ему тоже бывает больно. Он сидит в кресле, погруженный в размышления, когда Тэхен забегает домой, едва не спотыкаясь: входную дверь Чонгук не закрывал, поэтому омега пугается еще больше, думая, что ситуация хуже, чем он предполагал. Хосок тоже сразу за ним, он морально готов увидеть что угодно. — Юнги! — вопит Тэхен, забегая в гостиную с огромными глазами, едва не в слезах. — Юнги! Юнги чуть не подпрыгивает на месте от громкого звука. Он просыпается за мгновение и оглядывает растерянно помещение, пытаясь понять, где он и что происходит. Замечает Чонгука и зависает. Он не помнит, как уснул. Помнит случившееся в легком тумане, ему нужно время, чтобы прийти в себя. Чонгук не выглядит растерянным. Он спокойно устанавливает с Юнги зрительный контакт и наблюдает за его реакцией. А потом переводит недовольный и очень серьезный взгляд на Тэхена. Чонгук не собирается вскакивать, что-либо делать и объясняться перед Тэхеном или Хосоком. Чонгук не любит, когда подобным образом вторгаются в его пространство и шумят. Хотя осознает, что данная ситуация такую реакцию именно и предполагает. Чонгук скорее взглядом хотел показать, что не стоит кричать, потому что Юнги только успокоился. И поднимать ему сейчас тревогу не нужно. Альфа вздыхает. Видя состояние омеги, Чонгук ловит себя на мысли, что был готов уже подойти к Юнги и сказать ему, чтобы тот успокоился и что ничего страшного не происходит, просто Тэхен переволновался. Но, помедлив, не делает этого. Тэхен стоит истуканом и теперь не знает, что сказать. Он пытается в голове подвигать шестеренками и как-то обработать увиденное, но выходит что-то смазанное: — Вы… — глазами к Чонгуку. Тот смотрит на него в ответ спокойно. — Эм… — теперь к Юнги, который выглядит как растрепанный воробей. Омега явно не благодарен Тэхену, который поднял опять ему тревогу, которую он только недавно смог успокоить. — Юнги, ты в порядке?! Хосок кладет ладонь на плечо Тэхена, пытаясь немного остудить его пыл. Альфа смотрит на Чонгука и давно уже прекрасно понял, что все они в безопасности, но теперь он чувствует небольшую вину за то, что они залетели в квартиру. Если бы Хосок знал, что Чонгук остался, а не ушел, как они предполагали, что было бы абсолютно логично, он бы смог успокоить Тэхена по дороге сюда. Но дело в том, что никто из них не знал и не предполагал такого исхода событий, который теперь они наблюдают. Чонгук поворачивается к Юнги, недолго молчит. Решает, что ему следует действовать, чтобы Юнги смог прийти в себя в спокойной обстановке и чтобы не создавать проблем друзьям, которые уже готовы засыпать его с омегой миллионами вопросов. Чонгук поднимает взгляд и смотрит на омегу некоторое время. Он наблюдает за тем, как поведение Юнги постепенно меняется: сначала он был искренне сбит с толку осознанием происходящего, а сейчас с каждой секундой смотрит так, будто не хочет, чтобы Чонгук его оставлял. Юнги смотрит на Чонгука в ответ и совершенно растерян от того, что с ним происходит. То тепло, которое он подсознательно получил, осталось и внутри. И если бы их так резко не разбудили и не помешали бы им, возможно, Юнги бы проспал дольше. Но теперь эта почти интимная атмосфера, о которой омега даже не догадывался, разрушена. И если Чонгук уйдет… Юнги ощущает, что это тепло уйдет вместе с ним. Чонгук переводит взгляд на обеспокоенного Тэхена. Чонгук сделал достаточно. Он больше здесь не нужен. Альфа встает и идет в коридор, Хосок за ним, чтобы закрыть дверь. — Спасибо, что остался с ним, — альфа говорит тихо, чтобы их не услышали. Чонгук кивает, смотрит на Хосока пару секунд. Они вдвоем понимают ситуацию с Юнги. Оба переживают за омегу одинаково. Чонгук открывает дверь и выходит на лестничную площадку. Хосок больше ничего не говорит и закрывает дверь. — Я так за тебя переживал, — Тэхен мигом садится рядом с Юнги и крепко его обнимает, пряча слезы на его плече. — Пожалуйста, не пугай меня так больше. Юнги ничего на это не отвечает. Он не может гарантировать, что такое больше не повторится. — Только не надо теперь следить за мной и топить в опеке, ладно? — Юнги отстраняется и смотрит неловко в глаза Тэхена. — Зачем тогда тебе друг, если не для этого? Дурень, я за тебя готов весь мир уничтожить, чтобы тебе больше не было так плохо. С кого начать? «С меня», думает Юнги, «Я причина разрушения своего же мира». — Спасибо, что вы приехали. Мне стало… — Юнги ощущает. И удивляется искренне изменениям внутри. — Намного лучше. — Чонгуку скажи спасибо, — аккуратно говорит тот. — Это ты его прислал? — омега не злится, ему скорее некомфортно теперь от того, что ему пришлось пережить все не в одиночку, как он привык. — Моя зона комфорта пострадала, — слегка улыбается. — Я, — не врет Тэхен. — И я не собираюсь за это извиняться. Тебе нужна была помощь. Твои приступы все тяжелее и сильнее. А Чонгуку я доверяю, иначе я бы его не подпустил к тебе. Юнги молчит, смотря перед собой. Он ощущает себя? Отдохнувшим? Что это за чувство. Ему еще и спокойно. Это дело рук Чонгука?… Юнги снова к себе прислушивается, суетливо роясь в эмоциях. Тревоги и след простыл. — Он сделал что-то не так? — Тэхен настораживается и садится удобнее. Молчание Юнги начинает его беспокоить. — Нет, — мотает поспешно головой омега. — Совсем нет. — Ну вот, — Тэхен берет паузу, поднимает взгляд и смотрит очень внимательно, слегка наклоняя голову, и шепчет, кладя ладонь ему на бедро. — Юнги, он бы приехал, дождался бы, когда тебе станет лучше, и уехал бы обратно, а не оставался с тобой до конца, если бы ему было на тебя все равно. Юнги на это ничего не отвечает. «Не остался бы с тобой до конца, если бы ему было на тебя все равно». Юнги знает. Чонгук к нему приехал, хотя мог этого не делать. Он был сильно занят, омега уверен. Но тот факт, что Чонгук все равно в этой ситуации выбрал его, так сильно заставляет щемить сердце. Раньше Юнги думал, что проще перечислить тех, кто остается верным себе и своему партнеру до конца и надолго, чем тех, чьи души распались и никогда изначально не переплетались искренней любовью. Юнги думает о том, что каким-то образом ему выпал шанс стать одним из этих немногих счастливых процентов. Вместе с Чонгуком. А для этого ему нужно доверие. В их взаимоотношениях, в этом слове, стоит выделить «взаимо». Чонгук с ним «взаимо». Омега покажет свое доверие. Юнги перебирает в голове каждый образ Чонгука, который сегодня был рядом с ним. Каждое его слово. Дыхание. Действие. Взгляд. И то, что прямо сейчас Юнги это не наблюдает, делает ему больно. Он не может это потерять. Юнги не может позволить себе потерять того, кто стал причиной тепла внутри него.