Sakasama

О возможной болезни Бьякуи Ксено узнаëт в тот же день, и не потому, что позвонил своему бывшему учителю: отчего-то (или же волею судьбы) он захотел проведать своего ученика, тайно надеясь, что там же окажется его парень. Ген был интересным и, несомненно, приятным собеседником, с которым неожиданно хотелось общаться чаще, чем раз в месяц. Если же психолога здесь не окажется, то он просто загрузит Сенку задачами по физике для старшекурсников, которые он предусмотрительно подготовил и любовно сложил в портфель. Однако, постучавшись в дверь сдаваемой в аренду квартиры, все ожидания вмиг рушит один только взгляд уставших глаз с пожелтевшими белками. - Ещё не вечер. Ты рано, - немного удивлённо говорит Бьякуя. - Ты тоже рано, - на лице Ксено застывает ещё большее недоумение. – Недавно приехал, да? – продолжает, закрывая дверь и неспешно разуваясь. - Нет, я уже сходил в больницу и сдал анализы. Приехал самым ранним рейсом. - Понятно, - он не просит Бьякую тут же рассказать ему обо всём – он знает, что это всё равно неизбежно, раз уж он здесь. – Мелкий дома? - Нет, он с Геном ушёл где-то час назад. Ты хотел с ним позаниматься? - Не совсем, хотя я и взял с собой кое-что на всякий случай, - скалится Ксено, приподнимая руку с увесистым портфелем. - Что ж, проходи, я как раз недавно чайник поставил. А Сенку… Не знаю, вернётся ли он вообще сегодня, - в глазах мелькает слабая искорка, а на губах – смешливая ухмылка. Мужчины проходят на кухню, попутно продолжая диалог, не отягощённый особо важной информацией. У Ксено всё как обычно: работа, работа, дом, работа… Кажется, уже больше года в его жизни не меняется абсолютно ничего, ну, за исключением только того, что, начиная с апреля, он очно занимается с сыном своего бывшего учителя и практически единственного друга. Но он не жалуется: такая жизнь вполне его устраивает. Чайник звонко свистит, и Ксено спешно подходит к плите, пока это не успел сделать Бьякуя. - Выглядишь ужасно, - как бы невзначай, со спокойным тоном произносит Ксено, разливая чай. - Что есть, то есть, - Бьякуя скрывает усмешку за своей кружкой. – Знаешь, возможно, у меня рак. Ксено так и застывает с чайной ложкой в руке, не успев опрокинуть сахар. - Скорее даже не возможно, а вероятно, - глаза неподвижно устремлены вниз. - Не торопись с выводами, - Ксено, наконец, садится за стол и задумчиво размешивает сахар. – Хотя твоё утверждение имеет смысл. Большинство симптомов сходятся, не так ли? - Да, - просто отвечает Бьякуя и, отхлебнув чаю, продолжает, - К тому же, у меня вернулся асцит, и теперь он увеличивается даже быстрее, чем пару месяцев назад. По кухне проносится усталый выдох. - Чувствую, следующие дни будут самыми долгими в моей жизни, - шепчет Ишигами старший, внимательно рассматривая виднеющиеся на дне чаинки. - Через сколько дней ты будешь знать результаты? - Послезавтра придут результаты анализов. Если это… подтвердится, то стадию и прочие подробности выявят уже после МРТ. Ксено не отвечает, только чуть кивает. Совсем скоро заходит солнце, и остаток вечера мужчины проводят за ленивой беседой, ожившей лишь во время повествований о проекте по строительству ракеты. *** Закат сегодня невероятно красив. Небо покидает уже наскучившая серость дождевых облаков. Где-то высоко-высоко плавают редкие перистые, удивительно гармонируя с розово-оранжевым светом на горизонте. Эта картина приковывает взгляды двух юношей, расположившихся на большом подоконнике, не позволяя оторвать их и на секунду. Сенку молчаливо обнимает Гена, откинувшегося спиной на его грудь. Тёплые руки нежно поглаживают то прохладные пальцы, то плечи, то грудь. На лице Асагири застывает едва заметная, но искренняя улыбка. Так спокойно и уютно. А ведь ещё не так давно он сидел здесь же, обхватывая себя руками, робко представляя на их месте чужие, более крепкие и тёплые. - Сенку, я люблю тебя, - вдруг, шепчет, положив голову на его плечо. Невозможно мягкие губы трепетно целуют чуть покусанные, всё ещё боясь причинить малейший дискомфорт. - И я тебя, - Сенку смотрит в сизые глаза с бесконечной теплотой, с наслаждением перебирая длинные белые прядки. - Как ты? – осторожно спрашивает Ген, не прерывая зрительного контакта. - Нормально, - тихо фыркают в ответ. – Ты это уже второй раз за сегодня спрашиваешь. - Потому что я вижу, что ты обеспокоен, - Ген снова смотрит на догорающие лучи солнца. – Я не собираюсь выпытывать из тебя всё, но… Ты всё ещё можешь поговорить со мной об этом. Тишина. Выдохнув, он решает всё-таки спросить о том, что волнует его разум уже не один час: – Сенку, помнишь, перед тем как я перевёл тему, что тогда сказал Бьякуя? Когда я согласился с ним, ты сжал мою руку, и твой взгляд… Мне ведь не привиделось в нём сожаление? - Наверное, нет, - задумчиво бормочет Сенку. - Почему? Ишигами снова не знает, что сказать. Слова путаются друг с другом, создавая в голове непонятную кашу. - Тебе жаль, что я подумал о том, что ты был груб с ним? – неожиданно подсказывает Ген, заставляя все копошащиеся и откровенно мешающие мысли покинуть ноющий разум и тут же облегчённо выдохнуть. - Да, думаю, да. Я вспомнил один разговор в тот день, когда мы впервые поссорились, - губы трогает лёгкая, несмелая улыбка. – Я тогда сказал о том, как со стороны могут выглядеть мои отношения со стариком, и, знаешь… Меня и правда это никогда сильно не волновало. Но в моей голове возникла мысль о том, что мне почему-то важно, что об этом думаешь ты. Такое со мной впервые, это странно… - Это замечательно, Сенку-чан! – Ген лучисто улыбается нахмурившемуся в непонимании парню. – Это значит, что ты серьёзно подходишь к нашим отношениям. Далеко не все готовы беспокоиться о мыслях своего партнёра по тому или иному поводу. А ты беспокоишься. Это значит, что тебе не всё равно, - его рука мягко касается щеки, поглаживая большим пальцем. - Ну конечно мне не всё равно, - Сенку податся навстречу нежному прикосновению. - Ты чудесный. - Ты чудеснее, Ген, - Сенку ловит ласковые пальцы, оставляя на них трогательный поцелуй. - А ещё ты красивый, умный и невероятно сексуальный, - Ишигами осыпает его комплиментами, проходясь влажными поцелуями по руке, двигаясь вверх и достигая в итоге губ, изогнувшихся в очаровательной усмешке. Они целуются долго, медленно - так, словно всё время этого мира в их руках. К сожалению, даже в этот прекрасный момент где-то на переферии сознания Гена так и не покидает мысль, что это не совсем так. Что-то мерзко скребëтся в груди, рядом с сердцем, словно предчувствие. Он никак не может понять, связано ли это с чем-то, что не относится к его ещё более сильному теперь страху одиночества. Но что-то истошно вопило с просьбой, мольбой о том, чтобы он наслаждался своим счастьем, пока... пока что? - Сенку, - голос вздрагивает против воли, заставляя сжаться. Глаза щиплет, отчего Ген отчаянно жмурится. Почувствовав на себе внимательный взгляд алых глаз, он зарывается лицом в горячую шею. – Скажи мне, что всё будет хорошо. Сенку ещё никогда не слышал, чтобы шёпот звучал так надрывно. Он хочет спросить, почему вообще Ген попросил у него об этом, почему сейчас? Но вместо этого он успокаивающе шепчет, губами касаясь шелковистых волос: - Всё будет хорошо. Обещаю, любовь моя. Сердце Асагири стучит быстро-быстро. Ему кажется, что ещё немного, и он задохнётся от давящей глубины накативших чувств. Солёная влага всё же покидает его веки, тонкими дорожками стекая по розовым щекам. Этой ночью они спят в квартире Гена. После медленного, чувственного секса Ген, оплетая Сенку всеми четырьмя конечностями, точно коала, слушает умиротворяющий голос, говорящий о звёздах, о самых красивых и необычных галактиках, о той самой ракете, что, по их с Ксено прогнозам, уже в начале весны должна достичь стратосферы. - Старик будет в восторге, - тепло улыбается Сенку, поглаживая голые плечи и спину. – Знаешь, даже после того происшествия он любит космос всё так же сильно. - В этом человеке и правда очень много любви. И неудивительно, что у такого человека такой потрясающий сын, - Ген прячет счастливую улыбку в его груди. - Очередная смущающая фигня, менталист, - смеётся Сенку. И вдруг, при упоминании чего-то смущающего он вспоминает одну свою идею, или, скорее, желание. «Может, сейчас? Хотя момент для этого какой-то странный… А, да какая разница?» - Ген, не спишь ещё? – зовёт он, получая в ответ отрицательный кивок. – Эм, ты когда-нибудь занимался сексом без презерватива? Асагири аж приподнимается на локтях, удивлённо уставившись на осунувшегося от такой реакции Сенку. - Ты хочешь заняться со мной сексом без презерватива? - Ты не ответил на вопрос. - Ну, было пару раз, - задумывается Ген. – Но это было больше трёх лет назад. - О, - глупо отвечает Сенку, не ожидавший такого ответа. – Да, я хочу этого. - Ох, Сенку-чан, ты не перестаёшь меня приятно удивлять, - довольно ухмыляется. – Я тоже этого хочу. С этого момента очень сильно. Но тогда нам нужно будет сдать тест на ЗППП. Хотя я доверяю тебе, и ты мне, уверен, тоже, но дело не только в доверии. - Да, конечно, я понимаю. Пойдём завтра? - Ха-ха, какой ты шустрый, - смеётся Асагири. – Ну, что ж, пойдём, - обольстительно улыбается, подобравшись ещё ближе к лицу. - Ага, - Ишигами притягивает его к себе за шею, чтобы настойчиво поцеловать. – Только не факт, что по воскресениям работают нужные учреждения. - Посмотрим завтра? – Ген смачно зевает, устраиваясь обратно на нагретое местечко. - Хорошо, - соглашается Сенку, накрывая обоих тёплым одеялом и в последний раз нежно проведя ладонью по гладким волосам. *** - … Также в результате анализа вашей крови был выявлен онкомаркер АФП. Онкомаркеры выявляются на самых ранних стадиях рака, но не показывают точную стадию развития опухоли, поэтому вам ещё нужно записаться на МРТ… Ишигами-сан? - Да, да, я понял. Женщина в голубом халате смотрит сочувственно, прекрасно представляя, что, должно быть, сейчас происходит в голове этого мужчины. - Спасибо, - Бьякуя слегка кланяется, плетясь обратно на ватных ногах, держа в руках проклятые бумаги. Он не доходит до стойки регистрации, садясь на стул где-то на полпути. Сгорбившись в три погибели, руками зарывается в волосы, с силой сжимая черепную коробку. В ушах звенит. Просидев так не несколько минут, некто возвращает его на землю прикосновением тяжëлой руки к плечу. - Мистер, у вас кровь идёт. Глаза раскрываются. И правда: прямо под ним обозначилась уже целая лужица крови. Снова из носа течëт. - С вами всё в порядке? Бьякуя выпрямляется, оставив голову чуть склонëнной, и зажимает нос. Несфокусированный взгляд останавливается на стене напротив. - Да, простите. Я, наверное, вас напугал. - Нет, всё нормально. Держите, - незнакомец подаëт сразу несколько бумажных платочков. - Спасибо, - Ишигами с большим усилием воли выжимает из себя улыбку. - У моей жены часто идёт кровь из носа. Так что, вот, ношу с собой постоянно. За всю жизнь у самого, может, раз или два такое было, но, знаете, когда много лет живёшь с любимым человеком, его привычки становятся и твоими тоже. - Не знаю, - шепчет едва слышно он в ответ. Бьякуя никогда не любил настолько сильно, чтобы вечно носить с собой платочки для любимой, он не заботился ни о ком, кроме Сенку. Признаться, даже после сорока лет его ещё иногда посещали мысли об отношениях. Ровно до этого дня. Теперь все жалкие остатки надежды рухнули. Да, может, он и не умрёт в ближайшие пару лет, но что будет через пять, через десять лет? - Прошло уже пять минут. Если у вас нормальная свëртываемость крови, то вы уже можете убирать. Бьякуя послушно отстраняет руку, отупело рассматривая кровавое пятно. - Вы доберëтесь сами до дома? Или куда вам нужно? - Что? А, да, конечно. Спасибо вам. - Ну, - мужчина встаëт, направляясь в сторону выхода из больницы, - Удачи вам. Ему страшно. До дрожи, до немого крика и звона в ушах. Как бы хотелось заснуть прямо сейчас, а утром следующего дня понять, что всё это было лишь кошмаром! Хочется погрузиться в себя, закрыться и выть, не думая больше ни о чём и ни о ком, не заботясь ни о чьих чувствах. Но он не может позволить себе этой слабости. Нужно двигаться дальше. «Ну же, вставай…» Мысленно дав себе чувствительный пинок, Бьякуя направляется к стойке регистрации. Подав направление и внеся оплату, он готовится провести ещё один день в мучительном ожидании. *** Выйдя из ванной, Ген замечает новое уведомление. Сообщение от Сенку. Он уже знает, о чём оно, только вот подробности ужасно не хочется знать. Он сдавленно выдыхает и читает: «Вторая стадия. Опухоль разрастается быстро, поэтому, если не поторопиться с лечением, то она уже совсем скоро начнёт задевать соседние ткани, таким образом переходя в третью стадию.» Через минуту приходит ещё одно сообщение: «Рак печени один самых худших в плане лечения. Процент выживаемости очень низкий.» Ген ничего не отвечает. Он знает, что пустая поддержка сейчас будет лишней. Да и он не онколог – так бы хоть мог что-то дельное посоветовать. Он бы мог спросить, какие у них дальнейшие планы, но что-то ему подсказывает, что и Сенку, и Бьякуе самим не так-то просто сейчас ответить на этот вопрос. «Если не поторопиться с лечением…» Эти слова заедают в его голове, как пластинка. Не так уж неожиданно он вспоминает первый год старшей школы. Тот год, в который Суйка потеряла своих родителей… - Нет, остановись! – шипит он на себя. - Только посмей представить его в такой же ситуации. Бьякуя будет жить. Обязательно… На руки падают обжигающие слёзы. - И чего я плачу? – голос дрожит; по маленькой комнате проносятся тихие всхлипы. – Всё будет хорошо. Сенку пообещал мне. Пальцы нервно растирают горячие влажные веки, и дыхание постепенно выравнивается. Решив подумать о чём-то хорошем, он вспоминает рассказ Рюсуя и Укё о том дне. Конечно же, Сайонджи согласился, это было очевидно. Лицо вновь украшает улыбка, стоит представить перед собой те донельзя счастливые лица. Пока они не назначили дату, но планируют свадьбу примерно в конце марта. А ещё Рюсуй едва ли не пригрозил, что одного Гена они не пустят – только вместе с Сенку. Ген пока не говорил о приглашении, и не сложно понять, почему. В сложившихся обстоятельствах он вообще не представляет, что ждёт их в будущем, даже если это будущее всего через четыре с половиной месяца. Сегодня он не пишет ему ни единого слова. *** В среду об этом узнают Кохаку и Хром. - Ох, чёрт… Мне очень жаль, Сенку, - Кохаку прожигает взглядом свой обед, который вдруг совсем перехотелось есть. Хром молчит, не зная, куда девать взгляд. - Спасибо, но… - «Не нужно жалеть», хочет добавить Сенку, но останавливается, понимая, что это вовсе не низкая жалость, а искреннее человеческое сочувствие. – Он справится, он сильный. - Ты ведь будешь с ним, да? - осторожно спрашивает Хром. - Конечно, - отвечает он так, словно этот вопрос один из самых глупых, что мог придумать его друг. - Он же мой старик. - Прости. Зависает пауза, и Сенку не выдерживает, отсчитав пятнадцать секунд: - Вы слишком громко думаете. Можете немного расслабиться, я ничего от вас не жду. - Сенку, мы понимаем это, - слегка раздражённо выдыхает Кохаку. - Просто это, ну, сложно? Непривычно? Всё равно кажется, что нужно что-то сказать, ведь ты наш друг, - Хром слабо кивает, соглашаясь с девушкой. - И всё же расслабьтесь. Если я буду каждый день видеть ваши унылые рожи, ничего от этого лучше не станет. Я буду просто игнорировать вас, - лицо искажается ухмыляющейся гримасой, за которой не так уж и сложно заметить глубокую печаль. - Ладно, - Кохаку благоразумно останавливается на одном слове. – А я послезавтра переезжаю, - её лицо украшает скромная улыбка. Пока Хром громко поздравляет её, Сенку, вдруг, вспоминает, что Кохаку однажды предлагала им с Цукасой познакомиться. - Может, тебе помочь с переездом? На него уставляется пара выпученных глаз. - Да ладно? – неверяще протягивает Хром. - О, ну, было бы неплохо, я так думаю, но я уже сказала Цукасе, что справлюсь сама… Нет, забудь, что я только что сказала, ха-ха! Давай, заодно с ним наконец-то познакомишься, - широко улыбается она. - На это я и рассчитывал. - Ах так, значит? Знакомство с моим парнем важнее, чем помощь слабой девушке? - Ты и слабая? – Хром аж хрюкает, заражая этим Сенку, тут же звонко хохотнувшего. – Да ты сильнее нас двоих вместе взятых. - Тц, - цыкает Кохаку, шутливо закатывая глаза. – Ладно, Сенку, тащи свою тощую задницу в пятницу. - Окей, отправишь мне потом адрес? – Сенку встаёт из-за стола. – Ну а сейчас мне пора идти на последнюю пару. До завтра. - До завтра, - вместе кричат его друзья вдогонку. - Ну, что, ведём себя как обычно? – с грустной улыбкой обращается Кохаку к Хрому. - Ага, - с такой же интонацией отвечает он. – Я никогда не был в подобной ситуации, но, кажется, я понимаю его. Думаю, на его месте я бы сказал всё то же самое. С окончанием последней пары учебный день Сенку не заканчивается – сегодня он договорился встретиться с Ксено, уделив как можно больше времени их проекту. Обычно по средам они не занимались, но сегодня, как никогда, хотелось целиком и полностью занять свой разум работой. Ксено, конечно же, понимал причину, поэтому нисколько не возражал (хотя, практически в любом другом случае этот ярый фанат науки был бы только рад). Так они просиживают с конструированием ракеты почти до полуночи, и ничто не отвлекает их от бурного рабочего процесса, пока телефон Сенку не оповещает о входящем звонке. - Да? – устало выдыхает он, даже не посмотрев на имя контакта. - Привет, Сенку-чан, - через динамик доносится сладкий, нежный, самый любимый голос, и он действует на него убаюкивающе. Всё тело мгновенно расслабляется. – Ты занят? - Нет, я думаю, мы с Ксено на сегодня закончили, так что скоро поеду домой. Что-то случилось? - Всё хорошо, дружочек мой. Просто я хотел услышать твой голос. Знаешь, с каждым днём время, проведённое не вместе с тобой ощущается всё острее. Я всё сильнее скучаю по тебе. - Ген, это, - Сенку не может подобрать слов; голова кажется ужасно тяжелой, мозги уже закипают от перенапряжения. - Смущающая фигня? – хихикает Ген. - Нет, я… Прости, я немного устал, поэтому малость заторможен, - улыбается Ишигами, потирая тяжёлые виски. – Я тоже скучаю по тебе. Сенку усиленно делает вид, что не замечает откровенно ухмыляющегося Ксено. - Похоже, что ты не так уж и немного устал. Тебе нужно отдохнуть, любовь моя, так что сейчас же поезжай домой и ложись в кровать. - Это приказ? – усмешка вырывается на удивление легко и естественно. Кажется, всё тело потихоньку начинает расслабляться. - Абсолютно верно: это приказ, - с шутливой серьёзностью заключает Ген. - Слушаюсь, - всё же щёки предательски краснеют, когда он видит уже не просто ухмылку Ксено, а мерзко похабную улыбочку. Что ж, это верный знак прекращать звонок. – Доброй ночи, Ген. - Доброй ночи, любимый, - почти шепчет Асагири, после чего кладёт трубку. Жаль, они не видят, как по обе стороны лица украшают нежные улыбки. - Я домой, - без лишних слов объявляет Сенку. - Я подвезу тебя. - Брось, я и позже возвращался, так что в этом нет никакой необходимости. - Мне нужно поговорить с тобой. С тобой и Бьякуей. Сенку не нравится его серьёзный тон – от него по спине проходятся не самые приятные мурашки. Но, ничего не ответив, он лишь согласно кивает головой. Уже в машине Сенку посылает Бьякуе сообщение с вопросом, не спит ли он и облегчённо выдыхает, когда тот меньше, чем через минуту отвечает одним словом «нет». Так, в первые минуты четверга оба Ишигами сидят в гостиной в ожидании того, что же им скажет Ксено. - Я много думал об этом, - начинает он, и нет никакой потребности в разъяснении – оба с первой секунды поняли, какую тему он затронет. – И, естественно, я не мог не перелопатить кучу информации о раке печени. Хотя, пожалуй, по итогу мне было бы достаточно лишь пары абзацев. И Сенку, и Бьякуя хмурятся, не совсем понимая, к чему он ведёт. Но он не заставляет их долго ждать, продолжая: - Всё уже случилось, и теперь не так важно разбираться во всех причинах и симптомах. Бьякуя, ты не думал о том, где ты будешь лечиться? - Я… Думаю, я мог бы переехать в Токио? – звучит не очень уверенно. - А что насчёт другой страны? Тишина. Сенку чувствует, как сердце сбивается с ритма. - Ладно, как-то вы не очень охотно мне отвечаете, поэтому перейду сразу к делу. Уверен, вы оба знаете, насколько неутешительны прогнозы с таким диагнозом, и Япония, к сожалению, не одна из тех стран, где наиболее успешно лечат рак. В отличие от, например, Израиля, Германии и США. Поэтому предлагаю такой план: ты, Бьякуя, лечишься в одной из этих стран, а ты, Сенку, летишь с ним, потому что, думаю, ты понимаешь, что его одного отправлять нельзя. Большинство единогласно считают Израиль лучшим в лечении онкологии, но я бы посоветовал Америку, с их самыми передовыми технологиями. Однако, не только по этой причине я считаю этот выбор лучшим. Во-первых, языковой барьер, во-вторых, что ещё важнее, это было бы прекрасной возможностью для твоей самореализации, - он обращается к Сенку. – Ты запросто сможешь перевестись в самые престижные университеты Америки. Подумай, сколько возможностей для тебя откроется там, Сенку! И английский для тебя не будет проблемой, ты и так уже знаешь его на более, чем среднем уровне. Первым молчание прерывает Бьякуя: - Звучит неплохо, очень даже неплохо, - растерянно смотрит то на Ксено, то на Сенку, то на пол. – Но это будет стоить огромных денег. Боюсь, зарплата учителя не сможет мне этого позволить. - Я заплачу за лечение. - Ксено… - Ты знаешь, что деньги никогда не были для меня на первом месте. У меня не было бы ни их, ни моей работы – ничего, - если бы не ты. Я многим тебе обязан, - Бьякуя хочет возразить, сказав, что он ничем ему не обязан, но не успевает. – Именно в старшей школе я понял своё призвание, и это благодаря тебе. Поэтому даже не пробуй возражать. К тому же, я могу продать эту квартиру – если вы последуете моему совету, в ней уже не будет такой уж необходимости. - Спасибо, - шепчет Ишигами старший, стирая влагу с покрасневших глаз. – А ты что скажешь, Сенку?.. Сенку? Пустой взгляд, неестественная неподвижность, а внутри всё кипит от бушующих противоречивых эмоций. Он не знает. Он ничего не знает. - Я… Мне… Он в полной прострации. Нет, в таком состоянии дать чёткий ответ он просто не способен. - Мне нужно подумать. - Чёрт возьми, Сенку, - в голосе Ксено проскальзывает злость. – Ты точно услышал всё, что я сказал? Ты понимаешь, от чего ты можешь отказаться? Это из-за твоего парня, да? Я не узнаю тебя. - Заткнись, - тихо шипит Сенку. - Что ты там вякнул, сопляк? - Ксено, перестань, - пытается его унять Бьякуя, метнув обеспокоенный взгляд в сторону сына. - Не защищай его. Сколько времени ты позволишь ему думать? Хочешь сказать, у тебя есть время? Он тут же прерывается, заметив, как Сенку резко встаёт с дивана и, не сказав ни слова, почти выбегает из комнаты. Ксено устало, долго выдыхает, игнорируя осуждающий взгляд своего бывшего учителя. Сенку лежит, обхватив голову обеими руками. Она трещит, раскалывается от тупой давящей боли. Он не спорит с Ксено, ведь это и правда отличный план. Идеальный выход. Но… Почему сейчас? Ещё месяц назад Сенку, не раздумывая бы согласился. Да, уже тогда он проявлял романтический интерес к Гену, может, даже был влюблён, но он бы смог бросить это, правда. А сейчас он безоговорочно, бесповоротно и совершенно безнадёжно любит. «Любовь всё только портит», крутится назойливо мысль в его голове, но Сенку изо всех сил пытается игнорировать её. Он впервые в жизни отрицает её, с ума сойти. Как же он изменился. Она прекрасна, прекрасна, прекрасна… Вскоре закрывается входная дверь, но Сенку уже не слышит хлопка. В комнату предельно тихо, словно подкрадывающийся вор, заходит Бьякуя. Поняв, что сын спит, он выпрямляется, облегчённо выдохнув. Подходит ближе, сев на корточки около кровати, и привыкшие к темноте глаза видят ещё не успевшую засохнуть влагу на щеках. Сам едва не бросаясь в слёзы, он аккуратно вытирает их костяшками пальцев, пока внутри, не унимаясь, вертится иррациональное чувство вины. - Мне жаль, - произносит одними губами и уходит. *** В четверг он впервые пропускает занятие с Ксено. Кажется, впервые за этот год он возвращается домой в будний день настолько рано. Чёрт возьми, три часа дня кажутся какими-то сюрреалистичными здесь. Из губ вырывается слабый смешок. - Сенку? Ты рано сегодня, - Бьякуя неуверенно улыбается, приподнимая голову с дивана. Ишигами младший подходит к столу, находя нужные тетради и учебники. Хотя у него есть своя комната, занимается он попеременно то в ней, то в гостиной, то на кухне – всё-таки он почти все эти восемь месяцев прожил здесь один, так что разницы особо нет. - Я не ходил сегодня к Ксено. - Понимаю, - улыбка становится грустной. Мужчина уже хочет что-то сказать, но Сенку опережает его. - Я думаю об этом. Ген пока ещё не знает, но… - голос неприятно подрагивает. – Я позвоню ему сегодня. - Лучше скажи напрямую. Представляю, как тебе непросто, но он заслуживает этого, как думаешь? Сенку качает головой, стыдливо поникнув, и тихо отвечает коротким «да». - Могу я кое-что спросить? – Бьякуя с трудом отрывается от подушки, садясь. - Что я думаю об этом и к какому выбору склоняюсь? - Вроде того… - Не знаю, я… - голова снова трещит. – Не то, чтобы я имел выбор. Звучит хреново, будто я кого-то виню, - смешок выдаётся почти истерическим, - Но это не так. Конечно, я больше склоняюсь к тому, чтобы улететь с тобой, - произнести это оказывается тяжелее, чем он думал. На горло давит отвратительный комок. – Я буду последним эгоистом, если не… Сенку не заканчивает мысль, да и зачем, если и так всё ясно? А Бьякуя так и сидит, не находя ответа. - Я пойду заниматься, вечером встречусь с Геном, - только Сенку заканчивает предложение, как тут же выходит. Он прекрасно знает, что в этот день Асагири возвращается примерно в семь вечера, поэтому ближе к восьми он стоит у двери, полностью уверенный, что ему откроют её тут же, только услышав звонок. Палец нажимает на кнопку, и через считанные секунды перед глазами предстаёт Ген. В одном полотенце, держащемся на бёдрах. Сенку оторопело разглядывает его, сглатывая и… чуть не забывая главную причину своего прихода. - Сенку-чан, - мурлычет Ген, улыбаясь нежно-нежно, не догадываясь, как тем самым он посылает укол в самое сердце своего парня. – Иди сюда, - и сам притягивает к себе, крепко обнимая, окутывая теплотой голой кожи. - Ген, - шепчет надрывно, вдруг почувствовав, как сильно он по нему соскучился. - Может, развлечёмся? Я как раз помылся, так что нам нужно только раздеть тебя, - тихо тараторит, кажется, не улавливая интонацию в его шёпоте, и принимается осыпать шею множеством невесомых поцелуев. Отстранить парня от себя стоит Сенку огромных, едва выносимых усилий. - Прости, но не сейчас. - Что-то случилось?.. Сенку, ответь мне, - Ген чуть повышает голос, обеспокоенный молчанием напротив. - Нам нужно поговорить. Не нужно быть гением, чтобы понять, что разговор будет не из приятных, но Асагири даёт себе установку не давать волю негативным чувствам, по крайней мере до момента, когда всё станет ясно. - Да, конечно, проходи. Сенку не ходит вокруг да около, сразу же выдавая всю информацию. Только когда он заканчивает рассказ, чувства высвобождаются, накатывая на него неотвратимой волной. - Мне ещё никогда не было так тяжело принять решение. И самое ужасное, что это решение, вроде как, очевидно. Ради него я должен… Но… Я так хочу остаться с тобой, Ген, - голос срывается на истерический шёпот. – Я люблю тебя. Прошу, помоги мне. Он склоняется, устраивая голову и плечи на коленях любимого. Мир Гена останавливается, всё вокруг превращается в пустоту, тело словно оказывается в вакууме - никак не вдохнуть. Он забывается в этом мгновении, не чувствуя ничего, кроме оглушающей пустоты. Только вес на коленях не даёт до конца уйти в себя, оставляя тем самым на волоске его связь с внешней средой. Проходит не меньше минуты с момента последних слов Сенку, когда Ген начинает по-настоящему думать. Горло выдавливает неслышимый горький смешок: кажется, его тело за него уже всё решило. А потом молнией простреливает отчаяние. Нет. Только не это. Пожалуйста, только не это. Ещё никогда сердце не сжималось так сильно. Кажется, что ещё немного, совсем чуть-чуть, и оно остановится. Ген открывает рот, изо всех пытаясь сказать хоть что-нибудь, не важно, что, но не может. И тогда пусть и мизерное, но словно необходимое для жизни, утешение он находит в том, чтобы рукой мягко зарыться в его волосы. И так полулежащий неподвижно Сенку замирает каждой клеткой, но в следующую же секунду расслабляется под ставшими родными прикосновениями. Найдя его вторую руку, крепко прижимает её тыльной стороной к губам, вдыхая нежный лавандовый аромат. - Эй, - шёпотом зовёт его Ген. Губы неохотно отрываются от мягкой кожи, и Сенку медленно приподнимается, принимая прежнее положение. В бездонных сизых глазах он видит бесконечное смешение чувств, среди которых легче всего читается болезненная тоска, но… Ему же не кажется, что?.. - Отправляйся с ним. Решимость. - Как же… - конечно, идя к нему, Сенку предполагал такой исход, но не думал, что слышать это будет настолько тяжело. - Ген, как же ты? Я хочу знать, что ты чувствуешь. Пожалуйста, скажи мне. - Мне больно. Но сейчас это не важно, Сенку. - Ты как-то сказал, что никогда не идёшь против себя. Так почему сейчас… - Ты и сам понимаешь, почему. Ему нечего на это ответить. Конечно, он понимает. - Сенку, я люблю тебя. Но я понимаю, что романтическая любовь – не самая высшая ценность на этой Земле, ну, по крайней мере, не единственная. И я знаю, насколько тебе дорог твой отец. Знаю, как ты вкладываешься в науку. Я знаю, как это важно для тебя. Сенку… - Ген мягко притягивает его к себе в объятия. – Я не прошу тебя забывать всё, что между нами было. Но я хочу, чтобы ты ни о чём не жалел. Ты должен быть счастлив. И Бьякуя тоже должен быть счастлив. Уверен, он любит тебя куда больше, чем я. - Хватит, - его голос срывается в несдержанном всхлипе. Тело в руках содрогается, и Ген отчаянно пытается успокоить его, поглаживая всю спину, плечи и руки. - Я бы сказал, насколько сильно хочу быть с тобой, чтобы ты никуда не уезжал, но это только сильнее разобьёт нас, понимаешь? Мой любимый, мой драгоценный… Я так счастлив, что встретил тебя тогда, - вопреки собственным словам глаза покидают неконтролируемые слёзы. – И я хочу сохранить в воспоминаниях только всё самое светлое. Чтобы это сделал и ты. Прошу тебя, сделай это для меня. Ген отстраняется, чтобы взглянуть на лицо, на потускневшие глаза, теперь не алые, а какие-то блекло-красные, но всё такие же любимые. Сенку первый целует его. Горько-сладко, приятно-болезненно, так, словно они прощаются уже сейчас, словно это последний их поцелуй. В нём нет отчаяния, нет порыва и страсти – только переполняющая до краёв, проникающая в каждую клетку до самых атомов нежность. - И я люблю тебя, котёнок. Обещаю, я буду хранить воспоминания о тебе так долго, как только смогу. Я постараюсь запомнить каждую минуту, проведённую с тобой, каждую прекрасную деталь в тебе. Впервые за последние полчаса Ген улыбается. Но он никогда не скажет, что в этой улыбке печали несравненно больше, чем радости. Где-то глубоко внутри вновь зарождается леденящий душу комок под названием одиночество.