Sakasama

«Один, два, три, четыре…» Счёт, как ничто иное, помогает упорядочить все процессы, воспроизводимые в черепной коробке. Но главная проблема сейчас: мысли перевешивают ощущения. Как утихомирить их, как вернуть полный самоконтроль — Сенку не знает. И что самое страшное — он не сильно-то пытается побороть то, что сейчас происходит с его разбушевавшимся организмом. В голове всё путается. Нужно просто продолжать считать, только не останавливаться. «Пять, шесть, семь…» По пути домой, Сенку два раза сбивается: первый раз, когда вспоминает чувство тяжести на своих руках и ласковый, тёплый взгляд, и второй — когда решает не ждать удобных момента и обстановки и тут же написать Гену. Ишигами нисколько не сомневается, когда пишет: «Сегодня у тебя был очень приятный аромат». В памяти всплывает пряный запах, смягчённый нотами каких-то цветов. Но каких — как ни пытался, Сенку не смог уловить. Однако, это только больше интригует. Этот тонкий запах кажется до жути знакомым, он точно где-то его уже чувствовал. «Нужно переключиться» И Ишигами переключается с наваждения на более реальные проблемы, а именно на планы: он предлагает встретиться в воскресение, после чего кладёт телефон обратно в карман толстовки и, наконец, продолжает счёт. Когда до дома остаётся не больше сотни шагов, телефон вибрирует, на что Сенку мгновенно реагирует и снова его достаёт. «А вчера был не очень? : р» — читает он ответ на своё первое сообщение. В этот момент в километре от Сенку в одной двуцветной голове проносится: «Да, Ген, с комплиментами у тебя всё очень плохо». А Сенку посмеивается, очарованный непосредственностью своего нового друга. Практически одновременно в диалоге появляются два новых сообщения: «Давай в воскресение, Сенку-чан. Только, умоляю, не раньше полудня — я хочу отоспаться за всю эту неделю» от Гена; и «Боюсь, вчера я об этом не думал» от Сенку. А сегодня… Что изменилось сегодня? Сенку и хочет понять причину, и не хочет об этом думать от слова совсем. Нагромождать сейчас и так уставшую от стольких неизведанных ощущений голову для него сродни пытке. Поэтому хорошо, думает Ишигами, просто замечательно, что дома его ждёт работа. Прямо-таки настоящее спасение. Сенку открывает дверь в квартиру и первое, что он замечает — свет, исходящий из гостиной. Он догадывается, кто это может быть, но всё равно хмурит брови. «Почему он здесь? Сегодня же только среда» Сняв с себя куртку и кроссовки, Сенку бесшумно подкрадывается к комнате. Внутри закрадывается плохое предчувствие. Такое происходит уже не в первый раз. Сенку сам себе не может объяснить, почему, но он чувствует, каждый раз чувствует так остро, так явно… Бьякуя лежит на диване, одной рукой закрыв глаза, а другую свесив вниз. Дышит ровно, но как-то болезненно. Вся его поза — олицетворение вселенской усталости. Сенку осторожно касается ладонью плеча отца и шепчет, чуть наклонившись: — Эй, старик, — и смотрит предельно внимательно, выискивая взглядом хоть какую-то реакцию. Не получив её, говорит уже вполголоса, — Пап, всё нормально? Бьякуя вздрагивает, убирая с лица руку, и нервно озирается. Заметив над собой свисающего Сенку, взгляд Ишигами старшего принимает большую осмысленность. Он тихо смеётся. — Привет, сынок. Как ты? Как учёба? — спрашивает, устало, почти натужно улыбаясь. — Это лучше мне у тебя спросить, — почти грубо пресекает Сенку. — Что случилось? Улыбка медленно покидает лицо. Бьякуя тяжело выдыхает, осторожно приподнимаясь и садясь на диване. — Я взял отпуск до следующей недели. Точнее, мне его всучили, почти насильно, — кривится в ухмылке. Сенку молчит с минуту. Так же молча он подходит к дивану с другой стороны и садится рядом. Глаза опущены, плечи тоже — кажется, всё его тело грузно поникло. Бьякуя продолжает: — Я очень устал. Не хотел этого признавать, но… С каждым месяцем я становлюсь всё более вялым. Это начинает беспокоить… — Начинает?! — повышая голос, недоумевает Сенку. — И как долго ты ещё будешь так существовать? — Сенку… — снова выдыхает так тяжело, подперев голову руками. — Я не знаю, почему это происходит. Ты знаешь, моментами я очень даже бодр, — проскакивает вялая улыбка. — Я не чувствую никакой сильной боли, просто… просто тяжело. — Какие у тебя ещё симптомы? Попробуй вспомнить всё, — уже мягче говорит Сенку. — А то у меня такое чувство, будто ты что-то не договариваешь. — Иногда течёт кровь из носа. Но это началось не так давно, может, недели две назад? Ещё, вроде как, живот немного вздулся. Сенку напрягается. Смотрит в одну точку и пытается подобрать следующие слова: — Пап, ты ведь бросил пить? — говорит тихо, почти шепчет. — Да, уже почти два года как. Я тебя никогда не обманывал, — отвечает и смотрит на сына мягким, но печальным взглядом. Как будто извиняющимся. За то, что прошло, но было, за то, что это уже никогда не изменить, не вернуть время назад. — Знаю… У тебя был гепатит А, В или С? — Да, но это было давно… — Это не важно, — Сенку обдумывает всё в своей голове ещё дважды, прежде чем заканчивает, — Тебе стоит записаться к гепатологу. Кажется, в этот момент воздух достигает пика своей разреженности. — Хорошо, — просто отвечает Бьякуя. Оба ещё минуту сидят молча. Но постепенно их пульс успокаивается. Взгляд Сенку смягчается, и он наконец-то смотрит отцу в глаза. — Лучше не думай о плохом наперёд. Мы ещё ничего не знаем. Просто сделай это, и всё. Ишигами старший благодарно улыбается. — Спасибо. — Поспи, — Сенку встаёт, подходит к двери и, пожелав доброй ночи, выключает свет. — Сенку, — зовёт того Бьякуя, когда парень уже собрался выйти. — Я всё ещё хочу знать, как у тебя дела. На прошлых выходных не получилось приехать, и я соскучился. Так что завтра ты не отвертишься. Сенку не видит, но будто слышит в его голосе улыбку. Сам бросает смешок, тихо произносит «и не собирался» и покидает комнату. Студент садится за своё рабочее место. Смотрит на часы: без двух минут одиннадцать. Ещё вчера Сенку был уверен, что придёт домой в часов девять вечера, не позже. Заходя в свою спальню, он наивно полагал, что, как только сядет за стол, то как и всегда, в одно мгновение настроится на работу. Но он просто не может не прокрутить в воспоминаниях сегодняшний вечер. Сенку закрывает глаза. Встреча на станции, живая улыбка, много улыбок, парк, где они пробыли едва ли десять минут, два одинаковых рамена, фиолетовая водолазка и серые приталенные брюки, бесконечные разговоры, вес его тела, его искрящийся смех… Сенку не замечает, как сам начинает улыбаться. Но как только ловит себя на этом, то тут же обрывает поток воспоминаний. Щёки краснеют, сердце стучит быстрее, громче, губы порываются снова согнуться в блаженной улыбке. «Да что за хрень?» Нет, анализировать он будет завтра. А сейчас его ждёт доклад, который уже завтра днём необходимо представить перед полной аудиторией. *** — Какой-то ты сегодня странный, — шепчет Хром и смотрит подозрительно, в самую душу. — С чего это? — сгибает одну бровь Сенку. — Ты улыбаешься. — И что? Разве я раньше не улыбался? — Нет, но ты это делаешь по-другому. Будто пытаешься скрыть, — продолжает шептать Хром, сощурившись. — Колись, кто тебя укусил? Сенку закатывает глаза. — Никто меня не кусал. И вообще, умолкни. Мы на паре, если ты не забыл. Хром тихо хихикает, шепчет уже сам себе: «Точно что-то произошло». Ишигами делает вид, что ничего не слышал. Чтоб его прямолинейность! Он никогда не умел скрываться. Тем временем, профессор Касеки заканчивает своё вступительное слово и громко говорит: — Ишигами Сенку, прошу. Сенку лёгким шагом проходит через всю аудиторию, встаёт за кафедру и уверенно начинает: — Тема моего доклада — производство стеклянной лабораторной посуды, — делает маленькую паузу, чтобы выйти за пределы кафедры — она всегда сковывала его движения, заставляя чувствовать себя не в своей тарелке (благо, старик Касеки всегда позволял выступать своим студентам, как только их душам угодно). — А именно приборов для измерения плотности жидких и твёрдых тел — ареометров. Также немного затронем особенности производства бутирометров и ампул… Сенку с упоением говорит, задаёт вопросы (но больше отвечает на них), изображает на доске схематические рисунки. А все остальные присутствующие в аудитории заворожённо за ним наблюдают, особенно восторгающийся им Хром. Иногда Сенку думает, что вполне мог бы быть учителем, как его отец. Но, как бы ему не нравилось заражать людей своей тягой к научным познаниям — практика всегда манила студента больше, чем всё остальное на этом свете. Настаёт большая перемена, и студенты разбредаются кто куда: кто-то уезжает по домам или на подработку, кто-то направляется к библиотеке для самостоятельных занятий, а Сенку с Хромом идут в столовую. Там их замечает Кохаку и бежит навстречу, довольно улыбаясь. Обнимает сначала Хрома, затем Сенку и, беря обоих под руки, ведёт к столу, где уже заняла для них места. Ишигами далеко не сразу привык к её прикосновениям, но сейчас он лишь тихо хмыкает и идёт, нисколько не сопротивляясь. Кохаку невероятным образом располагает к себе людей. Познакомились они, кстати говоря, благодаря Хрому. Тот в самый первый учебный день умудрился влюбиться в её сестру, обучающуюся на том же направлении, что и Сенку с Хромом, но годом старше. Рури оказалась очень доброй и милой девушкой, но, к великому сожалению Хрома, асексуальной. А с Кохаку они на удивление быстро и крепко сдружились, даже несмотря на то, что та ещё долго его подстёбывала. Затянуло, естественно, и Сенку. Все трое садятся за стол, вернее, садятся парни, а Кохаку совершенно бесцеремонно бухается на стул. — Итак, кто сегодня заказывает? — задаёт риторический вопрос Кохаку, протягивая руку к центру стола. Хром и Сенку следуют её примеру. — Дзян кэн пон! — с азартом почти кричат все трое. Парни показывают камень, и Кохаку со своими ножницами, очевидно, проигрывает. Хром с громким «Хеей» отбивает «пять» Сенку, в то время как Кохаку с угрюмым стоном встаёт со стула. Приняв заказы, девушка плетётся к кассам. — Нет, — бросает Сенку, едва рот Хрома открывается, собираясь что-то сказать. Или спросить. Последнее более вероятно, думает Сенку. Он даже уверен, чего тот хочет допытаться от него. — Ладно, ладно. Не сейчас, я понял. Ишигами снова закатывает глаза, но не может сдержать улыбку. — Но я так долго не смогу, Сенкууу! — ноет Хром. — Это жестоко! — Окей, смотрю, тебе очень хочется поболтать. Вчера, вот, старик приехал. Лицо Хрома в мгновение ока становится спокойным и немного задумчивым. — Хм, ты говорил, что он только в выходные приезжает, и то не в каждые. — Да. Ему дали отпуск до следующей недели, — Сенку немного горбится, опираясь на локти. — Ему снова плохо? — осторожно спрашивает Хром. — Ага. Вчера он был почти и не живой. Я сказал ему записаться в клинику. Задолбал он уже терпеть. — Ты имеешь в виду общий осмотр или конкретного врача? — Имею в виду гепатолога, — отвечает Сенку, но, не увидев на лице друга никакой осмысленной реакции, добавляет, — Это врач, специализирующийся на печени, если ты забыл. — Я и не интересовался никогда… Оу, печень — это серьёзно, да? — Мы пока ещё ничего не знаем, — нервно отвечает Сенку. — Этим многие заболевания печени и коварны — они протекают почти незаметно. У печени нет нервных окончаний, поэтому она и не болит. Зачастую люди узнают об этом позднее, чем хотелось бы… На плечо осторожно ложится рука. Сенку оживляется, садится прямее и говорит бодро: — Повторюсь, мы ещё ничего не знаем. Может, вообще зря я тут переживать начинаю, — и смеётся. — Сенку, это нормально. Ну, имею в виду, переживать. Он же твой отец. — Да, ты прав, — тише говорит Ишигами, опуская взгляд. — Спасибо, Хром. — Чего это вы такие понурые? — вихрем врывается Кохаку. Каким-то чудом она, нисколько не напрягаясь, несёт три подноса, два из которых под завязку набиты едой. Парни уже даже не удивляются. Хром быстро улавливает нежелание Сенку продолжать этот разговор. — Да так, ничего. Лучше расскажи, как у тебя дела с тем громилой. Ты познакомила его с родителями? — Ага, они немного в шоке, — хохочет Кохаку. — Мама ему даже до плеча не достаёт, — отпивает немного кофе. — Кажется, он им понравился. — Удивительно, — фыркает Хром. — Имеешь что-то против Цукасы? — Кохаку гневно смотрит на зарвавшегося парня, который мигом вжимается в свой стул. — Нет, нет, Шишио чудесный парень. И вы очень с ним похожи! — поддевает Хром, едва сдерживая смех. — Что ты под этим подразумеваешь? — а вот сейчас от её взгляда и позы становится буквально страшно. Сенку с весёлой ухмылкой наблюдает за препираниями друзей и спокойно ест свою маленькую порцию еды. Кохаку вдруг переключает внимание с Хрома на Сенку. — Подожди, подожди… Я что-то не сразу на это обратила внимание, — щурит подозрительно глаза. — Ты ведь почти никогда не обедаешь. А когда обедаешь, то это или кофе, или кофе с каким-нибудь химозным батончиком. Не успевает Ишигами ничего ответить, как Хром подхватывает: — Да он вообще сегодня странный какой-то. Улыбается так таинственно, будто на свидании побывал. Сенку поперхнулся своим напитком. — Да ладно?! Что, правда? — восклицает ошарашенно Кохаку, широко распахнув глаза. Выражение лица Хрома точь-в-точь такое же. — Идиоты, — хрипит Сенку, откашлявшись. — Не было никакого свидания. — А чего тогда реакция такая? — недоверчиво спрашивает Кохаку. Сенку сконфужен. Он не знает, честное слово, не знает, как это объяснить. — Ну… — к чёрту, думает Сенку, он не будет оправдываться, это не в его духе. — Это не было свиданием, но я действительно кое с кем провёл вчера вечер. — Кое с кем — это с кем? — теперь уже спрашивает Хром. Кохаку просто не успевает до него. — Хватит смотреть на меня так, будто этот кто-то со сто миллион процентной точностью вызывает у меня романтический интерес. Кохаку снова смеётся. — Сенку, дорогой, Хром говорит, что ты таинственно улыбался. Именно так ведут себя влюблённые дебилы, — и, не давая Сенку гневно вставить своё слово, добавляет. — Ну, или, как минимум, очарованные. На это Сенку ничего не может ответить. Он краснеет. Так явно и позорно. Девушка победно ухмыляется. — Так кто же она? Как вы познакомились? Как давно… — Он, — спокойно перебивает Ишигами. Тишина. Теперь ухмыляется Сенку. Наконец-то эти двое замолкли хоть на пару секунд. Сенку блаженно попивает кофе. — Ты гей? — чрезвычайно осторожно спрашивает Хром. — Ты не подумай, я не осуждаю. Всё нормально, да ведь, Кохаку? — Конечно. А Сенку сам в шоке. Гей? Он, Сенку? Не подумайте, он и сам не осуждает, просто никогда не думал об этом. Он не думал об этом ровно столько же, сколько о влечении к девушкам. Стоп. Какое влечение? Да, Сенку признает, что Ген красивый, очаровательный, но… влечёт ли его к нему? Да они знакомы всего ничего — какие тут вообще можно сделать выводы? — Эй, Сенку, ты чего завис? — тянет Кохаку. Вдруг, глаза её озаряются пониманием. — Ты об этом не думал, да? — Нет, не думал, — просто отвечает он. Остаток перемены проходит в немного неловком молчании. Наконец, Сенку встаёт и ровным, безэмоциональным голосом бросает: — Я к профессору Ксено. До завтра, — и почти убегает. — Он гений, но какой же он ещё ребёнок, — бормочет себе под нос Кохаку и чуть заметно улыбается. *** Когда Сенку оказывается совсем рядом с кабинетом Хьюстона Уингфилда, то облегчённо выдыхает. Сейчас его разум очистится и снова заполнится, но уже физикой. Понятной ему физикой. Он стучится в дверь и, не дожидаясь ответа, заходит внутрь. — Здорова, Сенку, — говорит Ксено, не отлипая от своих записей. Ишигами окончательно расслабляется. Ему очень нравится заниматься с Ксено. Это время самых интенсивных мозговых штурмов, интереснейших материалов и опытов. Ишигами любит физику почти так же сильно, как и химию. У Ксено так же, только наоборот. Частенько он с упоением слушал рассказы Сенку о всевозможных проектах, и оба не замечали, как быстро летит время. Бывало, Сенку приходил сюда ранним вечером, а уходил глубокой ночью. Однако, в то же время, тот нередко проявлял свою змеиную сущность. Хотя Сенку это не сильно напрягало. За более, чем десять лет знакомства и тесного сотрудничества, он окончательно привык к его замашкам и научился не поддаваться на его провокации. — Ты опоздал на минуту и сорок пять секунд, — хмыкает Ксено. — У тебя есть какие-то другие дела, студент? — гаденько улыбается он, вставая перед Сенку, специально подойдя поближе, с целью возвыситься над ним. — Представляешь, да! Я обедал! — Сенку уверенно смотрит наверх и подхватывает эту улыбку. Ксено приподнимает одну бровь. — Всё нормально? — Полный порядок, — бодро отвечает Сенку, обходит профессора и садится за второй стул (который повыше — да, Ксено специально для своего ученика купил его в честь поступления в университет, и да, совершенно непреднамеренно он взял стул нежно-розового цвета и выше своего на пять сантиметров). — Продолжим, на чём остановились? — спрашивает и улыбается азартно. — Ага, — точно так же улыбается Ксено и присоединяется к своему ученику. Как и всегда, занятие проходит бурно и захватывающе. Сенку с лёгкостью на сердце идёт домой. На улице окончательно стемнело. Пожалуй, сегодня можно и отдохнуть от поздне-вечерних и ночных занятий, размышляет Сенку. Дома его ждёт волшебный запах карри. — Привет, Сенку, — улыбается Бьякуя, снимая фартук. — Пап, мне, конечно, приятно, но какого чёрта ты не в постели? Бьякуя слабо смеётся. — Мне уже немного лучше. Я не могу сидеть без дела, когда знаю, что могу что-то сделать. Сенку не может это осуждать, ведь он точно такой же. И всё же… — Знаю, но не перетруждайся, пожалуйста, — говорит тихо. Бьякуя смотрит на сына поражённо. Они всегда проявляют заботу друг ко другу, но не словами, а действиями. Такие реплики в их доме звучат очень и очень редко. — Не буду, — мягко отвечает он. Садится за стол, и Сенку наливает обоим чай. — Я записался на субботу. Сенку угукает, и оба с наслаждением принимаются за ужин. Неожиданно в кармане толстовки вибрирует. Сенку быстро выуживает телефон и видит уведомление о сообщении, тут же читая его. «Как прошёл твой день? ^-^» Сенку тепло улыбается, но с ответом не торопится. Отложив обратно в карман телефон, решает, что ответит после ужина. — Хм, интересно, — говорит Бьякуя, не отвлекаясь от еды и не смотря на Сенку, но даже не пытаясь скрыть улыбку. — Что интересно? Договаривай, старик, — хмыкает Ишигами младший. — Чему ты там улыбаешься? Или кому? — Моему новому другу, — Сенку знает, что уж от отца точно ничего не скрыть. Даже пытаться не стоит. Когда-то он, конечно, пытался, но это никогда не увенчивалось успехом. Его старик на редкость любопытный. — Вот как… Из университета? — Да, но он психолог и немного старше. До этого понедельника мы никогда не пересекались в университете и вряд ли ещё будем. — И как же вы тогда познакомились? — спрашивает с интересом. — Он подвёз меня почти до дома. Точнее, два раза подвёз, — усмехается Сенку, вспоминая те обстоятельства. — Был сильный дождь, а я шёл без зонта, вот он и решил мне помочь. Мне не нужна была помощь, но… признаться, это удобно. Бъякуя громко смеётся. — И что, у тебя уже есть его номер? — Да, он попросил вчера. — Вчера?.. — Ну да… Вчера у нас была запланированная встреча. «Запланированная встреча. Очень интересно» — мысленно усмехается Бьякуя. — Я-то думал, что ты вчера так поздно с Ксено занимался, — задумчиво говорит он. — Рад, что ты, наконец, позволяешь себе отдохнуть… Да, быстро вы сдружились, однако. Сенку согласно кивает, улыбаясь. Взвесив все за и против (Бьякуя тратит на это ничтожно малое количество времени), мужчина говорит: — Не хочешь пригласить его в гости? Кроме Хрома и Ксено тут никогда никого не было. Да и Хром — редкий гость. Сенку задумывается: не будет ли неловко Гену? Хотя тут же напоминает себе: он психолог. А ещё первоклассный болтолог. Вряд ли он позволит кому-то заставить чувствовать себя неуютно. — Мы договорились встретиться в воскресение. Ты не против, если я его позову к нам в этот день? — Конечно, не против. Я же тебе это и предложил, — смеётся Бьякуя. Сенку доедает свой карри, выходит из-за стола и, поблагодарив отца за ужин, уходит в свою комнату. Упав на кровать, он достаёт телефон и пишет, чувствуя, как и так хорошее настроение с каждой секундой становится всё лучше: «Привет, Ген. Для начала, у меня есть к тебе предложение: не хочешь в воскресение прийти ко мне в гости? Только предупреждаю: дома будет мой старик, и, кажется, он хочет с тобой познакомиться.» «День прошёл отлично. Сегодня я рассказывал про производство ареометров, бутирометров и ампул. При помощи ареометров измеряют плотность жидких и твёрдых тел. Существует множество их разновидностей в зависимости от их применения. Например, есть ареометры для спирта, нефтепродуктов, грунта…» Когда Ген видит уведомление о двух новых сообщениях, он никак не ожидает, что одно из них будет на три печатные страницы. «Что ж, вечер познавательной науки?» — улыбается сам себе Ген и читает, обводя буквы блестящими глазами.