Sakasama

Вероятно, через месяц, а то и меньше, всё, что произошло сегодня, вспомнится как сумбурный круговорот из мимолётных поцелуев, трепетных объятий и комплиментов («розовых соплей», как бы сказал сам Сенку ещё совсем недавно). Но сейчас он помнит всё удивительно отчётливо. Помнит каждое прикосновение его прохладных рук и тёплых, невозможно приятных губ. Помнит все его взгляды, наполненные нежностью. Помнит глубокий голос, когда и говорил, и… Внутри, в который раз, всё переворачивается, а потом сладко сжимается, стоит только представить, как Ген, находясь рядом, тихонько напевает ту песню. *тем вечером* — Любишь алкоголь? Парни сидят в небольшом уютном баре. Это место посоветовал Ген, а ему, в своё время, о нём рассказал Рюсуй. Главная на то причина — великолепная, неповторимая Франсуа. Удивительно, но, по меньшей мере, девяносто процентов авторских коктейлей бара — дело её фантазии и рук. Так, она совмещала обязанности и бармена, и бартендера. И всё же она никогда не стремилась стать владелицей какого-либо заведения — ей просто нравилась эта работа. Рюсуй говорит, что Франсуа — самый талантливый бармен из всех, что он знает. Забавно, что знаком он с ней ещё с детства: девушка была его няней, параллельно обучаясь в колледже и начиная своё любимое дело, подрабатывая то в кафе, то в барах, то на сотнях всевозможных мероприятиях. Как она всё успевала? Никто не знает. Как бы то ни было, Франсуа имеет свойство западать в сердце с первых секунд. И дело не только в её вкуснейших коктейлях: она филигранно взаимодействует с каждым гостем, по максимуму удовлетворяя их запросы. Ген здесь раз в третий, наверное. Он с удовольствием заходил бы сюда чаще, если бы не два фактора: время и деньги. Да и желания пить что-то крепче семипроцентного пива у него особо не возникает. Но, раз уж Сенку предложил пойти куда-нибудь выпить, Ген не мог не притащить его сюда. — Нет, пробовал-то всего несколько раз. Тогда почему я предложил выпить? — Сенку улыбается, наблюдая, как Ген кладёт голову на сцепленные в замке руки, ожидая продолжения. — Признаюсь честно, я просил помощи со стороны. Юдзуриха, моя подруга детства, ну, ты, наверное, помнишь, — Ген согласно кивает. — Так вот, она помогла мне спланировать свидание. Вернее, некоторую его часть — всё-таки планетарий был моей идеей. Сказала, что после немного выпить будет здорово для нас обоих. Асагири кажется таким очаровательным, насколько просто и честно Сенку сказал о том, что он нуждался в помощи. — А костюм тоже она посоветовала надеть? — Ген ухмыляется, быстро пройдясь взглядом с головы до пят. — Да, — отвечают чуть смущённо. — До этого вечера я надевал его лишь раз — на выпускном. Кажется, за семь месяцев он стал мне немного маловат. — О, так ты ещё растёшь, Сенку-чан. Такими темпами ты скоро можешь и меня перерасти, — смеётся Ген. Парни не догадываются (и вряд ли когда-то узнают), что в этот момент оба чувствуют лёгкий укол возбуждения где-то внизу живота. Перед ними оказываются два коктейля. Непотребные мысли легко прерывает спокойный голос Франсуа: — Пожалуйста, наслаждайтесь. — Спасибо, Франсуа, — улыбается ей Асагири. Девушка кланяется одной головой, едва приподняв уголки губ. — Как вам коктейли? — обращается к обоим. — Это невероятно! — Сенку смотрит то на коктейль, то на Франсуа, шире распахнув глаза от восторга, смешанного с неподдельным удивлением. — Все ингредиенты идеально сбалансированы! — Рада слышать, — сдержанно отвечает девушка. — Ты не перестаёшь удивлять, — присоединяется к похвалам Ген. — Я здесь всего третий раз, или около того, а ты уже запомнила мои пожелания и предпочтения. Насколько я знаю, этот коктейль должен быть малость крепче? — Всё верно, Ген, — уже открыто улыбается она. А потом, неожиданно, подзывает его пальцем, призывая чуть наклониться навстречу. Шепчет, — Я так полагаю, у вас свидание? — Всё верно, Франсуа, — улыбается он, не скрывая своего абсолютно довольства. — А что? Уже придумала что-то? Ответа не следует, лишь мелькает загадочная улыбка на удаляющемся лице. — О чём вы шептались? — интересуется Сенку, медленно попивая свой напиток. — Она догадалась, что у нас свидание. Франсуа невероятно проницательна. Заканчивается какая-то энергичная популярная песня, и на смену ей приходит… Ген кидает на Франсуа полный восхищения взгляд. — Ты попросил её включить эту песню? — спрашивает Сенку, заметив перемену в настроении парня. — Нет, кажется, это сюрприз. Уж не знаю, читает ли она мысли, или это просто совпадение, но я обожаю Buck-Tick. — Слышал о них, но ничего не слушал. Красивая песня. И, вдруг, он слышит, как сбоку начинают тихонько подпевать. Осторожно придвигается ближе к источнику манящих звуков, а Ген и сам тянется к нему навстречу, и теперь поёт почти в самое ухо. Всё замирает: и внутри, и снаружи. Он чувствует себя словно в вакууме, но, отрицая все законы физики, в его среду проникает звук. Фантастический звук в таких же фантастических условиях. Как своеобразная фермата, остановившая время, стоящая не над одной нотой и даже не над созвучием, а над его голосом. Сенку едва может подобрать слова для достойного описания его красоты. Ещё в первые встречи он отметил, что у Гена довольно приятный голос, но не более. Сейчас же он льётся, как мёд; глубокий, и в то же время довольно высокий. Нежный, ласковый, проникновенный, возбуждающий. — Сенку-чан, ты уже можешь вернуться в своё изначальное положение, — хихикает Ген, когда песня заканчивается. Сенку не покидает ощущение, будто его всего только что обласкали. Это слишком тяжело. Сердце не выдерживает. Он снова наклоняется, поймав его губы своими, целуя настойчиво, страстно, пытаясь одними касаниями передать все свои чувства. Оторваться друг от друга ещё тяжелее, но это необходимо. Оба пытаются отдышаться, смотря друг на друга горящими глазами. Невероятным усилием воли Ген прерывает возникшую фантазию, в которой за считанные секунды представляет, как Сенку закидывает его ноги себе на плечи, заставляя жалобно застонать от властного взгляда и встречного движения бёдер. Асагири резко отворачивается, тут же возвращаясь к распитию коктейля. — У тебя красивый голос, — смущённо произносит Сенку. — И ты здорово поёшь. Где-то учился? — Я самоучка, — улыбается Ген, пытаясь усмирить свою нервозность. — Спасибо, Сенку-чан. Надеюсь тоже как-нибудь услышать твоё пение. И спасибо Франсуа, конечно же, этой чуткой девушке, хитренько улыбающейся в сторонке. Ещё несколько воспоминаний проносятся в голове, и, наконец, удаётся провалиться в сон, где его уже поджидает образ юноши с волшебным голосом. Тот сладко подзывает к себе из реальности в мир грёз, приглашая на танец. *** — Итак, Ген, ты не сядешь за свой стол, пока всё не расскажешь! Рюсуй, скотина. Не даёт даже выдохнуть, собраться с мыслями. Этот зараза привык добиваться своего любыми способами. «Неужели ты так хочешь работать здесь?» — спросил у него однажды Ген. Уж никак не сходились его грандиозные планы и желания с работой в кол-центре. Оказалось, он просто решил попробовать что-то необычное для себя. А ещё поддержать своего парня, ага. Благо, оба не были намеренны работать здесь до старости. — Смотрю, Укё тебе уже всё сболтнул? — хитро улыбается Ген. — Всё?! Единственное, что ты сказал ему, а он мне — это то, что у вас было свидание! И ты называешь это «всё»? — Рюсуй-чан, успокойся. Уже через пять минут мы должны будем смиренно утыкаться в экраны, ожидая новые тысячу и одну историю. — О, значит, это больше, чем на пять минут, — Рюсуй удовлетворённо хмыкает, садясь за своё рабочее место. — Знай, ты от нас не отвертишься. Даже не пытайся сбежать, как только наступит шесть вечера. — Даже и не собирался! Асагири рассказывает им всё, что помнит. А, так как это было вчера, он говорит практически всё, не отказываясь от подробностей. «Рюсуй хотел всё? Ну вот пусть он это и получит, распишется». А Нанами и рад. Но не только он проникается рассказом — Укё мягко улыбается, едва сдерживая слёзы. — Так здорово видеть тебя по-настоящему живым! — обращается он к Гену. — Ты весь светишься. — Спасибо, Укё. Правда, так и есть. — Может, познакомишь его с нами? — снова подаёт голос Рюсуй, смотря выжидающе. — Только если он не будет против. — Конечно, он не будет против, — громко смеётся. Укё нежно смотрит на своего парня, сам тихонько посмеиваясь. Ещё месяцев восемь назад Сайонджи наверняка бы закатил глаза или даже мягко упрекнул его за излишнюю настойчивость. А сейчас что? Посмотрите на него — стоит, хихикает! «Удивительно, что делает с людьми любовь», — мысленно ухмыляется Ген. Друзья прощаются, расходясь в разных направлениях. Асагири всё-таки даёт обещание, что спросит у Сенку о возможности знакомства. Вообще он редко (почти никогда) знакомил кого-либо со своими пассиями, так что это весьма волнительно. — Так, так, так. Попридержи коней, он ещё не твой парень, — упрекает он себя. — Стоит ли уже сейчас поговорить с ним об этом? Это его первые отношения… Нет, думаю, не стоит торопиться. Пусть всё идёт своим чередом. Так проходит ещё одна неделя, за которую парни почти не видятся. Только в воскресенье Ген заскакивает в гости к Сенку с целью приготовить с ним нормальный ужин. Бьякуя снова не приехал. — Ну, он не каждые выходные приезжает. — Как он? — тихо спрашивает Ген. Сенку пожимает плечами. — Мы редко созваниваемся или переписываемся. Но пока, вроде, всё неплохо? Он точно так же устаёт, но теперь хотя бы нет сильной боли. — Думаешь, это хороший знак? — Не знаю, — выдыхает он. — Болезни, связанные с печенью зачастую непредсказуемы. Цирроз вполне может перерасти в… — горло сжимается. — Давай поговорим о чём-нибудь другом. Гену больно смотреть на то, как сильно зажимается его друг, закрывая ото всех свои истинные эмоции и чувства. Но что-то подсказывает, что сейчас не лучший момент для сеанса психотерапии. — Как пожелаешь, — нежным полушёпотом отвечает ему. Сенку подходит к плите, открывает крышку рисоварки, проверяя на готовность основной гарнир. Чувствует, как сзади прижимаются, руками невесомо обхватывая талию. Шею и челюсть ласкают гладкие волосы. И в сердце зарождается трепет, как ни странно, успокаивая. — Мой милый Сенку, — шепчет Ген рядом с ухом. — Я так счастлив сейчас. — Я тоже, — Ишигами аккуратно разворачивается на сто восемьдесят градусов, оказываясь лицом к лицу с парнем. — Я хочу поцеловать тебя. Можно? — Конечно, — очаровательно улыбается Ген, позволяя чужим губам захватить в плен собственные. Они всё ещё не заходят дальше лёгких покусываний. И вдруг, Сенку чувствует, как по его верхней губе ласково проходится язык. — Ох, — он мгновенно краснеет. — Это… это было приятно. — Хочешь продолжить? — игриво спрашивает Ген. Не меньше пяти секунд спустя парень заторможено кивает, чуть не потеряв способность мыслить от этого чарующего голоса. «Какой же он… чёрт». Губ снова касается влажный юркий язычок, теперь оглаживающий весь контур. Чуть надавливая, он безмолвно просит разрешения пойти ещё дальше. Сенку без единого сомнения позволяет ему это. Наконец, их языки переплетаются, и… Сенку смеётся. Ему ужасно неловко, почти стыдно, но он не может сдержать себя. — Прости, это так странно. Слишком непривычно, — он виновато смотрит на Гена, но глаза его продолжают смеяться. Асагири прыскает в ладошку. — Ну, ты не сказал чего-то вроде «это отвратительно» или «ну и мерзость», так что всё в порядке. Думаю, у нас ещё есть шанс на то, что ты проникнешься этой странной штукой, — в его глазах загорается какой-то дьявольский огонёк. — Возможно, — улыбается Сенку, в порыве чувств крепко его обнимая. — С тобой так просто и комфортно. Не то, чтобы я всерьёз задумывался об отношениях, но всякий раз, когда мелькали мысли об этом, я был уверен, что это тяжело. Может, дело в том, что это ты. Никто никогда не говорил Гену ничего подобного. Конечно, можно сослаться на то, что все прежние партнёры были хотя бы немного старше него. Но что-то внутри подсказывает, что дело вовсе не в опыте. Сенку поразительно искренний и честный. Хоть и часто закрывающийся в себе. «Ну точно шизоид!» — Не знаю, всё может быть. «Как же приятно чувствовать на себе силу его рук», проносится в мыслях Гена. Ещё бы немного ниже, совсем чуть-чуть, и крепкие пальцы оказались бы в опасной близости от его ягодиц. «У тебя недотрах. Сделай уже что-то с этим! Ты похож на сперматоксикозного школьника!» Асагири вдруг вспоминает об одной вещице в своей тайной коробочке. Да, пожалуй, сегодня будет замечательно хотя бы немного себя отпустить. Внутри скручивается узел из миллионов нервных окончаний, посылая прямо в пах острое возбуждение. «Интересно, чувствует ли он хоть иногда что-то подобное?» — Оу, — неловко произносит Сенку, чуть отстранившись, кидая взгляд на место, спровоцировавшее такую реакцию. Ген автоматически смотрит туда же и так же неловко смеётся. — Прости, не смог себя сдержать. — Не извиняйся, это естественная реакция, — нежно улыбается Сенку. — Но я не могу не поинтересоваться, что это… вызвало? — Ох, дружочек Сенку, ты действительно хочешь это знать? — совершенно бесстыдно дразнится. — Да, хочу, — сглатывает он в предвкушении. Ген снова приближается к нему, но так, чтобы не прижиматься к парню своей эрекцией. В голосе сквозят нотки соблазнения, когда он, легко касаясь губами уха, говорит: — Я представил, как восхитительно бы ощущались твои руки на моей заднице. Как бы они сжали её в собственническом жесте. И с вероятностью в десять миллиардов процентов ты бы услышал мой стон. По всему телу проносятся мурашки. Руки рефлекторно сжимаются на талии (жаль, не на пятой точке этого коварного искусителя). — Ген, — рвано выдыхает Сенку. — Ты вообще представляешь, какой у тебя голос? — Нет. Какой? — улыбается парень, смотря обманчиво невинно. — Сексуальный, — произнести это оказывается не так сложно, как он представлял. — Ещё тогда, в баре, когда ты подпевал той песне, я не мог думать ни о чём, кроме твоего голоса, — а в ответ ему только очаровательный вид покрасневших щёк. — Кстати, всё хотел спросить, что это за песня? — Coyote. Ну, а группу ты уже знаешь. — Слушай, у меня есть идея. Пошли в гостиную, — и, не дождавшись ответа, берёт его за руку, уже собираясь уводить из кухни. — Погоди, погоди, ты не забыл кое-что? Едва Ген успевает закончить предложение, как Сенку настойчиво прижимается к нему в поцелуе. Асагири смеётся ему в губы. — Сенку, — тянет его имя. — Я не об этом. Это, конечно, приятно, хоть и не понятно, почему именно это ты решил сделать. Мы так и не поужинали. Думаю, самое время проверить рис. Голова моментально включается, наконец, улавливая лёгкий запах гари. — Чёрт! — ругается Ишигами, тут же переключая внимание на рисоварку. Моментально выключает её, берёт лопатку и перемешивая рис, обречённо стонет от того, как он потемнел на дне. — Прости, я испортил нам ужин, — заканчивает парень с вымученным смешком. — Ничего страшного. Не перемешивай всё, — останавливает его Ген. — Пусть пригоревший рис останется на дне: всё, что выше, вполне пригодно, нам этого хватит. Потом можно просто аккуратно соскрести остатки лопаткой, залить дно водой, добавить моющее средство и оставить так на час-два. Вот и всё. Сенку едва поспевает за ним. Все свои слова Ген подтверждает быстрыми, выверенными движениями. — Ух-ты. Кажется, ты не раз оказывался в такой ситуации. — Я живу один уже несколько лет, забыл? — Ген беззлобно улыбается ему. — Хотя, на самом деле, давненько у меня ничего не пригорало. Аж ностальгия взыграла, — оба смеются, наконец, расслабляясь. — Я ослабил твою бдительность, — Сенку, очевидно, не извиняется. — Что верно, то верно. Ну что, поужинаем, а потом ты мне скажешь, что там задумал? — Идёт, — довольно отвечает Ишигами. Как и хотел, Сенку ведёт Гена в гостиную, держа его за руку. Ничего не говоря, он включает небольшой светильник, подходит к оставленному на диване ноутбуку и быстро включает его. Пока компьютер показывает загрузку, Сенку, опомнившись, предлагает Гену присесть рядом, но так, чтобы тот не видел экран. Асагири решает ничего не спрашивать, доверившись. Минуту спустя Сенку печатает что-то короткое, отчего Ген уже начинает сгорать от любопытства. Сенку встаёт, и в ту же секунду по комнате проносится гитарный перебор. Рука протягивается в приглашающем жесте. — Я не умею танцевать, но это, вроде, романтично? Ген чувствует, как загнанно бьётся его сердце, когда вкладывает свою руку в его. Он встаёт, и голос Ацуши Сакурая приятно заполняет собой все мысли. Танцем это сложно назвать: по большей части просто топтание на месте. Но это совершенно не важно. Значение имеют лишь трепетное слияние их тел и горячее дыхание на шее. — Знаешь, ночью после свидания мне приснилось, что мы танцевали под эту песню. Только в ней звучал твой голос. — Боже, Сенку, — Ген зажмуривает глаза. — Умеешь же ты вгонять в краску. — Кто бы говорил, болтолог, — тихо смеётся Сенку. Песня заканчивается, теперь парни стоят на месте в статичном объятии. Оба чувствуют учащённое сердцебиение друг друга. «Этот момент был бы просто идеальным для тех самых слов. Но ещё слишком рано», — думает Ген, слабо улыбаясь. Сенку слегка отдаляется и смотрит в его кошачьи глаза. В голове вдруг проносится обращение «котёнок», что посылает в его сердце новую волну трепета. Он решает ни в чём себе не отказывать. — Ты похож на котёнка, — но он не может сдержать смущённую улыбку. Ген же скрывает неприлично довольную улыбку в ладошке. — Не прячь её. Сенку аккуратно отстраняет его руку от лица, обнажая прекрасное лицо. Ещё никогда ему так сильно не хотелось просто любоваться кем-то. Ген сокращает расстояние между ними, прижимаясь к нему в целомудренном поцелуе. Когда звучит звонок в дверь, оба вздрагивают. — Бьякуя? — предполагает Асагири. — Нет, он не приезжает так поздно. Так что остаётся только Ксено. Ген недоуменно смотрит вслед покидающему гостиную парню. «Преподаватель наведывается к своему студенту в девять вечера? Что… Может, они иногда занимаются прямо здесь? Так-то Сенку говорил, что порой они сидят до самой ночи», — пока он размышляет о причине позднего визита этого человека, Ишигами уже открыл дверь, впустив своего преподавателя. — Что ты здесь делаешь? — грубовато спрашивает Сенку. Ген роняет челюсть. «Нет, в этом всём точно должен быть смысл». — Пришёл за арендной платой, за чем же ещё? — Серьёзно? Я с первого месяца перечисляю тебе деньги на карту. Колись, зачем приплёлся? — Хотел поговорить с Бьякуей, но не дозвонился. Я так понимаю, он не дома. — Да, — отвечает Сенку, чувствуя, как внутри скребётся беспокойство. — Ладно. Наверное, уже спит. Пригласишь хоть на чай? Сенку закатывает глаза. — Что, если я скажу, что я не один здесь? — Пфф, Хром будет рад меня видеть. — Это не Хром. Ксено изгибает одну бровь. — Так, а теперь поподробнее. Сенку злорадно ухмыляется, скрестив на груди руки. — Интересно? — Хочешь или нет, я всё равно узнаю, мелкий ты сопляк. Ген тихо хихикает в тыльную сторону ладони. Решив больше не мучить Сенку придумыванием аргументов за то, чтобы мужчина развернулся обратно, Асагири сам выходит из прикрытия. — Добрый вечер, — обращается к нему, уверенно улыбаясь и протягивая руку. — Ну здравствуй, — Ксено принимает рукопожатие. — Сенку, где ты нашёл такого вежливого мальчика? И как ты смог его сюда затащить? — Ничего не скажу, пока ты не выключишь режим стервы, — Ишигами смотрит на него с вызовом. — Грубо. Как вас зовут, молодой человек? — обращается он снова к Гену. — Асагири Ген. А вы Ксено…? — Неважно. Просто Ксено. Так вот, Ген, ты хоть знаешь, с кем связался? — Кажется, тебе и правда пора домой, — в голосе Сенку начинают проглядываться нотки раздражения. — Ты в моей квартире. Могу здесь находиться, сколько захочу, — довольно скалится Ксено, кидая ему надменный взгляд. И снова возвращается к Гену, собираясь ещё как-то подшутить над своим учеником, но не успевает. — Знаю. Ваш ученик потрясающий человек, — парень смотрит мужчине прямо в глаза, улыбаясь как будто победно. — Так… Я правильно всё понимаю? — О чём ты? — растерянно спрашивает Сенку. — Да, — следом просто отвечает Ген. Ксено смеётся в голос. Хотя Сенку бы это назвал «ржёт, как конь». — Сенку, чёрт тебя возьми! Когда и успел? Почему я не в курсе? Хотя… подожди, я заметил, что в последнее время ты какой-то странный. Вот в чём дело! Не ожидал от тебя. — Да о чём ты?! — почти кричит сконфуженный Ишигами. Ген присоединяется к Ксено. Только он смеётся намного мягче. Сенку даже чуть успокаивается, вслушиваясь в уже любимый голос. — Парень, приготовься к тяжёлой работе над этим недоразумением, — шепчет мужчина на ухо Гену. — Не беспокойтесь, я уже почти квалифицированный психолог, — с ехидной улыбочкой отвечает ему Ген. — Ладно, кажется, я всё понял, — устало выдыхает Сенку. — Проходи. Только ненадолго. Так, все трое сидят на кухне, попивая чаëк и обсуждая самые разные темы: от учëбы до погоды на ближайшие дни. Ксено быстро проникается к Гену. Сенку и рад, и несколько удивлëн, не понимая, почему он вообще так думает. Может, его преподаватель всегда казался ему слишком неприступным и язвительным? Кажется, он только с Бьякуей нормально общается. А теперь вот ещё и с Геном. Последний, судя по всему, тоже рад знакомству, неприкрыто улыбаясь и смеясь над его шутками. Ишигами, наконец, полностью расслабляется. Жаль, это происходит только тогда, когда все вдруг собираются расходиться. — Как созвонишься с Бьякуей, передай ему, что я хочу с ним связаться, — просит его Ксено, надевая длинное приталенное пальто. — Ага. — Ген, может, я подвезу тебя? — спрашивает он у Асагири. — Спасибо, не стоит. Я живу в пятнадцати минутах ходьбы отсюда. — Ну, как знаешь. Что ж, приятно было познакомиться, — улыбается ему Ксено. Сенку едва не давится смешком. Слишком непривычно его видеть таким джентльменом. — Я рад за вас, ребятки, — заканчивает мужчина и, не собираясь дожидаться ответа, выходит. Парни снова остаются наедине. Их окутывает приятная тишина. — К сожалению, мне тоже пора, дружочек Сенку, — печально улыбается Ген. — Да, понимаю, — Ишигами не может заставить себя улыбнуться, только смотрит усталыми, но уже почти влюблëнными глазами. — Иди сюда, — подзывают его к себе. Последний поцелуй имеет привкус горечи, будто бы за ним следует расставание не на дни, а на месяцы, а то и годы. Но даже так, это всё ещё безумно, до дрожи приятно. Оторваться от мягких, податливых губ кажется Сенку пыткой. Но он справляется. — Доброй ночи, милый Сенку, — шепчет ему в губы Ген. — Доброй ночи, котëнок, — от собственной сентиментальности едва не вырывается смешок, но, признаться, ему самому ужасно нравится так называть друга. И почему-то именно в этот момент ему впервые хочется хотя бы в мыслях назвать его не другом, а своим парнем.