Sakasama

Ген далеко не раз слышал от непросвещённых людей предположение, заключающееся в том, что большинство психологов сами имеют проблемы с психикой. Якобы, те и встают на этот путь по причине собственной… а тут уж кто как изгаляется. Кто-то называет это неадекватностью, кто-то болезнью, кто-то нуждой. Ещё на первом курсе Гену заботливо втолковали ошибочность этого суждения. За почти четыре года, что Асагири учится в университете, он имел общение с множеством людей, причастных к этой сфере, будь то преподаватели, студенты, психологи, психотерапевты. И, в самом деле, из них редкие личности оказывались «не в себе». Да, у большинства находились свои тараканы, но всё это варианты нормы (о том, что в психологии нет «хорошо» и «плохо», а есть «норма», «не норма» и всевозможные вытекающие патологии, Гену втолковали на том же курсе). Даже психиатры, в большинстве своём, здоровые, милейшие люди. Так и Ген не стал исключением. И дело не в профдеформации, предполагающей необходимость самотерапии, вовсе нет. Он не всегда был психологом. Ген сидит за рабочим столом, занятый систематизацией результатов очередного опросника. И в какой-то момент в его голове неожиданно мелькают воспоминания. Он откидывается на спинку стула и, закрывая глаза, решает, что пара минут отдыха не помешает. Конец средней школы, тот период, в который Ген понял: «да, я хочу быть психологом». Не совсем типично для подростка четырнадцати лет. Он быстро сознался в своих мечтах-уже-почти-планах родителям, и те не сказать, что были очень рады. Мало того, что они считали психологию пустым звуком, так ещё и заподозрили что-то неладное со своим сыном. Им казалось, что причины помогать людям недостаточно — должно быть что-то ещё. На самом деле, они по-настоящему переживали за сына: может, у него была какая-то травма, а они не заметили? Может, он в первую очередь хотел помочь сам себе? Но Ген был здоровым и добрым ребёнком, малость театральным, но это только добавляло ему привлекательности. В начале третьего класса старшей школы произошло событие, которое, наконец, заставило родителей Гена не только принять его выбор, но и пересмотреть своё отношение к науке, что так его привлекала. За месяц до того дня произошло то, за чем последовал снежный ком из непрерывно возрастающих тоски, апатии и депрессии. Это было не с Геном — он был тем, кто помог тому разрушенному маленькому человечку выбраться из огромной ямы. В тот день Суйка разом потеряла обоих родителей. Ген дружил с ней ещё с песочницы, не смотря на разницу в три года. С самого первого дня их знакомства Асагири словно стал ей старшим братом. Хотя девочке было отдано так много родительской любви, что некоторые сверстники ей даже втайне завидовали, Ген почему-то всё равно чувствовал некую ответственность за неё. В жизни Суйки всё было замечательно, у неё было всё, что может пожелать любая девочка: просторный дом со своей уютной комнатой, любящие родители, старший друг, готовый всегда заступиться… и в одно мгновение всё оборвалось. Суйку приютила к себе тётя, которую она видела до того от силы три раза. Ген почти умолял своих родителей взять её в их семью, но те были категорически против, ведь о ней было кому позаботиться. К счастью, она не уехала в другой город, но, как оказалось, это вовсе не было гарантией более быстрого восстановления. Ген целый месяц не виделся с ней, и с каждым днём безответные сообщения тревожили его всё сильнее и сильнее. А потом она просто позвонила. Асагири едва разобрал весь поток слов, размытых непрекращающейся истерикой, но самое главное он вычленил предельно чётко: Суйка стоит на крыше и собирается спрыгнуть. Так страшно ему никогда в жизни не было ни до той минуты, ни после. Собраться, взять себя в руки и не ошибиться со словами казалось почти невозможным. Но Ген справился. Он не сбросил звонок до самой их встречи, проговорив с ней по телефону почти час. А когда их взгляды столкнулись, то единственное, что он сказал тогда: «Мы вместе всё преодолеем, я буду рядом, обещаю», после чего ещё долго сидел с ней под выступом крыши, обнимая и прислушиваясь ко всем её всхлипам. В тот год Асагири на практике узнал, что депрессия не вылечивается в один миг. К началу лета ему стало страшно, что когда-нибудь он скажет что-то не то, или вообще не скажет в момент, когда молчать категорически нельзя. С предельной осторожностью он предложил Суйке обратиться к квалифицированному психологу или даже к психотерапевту: так ей бы могли прописать антидепрессанты. Но Суйка только виновато улыбнулась, сказав, что ничто не может помочь ей так, как поддержка друга. Хотя спустя почти год, когда Ген уже начал учёбу в Токийском университете, вспомнив тот диалог, она добавила, что, на самом деле, она чувствовала, что это была не просто дружеская поддержка, вернее не только. Она давно знала о его мечте стать психологом, и в тот год поняла, что это на все сто процентов его призвание. Стоит ли говорить, что никто не был так рад поступлению Гена в университет на желанную специальность, как Суйка? И всё же родители тоже гордились им. На губах застывает лёгкая улыбка. Ген плавно возвращается в прежнее положение и, преисполнившись некого вдохновения, продолжает работу. Уже неделю он не виделся с Сенку. С одной стороны, Асагири моментами не может сдержаться от светлой грусти; за это время он успел сильно соскучиться. С другой, время затишья прекрасно тем, что можно ещё не раз предаться размышлениям, ну или сконцентрироваться на работе. Ген уверен, что Ишигами действует по второму принципу. К тому же, учёба — это не единственная его забота сейчас. Ген вспоминает их разговор после фильма в прошлое воскресение. С того времени Сенку больше ничего не писал об отце, а Ген и не спрашивал, вернее, один раз лишь намекнул, но, заметив очевидное нежелание говорить об этом, больше не пытался заводить разговор на эту тему. Гену нещадно хочется лучше узнать Сенку. Он крепко убеждён, что там, в глубине его души кроется ещё столько всего потрясающего! Это подсказывает ему лишь собственное сердце, уже почти… — Почти? Да ну, кажется, вполне себе влюблённое, без всякого почти. Ген трясёт головой, пытаясь устранить снова лезущие мысли, сейчас совершенно лишние и мешающие работать. Проходит ещё полчаса, и Асагири потягивается, не вставая со стула. Уже почти одиннадцать вечера, завтра новая неделя, снова на учёбу и работу. Ген устало потирает виски. Не успевает он покинуть комнату, как телефон издаёт звук уведомления. Ген делает несколько шагов обратно и видит на экране: «Ты же не просто так у меня спросил про акцентуации характера, ты точно хотел мне что-то об этом поведать. Если всё ещё хочется, то предлагаю встретиться на неделе. Мне интересно.» И только Ген дочитывает сообщение, как приходит ещё одно: «Завтра я освобождаюсь только в семь вечера, так что можешь подойти к корпусу естественных наук. Если тебе удобно, конечно.» Ген ещё раз перечитывает оба сообщения, не веря своим глазам. Очнувшись от ступора, он мысленно пищит, едва сдерживая порыв сделать это вслух. Только вот улыбку сдержать просто невозможно. Ген быстро печатает ответ: «Конечно, я сделал это просто так! Но раз ты так сильно хочешь об этом поговорить, Сенку-чан, то мне придётся притащить свою задницу к твоему корпусу.» Ответ не заставил себя долго ждать. «Надеюсь, я правильно тебя понял, и ты иронизируешь. В любом случае, жду тогда твою задницу завтра в семь вечера.» Ген хихикает в ладошку и со спокойной душой откладывает телефон в сторону, даже не задумываясь о том, как именно они проведут завтрашний вечер. Да и какая разница? Имеет значение лишь то, что это Сенку. Всё остальное совершенно не важно. *** — Ждёшь того таинственного парня? Сенку вздрагивает, услышав голос Кохаку из-за плеча. Поворачивается и видит не только девушку, но и стоящего сбоку от неё Хрома. Обе рожи явно изображают насмешку. — Да, и что? — оба хихикают. — Ну что?! — Сенку хмурится. — Ничего, ничего, мы просто постоим здесь, мы ничего не будем говорить, да, Хром? — обращается Кохаку к парню. — Ага. Прости, Сенку, но уж очень интересно посмотреть на того, кто посмел поцеловать в щёчку самого Ишигами Сенку! Сенку дико пожалел, что рассказал об этом Хрому. — Да! Как думаешь, Хром, он симпатичный? И Кохаку тоже. «Чёрт, кто меня вообще за язык тянул?» — мысленно ругается на себя Сенку. — По любому он красавчик. Должно быть, он как минимум не хуже Аполлона, иначе как объяснить пробуждение в Сенку либидо? — Господи, просто замолчите! — Ишигами отчаянно краснеет. — И с чего вообще этот бред про либидо? — Всё, молчу, — издевается над ним Хром. Кохаку ржёт. «Ген, прошу тебя, забери меня отсюда сейчас же!» Нет, то, что слова одногруппника небеспочвенны, Сенку не признаёт. Ничуть, ни капельки. Чёрт, да кого он обманывает? К счастью, молитвы Сенку оказываются услышанными: Ген приближается к главному входу. Улыбается открыто, так очаровательно и лучезарно, что, кажется, улыбку эту можно увидеть за сотни метров. Сенку не может не улыбнуться в ответ. Он откровенно наслаждается тем, что видит, и даже тихие смешки и перешёптывания сбоку не портят момент, словно в эти секунды не существует ничего и никого, кроме поднимающегося по ступенькам Гена, одними глазами говорящего, как он рад его видеть. Только сейчас Ишигами понимает, насколько же соскучился по нему. Когда Ген оказывается с ними настолько близко, что можно с лёгкостью рассмотреть его лицо, шёпот резко стихает. «Что, онемели от его красоты?» — мысленно хмыкает Сенку. Эх, не имел бы Ген возможности это услышать, Сенку обязательно бы озвучил друзьям подкол. Асагири слышать это категорически запрещено. — Вечерочек, Сенку-чан! — приветствует его Ген, протягивая руку вперёд. — Сенку-ЧАН? — восклицает Кохаку. — Нет, парень, ты точно бог, потому что не только красивый, но и явно бессмертный! И Кохаку, и Хром смеются. Ладно, пусть смеются, если им так весело, думает Сенку. Пожимает руку Асагири, но теперь тот смотрит не на Ишигами. — Не знаю, мне должно быть приятно или страшно, но спасибо… — Кохаку. Это Хром, — девушка указывает рукой на друга. — А ты Ген, верно? — Всё верно, — улыбается им Ген. — Вы друзья Сенку, да? — Надеюсь, что да, — смеётся Хром. Увидев, что Ген, едва нахмурив брови, уже собирается что-то спросить, он продолжает. — Ну, мы знакомы не так давно. Но не это главное. Иногда мне кажется, что он хочет нас убить… Кохаку утвердительно качает головой. Ген прыскает в ладошку. — Чем же вы так провоцируете его? — интересуется он, поглядывая на Сенку как бы исподтишка. — О, ну, например, в прошлый вторник… — Так, Ген, нам пора! — возникает Сенку, едва успевший предотвратить катастрофу. — Сенку-чааан! — стонет Ген, которого Ишигами спешно уводит за локоть от этих паразитов. — Приятно было познакомиться! Надеюсь, мы ещё продолжим этот разговор, — кричит он им вслед. — Обязательно! — слышатся голоса обоих уже издалека. Парни покидают территорию университета, и в голове Гена возникает закономерный вопрос: — А куда мы идём? — Не знаю, просто нужно было поскорее… не важно. Ты сегодня на машине? — Не-а, я решил, что полезно будет пройтись в обе стороны на своих двоих. — Тогда предлагаю сразу направиться в сторону дома, — Сенку, наконец, отпускает локоть Гена. — Чьего дома? — улыбается ехидно Ген. — До твоего. Асагири улыбается ещё шире, и парни сдвигаются с места. — Может, тогда зайдёшь ко мне ненадолго? Только… только, если ты не торопишься домой к… — говорит он неуверенно. — Нет, старик вчера уехал обратно в Иокогаму, — отвечает тихо Сенку. Увидев в выражении лица друга заминку, он продолжает. — Что ж, всё оказалось не так страшно, как можно было бы подумать. У него определили третью степень фиброза печени. Да, это хреново, но шансы вполне реальны, если придерживаться диеты и принимать некоторые препараты. Пока ещё неизвестно, как пройдёт лечение, но я верю в лучшее. Вспоминаю твои слова и повторяю их, когда что-то внутри скребётся, — улыбается Сенку, смотря себе под ноги. — Я рад, Сенку, — отвечает Ген, положив руку ему на плечо и нежно сжимая. Ишигами поднимает взгляд, обращая его на лицо Гена. Это красивое лицо. Сенку впервые честно признаётся себе в том, что считает его крайне привлекательным. Конечно, где-то на подкорке эта мысль крутится уже больше недели, но именно сейчас он осознаёт это на все сто миллионов процентов. Что-то внутри сжимается. Хочется сделать… что-то. Сенку не знает, теряется, чувствуя себя так глупо. Словно решение находится на поверхности, а он зачем-то пытается найти ответ через многометровое уравнение. Поэтому всё, на что он способен в эти секунды — лишь утопать в его сизых глазах. — Ну так что? Зайдёшь ко мне? — мягко улыбается Ген. Сенку не понимает, распознал ли Ген нечто необычное в его взгляде. Его улыбка такая открытая и искренняя. Ишигами заставляет себя отвернуться и, наконец, открыть свой рот. — Да, пожалуй. — Славно, — отвечает весело Ген. — Кстати, кое-что, как мне кажется, не сходится. В те дни, когда я тебя подвозил, ты ведь шёл с самой учёбы пешком? — Да… а что? — не понимает Сенку. — Я всё не могу понять, любишь ты много ходить, или всё-таки нет. Когда мы собирались в парк Укита, ты сказал, что ты не любитель долгих прогулок. — У тебя и правда хорошая память, — ухмыляется Сенку. — Наверное, это зависит от моих целей? Бесцельно я не брожу туда-сюда. — О, значит, сейчас твоя цель вполне основательна? — Ген не скрывает довольства от своего предположения. — На все сто миллионов процентов, — улыбается Сенку. Путь занимает не меньше полутора часов, но никого это не смущает. Кажется, время, проводимое вместе, идёт по меньшей мере в два раза быстрее. Большую его часть занимает просвещение со стороны Сенку. Оказывается, слушать про производство и применение серной кислоты очень интересно. Хотя, может дело в самом Сенку, в том, как он говорит. Всё-таки он удивительный, думает Ген. Обычно он довольно отстранённый и тихий, но стоит ему взять повествование о том, в чём разбирается особенно хорошо, на себя, как вся его харизма раскрывается в мгновение ока. Его глаза горят всепоглощающим пламенем, голос глубокий, бархатный — если бы только он захотел, таким голосом смог бы повести за собой целый народ. — А почему ты решил пойти на психологию? — звучит неожиданно вопрос. Ген улыбается, смотря задумчиво вдаль. — Мне с детства очень интересны люди. Имею в виду, не все лично, конечно. Было любопытно, как они приходят к тому или иному решению, как выстраивают отношения с родителями, друзьями, коллегами, вторыми половинками. Почему одни люди им нравятся, а другие вызывают приступы гнева одним своим видом, а порой и одним существованием. Как они могут верить словам всяких сомнительных личностей и в то же время не доверять всему, что до них доносят близкие, любящие их люди. Продолжать в этом духе можно долго, — тихонько смеётся Ген. — Уже в более сознательном возрасте я стал интересоваться не только психологией отношений, но и самим процессом мышления, тем, как устроена наша нервная система… Окончательный выбор я сделал в конце средней школы. Хотя… — задумывается Ген. — Хотя не совсем? — предполагает Сенку. — Да, наверное, не совсем. Вернее, решение-то я принял тогда, и оно впоследствии не изменилось. Но до начала третьего класса старшей школы это было скорее сильное желание, а не осознанное решение. — Хм. Ты прочитал что-то, что перевернуло твоё сознание? — Не угадал, — беззлобно смеётся Асагири. — Одна моя подруга пыталась покончить жизнь самоубийством. За месяц до этого погибли её родители… Сенку напрягается, но ничего не говорит. Ген замечает его напряжение и сразу же говорит, что может не продолжать эту тему. Но Сенку отрицательно качает головой. — У неё была депрессия. И, кроме меня, у неё не было людей, которые могли её поддержать и успокоить. Она переехала к тёте, но та очень много работала и не особо пыталась сблизиться с племянницей. А потом и мне перестала отвечать. Но в тот день она сама позвонила мне. Ей было очень страшно, она не хотела умирать, хоть и пыталась убедить себя в том, что её существование бессмысленно. Я не верю ни в какие высшие силы, но тогда я благодарил всех богов за то, что Суйка нашла в себе силы позвонить мне, — Ген грустно, но, вместе с тем, нежно улыбается, вспоминая тот день. — В общем, всё обошлось. Я думал, что уж после этого всё будет прекрасно, но впереди ждал ещё целый год терапии. Можно сказать, она была моим первым пациентом. Мне было страшно брать на себя такую ответственность, но я обещал ей, что мы вместе со всем справимся. Однажды я дал слабину, предложив ей пойти к настоящему, опытному психологу, но она была против. И при этом выглядела такой виноватой, что в тот же момент мне стало так стыдно. Это было иррационально, знаю, но… я ничего не мог с собой поделать. Я очень люблю её. Всё это время Сенку смотрит на него не отрываясь. Внутри смешиваются сразу несколько эмоций: печаль, сожаление, восхищение. Ему хочется так много сейчас сказать, но мысли путаются, все слова кажутся какими-то неуместными. — И что с ней стало? — произносит, наконец, Сенку. — Она поправилась. Конечно, спустя три с лишним года у неё всё ещё читается печаль в глазах. Но она очень сильная. Знаешь, вы с ней похожи, — улыбается Ген, обращая взгляд на Сенку. — Вы оба трудолюбивые и открытые. А ещё вы ровесники. В этом году она поступила в Киото. Почему-то Сенку приятно это слышать. Очень. — Ген, ты удивительный, — почти шёпотом произносит он. — Спасибо, — отвечает ему Асагири, смущённо краснея. — Я уже две недели задаюсь одним вопросом… — Каким же? — Твои глаза… ты носишь линзы? Сенку хмыкает. — Нет, никогда не носил. По телу Гена пробегают мурашки. — Никогда не видел таких глаз. — Таких — это каких? — Ну… красивых. Ген больше не способен выдерживать его взгляд. Ещё одна секунда, и он точно расплавится под ним. Под ним… В голове неожиданно, совершенно непрошено проносится картинка, возбудившая в нём настоящий пожар. Он лежит на спине, обнажённый, готовый ко всему, что ему даст тот, кто нависает над ним. Одним взглядом невозможных алых глаз контролирует каждое его движение, каждый его вздох; пригвождает им к мягким белоснежным простыням, посылая по всему телу табун мурашек. Уверенно протягивает руку к его щеке, в противовес жаждущему взгляду гладит нежно, почти невесомо. Подушечки пальцев грубоватые, шершавые, и дыхание спирает от одной лишь мысли о том, как они будут ощущаться там, внутри… — Никто ещё мне этого не говорил. Спасибо? — улыбается Сенку, потирая затылок. Ген вздрагивает и еле удерживается от того, чтобы дать себе отрезвляющую пощёчину. — Неужели?! Сенку ничего не отвечает, только чуть смущённо смеётся. И слава богам, думает Ген. Он больше не в силах продолжать развивать эту тему. В брюках немного тесновато. «Блять!» Нужно как можно быстрее успокоиться. — У тебя тоже красивые глаза, — Сенку будто издевается над ним. Но сам того не подозревает, бедняга. Смотрит так искренно, невинно. Милый, ничего не подозревающий мальчик. Вот они — полгода воздержания, ха-ха! Последствия их возникают в самый неподходящий момент. И не думают останавливаться… Невинный тон его голоса провоцирует новую картинку, любезно предоставляющую себя в самых ярких красках. Теперь Сенку лежит на спине, на нём домашняя свободная одежда. Штаны топорщатся, вызывая дерзкую ухмылку на лице напротив. Тот резко, без всякого предупреждения снимает штаны, обнаруживая отсутствие нижнего белья на их обладателе. Сенку закрывает лицо обеими руками, пряча своё смущение. Пусть он и может скрыть его, но удержать низкий грудной стон от того, как жарко и мокро вдруг становится вокруг его члена, увы, не способен… — Ген? — осторожно, почти обеспокоенно спрашивает Сенку. — Всё нормально? Асагири сам не понимает, в какой момент потерял над собой контроль. Прислушиваясь к своему учащённому дыханию, он всеми силами заставляет себя успокоиться. — Да, всё хорошо. Прости, я задумался о том, как давно мне последний раз до тебя делали комплимент, — нервно смеётся Ген. Едва ли Ишигами верит ему, но решает тактично промолчать. Господи, какой же чудесный мальчик, мысленно ликует Ген, чуть ли не пуская слёзы. До дома Асагири остаётся не больше десяти минут, и всё это время парни почти не говорят. Ген полностью приходит в себя. Оказавшись внутри квартиры, он тут же идёт на кухню, ставя чайник. — У меня осталось немного риса. Можно пожарить его с овощами. Будешь? — обращается он к подошедшему другу. — Ага. — Тогда поможешь мне нарезать морковку, — улыбается Ген. Достав из холодильника все необходимые продукты, Ген замечает, как сидит Сенку, явно сжавшись. — У меня здесь тесно, знаю, — улыбается чуть виновато. — Я сам оплачиваю аренду квартиры, а жильё в Токио ужасно дорогое. Может, мне бы и хватило денег на квартиру получше, но тогда я бы голодал. — Нет, нет, это не проблема, — спешит его заверить Сенку, размахивая руками. — Просто немного непривычно. — Ладно, давай готовить ужин. Покончив с готовкой и теперь вкушая чудесно пахнущий рис с овощами, Сенку, наконец, вспоминает, по какой причине позвал Гена встретиться. Удивительно, как это вообще вылетело из головы. — Ген, насчёт того сообщения… У меня есть общая психология на первом курсе, и я уже знаю про акцентуации. Ну, как сказать, знаю. Скажем так, знаком с темой поверхностно. Может, я бы и знал больше, но, признаюсь, я прогулял некоторые занятия… — Сенку-чан! — гневается Ген. — Что? А ты, хочешь сказать, никогда не прогуливал химию или физику? — Пару раз бывало, — в ответ признаётся Ген, хихикнув. — Но дело не в этом. Я просто не ожидал такого от тебя. Мне казалось, что ты не способен прогулять что-либо. — Если тебя это успокоит, то я не прогуливал ничего, кроме психологии. — Нет, Сенку, это удар ниже пояса, — Асагири театрально вздыхает, схватившись за сердце. — Ладно, ладно, успокою тебя, — закатывает глаза Сенку. — Больше никогда не буду её прогуливать, обещаю. — Тебе осталось-то меньше полугода, — ворчит Ген. — Ну хорошо, я услышал тебя. — Эм… Так всё-таки, почему ты спросил у меня про это? То есть, я понял, что тебе интересен мой мозг, но почему именно акцентуации? Ген молчит несколько секунд, обдумывая следующие слова: — Я как-то упоминал один проект, с которым сейчас работаю, помнишь? — Сенку кивает. — Так вот, я провожу что-то вроде исследования. Может, оно не так объективно, как исследования в естественных науках, но я, всё же, претендую на научность. Я опрашиваю, беседую с людьми с разными вариациями акцентуаций, пытаясь выяснить, как то, что звучит в названии проекта проявляется в жизни человека в зависимости от его характера. Как они взаимодействуют с этим, как переживают и как справляются, у каких людей склонность к этому больше, у каких меньше. Ну и так далее и так далее. — И что же это за тема? — Одиночество, — в голосе Гена проскальзывает едва уловимая грусть. — Ты хочешь со мной поговорить об одиночестве? — неуверенно тянет Сенку. — Нет, по крайней мере, не сейчас. Просто я вспомнил об этом, когда думал, что такого у тебя спросить. Я хотел просто увидеть, что ты знаешь об этом. А ещё интересно, кем ты больше видишь себя. — Ну… не знаю. Честно, я уже плохо помню их все. А, помню точно истероида. Наверное, запомнил, потому что это явно раздражающие типы, — на это Ген открыто смеётся. — А ты как думаешь, кто я? — Ну, на самом деле, точно я тебе этого не скажу, как бы того не хотел. В каждом человеке есть несколько акцентуаций, обычно не меньше трёх. Думаю, в тебе больше всего эпилептоида и шизоида. Но первое больше на поверхности, а вот второе… Второе я разглядел не сразу, — улыбается ему загадочно. — А теперь объясни, — мягко просит Сенку. Ещё час парни обсуждают эту тему. Где-то посередине диалога они перемещаются из кухни в спальню. В какой-то момент Ген устало зевает, и оба решают ознаменовать это концом их вечерних посиделок. — Тебя проводить? — спрашивает Ген, когда оба заходят в прихожую. — Нет, я дойду. Спасибо. Хотя Ген и устал за этот день и сейчас старательно держит глаза открытыми, но, всё же, он замечает некоторую нервозность в поведении Ишигами. Ладно, думает он, если нужно, он сам об этом скажет. — Ген, я… — начинает Сенку и тут же запинается. Его сердце начинает стучать быстрее. Так волнительно. — Я хочу… Ген подходит ближе и, поддразнивая, спрашивает: — Что ты хочешь? — Хочу пригласить тебя на свидание, — выпаливает на одном дыхании Сенку. «Чёрт, как же сердце стучит» Ген смотрит ошарашенно. Этот парень не перестаёт его удивлять! — Приглашай, — полушёпотом отвечает Ген, смягчая взгляд. — Чёрт, — Сенку раздражённо выдыхает, но тут же успокаивается. — Ты пойдёшь со мной на свидание? — Ну, мне надо подумать, — состраивает задумчивую мину Ген, еле сдерживая издевательскую улыбку. Сенку ничего не отвечает. Он неожиданно подаётся вперёд и аккуратно, трогательно целует его в щёку. — А так? — спрашивает Сенку, в один миг покраснев. Ген почти не дышит. Как и Сенку в прошлое воскресение, он держится за свою щёку, где так катастрофически недолго побывали его губы. Ген медленно притягивает парня к себе, обнимая, и шепчет в ухо одно короткое «да».