Sakasama

На следующий день приходит смс от Кохаку с её адресом, и Сенку с досадой вспоминает о своём обещании. Нет, он всё ещё искренно хочет помочь своей подруге и всё ещё, но уже не так уверенно, хочет познакомиться с её парнем, только вот, чует он, из-за одного только безжизненного лица вопросов не миновать. Хотя, нет, не так: оно не совсем безжизненно. Где-то в глубине потемневших радужек кроется злость на самого себя – от того, как сильно он разбит, отчего радость за отца и собственное светлое будущее так отвратительно просто ушла на второй план. Он не может выкинуть всё это из головы, и вряд ли сможет в ближайшие месяцы, а то и годы. Сенку редко, а если говорить наиболее точно - в единичных случаях - испытывал к чему-либо или кому-либо сильные чувства, но каждый раз это было неизменно ярко и долговечно. Страсть к науке – первое эмоциональное потрясение, перевернувшее его тогда ещё маленький мир с ног на голову. Дружба со своими школьными друзьями – Тайджу и Юдзурихой – давшая ему понять, что не обязательно быть с человеком на одном уровне по уму, чтобы чувствовать с ним близость. И, наконец, две его любви: родственная и романтическая. Лишь последняя пришла совсем недавно, но и она, как и все чувства, глубоко тронувшие его сердце когда-то давно, ослепительно яркая, не желающая отпускать от себя. Глупо было полагать, что и это продлится на долгие годы. Ему слишком хорошо с ним, так просто, легко и в то же время крышесносяще приятно – идеально. А идеальность напрягает, кажется ненастоящей, фальшивой. Но почему же любовь к Гену не кажется ему такой? Как бы Сенку не пытался найти в ней изъян, хоть одну маленькую проплешину, ничего не выходило. Это и правда слишком хорошо, до ужаса реально, и это… ранит. Лучше бы он нашёл то, к чему можно придраться, а дальше выкинуть, забыть, и продолжать жить так, словно ничего этого не было. Но он не хочет забывать, как бы ни убеждал себя в том, что так будет лучше. Не хочет. Не это ли называется разбитым сердцем? - Сенку, - мысли прерывает громкий голос, доносящийся из другой комнаты. – Подай белый пакет с розовыми буковками! Пройдя несколько метров, он замечает подругу, скрюченную над какой-то коробкой. - Держи, - протягивает ей пакет. - Спасибо, - быстро проговаривает она, тут же перекинув туда какую-то мелочь. – Что ж, мы практически закончили, - громко и коротко выдыхает. - Признаться, я думал, что у тебя будет намного больше бесполезных вещей, а ты, оказывается, настоящий минималист. - Нарываешься, - зловещий тон в её голосе нисколько его не пугает, поэтому Сенку лишь фыркает и, чуть отойдя, плюхается на кресло. - Кстати, где твои родители и сестра? - У родителей отпуск на пару дней, так что они поехали в Киото и захватили с собой Рури. Они и меня с собой звали, но я подумала, что лучше всего будет устроить переезд, когда никто никому не будет мешать. - Хм, разумно. - Сенку, - отчего-то Кохаку зовёт его тише и мягче. – Как там вы? Твоему отцу уже назначили лечение? - Мы с ним летим в Америку. В воображении сидящего с закрытыми глазами Ишигами по комнате проносится перекати-поле. Он и ждёт ответ, и боится его, в душе надеясь на максимально быстрое завершение едва начавшегося диалога. - Что? – ошарашенно шепчет Кохаку. – Эм, я… Сенку, я ведь так могу сейчас додумать что-нибудь не то, поэтому объясни, что ты… - То я и имел в виду. - И? Блядь, Сенку, можно поподробнее?! – невольно повышается голос. Усталый выдох, болезненное мычание от предвкушения очередного копошения в тяжёлой голове, и он вновь говорит: - Старику нужно особенное лечение. В Японии неплохая медицина, но вероятность успешного лечения рака печени всё ещё не так высока, как в США или Израиле. Даже там дольше десяти лет с ним проживают совсем немногие, можно сказать, везунчики. У него было бы намного больше шансов здесь, узнай он об этом на самой ранней стадии, но… - Сенку понижает голос. – Сейчас уже поздно, да и бессмысленно об этом думать. Никто не виноват – опухоли в печени разрастаются очень быстро и поначалу почти незаметно. К тому же, полтора месяца назад ему диагностировали цирроз, и это заставило думать, что это самая большая проблема… Ладно, сейчас не об этом, - наконец, он кидает взгляд на Кохаку, сидящую в нервном ожидании. – Помнишь, я как-то говорил, что Ксено учился в старшей школе у моего старика? - Да, говорил как-то… Подожди. Неужели он?.. - Ага. Он предложил мне и Бьякуе переехать в Америку. Он заплатит за лечение и зарекомендует меня на перевод в какой-нибудь университет. - Охуеть, - её глаза едва не выпрыгивают из орбит. – Ты летишь в Америку! Это же, чёрт, это нереально круто! - Да, - всё, на что он способен сейчас – лишь на слабую улыбку. А голос тихий, приглушённый под давлением вновь нарастающего комка. - Почему ты… оу, - догадка приходит внезапно для Кохаку, но Сенку ждал этого момента. – А Ген? Он ведь знает об этом? – осторожно спрашивает она. - Да, - отвечает шёпотом. Взгляд опускается в пол. – Знает. - Ну, может, вы ещё съедетесь? – звучит совсем уж неуверенно. - Это вряд ли. Он чувствует себя на своём месте здесь. Ещё он вчера мне признался, что всё-таки решил дальше поступать в магистратуру, на то же направление, во всё тот же университет, - он поворачивает голову в сторону, почувствовав, как глаза начинает щипать, однако голос всё ещё сохраняет свою твёрдость. – Я – не единственная часть его жизни, равно как и он – не единственная моя. У каждого своя жизнь, свои планы, свои… - Но ты любишь его. И снова всё внутри сжимается; сердце сдавливает тисками, отчего не успевшая затянуться рана открывается с новым порывом, пуская по всему организму леденящую кровь. Ему хочется крикнуть, вылить скопившееся напряжение наружу, но, взяв всю свою волю в кулак, отвечает так спокойно, как только может: - Люблю. Но на этом наше существование не ограничивается. Давай собираться. Настолько резкий переход вводит Кохаку в небольшой ступор, чем пользуется Ишигами, тут же вскакивая с кресла и возвращаясь в комнату подруги. А Цукаса и правда оказался славным парнем. Правда, признаться, в первые секунды Сенку малость ошеломили его габариты. На фоне почти двухметрового качка он почувствовал себя ребёнком, но взглянув на стоящую рядом Кохаку, что ниже Ишигами ещё на десяток сантиметров, он тут же мысленно фыркнул. Его нисколько не удивило, что этот бугай, обучаясь на программиста, большую часть своего свободного времени посвящал работе над своим телом. Но не острый ум и наблюдательность расположили к нему более всего. Вот уже третий год учёбы в университете он почти всю свою зарплату тренера отдавал на лечение хронически болеющей младшей сестры. Даже немного жаль, что это будет наверняка их последней встречей… *** Асагири силком тащит себя на работу. Было бы славно сейчас оказаться на своей кровати и, уткнувшись лицом в подушку, заснуть на часов-так двенадцать. Он не так уж и устал, на самом деле: бывало и куда хуже… в физическом плане. В ментальном же сейчас всё просто отвратительно. Хочется запереться в своей квартире с одним лишь Сенку и до самого его отлёта всё время, каждую минуту посвящать друг другу, разговаривая, смотря фильмы и аниме, занимаясь любовью и посылая бессчётное множество улыбок. Делая вид, что вовсе не надвигается скорое неизбежное расставание. «Боль пройдёт. Когда-нибудь, не знаю, когда, но пройдёт», - успокаивает он себя, мало веря собственным словам, но делая ставку на пресловутую надежду. По окончании работы Ген буквально выбегает из кабинета, краем глаза заметив хмурых Укё и Рюсуя. Не сейчас. Машина выезжает с парковки через считанные секунды после того, как Асагири покидает здание. Только он глубоко вдыхает и собирается уже выдохнуть, как чувствует вибрацию в кармане брюк, чуть вздрогнув. Незнакомый номер. Со спокойной душой сбросив звонок, он продолжает путь, выключая голову и оставляя лишь маленький островок сознания для концентрации на дороге. Не проходит и десяти секунд, как ему звонит тот же номер. - Да? – грубо говорит он в трубку. - Ген, привет, это Бьякуя. Прости, если отвлекаю. - Ох, Бьякуя, это вы простите, - воспользовавшись остановкой на светофоре, свободная рука зарывается в волосы, с мягкой силой оттягивая их у самых корней. – Нет, вы не отвлекаете. Я уже еду домой. - Заедь сначала к нам. Нужно поговорить. - Я… Эм, простите, но… - Чёрт, это прозвучало, наверное, немного грозно, - слышится хриплый смех. – Прости, но это действительно важно. Об этом попросил Ксено, он сам только-только к нам зашёл, сказал, у него какой-то новый план. - Новый план? - Я сам ещё ничего не знаю. Приезжай, поговорим. Я пока дораяки с анко куплю, так что тебе в любом случае не устоять! - Спасибо, - Ген впервые за день улыбается, пусть и самыми краешками губ. – А Сенку дома? - Нет, он сейчас помогает своей подруге с переездом. Не волнуйся, мы с Ксено не отпустим тебя, пока он не вернётся, ха-ха. Ещё одна маленькая улыбка. - Хорошо, я приеду. *** - Что тут происходит? Ишигами младший стоит на пороге и видит перед собой картину: отец, научный руководитель и его парень сидят втроём на кухне, попивают чай и… хихикают? Что за нахрен? - Ксено нас анекдотами веселит, - первым отвечает Бьякуя. - Я половину из этой вашей физики не понимаю, но это великолепно! – закончив, покрасневший Ген снова хихикает в ладошку. - Проходи, - зовёт его Ксено. – Тебе ещё чай остался, остывший, правда, но как-нибудь перебьёшься. Сенку угукает, тупо соглашаясь, проходит внутрь и садится за стол, всё ещё ничего не понимая. С чего они все такие весёлые? Но не успевает он задать вопрос, как чувствует, как одну его руку обхватывают нежные прохладные ладони. Подняв взгляд с его прекрасных пальцев, Сенку поражённо застывает, убеждая себя в собственном воспалённом воображении: глаза Гена возбуждённо горят, они полны радости и едва сдерживают за хрусталиками нечто грандиозное. - Сенку, - его голос невозможно ласков, он нежен, как лепестки цветов, как его руки. И он улыбается. - Что такое, Ген? – Сенку и сам уже невольно начинает улыбаться. - Пусть Ксено расскажет. На мужчину ожидающе уставляются три пары глаз. Ксено коротко хмыкает. - Не знаю, Сенку, что ты на это скажешь, но что-то мне подсказывает, что не только Ген будет рад этому решению. Руку чуть сильнее сжимают, и на секунду Сенку перемещает взгляд на Гена, найдя в его глазах ещё одно завуалированное чувство: волнение. Его пульс и дыхание учащены, но он всё ещё улыбается. Ксено вновь привлекает к себе внимание, продолжая: - Уверен, тебе часто кажется, что я бесчувственный ублюдок, но… - Давай сразу к делу, - обрывает его Сенку, отчего Бьякуя хохочет, а Ксено поднимает руки в сдающемся жесте. - Что ж, дело такое: моё предложение о лечении в Америке всё ещё в силе, но теперь с небольшими изменениями, - пауза едва ли держится дольше двух секунд, но за это время Сенку успевает едва ли не закипеть от нетерпения и ничуть не скрываемого раздражения: спасает только успокаивающее касание любимых рук. – Я могу полететь вместо тебя. Время останавливается. Всё напряжение моментально покидает его тело, захватив с собой способность к размышлениям. Полный ступор. - Пока ты приходишь в себя, - Ген тихонько хихикает, - Я объясню, как пришёл к такому решению. Это не займёт много времени, но я надеюсь, что ты очухаешься, как только я договорю, - быстрый глоток чая. – Во-первых, меня здесь не особенно что-то держит. Главная ценность в моей жизни, как тебе известно – работа. Но работать я могу почти в любой другой точке мира, и Америка – очень даже неплохой для этого вариант. Во-вторых, не очень хочется этого признавать, но мне и правда стало вас жаль, - его лицо показушно кривится. – Отсюда и третий тезис в пользу нового плана: так действительно будет лучше и проще для всех. Для Бьякуи в том числе. Не думаю, что твоё отвратительно несчастное лицо помогло бы ему скорее поправиться. Способность думать возвращается точно к концу монолога Ксено. - Чёрт, ты абсолютно прав! Впервые в жизни его смех не просто радостный: он расслабленный настолько, словно с души упал груз тяжестью в парочку центнеров, счастливый настолько, что из глаз вырываются неконтролируемые слёзы. Он резко поворачивается лицом в сторону Гена и видит слегка опухшие веки, щёки, покрытые красными пятнами, но даже в такой момент никто для Сенку не может и близко стоять по красоте рядом с этим созданием. Неповторимый, самый любимый и прекрасный. Слёзы и не думают останавливаться. Всё, чего он может желать в этот момент – всегда видеть жизнь и всеобъемлющее счастье в этих блестящих глазах. - Сенку-чан, - Асагири шепчет в самое ухо, опаляя горячим дыханием. Обнимает крепко-крепко, одним касанием обещая, что больше не отпустит и сам никуда не пропадёт. Руки крепко сжимают плотную ткань рубашки на его спине, будто всё ещё пытаясь до конца побороть страх его потерять. А Ишигами младший нежно улыбается в плечо, успокаивающе поглаживая подрагивающие плечи. – Сенку… - Всё хорошо, я здесь, - так же тихо шепчет в ответ. – Я с тобой. - Ксено, пошли в гостиную, обсудим все шаги, - Бьякуя выходит, не дождавшись ответа, и улыбается краешками губ, услышав за спиной тихое шаркание. Сенку теснее прижимает к себе хрупкое тело, слегка покачивая из стороны в сторону. Его плечи больше не дрожат, дыхание выровнялось: только сердце и не думает успокаиваться. - Я люблю тебя, - Ген уже не шепчет, но голос всё ещё слабый, такой трогательно мягкий и высокий. - И я люблю тебя, - Сенку внимательно разглядывает его лицо, боясь найти в нём даже намёк на болезненную тоску. Задержав взгляд на растянутых в улыбке губах, сердце разрывает от счастья. Всё прошло. Всё позади… Долгий и тягучий поцелуй неизбежен: их губы прижимаются друг ко другу с невыразимым трепетом, дыхание сливается и сердца стучат в унисон. Сенку не считает время, не думает о будущем – ничего не имеет значения в этот момент, кроме тепла, что дарит его возлюбленный, отдавая всего себя. Они забывают о страхе. С этого дня он перестаёт существовать в их отношениях, в их жизнях. *** Лишь к концу ноября Ксено и Бьякуя приобретают билеты в одну сторону. Ишигами старшему, конечно, было куда проще разобраться со своей работой, но немного повозиться с бумажками, всё же, пришлось. Тем не менее, за школу он был спокоен: ему достаточно быстро нашли замену. Этот молоденький парень, явно только вчера закончивший университет, был донельзя правильным, дотошным, но вовсе не злым. С Кинро он успел познакомиться буквально в самый последний день своего пребывания в Иокогаме и остался более, чем доволен. Его детишки будут в надёжных руках. Ксено же умаялся с верхушкой едва ли не до кровавого пота. - Да кто тебя заменит, сукин ты сын?! За почти две недели эти слова он слышал, кажется, не меньше десяти раз. Так он прошёл путь от раздражения до скучающих зевков, последними провоцируя на ещё большее раздражение. В конце концов, всем это надоело, и с сунутым Ксено под нос ректору приглашением от Принстонского университета его, наконец, отпустили с Богом. Хотя, нет, вернее сказать, с Дьяволом. Ещё почти неделю заняли разбирательства с тем, как работает американская страховка, а также общая морока с документами и жильём. Благо, через знакомых своих знакомых в пятом поколении Ксено нашёл человека, согласившегося сдать им маленькую квартирку на долгий срок в самом Принстоне – в противном случае они бы до Рождества тут проторчали, не меньше. Почему же именно Принстон? Главной причиной, конечно же, была близость к Нью-Йорку. Почему Нью-Йорк? – Мемориальный онкологический центр Слоан Кеттеринг. Итак, вылет назначен на воскресенье третьего декабря. Даже с одной многочасовой пересадкой они будут в Нью-Йорке в тот же день, и Бьякуя уже сегодня, в последний день в родной Японии, готовится к ужасу от смены часового пояса. Ксено же бессовестно поддевает того, сам далеко не в первый раз предвкушая далёкий полёт. - Не беспокойся, через пару дней это пройдёт. Хотя и сам он переживает за состояние Ишигами. Всё-таки люди с онкологическими заболеваниями зачастую переносят перелёты… не очень хорошо. Приходится утешать ещё и самого себя, вселяя уверенность в том, что Бьякуя мужик сильный, и всё с ним нормально будет. Маленькая семья Ишигами, Ксено и Ген уютно располагаются в гостиной. - Сенку, обещай, что будешь прилетать хотя бы два раза в год, - Бьякуя строго смотрит в сторону закатывающего глаза сына. – И ты, Ген, тоже, - а на последнем взгляд его, видите ли, смягчается. «Какого чёрта?» - Насчёт двух раз не знаю, но раз в год точно обещаю, - он так и не сумел удержать улыбку. Ну и ладно, не сильно-то и старался. Асагири тоже улыбается, только вот нисколько не сдерживает свои эмоции. Они с Геном сидят на диване, полуобнявшись; правая рука Сенку лежит на плече, время от времени приподнимаясь, чтобы поиграться с длинной белой прядкой, ловко перебирая пальцами безумно приятные на ощупь шелковистые волосы. - Ген, все мои надежды на тебя! – восклицает Бьякуя и тут же закашливается. С рычащим «идиот» Ксено встаёт со своего стула и подходит к мужчине, издающему кряхтящие звуки от смешения кашля со смехом. - Постараюсь не подвести вас, Бьякуя-сан! – отвечает с той же интонацией Ген, широко улыбаясь, когда кашель стихает. - Кстати, Ген, - Ишигами старший прочищает горло. – И ты, Сенку, это относится и к тебе. Я не буду иметь ничего против, если вы съедетесь. - Эй, ты, кажется, забыл, что это вообще-то моя квартира, - вставляет Ксено, изогнув одну бровь. Бьякуя снова смеётся, только уже гораздо тише и аккуратнее, а Сенку и Ген… Оба покрываются лёгким румянцем, не зная, куда смотреть и что ответить. - Кстати, об этом, - внезапно продолжает Ксено. – Сенку, ты больше не платишь за аренду. И вообще я подумываю её переписать на тебя. - Что… Ксено, какого?.. Нет, это уже слишком. - Я ещё не решил этот вопрос, так что не обольщайся раньше времени, - лицо Сенку отображает фразу «ты дебил, или да?», но Ксено обращает на это ровно ноль внимания. – Пока мне некогда об этом думать, так что живи пока так, плати за коммуналку и радуйся беззаботной жизни. Фыркнув, Ишигами младший снова расслабляется, плотнее прижимаясь к любимому. Ген чуть прикрывает глаза, блаженно улыбаясь. - Бьякуя, Ксено, я очень рад знакомству с вами, - произносит вполголоса. – Спасибо вам за всё. - Полно тебе, - в глазах Бьякуи плещутся мягкие искорки и неизменная теплота. – Меня не за что благодарить. Герой тут у нас Ксено. - Все: прекратили, - отрезает он, пряча довольную улыбку за большой кружкой чая. - Ох, чёрт, - стонет Бьякуя, отчего все трое тут же встрепенулись, но мужчина спешит их успокоить, размахивая руками. – Всё нормально! Я хотел сказать, что во всей этой суматохе совсем забыл о вашем проекте, - и смотрит то на Ксено, то на Сенку. - Сенку сам закончит наше дело, - твёрдо говорит Ксено, и Ишигами младший подтверждает сказанное уверенным кивком. - Я запущу её весной. Проведу прямую трансляцию, так что вы ничего не пропустите. А ты будешь рядом со мной, - чуть поворачивает голову в сторону своего парня, улыбаясь так нежно и трепетно, отчего у Гена где-то в животе копошится целый рой бабочек. Как же он его любит! Бьякуя умиляется этой сцене, а Ксено ухмыляется, уже не скрывая усмешку ни за какой посудой. Воскресное утро, аэропорт Нарита. До отправления самолёта ещё примерно сорок минут. Совсем скоро начнётся посадка. Помимо Сенку и Гена провожать приехали Юдзуриха и Тайджу. Последнего даже не пытались отговаривать от несколько часовой поездки ради одного лишь прощания: все уже прекрасно знали, каким тот может быть упрямым. - Бьякуя-са-а-ан! – ревёт Тайджу, с трудом сдерживая порыв задушить его в объятиях. – Уингфилд-сан, с ним ведь всё будет хорошо? - Ничего не обещ- - Да, всё будет хорошо, - улыбается Бьякуя. Большая компания ещё около десяти минут ведëт непринуждëнную беседу, лишь в самом начале затронув тему здоровья Ишигами старшего. Никто не хочет нагнетать - да и есть ли в этом смысл? Поэтому только когда до их слуха доходит оповещение о начале посадки, четверо ребят выделяют последнюю минуту на короткое, почти формальное прощание. Пара слов, быстрое объятие, бодрая, искренняя улыбка - вот и всё. Никаких слëз (по крайней мере, ни у кого, кроме Тайджу). Ксено и Бьякуя уже разворачиваются, предусмотрительно достав из чемоданов документы, как, вдруг, их окликает звонкий голос: - Стойте! - и едва успевает Бьякуя полностью развернуться обратно, как Сенку налетает на него, крепко обнимая. И теперь, когда ухо его так близко, он пользуется положением, как можно тише прошептав, - Береги себя, пап. Впервые в своей жизни он ощущает горечь от расставания с отцом. Было так просто уехать учиться в другой город, убеждая себя в том, что ему вовсе не нужны постоянные встречи с близким человеком. Легко жить в одиночку, когда знаешь, что те, кто любят и ценят тебя, обязательно вернутся. Конечно, Сенку всегда любил своего отца, но... Кажется, ровно до этого момента он не осознавал, насколько тот дорог ему. - Ну, ну, не плачь, - Сенку и сам не замечает, когда его глаза вдруг заполнились слезами. Руки Бьякуи ободряюще поглаживают спину. - Всё будет в порядке. И ты, то есть, вы с Геном обязательно приедете в следующем году! Буду ждать вас, - он отстраняет сына руками, заглядывая в его лицо, и расслабленно улыбается, увидев уверенную улыбку и пламя в глазах. Последний кивок обоих, и минуту спустя мужчины теряются из виду, утопая в толпе. - Жаль, что всё вышло так быстро, - выдыхает Юдзуриха, приподняв уголки губ и посылая грустный, но светлый взгляд Тайджу. Она вспоминает старшую школу, уроки с их любимым Ишигами-саном; вспоминает и самое детство, когда ей с Тайджу посчастливилось встретиться и, более того, подружиться со столь удивительно умным мальчишкой и его весëлым, бесконечно добрым отцом. Поначалу Оки и Огава едва ли не ломали голову над тем, почему же у такого жизнерадостного и контактного человека такой закрытый, не признающий самых нежных человеческих чувств сын. Думали они недолго: в один солнечный денëк восьмилетний Сенку просто сказал, что они не родные - так, будто невзначай. И только повзрослев, они поняли, как на самом деле ошибались порой в своём друге. Этот колючка имел такое же большое сердце, как и его чудесный отец, просто он не привык это показывать... До этой осени. А Сенку так и смотрит вслед двум своим любимым учителям, уже не улыбаясь, но храня внутри щемящее тепло. На плечо мягко ложится рука, и он точно знает, чья. - Ген, - связки напрягаются от полушëпота, но сейчас это последнее, о чём он беспокоится. Он поворачивает голову чуть в сторону, сталкиваясь взглядом с нежностью в глазах любимого человека. - Давай полетим в Штаты после свадьбы Рюсуя и Укë? Он знает ответ, но не перестаёт смотреть так, словно умирает в надежде. Но Ген просто не может его разочаровать. - Давай, Сенку-чан.