Sakasama

Через шторы мягко, но уверенно пробивается свет. В узком пространстве между двух штор Ген видит ярко-голубое безоблачное небо. Свет, что особенно ярко проступает через эту щель, тянется полоской, на которой весело играют пылинки. Красивое зрелище. Ген поворачивается с бока на спину, смотрит в потолок и улыбается. Как давно он просыпался с мыслью о встрече с интересующим его человеком? Быть может, случись это на несколько месяцев раньше, Асагири не был бы так беспечен в своём удовольствии. Но сейчас ему не страшно. Сердце будто окутывает чем-то тёплым и нежным, как махровый плед или как… его руки. Ген глупо улыбается своей мысли, зарываясь лицом в подушку. Если сейчас мысли об одних лишь его руках вызывают такую реакцию, то, что будет, когда он лучше узнает Сенку? Размышлениям об этом Ген предпочитает раз за разом произнести, прочувствовать его красивое имя. Сен-ку. Тысяча небес. Сев на кровати, Ген сладко потягивается, изогнувшись в спине, точно кот. Лениво встаёт, подходит к окну и одним движением разводит в стороны два куска плотной ткани, тут же зажмурившись от слишком яркого света. И правда, ни одного облака на небе! «Природа благоволит мне» Посмотрев прогноз погоды и убедившись, что сегодня дождя не обещают, Ген начинает активно составлять план их встречи. Просто сидеть весь вечер в кафе не хочется (хотя это была бы отличная возможность украдкой любоваться удивительно красивыми глазами), поэтому выбор падает на пешую прогулку в парке. Немного досадно, думает Асагири, что сезон Момиджи ещё не наступил в Токио. Некоторые деревья уже начинают окрашиваться в жëлтые, красные и оранжевые цвета, но для клёнов — хедлайнеров фестиваля — время ещё не пришло. Этот сезон Ген любит особенно горячо: есть в нём какая-то особенная, неповторимая романтика. Говорят, весной распускается душа, рождается любовь, оживают вера и надежда. Да, может, это справедливо для большинства романтиков, но Ген из тех людей, что оживают именно осенью. Почему-то парень никак не может выкинуть из головы ассоциацию со свиданием. Но простим ему: этот свежий прохладный воздух, эти деревья, эти частые дожди действуют на него, как феромоны. Отдельное удовольствие в это утро — осознавать, что день нынешний пройдёт без подработки. Поэтому, размышляет Ген, он ещё успеет заехать домой и около часа поработать над учебным проектом. Тут же слегка упрекает себя, что за прошедшие два дня даже не прикоснулся к нему. Но только слегка — времени у него ещё много. До этой недели Ген работал над ним так активно, как только мог. Решил передохнуть? — О, нет, Ген прекрасно знает, в чём настоящая причина. Не даром, тема проекта так точно резонирует с его состоянием… вернее, резонировала до последних дней. К счастью, Асагири не настолько восприимчивый, чтобы отчаянно хвататься за голову, не зная, как теперь закончить дело. Да и не произошло пока ничего такого, не забегай вперёд, Ген. Кажется, никто не способен испортить настроение Гену так, как он сам. Кто знает, может, в том, что он слишком много думает, и кроется его несчастье? — Нет, всё, хватит. Не сейчас, не сегодня. Этот день сулит только хорошее, так что заткни свой дурной рот. — Лучше сказать: отключи мозги. Как думаешь? — Хаха, это точно. — И только попробуй задаваться вопросами вроде «а что, если ему не нравятся парни?», или «а может ли вообще у нас что-то выйти?» — Окей, ладно. Обещаю не забегать вперёд, — произносит, положив руку на сердце. — Но… это не так-то просто, да? Мне не хватает… любви. Сердце болезненно сжимается. Но он тут же собирается с духом. — Всё. Собрался. Это не свидание. Это ничего не значит. Просто прогулка с претензией на дальнейшую дружбу. Итак, день и ранний вечер запланированы: сначала занятия в университете, затем работа над скучающим по Гену проектом. А дальше встреча у станции, тёплое рукопожатие (да, это обязательный пункт, такой же важный, как и остальные), поход в парк Укита, ну а в завершение всё-таки хотелось бы посидеть в маленькой уютной кафешке. Может, Сенку предложит какое-то место? А, может, ему и в парк не захочется пойти? Ген, вдруг, понимает, что будет согласен на любой расклад, какой бы не предложил Ишигами. Позавтракав рисом с яйцом, Ген думает, что сегодня надеть. Точнее, что надеть вечером. Хочется быть в своём лучшем виде, поэтому, воспользовавшись тем, что у него есть ещё минут пятнадцать свободного времени, Асагири перебирает весь свой шкаф, подбирая образ. Серые приталенные брюки, слегка расклешённые книзу, фиолетовая водолазка, коричневые оксфорды и чёрное пальто. Ген обожает мешать классику с яркими акцентными цветами, и, несомненно, самым любимым был фиолетовый с его оттенками. Последний штрих — аромат. Это сложнее и, пожалуй, этот пункт Ген оставит на вечер. Главное его правило — выбирать аромат по настроению, а не по ситуации. Сейчас же он спешно надевает джинсы, футболку и кроссовки. Собирает сумку и покидает квартиру. Настроение игривое, поэтому сегодня он едет в университет в компании великого и сексуального Дейва Гаана. *** День мчится как-то слишком стремительно. Кажется, только что Ген подъехал к корпусу, а вот он уже спускается по лестнице, покидая здание. Воодушевлённый, почти порхающий над ступеньками, он спешит домой, предвкушая приятный вечер. Подъезжая к дому, Асагири переключает свои мысли на проект. Он почти даже не заставляет себя, ведь знает, что, если сейчас не настроится, то дома сконцентрироваться уже будет куда сложнее. На часах 17:22. Пожалуй, он может уделить работе чуть больше часа. В кои-то веки Ген идёт пешком больше пяти минут. Как только в его собственности обозначился автомобиль, лень стала резко прогрессировать. Даже утренняя зарядка позабылась на вот уже как две недели. Парень мысленно ругает себя, пообещав восстановить режим. А ведь когда-то он ещё и гимнастикой увлекался. Может, и ею стоит снова заняться?.. — Ты опоздал на четыре минуты, болтолог, — вдруг слышится из-за плеча. Ген вздрагивает, но над ответом долго не думает: — Насколько я помню, именно столько тебе идти отсюда до дома. Наверное, мне стоило зайти сразу к тебе — жаль, только не знаю твой адрес, — и улыбается обворожительно. — Смотрю, тебе не стыдно, — однако, не сдержав улыбку, отвечает Сенку. — Ни капельки, — смеётся Ген. Притихнув, но не переставая улыбаться, Ген протягивает руку. — Любишь же ты руки пожимать, — усмехается Ишигами, и тут же протягивает свою в ответ. Одна секунда, две, три… Так, всё, хватит, Ген. Отпусти его руку! И плевать, что тот также не спешит обрывать касание. «Всё такие же тёплые», — от этой мысли Ген плавится. В это же мгновение он отмечает новую деталь: «Его кожа на пальцах немного грубовата. Ну, неудивительно, учитывая его специализацию». — Что скажешь на то, чтобы прогуляться до парка Укита? Сенку задумчиво мычит и спрашивает: — Сколько до туда идти? — Полчаса неспешным шагом. Подожди… Ты там вообще был? — Не, ни разу. — Оо… — лицо Гена принимает выражение недоумения вперемешку с сочувствием. — Не смотри на меня так! Я не любитель долгих прогулок. — Понял, беру на заметку, — усмехается Ген. — И всё же это полезно. К тому же, там очень красиво! Ну так как, сможешь сделать ради меня исключение? — с надеждой смотрит Ген. — Ну уж такому взгляду я не могу противостоять. Хотя… не хватает только слёзки, — ухмыляется он коварно. — Всё ради тебя, Сенку-чан! — говорит Ген, возвышенно интонируя. Делает лицо каким-то невообразимо печальным, чуть прикусив нижнюю губу, и мизинцем правой руки изображает медленно стекающую одинокую слёзку. Сенку залипает. — Ты точно на психологическом? Может, ты талантливый актёр и такой же талантливый лжец? — С первым и последним угадал. Ну как, я справился? — На все сто миллионов процентов! — довольно тянет Ишигами. — Тогда не будем терять времени! Когда они покидают станцию, солнце уже полностью скрывается с горизонта. «Жаль, не успели до заката», — думает Ген и с лёгкой грустью выдыхает. — Что такое? — спрашивает Сенку, заметив грустное выражение лица парня. — Да так, просто мысли. Ничего важного, правда, — улыбается искренне Ген. Нужно переключиться. — Мне казалось, что ты ниже. А мы, оказывается, примерно одного роста. — Почему тебе так показалось? — говорит Ишигами, слегка недоумевая. — Не знаю, Сенку. Просто показалось. Ген думает, что это из-за его образа. Знаете, такого типично-подросткового. Джинсы, потрепавшиеся в самом низу, безразмерная толстовка, ветровка и не самые чистые кроссовки. Удивительно, что даже такой слегка неряшливый образ не испортил его привлекательности в глазах Асагири. Но мысль о том, как бы тот выглядел в классическом костюме, мягким импульсом посылает тепло куда-то в живот… в нижнюю часть живота. «Держи себя в руках!» Сейчас его образ мало отличается от вчерашнего-позавчерашнего: только джинсы и кроссовки другие, выглядящие куда более опрятно. Верх абсолютно тот же. Гену интересно, как тот собирался на сегодняшнюю встречу. — Ген? — отвлекает от сладких размышлений Сенку. — Да, что такое? — Так всё-таки какая ты обложка? — идёт, не смотря на дорогу, посылая взгляд и всё своё внимание Гену. Асагири тут же вспоминает, как в полночь, уже наполовину во сне, вдруг понял, что ещё не придумал своё книжно-обложечное амплуа. Тогда он начал насильно заставлять свои мозги работать, перебирая в уме все обложки, которые только знал. А через пять минут наплевал и полез в интернет. — Клинт Марш — «Менталист: как научиться читать мысли и другие практики». — Звучит неплохо, — Сенку не сдерживает скептический смешок. — И как она выглядит? — Да ничего особенного, на самом деле. Главная деталь, которая привлекла меня — это фиолетовый цвет. А ещё человек на первом плане — лирический герой, так полагаю — как чёрное пятно. Автор таким образом наверняка демонстрирует нам чёрную душу, так сказать, его тёмную сущность. — Считаешь себя таким?.. Ну, в смысле, думаешь, что с твоей душой что-то не так? «С твоей душой что-то не так». Как очаровательно-деликатно это звучит. Ген в восхищении. — Признаться, иногда я так думаю. Хотя, нет, не совсем так. В каждом из нас есть что-то тёмное, даже в тебе, хоть я пока этого и не увидел, — на этих словах Сенку закатывает глаза. — И, как сказал однажды один мой друг: если в человеке нет и капли гнильцы, то он безнадёжный лох. Моя любимая цитата, кстати. А ведь он даже не психолог! Сенку открыто смеётся. Ген заворожённо смотрит на него, на его светящиеся глаза, на белые, ровные зубы, на подрагивающий кадык. Взгляд спускается ниже, цепляясь за руки. Как же хочется снова почувствовать их тепло! Ген едва держится, чтобы не коснуться их как бы случайно. Сенку ничего не отвечает. Асагири ещё два дня назад пришла эта мысль, но сейчас она окончательно сформировалась: его новый знакомый не очень-то разговорчив. Но, как ни странно, это нисколько не напрягает Гена. Пусть этот химик и немногословен, но он охотно поддерживает диалог, когда считает нужным. Кажется, он не говорит ничего лишнего. Вообще. Рациональный от мозга до костей. Это… интригует. Гену хочется выцепить больше. Две трети пути до парка парни идут молча. Ген решает, что следующая реплика будет за Ишигами, и точка. Иначе Сенку совсем забудет, как его зовут и к концу прогулки будет уверен, что того зовут Болтологом. Когда парни заходят в парк, первое, что говорит Сенку: — И правда красиво. Если Сенку говорит это вслух, значит, это важно. Значит, Ген угадал с местом. — Я рад, что тебе не зря пришлось столько времени ковылять на своих двоих, — Асагири не может удержаться, чтобы не поддеть Сенку. — Да, не зря, — мягко улыбается Сенку. И смотрит, прямо в глаза. Ген так совсем скоро растает, не дожив и до кафе. — Ну что, пройдёмся по парку, а потом сядем где-нибудь, выпьем чайку, согреемся? — Если честно, я бы нормально поел. С утра ничего в желудке не было, — Ген останавливается. — Эй, ты чего встал? — Как часто ты так питаешься? — Ну, почти каждый день. Кроме выходных, наверно? — Сенку принимает задумчивую позу, направив взгляд вверх, словно что-то вспоминает. — На выходных приезжает старик и насильно кормит меня. — Что ж, понятно, чего ты такой субтильный… — Кто бы говорил, болтолог, — усмехается Сенку. — И вообще, у меня довольно сильные руки. — Чем докажешь? — Гену кажется, что он играет с огнём. В ответ Сенку отводит взгляд в сторону, какой-то задумчивый и неоднозначный. — Ну… я как-то не привык красоваться. Но я мог бы… — Сенку смотрит на Гена и тут же отводит взгляд. — Нет, забудь. Пошли дальше? — и не дождавшись ответа, идёт вперёд, вглубь парка. Ген оторопело смотрит на удаляющегося парня. «Что это было?» Ген очухивается и бежит следом. — Нет, нет, нет, так не пойдёт! — догнав Сенку, Ген аккуратно хватает того за плечи и, буравя взглядом, продолжает, — что ты хотел сказать? Думаешь, я так просто это забуду? — и улыбается почти издевательски. Сенку замирает. «Он что, напуган?» «Нет, скорее похоже, что… смущен?» — Не скажу. — Сенку-чан! — стонет жалобно. От этого голоса внутри Сенку что-то ухает вниз. Приходится сильно себя сдерживать, чтобы голос не задрожал: — Ладно, Ген. Я… — запнувшись на секунду, осторожно продолжает, — не скажу, но покажу. Только не сейчас, хорошо? — Что ж, — Асагири отпускает руки, — будь по твоему, — и отворачивается, даже не пытаясь сдержать улыбку, полную предвкушения. Значит ли это, что Сенку настроен на долгосрочную перспективу их общения? Ген почти на сто уверен, что да. Вдруг Ген снова останавливается. — Ну что ещ… — Ты ведь голодный, так? — Пожалуй, да… немного. — Тогда идём ужинать! — восклицает торжественно Ген. — А как же прогулка? — чуть хмурится Сенку. — Мы можем перенести её на следующий раз, — улыбается одним уголком губ Ген. — Тем более, уже темно, и, хотя в свете фонарей здесь красиво, вне сомнений, но закатное солнце создаëт особенную атмосферу: всё это буйство красок оно преумножает, делает ещё ярче, но, как ни парадоксально, мягче… ой, прости, кажется, я снова забалтываюсь, — тихо посмеивается, опуская глаза. Как жаль, что он не видит заворожëнного взгляда напротив. Сенку откашливается и, собравшись, отвечает: — Хорошо, перенесём на следующий раз… Могу предложить одно место, где готовят одни из вкуснейших раменов, — уже громче говорит Сенку. — Признаться, я и сам нормально не ужинал («но хотя бы обедал!» — проносится в голове), так что рамен с удовольствием съем. Ген нисколько не удивляется, когда слышит, что это заведение находится совсем рядом с домом Ишигами. «Интересно, во скольких раменных он вообще бывал?» Парни идут, лениво болтая друг с другом. Так, Асагири узнаëт, чем сегодня занимался Сенку, чем он вообще любит заниматься. Наука, наука, и ещё раз наука. Ген уже почти начинает беспокоиться, но, услышав ответ на свой вопрос о наличии друзей, тут же успокаивается: — У меня есть два друга детства, с самого первого класса учились вместе. Но сейчас мы отчасти разделились: Юдзуриха осталась здесь, а Тайджу уехал в Осаку. Этот болван всю свою стипендию тратит на поездки в Токио. Говорит, что не может долго прожить без своих друзей. Но я-то знаю, ради кого он возвращается в первую очередь, — ухмыляется Сенку. — Они встречаются? — Гену и правда интересно. — Нет, но будут. Когда-нибудь они признаются друг другу в любви, уверен в этом на сто миллионов процентов. Асагири задумывается. Похоже, этот парень довольно чуткий, когда дело касается взаимоотношений близких ему людей. Но что касается него самого… Гену дико хочется спросить, были ли у того отношения или, может, есть или наклëвываются сейчас, но сдерживается. Не так резко. Ещё успеется. Тем более, очевидно, что Сенку, так же, как и Ген, хочет продолжить общение в дальнейшем. Насколько долго это «в дальнейшем», никто не знает, но от одной лишь перспективы сладко сжимается сердце. Раменная оказывается совсем крохотной. Здесь едва ли могут свободно вместиться десять человек. Четыре стула у стойки и два маленьких столика. Но, к счастью для обоих, зайдя внутрь, оказывается, что кроме них здесь никого нет. Оба сходятся на решении сесть за стол подальше от выхода. — Милое местечко, Сенку-чан, — улыбается Ген. Он снимает пальто и аккуратно вешает его на спинку стула. Чувствует на себе внимательный взгляд, смотрит в ответ и тут же смущëнно краснеет, услышав: — Выглядишь… классно. То есть, нет, не классно. Красиво. Тебе идёт фиолетовый, — последнюю реплику Сенку бросает уж совсем неловко, потупив взгляд. — Спасибо, — тихо отвечает Ген. Асагири не делали комплиментов вот уже полгода. Чувствуется, как целая вечность. Как приятно, Боже… — Ты тоже хорошо выглядишь, — не остаëтся он в долгу. — Я заметил, что у тебя новые джинсы и кроссовки, — но выходит это, как недокомплимент-недоподъëб. Да, Асагири, кажется, стоит вспомнить не только ощущения от комплиментов, но и как их делать самому. Однако, Ишигами пускает беззлобный смешок. — Они не новые — просто чистые, так сказать, парадные. — Что ж, — начинает Ген, когда оба усаживаются за стол, — может, как знаток, посоветуешь что-нибудь? — Ага, — отвечает парень, за считанные секунды просматривает всё меню и продолжает, — посоветую классику: тонкоцу-рамен. Пожалуй, тоже его возьму, — в ту же секунду встаëт, подходит к стойке и громко говорит, — Два тонкоцу-рамена, пожалуйста. — О, малыш Сенку, привет, — улыбается во все тридцать два мужчина. — Сегодня один? «Похоже, на рамены его слабый аппетит не распространяется» — Нет, я с другом. Асагири едва сдерживает улыбку, услышав последние слова. — Понятненько. Что ж, приятного вечера! Ожидайте через двадцать минут. Сенку возвращается на своё место. Ген снова обводит взглядом помещение и думает, что здесь и правда очень уютно. Стены покрашены в спокойные тëмные тона, свет приглушëнный, на фоне играет популярная японская музыка восьмидесятых. — Спасибо, Сенку. Мне здесь нравится, — мягко улыбается Ген. — Ты ещё рамен не попробовал! — довольно скалится Сенку, будто его приготовит никто иной, как сам Ишигами. Рамен действительно оказывается невероятно вкусным. Ген в восторге. А ещё он в восторге от всего вечера. От Сенку. Господи, откуда он взялся такой умный? Асагири понимает примерно половину из всего, что тот говорит, но ему на удивление интересно, он готов часами слушать описания опытов, представляя красоту всевозможных химических реакций. В какой-то момент Сенку прерывает свой монолог, будто опомнившись, и спрашивает: — А ты? Чем ты занимаешься? У вас ведь тоже наверняка есть какие-то более узкие направленности? И, кстати, на каком ты курсе? — На четвëртом. Мне осталось всего полгода, — Ген почему-то сразу вспоминает слова Рюсуя, коротко улыбнувшись. — А рассказ о моих делишках я оставлю, пожалуй, до следующего раза. — Хорошо, — произносит Сенку тихо и, вдруг, смотрит так внимательно и нежно, — Тогда мне не остаётся ничего, кроме как пригласить тебя на ещё одну встречу где-нибудь в выходные. — Как скажешь, — выдыхает Ген, нисколько не скрывая выражение абсолютного счастья на своём лице. — Можешь дать мне свой телефон? — Зачем? — изогнув одну бровь, спрашивает Сенку. — Я добавлю себя к тебе в друзья. Но, если тебе так неудобно, то могу просто дать свой номер. — Аа, — тянет Ишигами и смеëтся. — Прости, это было неожиданно. Вот, — протягивает Гену свой телефон, — Можешь добавить меня в друзья. Расплатившись за блюда, парни лениво выходят на улицу. Ген немного ëжится от холода: всë-таки его пальто довольно легкое. Ишигами замечает это. — Я провожу тебя, — и, не дав возразить (хотя, не то, чтобы Ген хочет возразить), спрашивает, — В какой стороне ты живёшь? Ген указывает взглядом на нужную сторону, и оба без слов идут вперëд. Примерно через пятнадцать минут они оказываются у подъезда. — Спасибо за чудесный вечер, — вполголоса произносит Ген, блаженно улыбаясь. — Это тебе спасибо, ты же меня пригласил! Повисает немного неловкая пауза. — Ну, я, наверное, пойду, — мнëтся Асагири, уже собираясь открывать дверь. — Подожди, — его останавливают, схватившись за плечо. — Помнишь, я сказал, что покажу тебе кое-что? Ну, тогда, в парке? — Да… — полувопросительно отвечает Ген. Сенку нервно выдыхает. «Что я творю?» — думает он в эту секунду и во всю последующую минуту. — Так. Встань прямо. Ген встаёт прямо. — Обхвати мои плечи. Ген обхватывает его плечи. Ген начинает догадываться. Так вот, что значило это его «у меня довольно сильные руки»? — Держись. Гену стоит огромных усилий не завизжать, но удержаться от короткого писка он, увы, не может. И тут же заливисто смеëтся. Комплименты ему не делали уже полгода. А на руках его не держали, наверное, со старшей школы. Вернее, так давно — вот так просто, без сексуального контекста. Асагири даже не может вспомнить этот последний раз. «Ха-ха, оказывается, это даже приятнее, чем во время секса» Ген стихает и, вдруг, понимает, что они стоят так уже секунд тридцать, не меньше. Он смотрит на Сенку, на его безумно красивое лицо. Они оба улыбаются, как идиоты, но им абсолютно плевать. Сердце Гена бъëтся, как птица, загнанная в клетку, но с каждой секундой всё больше успокаивается. Так не хочется прерывать это мгновение! Гену почти больно от мысли, что совсем скоро эти руки покинут его. Но он не перестаëт улыбаться — просто не может. — Ты был прав, Сенку-чан, твои руки — это нечто! Сенку тихо, так мелодично (так, что сердце Гена пропускает удар) смеëтся и аккуратно опускает его на землю. — Думаю, мне пора, — выдыхает Ишигами. Ген согласно качает головой, чуть поникнув. — До встречи, Ген. Я напишу тебе, — и сам протягивает руку. Асагири с трепетом принимает рукопожатие. «Почти горячие» И, как вчера, Сенку уходит, не оборачиваясь. Ген ещё минуту стоит, смотря ему вслед. В голове блаженно пусто. Наконец, он открывает дверь, поднимаясь в свою квартиру. Как только он заходит в свою комнату, то сразу падает спиной на кровать. Сбоку слышится уведомление о сообщении. Ген берëт телефон, открывает приложение и читает первое сообщение в новом диалоге: «Сегодня у тебя был очень приятный аромат.» И следом: «Встретимся в воскресенье?»