Sakasama

Пробуждение приходит с нежным прикосновением бархатных губ к щеке. - Утречко, Сенку-чан, - мурлычет Ген, дождавшись, когда глаза ещё минуту назад спящего Сенку разлипнутся. - А… Ага, - невнятно бормочет Ишигами, зевнув. – Доброе утро, котёнок, - и снова блаженно закрывает глаза. - Ну всё, пора вставать, - хихикает Ген, стаскивая с несчастного студента одеяло, заставляя того гневно потянуть источник тепла на себя. Смех становится всё громче, и Сенку, кажется, заражается им, не сумев сдержать парочку смешков. - Наглый котяра! Они не улавливают тот момент, когда из шуточной борьбы за одеяло всё перетекло в жадные поцелуи. Ишигами сидит верхом на своём парне, прижав его руки к постели, не давая и малейшего шанса на освобождение. Прижавшись своим пахом к низу живота, до него окончательно доходит, что оба полностью обнажены. Тут же со скоростью света проносятся воспоминания о прошедшей ночи, отчего щёки и уши мгновенно краснеют. - Что такое, любовь моя? – спрашивает Ген своим сладким голосом, почувствовав, как парень затормозил поцелуй. Взгляд цепляется за очаровательно покрасневшие щёки, вызывая умилённую усмешку. - Ничего, просто… Подумал о том, чем мы занимались несколько часов назад. Часов… - Вдруг, Сенку весь встрепенулся, резко отклонившись назад. – Ген, сколько времени?! - Тише, тише, - Асагири успокаивающе поглаживает его руку где-то в районе локтевого сустава. – Где-то половина восьмого. Я помню, что тебе по понедельникам ко второй паре, так что всё успеется. Сенку чувствует, как с души упала целая гора, и протяжно выдыхает, выпуская всё скопившееся за секунды напряжение. А Ген едва напрягается - невольно вспоминается та глупая ссора, - но он быстро отметает непрошеные мысли. - Кажется, я испортил момент. Прости, - неловко извиняется Ишигами, проводя рукой по затылку. - Нет, ты ничего не испортил! – обе руки дотягиваются до шеи, и Ген притягивает его к себе ближе, заставляя наклониться так, чтобы между их губами осталось не больше сантиметра. Чувствовать на себе его дыхание уже становится привычным, и эта мысль заставляет сердце нежно сжаться от очередного приступа счастья. - Так и быть, поверю, - горячо выдыхает Сенку в самые губы. Ген с трудом может вспомнить, когда последний раз он так лежал, беспечно целуясь, в утро самого ненавистного дня недели. Ему так хорошо, почти невыносимо: всё внутри трепещет от красоты и правильности этого момента. Как бы ему не были приятны секс и прочие прелести со своими бывшими партнёрами – такие чувства для него в новинку. Вопрос «а какого это – понять, что любишь?» Асагири задавал себе много раз. Когда-то он думал, что осознание сего должно прийти яркой вспышкой, или же все сносящим ураганом. Потом были предположения о том, что любовь – слишком сложное и многогранное чувство, что даруется двум людям лишь спустя годы отношений. Но он никогда не думал, насколько парадоксальным может быть это чувство. «Так нежно, тихо, настолько тихо, что слышим её только мы вдвоём. А сердце готово выпрыгнуть из груди, оно сладко болит, изнывает от шквала трепета. Хочется плакать навзрыд от того, насколько же это хорошо.» Но страх потерять своё счастье и не думает окончательно уходить, всё ещё оставаясь где-то на подкорке, уже не так явно диктуя свой настрой, но поселяя внутри нервирующую тревожность. Ген очень хочет понять, почему последняя вообще поселилась в его душе, но не может. Словно какое-то предчувствие подкрадывается к нему всё ближе и ближе… «Нет, нужно избавляться от этих мыслей», - шипит он на себя беззвучно. Только он мысленно закончил фразу, как Сенку легонько кусает его шею, а затем смачно лижет место укуса, вызывая расслабленный искрящийся смех. «Нет, он не даст мне уйти в себя. Только не Сенку», - улыбается себе Ген. - Когда я пришёл сюда вчерашним вечером, то думал, что то, что я чувствовал тогда – это мой потолок, что сильнее я уже не смогу в тебя влюбиться, - Ишигами отрывается от влажной кожи, устремляя внимательный взгляд в бездонные сизые глаза. – Но сейчас я, кажется, люблю тебя ещё больше. - Так и должно быть, мой милый Сенку, - тихонько говорит Ген. – Как оказалось, любовь может прийти быстро, однако она имеет свойство усиливаться, - он умилённо улыбается, заметив смущённый румянец на щеках напротив, вызванный его словами. – И я люблю тебя ещё больше. - Ген, - шепчет Сенку, и это всё, что он может ответить сейчас. Вместо слов он решает вылить все свои скопившиеся чувства в поцелуй, медленный, тягучий и невероятно чувственный. Ближе к восьми часам парни находят в себе силы встать с кровати. Пока Ишигами заправляет постель, Ген копошится в своём телефоне, выбирая песню. Услышав первые звуки, кажется, какой-то электронной музыки, Сенку встрепенулся, тут же повернувшись к Гену, который грациозно, на грани с манерностью делает несколько шагов к центру комнаты и, оставив телефон на столе, встаёт на месте. На секунду он поворачивается к нему одной головой, чтобы игриво подмигнуть, после чего возвращается в своё положение, и с вступлением вокала Grimes начинает двигаться. Его движения плавнее, чем в обычные его сеансы зарядки. Сексуальнее. Он неприкрыто красуется перед своим парнем, уделяя больше внимания упражнениям на гибкость – благо, возможности тела позволяют. Он одет в одни пижамные штаны, и когда он плавно изгибается в спине, полностью касаясь ладонями пола, на его заднице соблазнительно натягивается мягкая ткань, подчёркивая округлость. Немного жаль, что Ген не видит пожирающего взгляда парня, который, кажется, ещё одна такая обольщающая поза, и он сорвётся с места, сгребёт в свои руки, опрокинет на застеленную кровать и… сделает что-нибудь. Сенку уже начинает рисовать в своей голове картинки этого «чего-нибудь», когда Асагири чертовски изящно, до нервных выдохов и мурашек по всему телу, изгибается в пояснице и оттопыривает попку, демонстрируя позу «кошки». Песня играет уже во второй раз, и где-то на её середине Ген поворачивается лицом к парню, дерзко ухмыльнувшись от вида топорщящейся ткани в районе паха, но даже не думая прерываться. Смотря точно в горящие глаза, не прекращая самодовольно улыбаться, он медленно садится на шпагат. Ишигами нервно сглатывает, члену уже почти больно от того, как жестоко его игнорируют. Ещё пара движений, и зарядка плавно перетекает в утренний секс. Неделя давно не начиналась настолько хорошо. *** Наконец, проект сдан, и можно чуточку расслабиться. Ген выходит из здания, полной грудью вдыхая свежий прохладный воздух. Так бы и пойти пешком домой в компании мягких солнечных лучей, но календарь услужливо напоминает, что сегодня четверг, и его ещё ждёт работа. Он бы расстроился, но мысль о встрече с друзьями придаёт сил. До начала работы остаётся ещё около пятнадцати минут. Понятия не имея, зачем так рано приехал в центр, Асагири ещё больше ломает голову, почему на своём месте уже сидит Рюсуй, что приходит за пять минут примерно раз в тысячелетие. Нанами, только заметив друга рядом с дверью, резво встаёт, широко улыбаясь. Широко и будто немного нервно, словно внутри скопилась такая громада слов и чувств, что держать лицо нейтральным уже просто невозможно. Хотя, не то, чтобы Рюсуй хоть когда-то пытался держать эмоции в узде… - Ген, дружище, надо поболтать! – громко говорит он, хватается за его локоть и спешно уводит в сторону туалета. Асагири решает ничего не спрашивать. - Итак, - продолжает Нанами. Шумный выдох, неизменная уверенная улыбка. – Я хочу сделать предложение Укё. - О, - глупо округляет рот Ген, выпучив глаза. Ему требуется несколько секунд, чтобы суметь продолжить. – И ты хочешь поговорить со мной об этом в туалете? - Ха-ха! – выдаёт он звучный смешок. – Да какая разница? Это не меняет сути! - Резонно. - Ген, ты – наш самый близкий друг, поэтому я хочу, чтобы ты первым об этом узнал. - Первее, чем Укё? – спрашивает Ген, подозрительно сощурив глаза. – Очевидно, ты хочешь сказать ещё что-то важное, или же, что вероятнее, спросить у меня совета. - Подловил, - громко смеётся Нанами, заражая этим и окончательно очухавшегося Асагири. – Я не уверен, как лучше это сделать, - продолжает он серьёзнее. – По характеру он больше похож на тебя, он спокойный и очень вдумчивый. Не думаю, что он был бы вне себя от радости, предложи я ему свою руку и сердце в ресторане при сотне других незнакомых людей, - Ген согласно хмыкает. – Я не прошу тебя всё полностью распланировать, просто мне нужен твой ценный совет. Каким бы самоуверенным засранцем ни был Рюсуй, он никогда не боялся признать, что чего-то может не знать или где-то сомневаться, и это подкупало любого, кто имел с ним опыт общения буквально от двух реплик. - Ну, главный вывод ты сделал уже сам – не ставить его в неловкое положение, - снова хмыкает Ген. – Остальное не играет такой уж глобальной роли. Не то, чтобы у меня был какой-то в этом опыт, но, думаю, самое важное – подобрать нужные слова, и не просто красивые, а такие, что будут исходить из самого сердца... Что касается места и всего остального – уверен, тут ты и сам справишься, с твоей-то фантазией. Рюсуй активно кивает, широко улыбаясь. - Да, пожалуй. Чёрт, Ген, я никогда ещё так не переживал из-за чего бы то ни было. Знаю, мы знакомы всего-то почти год, но вчера вечером, после шикарного секса, - Асагири поперхнулся бы на этом моменте, не знай он Рюсуя уже столько месяцев, - в моей голове просто стрельнуло: я хочу быть с ним до самого конца. Я полностью в нём уверен, и я чертовски его люблю. И именно поэтому я хочу сделать для него этот день особенным. Хочу, чтобы моё предложение было достойно него. - Какой ты, оказывается, романтик, - ехидно посмеивается Ген. – Я рад за вас. И, да, я уверен, что, как бы всё ни прошло, он ответит согласием. Он любит тебя не меньше. Поняв, что уже не меньше десяти секунд висит тишина, он обращает взгляд на лицо Рюсуя, отмечая покрасневшие глаза, едва сдерживающие слёзы. - Спасибо, - полушёпотом произносит Нанами и крепко обнимает. - Да не за что, - с лёгкой улыбкой отвечает Ген, похлопывая друга по плечу. – Я подозревал, что всё к этому и приведёт, ну, только, может, не так быстро, - короткая усмешка, - Но вы ребята уже большие. - Да, верно, - отлипнув от него, говорит Нанами и, посмеиваясь, спешно утирает не опрокинутые слёзы. Оба возвращаются в кабинет, где их уже ждёт недавно пришедший Укё. Он мягко улыбается подмигнувшему ему Рюсую. - Опять сплетничали о чём-то? – поддевает их Сайонджи, хихикая. - Можно и так сказать, - отвечает Ген с загадочной интонацией. - И вы мне, конечно же, ничего не расскажете? – уже предугадывая ответ, он ничуть не расстраивается. - Угадал, - щёлкает пальцами Рюсуй. Укё шутливо закатывает глаза и в следующий момент включает компьютер. Через полминуты на его телефон приходит сообщение от Гена, вызвавшее довольную улыбку: «Позже расскажем:)» *** Ген всё чаще проводит ночи в квартире Сенку. Так и сегодня, в ночь на субботу он блаженно сопит, удобно устроившись на груди своего парня. В таком виде их засекает Бьякуя, приехавший в Токио самым ранним рейсом. На часах почти шесть утра, за окном ещё темно. Уверенный, что Сенку ещё спит, мужчина как можно тише поворачивает в замочной скважине ключ, открывает дверь и, сняв только уличную обувь, проходит в гостиную. Там оставляет едва наполовину заполненный портфель и направляется в душ. Быстро ополоснувшись, Бьякуя уже собирается тут же вернуться в комнату, чтобы вздремнуть часок перед походом в больницу, но отчего-то задерживается у двери в спальне сына. Желание увидеть его перед уходом побуждает бесшумно открыть дверь, и только помещение полностью открывается его глазам, как так и застывает на том же месте. На губах появляется крохотная улыбка, вмиг оживившая утомлённое лицо. Хотя рассвет ещё не наступил, глаза, привыкшие к темноте, быстро и безошибочно угадывают компанию его сына. Он замечает ещё одну деталь, побудившую подойти ещё ближе: голая спина Гена почти наполовину не скрыта одеялом, и обнимающая её рука Сенку едва ли согревает, как следует. Подкравшись на носочках, Бьякуя останавливается у кровати и осторожно подтягивает край сползшего одеяла, укрывая им юношу до самого подбородка. Он беззвучно, умиленно смеётся тому, как Сенку трётся носом и губами о макушку, зарываясь лицом в мягкие волосы. Удовлетворённо хмыкнув, мужчина покидает комнату. Пару часов спустя Сенку находит на кухне записку. «Привет, Сенку. Я приехал пораньше, и пока ты читаешь, наверняка я уже в больнице. Не знаю, насколько всё это затянется – я записался к нескольким врачам, - но думаю, что днём вернусь. Я привёз с собой немного дораяки. Надеюсь, ты поделишься с Геном». И хитро улыбающийся смайлик в уголке бумажки. «В духе старика», фыркает Ишигами младший. В холодильнике действительно оказывается лакомство, любимое больше Бьякуей, чем Сенку, но не то, чтобы последний был против. Интересно, нравится ли оно Гену? И пока он спит, Ишигами решает приготовить простенький омлет и поставить чайник. Когда завтрак готов, и кухня наполняется приятным ароматом свежезаваренного чая, Сенку возвращается в спальню, обнаруживая там всё так же валяющегося, сладко сопящего парня – даже будить как-то жалко. Ишигами смеётся над своими же мыслями. - Эй, менталист, просыпайся, - сам не зная, почему, шепчет он. Не удивительно, что тот и бровью не ведёт. Ещё один тихий смешок, и Сенку подходит ближе, садится на краешек кровати, не сводя глаз с пленяющего, такого красивого расслабленного лица. Пальцы непроизвольно тянутся к тёплой, гладкой коже на мягких щёчках, гладят едва касаясь, так глупо стараясь теперь не разбудить. В голове неожиданной вспышкой появляется гениальная идея, как это можно сделать… по-другому. Лицо в мгновение ока краснеет, и уши с ним в придачу. Пальцы медленно отстраняются, подрагивая. Сердце сбивчиво стучит, когда Сенку неуверенно меняет позу. «Чёрт, как подступиться-то? Так?.. Нет. Может… Бля», - копошатся в голове мысли, пока он неуклюже пересаживается то так, то эдак. Итак. Поза первая: сидя на краю кровати, склонившись над целью. «Да как-то неудобно: спина не только сильно сгибается, но и сидя полу боком делать ещё какие-то махинации ртом… в общем, проехали». Поза вторая: устроившись на его коленях, всё ещё склонившись над целью. «Пока я стащу с него одеяло, придавлю его ноги своим весом, он проснётся прежде, чем я коснусь его… там. Проехали». Поза третья: под одеялом, устроившись между его ног. «А не задохнусь ли я под одеялом?.. Чёрт, да плевать!» Сенку делает свой выбор в пользу третьей позы. Приподняв краешек одеяла и сунув под него верхнюю часть тела, он предельно осторожно раздвигает чужие ноги. Абсолютно невовремя, абсурдно неуместно в голове возникает мысль о том, что, пока он окончательно разбудит своего парня, завтрак, поди, уже совсем остынет и где лучше его подогреть: на той же сковородке или и в микроволновке сойдёт, отчего изо рта вырывается глупый смешок. Нет, всё. Нужно настроиться! Благо, на Гене нет одежды, и не нужно маяться ещё и с этой проблемой. Что ж, вот он, перед самыми его глазами. К неровному пульсу прибавляется сбивчивое дыхание, и всё внутри на несколько секунд сковывает страх сделать что-то не так, доставить не самые приятные ощущения. Ишигами уже не раз и не два видел, как Ген делал это – более того, он замечательно прочувствовал всё на себе. И, чёрт. Он делал это так искусно! Чувственно, моментами нежно, моментами напористо, но неизменно крышесносяще. Ну, по крайней мере, теперь Сенку хотя бы имеет представление, что делать прямо сейчас. Глубоко вдыхая через нос, его правая рука хватается за ещё мягковатый член, другую же руку он мягко кладёт на ногу, не удержавшись от того, чтобы тут же чуть сжать сочную ляжку. Губы несмело касаются головки, и совсем скоро невесомыми поцелуями проходятся по всей длине. Наконец осмелев, в ход идёт язык, он влажно оглаживает бархатистую кожицу, и… Сенку уверен, что в этот момент его щёки нещадно покрывает густой румянец, потому что ему нравится. А когда с плотно прижавшимися к головке губами член дёргается, сердце пропускает удар, и что-то внутри тут же подстёгивает действовать активнее, настырнее. Поэтому не проходит и минуты, как Ишигами решается взять головку в рот, нежно лаская уздечку языком. Правая рука тянется к яичкам, аккуратно мнёт их, и член снова возбуждённо дёргается. «И чего я боялся? Твою же…» Ни единой мысли не остаётся в его голове дольше, чем на три секунды – ну, за исключением, пожалуй, одной: «Как же это приятно!» Уж этого он никак не ожидал. Нет, он надеялся однажды проникнуться данной сексуальной практикой, но не настолько же быстро! Это ошеломляет, но не на столько, чтобы предаться размышлениям, бросая столь заманчивое дело. Затвердевший член уже почти полностью во рту, и Сенку пытается расслабить горло, пропустив орган ещё глубже, но тут же закашливается, молясь всем своим научным богам, чтобы Ген не проснулся именно в этот момент. Несколько секунд он настороженно прислушивается к любому шороху, но, не уловив ничего, кроме чуть участившегося дыхания сверху, вновь приступает к зацеловыванию всей поверхности члена. «Что ж, нужно будет потренироваться» Сознание просыпается медленно, словно пробивается через огромную толщу воды. Прежде чем глаза открываются, рука находит источник нарушения сна, зарываясь в мягкие потрёпанные волосы, и из приоткрытого рта вырываются непроизвольные тихие стоны. Отчего же так сладко, мучительно приятно? Пах буквально горит, в низу живота скручивается тугой узел возбуждения. Бёдра абсолютно неконтролируемо начинают подаваться навстречу влажной ловушке. Глаза распахиваются. Сознание окончательно вступает в работу, окатывая осознанием происходящего точно ледяной водой. Ген ошалело бегает взглядом по сторонам, вниз, и снова обратно, останавливаясь на чертовски интересном потолке. Стоны не прекращаются ни на секунду. Он снова жмурится, стонет длиннее, мелодичнее: - Боже, Сенку, дружочек мой… Сенку вздрагивает, но не останавливается, ещё более яро насаживаясь ртом на этот прекрасный член. Однако, проходит едва ли минута, как одеяло неожиданно резко летит в сторону, приземляясь ровно на пол. - Сенку, да, да, - бёдра неспешно, невыносимо соблазнительно извиваются. – У тебя потрясающе получается! Ах… Если бы не член во рту, Сенку бы чрезвычайно самодовольно улыбнулся. - Пожалуйста, любовь моя, не останавливайся! – изнывает Ген, вороша пальцами непослушные волосы. «Ни за что», мысленно хмыкает Сенку. - Да, бля, как хорошо, ах! Сенку… Ах, я так тебя люблю! Финальные толчки, и сперма выстреливает на губы и подбородок, смешиваясь со слюной. Асагири физически не может оторваться от любования столь прекрасно греховной картиной. - Доброе утро, любимый, - чуть хрипло произносит Сенку, дьявольски ухмыляясь. Если бы не только что наступивший оргазм, Ген уверен: от его голоса и улыбки его член снова бы встал как по команде. - Утречко, Сенку-чан. Ох, - Ген по-кошачьи потягивается, блаженно вдыхая воздух полной грудью и медленно, расслабленно выдыхая. – Это лучшее утро за последние полгода, нет, за всю мою жизнь! Спасибо, мой милый, это было потрясающе! - Пожалуйста, - Ишигами вытирает последствия своего исследования краем футболки и подтягивается выше, навстречу очаровательному лицу, чувствуя жизненную необходимость поцеловать его здесь и сейчас. - Надеюсь, ты сегодня же кинешь её в стирку, - хихикает Асагири, прерывая поцелуй, но Сенку быстро его затыкает, правда, сам не удержавшись от смешливой улыбки. - Только ради тебя, - отвечает он, насытившись. - Кстати, Бьякуя уже приехал. Нет, он сейчас не дома, можешь расслабиться, - поддевает Сенку, заметив лëгкую секундную панику в выражении лица его парня. - Тебе нравятся дораяки? Оказывается, Ген просто обожает дораяки с анко, и это не так уж удивительно, наверное - большинству японцев вполне импонирует паста из красных бобов, - но отчего-то внутри становится так тепло. "Бьякуя будет доволен", думает Сенку, с нежной улыбкой наблюдая, как Ген поедает уже третий блинчик. *** Ещё никогда Бьякуя не чувствовал настолько отвратительного предвкушения. Он выходит из больницы с сердцем в сотни раз тяжелее, чем когда только собирался на приём. Не то, чтобы ему сказали чего-то, о чём сам ни разу не подозревал - всё равно это выбило из колеи больше, чем он предполагал. Куда больше. - Пока это лишь подозрение. Даже когда вам придут результаты анализов - всё ещё нельзя будет сказать точно, верен ли наш предполагаемый диагноз, - "предполагаемый диагноз"... Какая красивая альтернатива. - На сто процентов его подтвердит, или же опровергнет МРТ. А пока постарайтесь не нагружать себя и хорошенько отдохните! Два дня. Два мучительно долгих дня в ожидании вердикта. Да, не окончательного, но почти... Бьякуя открывает дверь и слышит доносящуюся из гостиной какую-то романтичную музыку с плавным ритмом, отлично подходящим для медленного танца. "Ясно, Ген ещё здесь", - хмыкает Бьякуя, присаживаясь на небольшой табурет, чтобы разуться. Ещё каких-то три месяца назад он бы и не взглянул на этот предмет мебели, но сейчас он ему отвратительно необходим. С каждой неделей сгибаться всё тяжелее, а уж разгибаться и подавно. В боку всё ещё ощутимо колит, с чем мужчина уже потихоньку начинает свыкаться. Боль не покидает его, но в том, чтобы всем видом показывать свои страдания, он не видит никакого смысла. Он сильный, и он со всем справится. Ксено, Сенку и его друзья, коллеги - все верят в его выздоровление. Бьякуя просто не может подвести их ожидания. - О, я думал, вы танцуете. А, оказывается, приятная лëгкая музыка была вовсе не для танцевального сопровождения. Сенку сидит за столом почти неподвижно - только пальцы неустанно оставляют карандашиком заметки в каком-то учебнике. Тем временем Ген стоит сзади и с очевидным собственным удовольствием делает массаж. Если бы Бьякуя подошëл с другого угла, он бы заметил на лице своего сына блаженную улыбку, вызванную не только приятными телесными ощущениями, но и ласкающими слух тихими подпеваниями Гена. Мужчина уже хотел развернуться, боясь разрушить трепетную идиллию, но его вовремя заметил Ген. - О, здравствуй, Бьякуя! - мягко улыбается он. - Я рад снова тебя видеть! Надеюсь, ты не против, что я здесь ночую, ээ, иногда. И спасибо за дораяки, я их обожаю, особенно с пастой анко! Хотя с матчей, наверное, люблю почти так же сильно. Я так понимаю, ты останешься в Токио на все выходные, так что я бы мог завтра приготовить кастеллу и принести... - Святой Эйнштейн, ну ты и болтун, - ворчит Сенку, но, не выдержав, смеëтся вслед за Геном. Бьякуя чувствует, как тепло заполняет его душу от этой маленькой сценки. Ещё чуть-чуть, и он бы ощутил, как из глаз грозятся стечь редкие слезинки, но быстро отмахивается, лишь улыбаясь так широко, как только может. - Я тоже рад видеть тебя, Ген, - он проходит в глубь комнаты и садится на диван, тяжело, но тихо выдохнув. - И тебя, Сенку. Хочу вас послушать. Сенку оборачивается, не вставая со стула, как-то подозрительно внимательно всматриваясь в фигуру отца. - Сначала расскажи, как всё прошло, - произносит ровным тоном. - Сенку, - одëргивает его полушëпотом Ген. Он хочет на ушко добавить, что не стоит сейчас давить на него, тем более, что тот первым попросил их рассказать что-нибудь, но не успевает. - Нет смысла затягивать, да и ты сам знаешь, что в любом случае не отвертишься. "Да, возможно, им и правда не хватает теплоты друг между другом", - думает Ген, улавливая столь явное напряжение, витающее в воздухе. - Конечно. Бьякуя правда хотел преподнести всё нейтрально, или даже с оттенком его былой позитивности, но он устал. - У меня подозрение на рак. Так сильно устал, что даже голос не дрожит. Он ровный, безжизненный. - Я уже сдал кровь на выявление онкомаркеров и для прочих анализов. Через два дня приду за результатами. Он не хочет смотреть на сына. Потому что знает, что это его нисколько не успокоит. - И последнее - МРТ. После этого диагноз будет окончательным и точным. Ген смотрит на Сенку и впервые не может прочитать его. В его глазах скопилось слишком много противоречивых эмоций. Отчего-то к горлу подступает тревожность. И Ишигами младший находит слова: - Сейчас вообще не время отчаиваться, старик. А ты как будто уже сдался, - его усмешка кажется ужасно неуместной. - Прекрати. - Сенку! - Ген повышает голос. - Это ты прекрати! Как ты можешь говорить... так? Неужели ты... "Неужели ты нисколько не сострадаешь?" - хочет сказать он, но вовремя останавливается. Он знает, что это не так. Хочется дать себе пощëчину за одну только мысль, которую он позволил своему сознанию пропустить через себя. - Мальчики, не ссорьтесь, - останавливают назревающий конфликт, что не имел бы никакого смысла. - Ген, пойми меня правильно. Я вижу, ты добрый и сострадательный юноша, но и Сенку прав... по-своему, но прав. Мне тяжело оставаться таким же жизнерадостным, каким я был до всего этого. И морально, и физически. Но нужно держаться. Сдавшись раньше времени, силы могут иссякнуть куда быстрее. В конце концов, отчаяние ещё никому не приносило пользы. И всë-таки они с Сенку очень похожи. - Да... Я думаю, вы правы, - шепчет растерянно Ген. Его запястья неуверенно, предельно осторожно касаются горячие пальцы, словно успокаивая и... извиняясь? В глазах теперь явно читается сожаление, и Ген никак не может понять, почему. Они просто обязательно должны поговорить об этом, но только не сейчас. В данную минуту нужно срочно разрядить давящую атмосферу, не дающую свободно дышать. "Ну, что ж, время для болтолога Асагири Гена?" - Знаете, один мой друг и по совместительству коллега собирается завтра сделать предложение своему парню!