Between the lines

Ким Сынмин в замешательстве и у него на это есть вполне себе весомые основания. – Хэй, хё-ён, – настолько насмешливо, что хочется плакать. Если у него спросят в какой момент малыш Йенни – милашка с ног до головы, интроверт каких поискать и макнэ всея Стрэй Кидс – превратился в Ай Эна со всеми вытекающими отсюда дополнениями в виде постоянных подкатов и дразнилок – между прочим, до определенного момента, вечного и неоспоримого удела самого Сынмина, – он скорее расплачется или зардеется закатным заревом, чем сможет внятно объяснить. Объяснить, к слову, что сам хотел бы знать ответ на этот крайне волнующий вопрос. – Хён, что с тобой, где же твои подколы, хён? – настолько игриво, что желания расщепляются на атомы: их сотни, тысячи, миллионы желаний, самых разных – от мило плюшевых до обжигающе бесстыдных. Сынмин уже и не знает, чего хочет больше: лечь под Чонина или уложить его под себя. – Ну хён, так не интересно! Где щекотка, где твои шуточки? Как будто в первый раз, ну! «Мелкий хитрюга, и правда лис...» – думается невольно. Это раздражает и заводит одновременно. Теперь толкается, пихается, шутит всякое на камеру отнюдь не Сынмин. Про других мемберов? Да пожалуйста, и не просите. Про этого остроглазого, давящего самую хитрющую из своих улыбок? Ни за что, вот хоть убейте. Одно слово про него, и он расплывается в таком оскале, что хочется провалиться до самого ядра планеты, не то что под землю. Острый прищур, губы, всегда смазанные бальзамом и блестящие, расползаются в довольной гримасе. Сынмин замолкает на середине фразы, благо камеры нет рядом, только члены его общежития и Хёнджин, не потрудившийся дойти до своего. – А что дальше-то было? – Минхо, не следящий за происходящим и залипающий в телефон, поднимает голову, натыкаясь на строящих выразительные рожицы Хёнджина и Феликса. Взгляд перекидывается на застывших младших: Сынмин с совершенно уморительным выражением лица замершей в недоумении косули – «Да что ты такое, как тебя... куда тебя... что с тобой..?» – и Чонин, нет, Ай Эн, напротив него. Не разрывая зрительный контакт, он машет на старших рукой. Минхо готов поклясться: Хёнджин и Феликс в один момент просто исчезают, будто и не было их тут мгновение назад. Через секунду из коридора, ведущего к входной двери, показывается предположительно Феликсова рука и активно мотает в сторону выхода. Минхо ни слова не говоря встаёт и выходит следом. Здесь и без него есть кому травить шутейки и стрелять глазками.