Sakasama

Сенку едва помнит, каким образом пришёл к мысли о свидании и, если честно, он всё ещё не знает, как теперь действовать. Он лежит в своей кровати, уставившись в потолок, и думает. Что ж… Попросить помощи у Кохаку или Хрома? Да ни за что! Сенку не готов слушать их издёвки, которые наверняка будут продолжаться не один день. А какая ему помощь вообще нужна? Разобраться в своих чувствах или сразу приступить к делу и спланировать свидание? «Чёрт возьми, почему так сложно?! Может, рассказать всё Юдзурихе?» О Тайджу Сенку даже не думает — тот оглушит его радостными воплями, сто миллионов процентов. А Юдзуриха… она всегда была и чуткой, и очень тактичной. Эти её качества нравились Ишигами с самого первого дня знакомства; кажется, что с семи лет она почти и не изменилась — только выросла и стала чуть смелее. Да, пожалуй, ей он может доверить свои мысли. К тому же, они уже больше месяца не виделись. Но позже, всё позже. Сенку никогда не был влюблён. Более того — он никогда и близок не был к тому, что чувствует сейчас. А сейчас это едва ли влюблённость: может, сильная симпатия, влечение. Последнее уже не кажется ему таким далёким и сюрреалистичным. Ген красивый. Очень. Всё в нём кажется таким ярким и, в то же время, гармоничным: его бездонные сизые глаза, хитрая улыбка, двухцветные волосы, ассиметричная стрижка, изящная худоба, длинные пальцы… мысль цепляется за его руки. Сознание мягко уплывает, уступая место лишь фантомным осязательным ощущениям. Эти прохладные руки касаются его горячей кожи так нежно, осторожно. Останавливаются на груди, держатся неподвижно, лишь указательные пальцы гладят невесомо в опасной близости от сосков. Сенку не слышит собственного дыхания. Глаза закрыты, поза статична, за исключением руки, движущейся словно по наваждению. Она следует по маршруту собственной фантазии: от боков к животу, и останавливается на груди, несмело касаясь сосков. В голове не остаётся места размышлениям — лишь чувства затапливают собой всё естество. Так приятно представлять на месте своих рук его, более прохладные и аккуратные. Это так странно и непривычно — чувствовать, как всё внутри сжимается от нежности. Осознать вдруг, что хочется больше, куда больше. Сенку не знает, что именно, он ничерта не знает, и это убивает, посылает по всему телу уколы раздражения, и в то же время импульсы возбуждения и сладкого предчувствия, создавая адскую мешанину. Юноша глубоко вдыхает и шумно выдыхает. Решив всё-таки поговорить на неделе с Юдзурихой, он, наконец, проваливается в сон. *** — Да, — шепчет Ген на ушко. Как же ему не хочется выпускать Сенку из своих объятий. Так тепло и спокойно на душе ему не было уже давно. Так бы и простоять до завтрашнего дня… который наступит уже через сорок с малым минут. — Ну, тогда до… не знаю, я напишу тебе? — говорит Ишигами, отстранившись. — Как пожелаешь. Сенку, неловко переминаясь с ноги на ногу, будто хочет уйти, но ещё чего-то ждёт. Очевидно, уже не стоит надеяться, что парень объяснится сегодня. От этого немного грустно, но Ген ни в коем случае не хочет торопить его. Только кладёт руку на шею, придвигается ещё ближе и прижимается губами к щеке. Это касание длится не одну секунду, сколько точно — никто не знает (кажется, внутренний таймер Сенку снова даёт сбой). Но совершенно точно эти секунды кажутся маленькой вечностью. — До свидания, Сенку-чан, — игриво улыбается Ген, отступив на шаг, но уверенно смотря в глаза. Сенку хмыкает; разворачиваясь, открывает входную дверь, и в следующее мгновение квартиру заполняет тишина. Почему-то Ген вспоминает тот апрельский день, когда его бросил бывший парень. Такая же гулкая тишина, которую едва нарушает стук собственного сердца. Только вот полгода назад было больно и неясно, а сейчас… Асагири кажется, что ещё одно мгновение, и его сердце, как бомба, взорвётся от счастья. Может, это лишь аффект, который поутихнет через считанные часы, а, может, и минуты, но ему плевать. Как в бреду, он плетётся в свою комнату. Выключает свет и падает на кровать. Взгляд упирается в окно, откуда виднеется слабый свет фонарей. Встать, чтобы заслонить шторы, кажется сейчас таким трудоёмким и совершенно бессмысленным действием. Кажется, завтра Ген проснётся от лучей солнца, бьющих прямо в глаза. — Ну и ладно, — шепчет он себе, не отрывая взгляда от источника света и глупо улыбаясь. «Интересно, что он придумает? Или лучше взять планирование на себя? Очень вряд ли он был хоть на одном свидании. Что скажет? Признается ли он в своих чувствах? Интересно, что он вообще чувствует… А что сделает? Стоит ли надеяться на настоящий поцелуй?» — мысли мелькают одна за другой, пролетая со скоростью света. Столько вопросов без ответа — аж голова кружится! Ах, это сладкое предвкушение, уже позабытое чувство. Неизвестность пугает, но куда больше манит, игриво подзывает пальчиком, обещая нечто удивительное. Ген не сомневается в том, что это будет удивительно — с Сенку просто не может быть иначе. Только он закрывает глаза, как точно по щелчку пальцев темноту заменяют те самые картинки. По всему телу проносятся мурашки, дыхание спирает, прямо как тогда, когда в голове впервые пронеслись эти фантазии. Однако, в отличие от той ситуации, сейчас его ничего не останавливает от… «Серьёзно, как давно ты последний раз качественно мастурбировал? Да даже впопыхах — кажется, всю прошедшую неделю ты даже не думал об этом.» Рука неспеша продвигается вниз. Асагири позволяет фантазиям не просто присутствовать в его сознании здесь и сейчас — он развивает их, посылая к чёрту все оставшиеся крупицы смущения. Мягкие губы (теперь Ген может точно представить их касание!) влажно целуют его шею, постепенно спускаясь всё ниже и ниже. Проходятся по груди, рёбрам, животу, останавливаясь на лобке. Он поднимает взгляд, уверенный, властный, будоражащий сознание. Господи, как же сильно Гену хотелось бы хоть однажды поймать на себе такой взгляд Сенку. Волна возбуждения резко проносится вниз. Собственная рука сильнее сжимает член через лёгкие штаны. Ноги автоматически раздвигаются чуть шире. Шероховатая кожа на его пальцах посылает новую волну мурашек — теперь его руки с нажимом гладят внутреннюю часть бёдер, постепенно раздвигая их всё шире. Ген с удовольствием подчиняется каждому его касанию. Продолжая приковывать взглядом к постели, Сенку склоняется ниже и издевательски медленно лижет член от самого основания до уздечки. Всё тело, от кончиков пальцев до макушки пробирает дрожь, внутри рождаются первые стоны, но Ген изо всех сил держится, позволяя себе лишь часто, рвано дышать. Язык задерживается на головке, принимаясь ласкать её с нежным нажимом. Одна его рука помогает себе, аккуратно придерживая член, иногда слегка сжимая. Ген в настоящем времени скидывает одеяло куда-то в сторону, принимаясь с упоением гладить свой орган, представляя как это делают его руки, его губы. Движется всё быстрее, отчаяннее. Решив благоразумно остановиться в своих фантазиях на минете, Ген вскоре доводит себя до конца. «Ну а как иначе потом на свидании ему в глаза смотреть?» Сворачиваясь в клубочек, словно сытый котёнок, Асагири засыпает с блаженной улыбкой на губах. *** — Привет, мне нужна помощь. Мы можем встретиться? — Подожди, подожди, не так быстро, Сенку. Я только проснулась… — Ты проснулась в девять утра в будний день? — И заснула в четыре. Сенку слышит мягкий смех. Но сам он не смеётся, а только закатывает глаза, хоть и понимает, что Юдзуриха этого не увидит. А жаль. — Опять шила что-то? — Ну, не только… Ладно, по большей части. Ты же знаешь, что это важно для меня. И не закатывай глаза, я всё вижу! — Сенку хочет возразить, сказав «ты не можешь этого увидеть, мы говорим по телефону», но Огава его опережает. — И вообще — у тебя график уж точно не лучше моего! Ишигами решает не спорить — а смысл? Правда же. — Ну так что там у тебя? Скажи хоть кратко, — заканчивает его подруга. — Кратко вряд ли получится, — Сенку хмурится, пытаясь привести мысли в порядок. Снова. Казалось, ещё пару минут назад он с абсолютной точностью продумал все свои слова, но вот опять, чёрт возьми! «Ладно. Тогда пусть будет совсем кратко. Максимально.» — Я пригласил кое-кого на свидание. Что мне делать? — О… В смысле, эээ- — Боюсь, я не понимаю такой язык. — Прости, прости, — затараторила девушка. — Просто я немного в шоке. Ты же, ну, ты же Сенку. Я не сомневалась, что когда-нибудь ты найдёшь своего человека, но думала, что это будет ближе к тридцати? — Я не сказал, что это мой человек, но… — Сенку слабо улыбается себе. — Я ещё совсем недавно был уверен, что ничего такого мне не нужно. Однако сейчас что-то происходит. Только вот я почти ничего не понимаю. И это, признаться, малость раздражает. — Понимаю, — отвечает она с ласковой, но, в то же время, чуть грустной интонацией, отчего Ишигами улыбается чуть шире. У Юдзурихи на то есть две причины. Во-первых, она уже давно знает его, ещё с тех далёких времён, когда только-только начала писать свои первые кандзи. Правда, Сенку тогда уже решал свои первые уравнения. С первого класса она наблюдала его тягу к знаниям, и всякий раз, когда он чего-то не понимал, то прикладывал все свои усилия к достижению цели. И это были одни из редких моментов, когда Юдзуриха и Тайджу могли увидеть его раздражение. Хотя даже такое раздражение едва ли было настолько сильным, чтобы друзья вдруг забеспокоились. Во-вторых, Тайджу. Да, Огава прекрасно понимает, каково это — чувствовать, но не до конца осознавать свои чувства. — Мы можем встретиться сегодня? — Прости, но всю эту неделю я слишком занята. Ты бы мог подъехать к моему общежитию, но я не хочу отнимать твоё время. — Не проблема, встретимся тогда, когда ты освобо- — Сенку! — повышает голос Юдзуриха. — Что? — Боже, какой же ты… — «балбес», хочет сказать она, но вовремя прикусывает язык. — Сенку, когда назначают свидание, то, если дата не назначена сразу, то как-то само собой предполагается, что это будет совсем скоро. По крайней мере, не позже ближайших выходных. Вряд ли она захочет ждать так долго… — Он. Дежавю. Ха-ха. Только сейчас почему-то нет желания расслабленно потянуть кофеёк. — Ладно, я понял тебя, — заполняет он неловкую паузу. И снова молчание. — Я не знаю. — Что не знаешь? — по ту сторону трубки лицо искажается в гримасе полного непонимания. — Не знаю, гей я или нет. Я никогда ещё не чувствовал… такого. — Ты даже не знаешь, какая у тебя ориентация, но уже позвал его на свидание?! — Да? Ответ звучит как-то совсем жалко и слабо. Почти отчаянно. — Да уж… Похоже, он просто невероятный. — Пожалуй, — тихо отвечает он, глупо улыбаясь. — Итак, — Юдзуриха быстро собирается с мыслями, говорит уверенно и чётко. — Очевидно, что он тебе как минимум нравится. Этого вполне достаточно для того, чтобы захотеть пойти с ним на свидание. — Хорошо. И что дальше? — Какой же ты смешной, — девушка весело хихикает, пока Сенку хмурится, ожидая продолжения. — Для начала попробуй отнестись ко всему этому попроще. Отпусти себя, — «Ладно, это звучит вполне разумно.» — А дальше тебе нужно представить, как это произойдёт. Вернее, как бы ты хотел, чтобы это произошло. — А как обычно проходят свидания? Что я вообще должен представить? — Для начала подумай, где это будет происходить… Нет, я не буду тебе подсказывать. Думаю, ты догадываешься, что какая-нибудь лаборатория не подойдёт, так что ты прекрасно справишься. Лаборатория. Нет-нет, об этом Сенку бы даже и не подумал, однако… это наводит его на одну мысль. Зарождается идея. — Кажется, я уже придумал, — восторженно говорит Ишигами. — О, так быстро? Славно, — улыбается она. — И где же? Динамик доносит довольный, уверенный хмык. *** В среду, без десяти шесть вечера, Сенку стоит у входа в Sunshine City, не понимая, чего он вообще волнуется. Ровно две недели назад они уже провели вдвоём вечер, явно смахивающий на свидание (эта мысль пришла не Сенку, а Юдзурихе, когда тот рассказал ей о том дне). Но сейчас всё по-другому. «Нет, не всё. Ещё ничего не произошло, и вообще не факт, что произойдёт. Может, сегодня всё будет так же, как и тогда, в позапрошлую среду.» Ишигами думает, что, будь это так — было бы проще. Но не лучше. Теперь он хочет получить нечто большее, искренно желает этого всем телом и разумом. И когда он замечает мелькнувшую в толпе двухцветную макушку, сердце злорадно заходится, а только парень подходит настолько близко, чтобы можно было рассмотреть весь его образ, с головы до пят пронимает сладкая дрожь, и, наконец, финальный выстрел — его запах. — Привет, Сенку-чан, — лучезарно улыбается Ген. Или Сенку кажется, или тот тоже его рассматривает. — Выглядишь потрясающе. Я уж почти был уверен, что у тебя нет ни одного костюма. Тебе очень идёт. Сенку тут же вспоминает совет Юдзурихи: «Только попробуй прийти в порванных штанах и мятой футболке! Не обязательно надевать классический костюм с галстуком — достаточно выглядеть опрятно и хотя бы чуть параднее, чем обычно. И всё же, если ты наденешь костюм, то я более чем уверена, что это впечатлит его. Только лучше без галстука — всё-таки это свидание, а не собеседование в крупной компании.» Смотря на розовые щёки напротив, Ишигами победно ухмыляется. Нужно будет поблагодарить Юдзуриху. — Спасибо, менталист, — Ген тихонько смеётся на такое прозвище. — А ты… ты очень красивый. И твои духи… это ведь те самые, да? Ген подходит опасно близко, почти вплотную, легко касается губами уха, шепча: — Да, те самые. Тебе нравится? — Не то слово, — тихо отвечает Ишигами, глубоко вдыхая пьянящий аромат. — В них явно выделяется какой-то цветок. Что это? — Тубероза. Хоть этот парфюм и унисекс, но тубероза — довольно дерзкая нота, — игриво улыбается Асагири, отстранившись, но тут же касается руки Сенку своей. — Тебе подходит… Что ж, до начала ещё пять минут, мы успеваем. Пошли. Ишигами нехотя высвобождает свою ладонь и уверенно направляется в глубь торгового комплекса. Ген непонимающе смотрит то на Сенку, то на мишуру из проносящихся магазинчиков. — Пять минут до чего? — всё-таки ему не удаётся унять своё любопытство. — Пусть это будет сюрпризом, — улыбается нежно Сенку. — Ох, Сенку-чан, я, конечно, люблю сюрпризы, но что, если мой образ не подойдёт к этому месту? — Не беспокойся, это не храм. — Фух, а я уж испугался! Вскоре они оказываются перед входом, над которым вывеска гласит о месте прибытия: Konica Minolta Planetarium 'Manten'. — Это же…. Нам ведь сюда, да? Ген оторопело смотрит на Ишигами, ища в его глазах подтверждение своей мысли. — Ага, идём, — Сенку берёт его под локоть и заходит с ним внутрь. Как и Ген, Сенку ни разу не был в этом планетарии. Если честно, он бы предпочёл другой: такой, где будет больше интересной информации. Этот же, как он прочитал вчера в интернете, славится в первую очередь своей атмосферой. Недолго поразмыслив, он пришёл к выводу, что это будет хорошим местом для свидания. Да и Гену наверняка понравится: сразу, как только Ишигами пришла мысль о планетарии, он вспомнил, как тот говорил, что в школе частенько ходил туда. — Вот наши места, — Сенку присаживается на мягкий коврик, имитирующий траву. — Сенку, это потрясающе! — почти пищит Ген, садясь рядом с ним. «Не прогадал» — довольно улыбается себе Ишигами. — Нам, наверное, лучше лечь, так будет удобнее, — добавляет Асагири, тут же ложась на спину и подложив одну руку под голову. В ответ согласно кивают и пристраиваются рядом. Так волнующе близко. Выключают свет, и оба рады, что никто не сможет разглядеть румянец на их щеках, даже не подозревая о том, с какой точностью сходятся их мысли. Их разделяет едва ли пара сантиметров. Рука Гена почти чувствует тепло, исходящее от ладони Сенку. Ещё не заполнилось их «небо» звёздами, а уже безумно хочется повернуть голову вбок, находя своими губами его… На фоне что-то говорит диктор, наверное, банальное, но необходимое приветствие. И, наконец, включают проектор. Всё верхнее пространство заполняют тысячи звёзд. Воцаряется тишина, которую нарушает лишь диктор, время от времени дополняющий зрелище своими комментариями. Как и думал Сенку, здесь не получишь тонны интересной информации. Но сейчас ему абсолютно плевать на глубинное содержание: совсем рядом находится то, что его волнует куда больше. У этого объекта горят глаза, в них отражается каждое созвездие, губы приоткрыты, всё тело неподвижно. Вдруг, всю внутренность захватывает острое желание, чтобы Ген слушал только его. К чёрту профессионального рассказчика, решает Сенку. — Видишь это созвездие? — шепчет ему Ишигами, указывая пальцем на плеяду звёзд. — Да, — отвечает Ген, придвинувшись ещё ближе. Теперь они касаются друг друга плечами. — Это «лебедь», верно? — Ага, — мягко улыбается Сенку. — Оно как раз хорошо должно быть видно в это время года, — он замолкает на минуту, вспоминая один давний эпизод своей жизни. — Это одно из первых созвездий, о котором я узнал. Мне было шесть лет, я учился в первом классе. Тогда я ещё только-только свыкался с мыслью, что теперь у меня есть семья, — на этих словах сердце Асагири ёкает, но он продолжает лежать безмолвно, вслушиваясь в каждое слово. — Где-то в начале осени старик поехал со мной за город, сказав только, что покажет мне нечто удивительное. Уже зная его тягу к всякого рода весельям, я подумал, что мы едем на какие-то аттракционы, и был, в общем-то, не против. Но реальность оказалась куда лучше. Когда мы оказались на небольшой поляне, закат почти закончился. И вскоре я увидел небо, усыпанное миллионами звёзд. Мы лежали на каком-то старом пледе, было не так мягко, как здесь, — он едва слышно усмехается. — Но это было совершенно неважно. Я не мог оторвать глаз. Бьякуя рассказывал про космос, про вселенные, то и дело примешивая физику. Жаль, тогда я её совсем не понимал, хотя мне всё равно было интересно. Но больше всего он говорил о том, что в тот момент я сам мог рассмотреть — про звёзды, — Ген уже не смотрит на «небо». В этот момент для него не существует ничего, кроме умиротворяющего шёпота сбоку и горящих глаз. — Он предложил мне сыграть в одну игру. По описанию созвездия я должен был найти его на небе и показать пальцем. — И «лебедь» был первым, которого ты нашёл? — спрашивает Ген. — Десять миллиардов очков тебе, — отвечает Сенку, нежно улыбаясь ему. Асагири переплетает с ним пальцы, с невероятным удовольствием отмечая, что тот нисколько не сопротивляется. — Ты потрясающий, — шепчет ему на ушко, опаляя горячим дыханием. — Почему это? — Ох, Сенку-чан, — беззвучно смеётся Ген, чувствуя, как сердце до краёв наполняется щемящим теплом. — И правда, самые удивительные люди порой сами не понимают, насколько они прекрасны. — Что ещё за смущающая фигня? — спрашивает Ишигами, в противовес своим словам широко улыбаясь. — О, если хочешь, больше ничего такого не скажу, — изображает замок на своих губах, после выкидывая невидимый ключик. — Нет, нет, я не против. Сенку осторожно подносит пальцы к его губам. Гладит самыми кончиками подушечек, боясь, как бы не раздражить ими мягкую, гладкую кожу. Взгляды пересекаются. Ген размыкает губы, произнося так тихо, как только может: — Поцелуй меня. В глазах темнота, но ещё где-то на подкорке мерцают далёкие-далёкие звёзды. В воздухе витает цветочный аромат. Так легко представить себя на той поляне, где существует только небо, запахи и драгоценный человек. Одиночество, печаль, страх — всё исчезает, будто всего этого никогда и не было. Ген представлял их первый поцелуй, и не раз. Неизменно ярко, чувственно, одним словом — крышесносяще. Может, в какой-то степени это и сбывается прямо сейчас, но он и представить не мог, сколько нежного трепета почувствует от одного лишь соприкосновения их губ. Сенку не движется дальше, и это ощущается так прекрасно, так правильно. Когда они отстраняются друг от друга, нет чувства потери, нет разочарования. Их сердца спокойны, глаза снова прикованы друг ко другу, как бы изучая друг друга с новой стороны. — Не думал, что это так приятно, — выдыхает Сенку. — Теперь ты знаешь, — очаровательно улыбается Ген, положив ладонь на его щеку, медленно поглаживая её одним большим пальцем. — Сенку… — Да, Ген? — Хочу, чтобы ты знал: ты мне очень нравишься. И я хочу большего. Особенно теперь, — увидев на его лице нечто похожее на растерянность, Ген спешит успокоить его. — Я не тороплю тебя. И я никогда не заставлю тебя делать что-то, чего ты не хочешь. — Нет, я… я тоже хочу. Но я не знаю, что делать. — Не беспокойся об этом. Тебе подскажет сердце. Нет, нам подскажет. Ген оставляет на губах Сенку мимолётный поцелуй, после чего удобно устраивается на его груди. Почти мурча от того, как приятно гладят его волосы, он вновь обращает взор на россыпь звёзд. А сверху нежно шепчут: — Ты тоже мне нравишься, Ген.