Sakasama

— Сюда? Или лучше сюда, как думаешь? — Ген мечется по разным уголкам комнаты, своей фигурой изображая шкаф — не тащить же эту тяжеленную бандуру туда-сюда! — Ген, из тебя шкаф совершенно никакой, — мягко смеётся Сенку, прислонившись к косяку со сложенными на груди руками. — Любовь моя, ты совершенно не помогаешь, — насупливается Асагири. — Ладно, признаю, я смешон, а теперь ответь на мой вопрос! Я хочу уже, наконец, покончить с этим переездом. Я устал и… — Милый, успокойся, — Сенку подходит ближе к своему парню, принимаясь тут же аккуратно поглаживать его бока. Он часто так делает, когда видит, что любимый раздражён или начинает заводиться. Сейчас и к тому, и к другому прибавляется сильная усталость. — Отдохни, я разберусь со всем, что там ещё осталось занести. Губы мимолётно касаются кончика прохладного носа. — Ох, повезло же мне с мужчиной, — Ген игриво прячет довольную улыбку в его шее. — Ну так что? — голова возвращается в прежнее положение, и взгляд буравит дырку в лице напротив. — Вон в том углу, — Сенку указывает пальцем в противоположную сторону, и пока Ген поворачивается, дабы оценить воображаемую картинку, моментально решает воспользоваться моментом, щёлкнув по носу не ожидавшего такой подставы парня. — Сенку! А всё, Сенку уже и след простыл. Не остаётся ничего, кроме как смириться и пойти на кухню, сесть на стул и опереться о стенку, попивая холодную колу. Всё-таки решение купить термосумку два года назад было чертовски верным. Переезд в их новое жильё (и не просто в какую-то душную крохотную квартирку в многоэтажке с картонными стенами, а в собственный дом!) происходил в два этапа. Пару дней назад была перевезена всякая мелочь, сегодня же — вся мебель и техника. Благо, нанимать грузчиков не пришлось — безграничная сила Тайджу заменяет им целый отряд. «Был бы ещё здесь Цукаса», — Сенку вздыхает, поднимая на пару с другом диван. К сожалению, Шишио умотал с Кохаку в отпуск на Окинаву ровненько к началу переезда. — Мы уже почти закончили, — смеётся Тайджу, несправедливо бодрый — будто он не тащил на себе тяжести два часа кряду. Нервно улыбнувшись, Сенку ничего не отвечает ему, решив сконцентрироваться на работе. — Ну что, будем обедать? — Ген заходит в гостиную, шурша в руках коробочками с лапшой быстрого приготовления. — Да! — едва не кричит Тайджу, и удивительно, как с его подбородка ещё не капают слюнки. — Правда, вряд ли мне этого хватит, — смущённо добавляет он, почёсывая затылок. — Не переживай, Тайджу-чан, у нас есть рис, ну а рисоварка быстро его приготовит. — Спасибо, Ген! Двадцать минут спустя парни едят лапшу, пока доваривается рис. — А мы быстро управились, — говорит Тайджу с набитым ртом. — Всё благодаря тебе, громила, — хмыкает Сенку. — Мы с Геном бы целый день всё это тащили. — Нам ещё разложить всё по полочкам нужно, — напоминает третий. — И лучше бы это сделать сегодня. Ну, хотя бы большую часть. — Вам помочь с этим? — О, нет-нет, — спешит заверить Ген. — Здесь уже нет ничего такого, с чем бы мы не справились. Верно, Сенку-чан? — Ага… На ум Ишигами по щелчку приходит мысль об одной коробке с некоторыми… игрушками. Они с Геном ничего не подписывали, поэтому не исключена вероятность, что их друг наткнулся бы на этакий сюрприз. «Да, пожалуй, не стоит ему этого видеть» — Ладно, парни, рад был помочь! — Тайджу встаёт из-за стола, сыто улыбаясь. — Но мне пора к Юдзурихе. — Да, конечно, — на лице Гена играет озорная ухмылочка. Эти двое сами не так давно съехались. Сенку был удивлён, что те не стали ждать ещё парочку лет после окончания университета. Особенно его порадовал Тайджу, наконец-таки доросший до активных действий, как только он окончил университет и переехал в Токио. — Приходите к нам в гости, как только сможете, — Сенку тепло улыбается мыслям о будущих посиделках. Что-то они давненько не собирались большой компанией для сеансов видеоигр… — Аналогично! Вы вдвоём у нас были всего один раз. — Ладно, ладно, постараемся исправиться. С его знакомства с Геном прошло уже четыре года. За это время он и все его близкие друзья успели закончить учёбу и устроиться на работу, большинство нашло своего человека. Разве что Рури вовсю наслаждалась беззаботной жизнью, не обременённой отношениями. Иногда Сенку чертовски понимал её, а ещё четыре года назад буквально мечтал о таком образе жизни на все отведённые ему годы. Да, бывает тяжело. Бывают ссоры, бывает усталость. Не раз возникали мысли о расставании. Однако… Сенку чертовски, невероятно любит этого человека. Те глупые мысли давно прошли, и весь последний год возникают лишь мелкие ссоры и разногласия. За это он говорит огромное спасибо нечеловеческому терпению Гена. И его профессии психолога — куда уж без этого. Только вот Сенку знает, что и сам он изменился. Ему всё так же интересна наука — и даже больше, чем на первом курсе, — да и характер во многом остался прежним. Но он определённо стал лучше понимать людей. Но что для него самое удивительное — хотя почти четыре года назад казалось, что он находится на наивысшей точке любви к своему ненаглядному, сейчас это чувство возросло до каких-то небывалых высот. Кто бы мог подумать, что однажды Сенку будет сложно представить свою жизнь без любимого человека… Тайджу на прощание крепко обнимает их, чему оба парня уже полностью перестали сопротивляться. — Ну что, дружочек Сенку, начнём раскладывать вещи? — Ага, — выдыхает устало Ишигами. — Быстрее начнём — быстрее закончим. — Какое верное наблюдение! Куча коробок и пакетов с книгами, одеждой, обувью, средствами гигиены, посудой… и игрушками. У входной двери стоят два горшка с цветами, которые Ген любовно оберегал в своих объятиях во время поездки. — Ну, главное — разложить всё самое необходимое, — бормочет Ген, потирая пальцами подбородок. Ген идёт к одежде, Сенку — к книгам. Да, стоит отметить, что у них есть и общая одежда, и с книгами та же ситуация. Поэтому роли распределяются довольно-таки равномерно. — Сенку, зачем здесь эта футболка? — кричит Ген в другую комнату. — Ты же, вроде, выкинуть её хотел? В его руках лежит старая, потрёпанная футболка с дораэмоном. Улыбка так и просится на лицо, и Ген нисколько не сопротивляется. — Не помню такого, — кричит в ответ Сенку, продолжая расставлять в шкафу художественную литературу. — Ты даже не посмотрел, про какую я говорю! Так что будь добр, притащи сюда свою задницу сейчас же! — Ладно, ладно, — тянет он, вяло плетясь в их спальню. — А, ты об этой. Да, я думал её выкинуть, но… Это глупо, наверное, но она дорога мне, — Сенку берёт её в свои руки, разворачивая так, чтобы хорошо было видно рисунок. Его губы расползаются в улыбке. — Странно, что я даже точно не помню, как давно она у меня. Или девять, или, может, даже десять лет. Помню, что она мне была сильно велика, когда старик купил её. Ген с теплотой смотрит на выражение нежной ностальгии на его лице. Сенку уже рассказывал ему об этом случае, когда они только начинали жить вместе, но с тех пор футболка затерялась в недрах старого комода, всеми забытая. Только при переезде она обнаружилась. И, как оказалось, она уже была несколько маловата для двадцатидвухлетнего парня, из-за чего и было принято решение выкинуть непригодную вещь; к тому же не очень-то практично оставлять предметы, что уже давно никак не используются. Но в последний момент, в ночь перед первым выездом что-то щёлкнуло в Сенку, и он закинул её в одну из коробок с носибельной одеждой. — А сейчас в ней твой пупок едва не просится наружу, — Ген хихикает в ладошку, видя, как показушно закатываются глаза его парня. — Ясен пень, я больше не буду носить её. Нет, Ген, даже для тебя. Асагири разочарованно стонет. — Просто… пусть останется как память. Что-то вроде сувенира. Это ведь тоже своего рода мерч. — Да, пожалуй, — хмыкает Ген, рассматривая некогда яркий рисунок, заметно выцветший с годами. — Только не говори больше, что я складирую всякую дрянь. — Но ты же знаешь, что это правда. — Меня оскорбляет мой парень! Как жестока ко мне судьба! — одна рука хватается за сердце, пока другая смахивает фантомные слёзы. А Сенку только смеётся актёрским перформансам любимого психолога. — Ага, верю-верю. А теперь я, пожалуй, продолжу работу. Ещё через два часа парни вместе готовят ужин. Ген почти слёзно умолял Сенку заказать что-нибудь на дом, но последний был непреклонен. Нигде не готовят такой вкусный рамен, как в той забегаловке, где у них была первая встреча, которую оба спустя некоторое время нарекли недосвиданием, но, к сожалению, там не производят доставку. Так что Сенку предложил два пути: либо они едут туда, либо готовят сами. Ген и так, и так чувствовал диссонанс со своим желейным телом, желающим лишь поесть и плюхнуться в кровать, но усталость от поездок всё-таки сыграла на конечном решении. — Вот и сдался тебе этот рамен, — бурчит Ген, отрезая равные кусочки от большого листа нори. Сенку же обжаривает овощи. — Ха, ставлю десять миллиардов, что ты заберёшь свои слова обратно, как только вкусишь его! — Ну-ну, — фыркают в ответ. — Бульон, конечно, не такой насыщенный получится, но на такой, как надо, ушло бы ещё часа два как минимум. — Это ты меня пожалел, или сам устал? — Ген по-лисьи улыбается, чуть сощурив глаза и оборачиваясь через плечо. — Всё вместе, — хмыкает Сенку, откладывая сковороду в сторону, чтобы на её место поставить кастрюлю для варки лапши. — Расслабься, осталось только приготовить лапшу. — Хвала небесам! — на стул не очень изящно садится ослабшее тело. — Сейчас поедим, потом немножко отдохнём, — принимается перечислять Ген, прикрыв глаза и блаженно улыбаясь. — Вместе примем ванну с бомбочкой и-и-и… спать, — с последним словом тяжёлая голова опирается на руку. — Ты забыл один пункт: разложить ванные принадлежности. — Ну Сенку-ча-ан! Давай возьмём только самое необходимое, а остальное завтра, а? — на него смотрят несчастные глазки, невинно хлопающие ресничками. — Чёрт, ну как я могу отказать, когда ты так смотришь? Бессовестный котяра. Лишь через какие-то считанные секунды от невинности не остаётся и следа. Поужинав ароматным раменом (Ген таки признаётся, что он и правда хорош), парни перемещаются в гостиную, захватив с собой компьютер. Пару дней назад Ген настоял на том, что в их первый день в новом доме им просто необходимо посмотреть фильм «Прорва». — И как тебе фильм? — Ген смотрит выжидающе, слегка прикусывая губу в маленькой улыбочке. — Забавный, — хмыкает Сенку. — Надеюсь, с нами всего этого не произойдёт. — О, в этом можно не сомневаться. Нам достался лучший риэлтор. — Ну, поживём здесь хотя бы месяц, а там и скажем спасибо Рюсую. — Какой же ты грубиян, — фыркает Асагири. Вода в ванной уже почти наполнилась до нужной отметки, и Ген бросает в неё бомбочку, довольно мыча в предвкушении расслабляющей уставшее тело горячей, вкусно пахнущей воды. — Сенку, нам просто необходимо будет расцеловать его руки: ты посмотри, какая она большая! Я всегда мечтал о большой ванне! И правда, оба свободно умещаются в ней, в отличие от прошлой в квартире Ксено. — Ты чудо, — Сенку нежно целует влажную шею лежащего на его груди возлюбленного. — Хорошо, мы позвоним ему, как только вылезем отсюда. — Ох, боюсь, Сенку-чан, это будет не скоро, — Ген бесформенной массой ещё сильнее разваливается на крепкой груди. — Только не засыпай, — проносится над ним смешок. Руки аккуратно задирают его голову выше, чтобы нежно поцеловать в лоб. Глаза закатываются от удовольствия, уголки губ приподнимаются в трепетной улыбке. Ещё немного, думает Сенку, и он замурчит. Невинные поцелуи опускаются всё ниже по лицу, останавливаясь на бархате губ. — Милый, как хорошо, — шепчет Ген, отрываясь от чужого рта. — Да, — ещё тише произносит Сенку и возвращает их в прежнее положение. — Меня так разморило… Возможно, я не смогу дойти до спальни. — Я понесу тебя. — Правда? — Правда, правда. Мысль о том, что Сенку тоже устал, дохнет в зачатке. За годы их отношений его парень стал ещё крепче, так что ничего страшного: уж на двадцать метров пронесёт. «Что за эксплуатация человеческого труда?» — спросите вы. «Самая обычная», — ответит Ген, нагло улыбнётся и грациозно развернётся, устремляясь к любимому на сильные руки. И вообще: Сенку не против! И сейчас, спустя час валяния в ванной, Ишигами доказывает это, с бесконечной теплотой смотря на своё сокровище, что мягко обхватывает его длинными руками и расслабленно опирается головой о его плечо. Сенку осторожно укладывает его на кресло. — Знаешь, я не так уж и расстроен, что доставка новой кровати немного задерживается. Есть в футонах своя прелесть, — говорит Ген, пока Сенку раскладывает на полу этот самый футон. — Хм, не могу сказать того же. Не потому, что мне они не нравятся. Наверное, я слишком отвык от них. Последний раз я спал на футоне ещё в начальной школе. — И где это было? Приятно, что спустя четыре года всё ещё есть вещи, которые они узнают друг о друге. Ген мягко улыбается своей мысли. — В Киото. Мы с Бьякуей ездили туда, так сказать, культурно просвещаться. — Сенку заканчивает расстилать постельное бельё и хлопает рукой рядом с собой, подзывая парня. Ген неторопливо покидает кресло и садится сбоку. — Мне было почти одиннадцать. Ни до, ни после за каких-то два дня я не прошёл больше музеев, выставок и парков, чем в те новогодние каникулы. Мы тогда остановились в рёкане, и там, естественно, не было кроватей. — И больше ты не был в рёканах? — Нет. Ни до, ни после. — Ох, думаю, когда-нибудь нам нужно будет это исправить, — Ген быстро чмокает его в губы. — Ну а сейчас спать, — и живо валится на мягкую постель. На нём одни трусы. Хотя уже настал октябрь, но дома тепло — один обогреватель в спальне уже начал свою работу. Несколько секунд Ишигами сидит всё в том же положении, не отрывая взгляда от великолепного тела. Нет, ну он точно дразнится! Лежит на животе, выставляя на обозрение свою сочную пятую точку... Сенку ложится. Всё ещё смотрит. Ген приоткрывает один глаз, словно почувствовал на себе прожигающий взгляд. — Сенку? — вполголоса произносит. — Не спится? — Я хочу тебя. На лице Гена вяло перемешивается куча разных эмоций от удивления до лёгкого сожаления. — Дорогой, мне очень приятно, но я малость устал. — Сделаем это на боку. Тебе не придётся много двигаться и напрягаться. Ну давай, Ген… На него смотрят с такой бешеной надеждой в глазах, что это почти смешно. — Хорошо. Но тогда вся работа на тебе, — хмыкает Асагири. — Ну что, отметим первую ночь в новом доме как следует? Ничего не ответив, Сенку с чрезвычайно довольной улыбкой кидается на него с поцелуями, на этот раз уже куда более глубокими и томными. — А теперь поторопись подготовить меня, пока я не заснул, — в голосе мелькают немного властные нотки, и Ишигами обожает, как это звучит из уст возлюбленного. Когда Ген впервые взял его, Сенку едва крышу не снесло, пока на ухо стальным, но, в то же время, неизменно мелодичным голосом говорили всякие непристойности. Так. Он, кажется, немного отвлёкся… Да. Это подтверждает немного сердитый, выжидающий взгляд. — Сейчас, котёнок. Сенку перемещается так, чтобы оказаться между разведённых ног всё так же лежащего на животе Гена. Но сначала он быстро снимает трусы с обоих. — И за смазкой тоже будешь идти ты, — мычит в подушку Ген, почувствовав на своём самом интимном месте тёплые губы, а за ними тут же и настойчивый язык. «Да откуда в нём столько энергии?» Ишигами с трудом подавляет внутри себя недовольный стон. Но он таки не отказывает себе в удовольствии ощутимо шлёпнуть пухлую ягодицу, прежде чем покидает нагретое место с целью достать из той самой коробки бутылку со смазкой. — Эй! За что?! — Прости, не удержался — у тебя слишком прекрасная задница. — И за это её нужно бить? Это жестоко, Сенку-чан! — хнычет (вернее, делает вид, что хнычет) Асагири. — Не драматизируй. И я знаю, что тебе это нравится. — Ах, меня раскусили. Сенку снова садится меж разведённых ног, глупо улыбаясь и чувствуя очередной приступ любви к этому невероятному человеку. Сердце бьётся быстрее, дыхание становится прерывистым. Словно какая-то неведомая сила ударяет его током, подстёгивая к более активным действиям. Он смазывает дырочку и пальцы, медленно вставляя сразу два. Он уже чуть растянул его языком, так что Ген не чувствует ощутимого дискомфорта. Лёгкое покалывание от более сильного растяжения мышц посылает приятные импульсы возбуждения по всему телу. Когда кончики пальцев достигают простаты, комнату наполняют тихие, рваные стоны. — Сенку… любимый, — лепечет он, принимая уже три пальца. Покрасневшую от шлепка ягодицу нежно целуют припухлые губы. — Не болит? — губы заменяет свободная рука, мягко сжимая её в ладони и поглаживая большим пальцем. — Нисколько, — с вялым смешком выдыхает Асагири. — Ну, может, совсем чуть-чуть, но это приятно. «О чём я и говорю», — не может не подумать Сенку и… шлёпает вторую ягодицу. На этот раз Ген не жалуется. — Я готов. Ишигами как по команде достаёт пальцы, после чего торопливо принимает нужное положение, едва ли не заставляя и Гена повернуться на бок. Грудь тесно прижимается к гладкой, бархатистой коже спины, от чего оба протяжно выдыхают. Контакт кожи к коже всегда был чем-то особенно интимным для них. — Мой хороший, чудесный… Самый красивый, — правой рукой направляя член к входу, шепчет Сенку в самое ушко. Левая аккуратно обхватывает шею. — Ах… — в горячее, податливое нутро проталкивается крупная головка. — Я люблю тебя. Сенку-чан, я так люблю тебя… — Я тоже, котёнок. Он оставляет на тонкой шее дорожку из невесомых поцелуев, пока член медленно проникает внутрь. В такой позе полное погружение немного проблематично, но сейчас это нисколько не волнует их. — Ты можешь двигаться, — Ген находит рукой бедро Сенку позади себя и цепляется в него крепкой хваткой. Член выходит чуть наружу и с большим напором возвращается обратно. Руки Сенку нежно поглаживают живот и грудь, останавливаясь на затвердевших сосках, ловко играясь с ними кончиками пальцев. — Как ты? — интенсивность толчков возрастает, но темп остаётся неизменно медленным, осторожным. — Замечательно, — тихо стонет Ген, сладко сжимаясь на очередном толчке, наконец, достигшем простаты. — Не хочешь быстрее? — Нет, — бедро покидает тепло ладони, но вскоре оно окутывает собственную ладонь Ишигами. Пальцы переплетаются в замочке, общей конструкцией теперь прижимаясь к груди Гена в области сердца. — Вот так хорошо. — Как скажешь, любовь моя, — губы касаются гиперчувствительной кожи за ушком. Ген растворяется: в его поцелуях, в его словах, в том, как степенно движутся их тела друг навстречу другу, в низких, хрипловатых стонах. И он мог это променять на дополнительные полчаса сна! Вот же дурашка… — Сенку-чан… — Да? — ритм толчков не сбивается ни на секунду. — Ты кончишь в меня? — его голова оборачивается, и их взгляды сталкиваются. В темноте едва можно различить все малейшие черты, но Сенку прекрасно знает, каким выражением сейчас должно обладать лицо возлюбленного. Абсолютное, концентрированное наслаждение. — Святой Эйнштейн… — Ишигами немного приподнимается, не выходя из окутывающей его член влажной, мягкой тесноты, и находит его губы своими, целуя так чувственно, что самые сердца щемит от нежности. — Да, я кончу в тебя. Я знаю, как сильно тебе нравится, когда твои внутренности наполняются моим семенем, и я не могу отказать в этом удовольствии… ни тебе, ни себе… — бёдра всё сильнее вбиваются в податливое тело. Среди симфонии всех звуков Сенку выделяет один, как солирующую мелодию, — невыносимо приятный голос Гена, подрагивающий в тихих, проникновенных стонах. — Да, Сенку-чан, ах… Да, прошу, заполни меня, мой милый, мой мм- В губы вновь впиваются, проталкивая внутрь язык, и ничего не остаётся, кроме как сплестись с ним своим, покорно принимая обрушившуюся на него лавину наслаждения. — Сенку-чан, ты… кажется, ты уже близко. — Я помогу тебе, — их пальцы расцепляются, и Сенку кладёт руку на член Асагири, принимаясь тут же настойчиво ласкать его в ритме толчков. — Хочу вместе с тобой. — Ох, милый, ты самый лучший! Сенку изливается первым, наконец, сбиваясь с ровного, интенсивного ритма: последние толчки совсем рваные, отчаянные. Из груди вырывается особенно громкий стон. Вибрации, производимые этим глубоким, безумно сексуальным голосом, как кажется Гену, проходят через всё его тело, следом порождая табун мурашек, пронявших от макушки до самых стоп. Последней каплей становится ощущение горячей влаги внутри, и Ген, запрокинув голову, кончает с немым вскриком, как тиски, сжимая член любимого. Волны удушающего удовольствия медленно стихают, оставив за собой лишь состояние сладкого изнурения. — Ген, — зовёт его шёпотом Сенку, умиленно улыбаясь, как только его парень аккуратно убирает его руку с собственного члена. — Люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — мяукает Ген, ластясь в родных объятиях. Член одним плавным движением покидает изнеженное нутро. -Ох, мы запачкали бельё. Надо было прихватить салфетки. Асагири меланхолично смотрит на едва проглядывающее в темени белесое пятно рядом с членом. Совсем скоро сзади будет такое же. — Чёрт с ним. Всё равно завтра будет много стирки, — фыркает Сенку. — О нет, ты напомнил о домашних делах! Фу, бытовуха, — Ген корчит недовольное лицо, сожалея, что Сенку не увидит его. Ишигами ничего не отвечает на выпад несчастного — только смачно целует в изящную шею. И под хихикание Гена он, как осьминог, крепко облепляет всё его тело конечностями. Асагири чувствует себя самой крутой и дорогой в мире дакимакурой. — Сенку. — Мм? — Мы так и не позвонили Рюсую. — Завтра, Ген. Всё завтра. *** С переездом в новый дом жизнь становится стабильнее. Ген наконец-то открывает свой личный кабинет в частной клинике. Во время учёбы в магистратуре и первые годы после её окончания он работал психологом в нескольких школах, и хоть это и было интересным и — что уж там — ценным опытом, всё же его не покидало чувство, что нужно двигаться дальше. Сенку же, полгода назад окончившим бакалавриат на космической инженерии, было так же принято решение о дальнейшем обучении, однако три месяца назад произошло нечто, о чём он мог только мечтать: его приняли на стажировку в JAXA. И тогда встал вопрос о переезде. Да, конечно, мотаться из Токио в Тёфу тоже было вариантом, и поначалу так Сенку и делал, однако это сильно изнуряло. К тому же им с Геном, уже давно привыкшим проводить время вместе по возможному максимуму, такая смена образа жизни пришлась, мягко говоря, не по душе. Лишь спустя месяц, в который они могли видеться буквально только по ночам, оба окончательно осознали, что так продолжаться не может. Скучать друг по другу, когда вы спите в одной комнате, это больно. Лето заканчивалось. Ещё один вечер вдали от любимого. — Ген, приём. Вместе с Рюсуем и Укё Асагири сидел в их любимом кошачьем кафе. Эти женатики с трудом вытащили его из такой пустой без Сенку квартиры. Сеанс просмотра глупых телешоу с ведёрком мороженого прервали настойчивые стуки в дверь беспокоящихся о нём друзей. Хотя Ген только поначалу сопротивлялся. Только он покинул нагретый диван, как каждый шаг за парочкой совершался словно по инерции. В голове было пусто, а на душе погано. — Что? Я что-то прослушал? — Ген, — медленно выдохнул Нанами, поглаживая сразу двух котят, нагло устроившихся у него на коленях. — На тебе совсем лица нет. Ты пугаешь нас, — Укё подтвердил слова мужа слабым кивком. — Ну, я… Блять, — пальцы нервно потёрли покрасневшие глаза. Голос слабо подрагивал. — Я устал. — Это видно, — тон Укё ровный и спокойный. Когда он говорит так, Ген просто не может сердиться на него, что бы он ни сказал. — Скажи, что ты чувствуешь. Может, мы сможем как-то тебе помочь. Тебе и Сенку. Конечно, они всё знали. — Мне одиноко. Мне не хватает его, — голос дрожал от противного кома в горле и подступивших слёз. Слабое успокоение приносила мягкая шёрстка пухленького рыжего кота, с довольно-горделивой миной принимающего поглаживания. — Я не знаю… Н-наверное, надо просто запастись терпением. — Что за бред ты несёшь, Ген? — Рюсуй посмотрел на него с выражением какого-то ошарашенного недоумения. — И сколько вы так терпеть ещё собираетесь? — Ну, через полгода он оканчивает магистратуру, а дальше… — Что дальше? — Не знаю, — ладони резко накрыли лицо. Наружу вырвались первые всхлипы. Укё тут же подсел ближе, чтобы мягко огладить его спину и плечи. — Слушай, Ген. А вы не думали как-то решить проблему с расстоянием? — Ты серьёзно? — Асагири медленно отстранил руки от покрывшегося красными пятнами лица. В его глазах читалась болезненная усмешка. Он, кажется, хотел ещё что-то добавить, но Укё опередил его: — Я имею в виду, по-настоящему решить. Не просто обсудить какие-то планы на необозримое будущее, а взять и сделать. Ну прямо на лицо три года брака с Рюсуем! Казалось, решительность его мужа перешла к нему воздушно-капельным путём. Эта мысль самую малость, но всё же заставила улыбнуться его друга. — И что мы можем сделать? Я работаю в Токио. Он в Тёфу. И даже если я решу всё бросить ради него и уехать, у него всё ещё остаётся учёба здесь. Да, благодаря его ускоренной программе ему осталось полгода вместо полутора, но… Чёрт, если мне один месяц даётся так тяжело — я не знаю, как вынесу ещё полгода. И Сенку не лучше, — из глаз снова стекли обжигающие щёки слёзы. — Чшш, тише, тише, — рука возобновила круговые поглаживания. — Мне кажется, тут нужно посмотреть немного, хм… дальше? Или шире, не знаю. И вдруг по кафе пронёсся смачный щелчок. Ген с Укё моментально повернулись в сторону Рюсуя, высоко поднявшего руку, виновную в громком звуке. То, каким светящимся от счастья он выглядел, казалось почти комичным на их фоне. — Я придумал! — улыбка во все тридцать два и явное ожидание дальнейших дифирамбов в его честь. — Пусть Сенку оформит свободное посещение! –очевидно, Ген соображал несколько медленнее, чем Нанами, поэтому последний незамедлительно продолжил. — Ну смотри: если у него будет свободное посещение, то он мог бы переехать в Тёфу, а Тодай посещать раз, может, два в неделю. А тебя учёба не держит. Работу ты можешь найти и в Тёфу — я уверен в этом. Да, он несравненно меньше Токио, но и это не деревня. Уж такого специалиста как ты примут с руками и ногами! Ген отупело смотрел куда-то вниз, возобновляя поглаживания недовольного кота. — Это… Это- — Это охуительная идея! — воскликнул Рюсуй. Друзья почувствовали на себе недовольно-осуждающие взгляды. Все, кроме Рюсуя. Однако, он всё же сбавил громкость, но отнюдь не восторженность. — Дружище, может, если долго думать, то найдутся ещё какие-то варианты, но я не вижу ничего лучше этого. Если ты переживаешь, что тогда ты будешь вдали от нас и всех близких людей здесь, в Токио, то брось — это не настолько далеко, чтобы встречаться в некоторые выходные и праздники было пиздец какой проблемой, — по всему его телу пронеслось облегчение, когда он услышал тихий смешок. Глянув на своего мужа, Рюсуй увидел не что иное, как восхищение. — Кажется, мне нравится эта идея. На лице заиграла глупая улыбка, и всё же… Всё же расслабление не последовало тут же. Они ещё ничего не решили. — Тогда сейчас же звони Сенку. — Ээ?.. — Он прав, Ген, — в разговор вновь вступил Укё. — Чем раньше вы всё обсудите, тем скорее придёте к решению. — Да… да, вы правы. Ген с лёгкой нервозностью достал из кармана лёгких брюк телефон и, увидев время, быстро рассчитал, что примерно в эти минуты Сенку должен заканчивать работу, после чего он обычно быстро перекусывает в ближайшем кафе и направляется на вокзал. У них будет достаточно времени на разговор. Пока динамик доносил протяжные гудки, Рюсуй чуть пальцы не кусал от нетерпения. — Привет, любимый, — Сенку взял трубку после всего двух гудков. Похоже, он уже закончил на сегодня с работой. — Что-то случилось? — его голос хоть и отражал сильную усталость, но он оставался таким же нежным, как и всегда, когда он обращался лично к Гену. Это приятно грело душу. — Нет-нет, всё хорошо, милый. Я сейчас сижу в котокафе с Рюсуем и Укё. В общем… Он прошёлся взглядом по обоим друзьям, буквально держащим за них с Сенку кулачки. Губы изогнулись в уверенной, радостной улыбке. Он набрал в лёгкие побольше воздуха. — Что ты думаешь о переезде? Пару минут спустя Рюсуй уже принял на себя роль не только их друга, но и риэлтора. *** Сегодня памятная дата. Вероятнее всего, если бы Сенку не обладал такой памятью на числа и вообще любые цифры, то Ген бы и забыл о том, что в этот день, двадцать пятого октября, они с Сенку четыре года назад решили вступить в романтические отношения. Никакого праздника, похода в ресторан они не устраивают, решив просто прогуляться вечерком в успевшем полюбиться за какие-то три недели саду Тёфу-тэйэн. Их окружают сотни деревьев, стремительно окрашивающихся в ярко-жёлтые, оранжевые и красные цвета. Парни останавливаются на небольшом мостике через пруд. Оперевшись на низкие перила, они чуть склоняются вперёд, смотря то на тихую воду, то на пёструю растительность, то на закатное небо безумно приятного розового оттенка. — Ты снова уезжаешь, — вполголоса, почти шёпотом произносит Ген. Его руку сильнее сжимает горячая ладонь. — Это всего на четыре дня, ты же знаешь, — осторожно начинает Сенку. — Я буду звонить тебе каждый день, обещаю. А потом оба выходных я буду рядом. Все сорок восемь часов я не буду отпускать тебя дальше, чем на метр от себя. Ген весело смеётся, и на его щеках образуются неглубокие, но легко различимые на таком близком расстоянии ямочки. Ишигами заворожённо смотрит на них, словно впервые. Сердце стучит быстрее. — Ген, я люблю тебя. Какая-то конференция на неполную неделю никак не ослабит мои чувства к тебе. — Я знаю, дружочек мой. Мои к тебе тоже. Сенку трепетно целует возлюбленного в мягкую щёчку. Где-то вдали слышится удивительно звонкий детский смех. Взгляд обоих автоматически устремляется в сторону звука. Там, на берегу пруда, ребёнок лет пяти крутился вокруг молодой женщины, улыбающейся ничуть не меньше своего чада. — Сенку, ты когда-нибудь хотел бы иметь детей? Если бы он сейчас что-нибудь ел или пил — не важно, — Сенку уверен, что в этот момент он бы подавился. — Что? — Я спросил- — Да, да, я услышал, прости. Просто это… немного неожиданный вопрос. — Да, пожалуй, — Ген с какой-то нечитаемой улыбкой опускает взгляд. То ли просто задумчивой, то ли с примесью какой-то необъяснимой печали. Ишигами затрудняется с идентификацией. — Ну, я никогда об этом не думал дольше одной секунды. Наверное, я ещё слишком молод для этого. Да и вообще тут стоит хотя бы для начала пожениться… И тут его голова отключается, оставив где-то на периферии лишь одно слово: пожениться. По чертогам разума неспеша проносится перекати-поле. — Если честно, я тоже не думал об этом как-то серьёзно. Но… Знаешь, в дальнейшей перспективе я бы хотел попробовать. Я люблю детей. Сенку, радуясь, что Ген не заметил его заминки, чуть запоздало отвечает: — Мне тоже они нравятся, но чтобы любить… — слова так трудно подбирать, тем более когда в голове пульсирует, сиреной воет то слово, мешая думать. — Ну, возможно, когда-нибудь в будущем… Прости, я оказался совсем не готов к такому разговору. — Нет-нет, не извиняйся! Это было неожиданно, я понимаю. — Но когда-нибудь он всё равно возник бы. Всё нормально, Ген. — Ну хорошо. Тогда, — Ген робко смотрит ему в глаза, — Будем считать этот разговор незакрытым, но пока отложим его в ящик? — Пожалуй, — рука покидает нежные пальцы, чтобы мягко приобнять ею за талию любимого. Когда солнце покидает горизонт, молодые люди покидают сад, даже не догадываясь о том, что в головах обоих застревает одно и то же слово. *** Все четыре дня в Киото Сенку в любую свободную минуту думает. И если в первый день он лишь обдумывал саму концепцию заключения брака, то сейчас, в последний день конференции он мысленно делает свои последние шаги на пути к принятию решения. Он выходит из корпуса Киотского университета. В лицо дует сильный промозглый ветер, на мягкие солнечные лучи нет и намёка. Скоро обещают дождь. Сенку застывает на месте прямо посреди улицы, устремляя взгляд ввысь. Прохожие, звуки, пронизывающий ветер, первые леденящие капли дождя — всё перестаёт для него существовать в этот момент, что отныне сохранится в его памяти на всю жизнь. Он беззвучно шепчет небу, пока в глазах стоит образ возлюбленного, сияющего самой прекрасной на свете улыбкой: — Я хочу быть твоим мужем. Сердце рвётся наружу, а за ним и весь воздух стремится покинуть лёгкие. А потом голова начинает работать в бешено ускоренном темпе. До отправления поезда осталось чуть больше двух часов, так что нужно действовать быстро. За считанные секунды он набирает нужный номер. — Сенку? — Привет, Суйка. Ты не сильно занята? — Ох, да не особо. Тебе что-то подсказать? — она знает, что Сенку в эти дни в Киото, поэтому не так уж и сильно удивляется звонку, первым делом предположив, что тому нужна помощь с какими-нибудь адресами. И, в общем-то, она оказывается права… — Да. Какие здесь есть хорошие ювелирные магазины? — Ну, могу порекомендовать как минимум два, например… Подожди. Сенку, это то, о чём я думаю?! — Не знаю, о чём ты думаешь, но, скорее всего, да, это оно. — О Боже, — Суйка выразительно охает, и Сенку, представив её поражëнное личико, умиленно улыбается. — Нет, я все-таки хочу увериться, что поняла тебя правильно… Ты собираешься сделать предложение Гену? — Да. А теперь прошу тебя всë-таки помочь мне, потому что через два часа я уже уезжаю в Токио, где меня на вокзале встретит Ген. Я хочу успеть- — Так. Давай так: я сейчас скину тебе адрес сообщением и приеду туда же. Возможно, тебе не помешает моя помощь. Что скажешь? — Отлично! Тогда жду. Звонок прерывается, и меньше, чем через минуту приходит смс с адресом. Отсюда всего полтора километра, так что путь пешком займëт максимум двадцать минут. Сенку добегает за четырнадцать. Но только он подходит к первой попавшейся на глаза витрине, как на телефон приходит ещё одно сообщение: «Буду через 4-5 минут. Надеюсь, тебе не придётся меня ждать>-<» — Да уж, в пунктуальности с тобой никто не сравнится, — бормочет Сенку и, хмыкнув, возвращается к своему делу. Суйка, вся запыхавшаяся, вносится через три с половиной. Что и требовалось доказать. — Ты давно здесь? — с щенячьими глазками спрашивает она первым делом. — И пяти минут не прошло. Всё, успокойся, выдохни, — смеётся Сенку, мягко потормошив её волосы. Хоть они ровесники, Ишигами всегда казалось, будто Суйка сильно младше его. Она очень умная девушка, но в каждую их встречу Сенку хотелось то потормошить её голову, то дать шуточное «пять»; пару раз он даже катал её на спине под громкий заливистый смех. Она словно стала ему младшей сестрой. Ему и Гену крупно повезло с этим маленьким солнцем. — Фух, — последний раз выдыхает она, наконец-таки с огромным облегчением. А потом, резко приосанившись, улыбается до ушей, явно настроившись на приятную, но невероятно ответственную работу. — Итак, нам нужно определиться с дизайном. — Ээ… ну, я думал, мы просто будем смотреть разные кольца, и из них что-то выберем? — Это займёт слишком много времени — лучше сразу сузить круг. Сенку задумчиво мычит, ковыряя мизинцем в ухе. — Ну, что-то вычурное и с бриллиантами ему точно не подойдёт, — Суйка согласно кивает. — Нужно что-то более… элегантное? (Где-то в одиннадцати тысячах километров отсюда чихает один учёный физик) — Согласна. — Но и слишком простое тоже не вариант. — Кажется, я кое-что вспомнила, — она прижимает к губам кулак, принимая крайне сосредоточенное выражение. — Есть одна традиционная техника, в ней изготавливаются не только кольца, но и другие предметы из металла… — Вам помочь? — их внимание обращает к себе парень в очках по другую сторону витрины, точно взявшийся из ниоткуда. — А, да, пожалуйста, — обращается к нему Суйка. — Я не могу вспомнить, как называется одна техника изготовления металла. Это выглядит как древесный узор. — Мокумэ-ганэ, я полагаю? — Точно! — восклицает она, и широкая улыбка возвращается на её лицо. — Можете, пожалуйста, показать любое такое кольцо? Парень коротко кивает и вскоре приносит сразу несколько колец, аккуратно разложив их в ровный ряд. — Ну, как тебе? — спрашивает она у Сенку, любопытным взглядом поглядывая на его реакцию. Он заворожён. Что-то подобное он точно видел, но только не на кольцах. Разноокрашенный металл и правда очень напоминает структуру коры дерева. Цвета от светло-серебристого до тёмно-серого и золотого, извиваясь, переплетаются друг с другом, создавая простую, но удивительно красивую картину. — Красиво, — шепчет Сенку, взяв в руку одно из колец. — Как думаешь, ему подойдёт такое? — Думаю, да. А тебе как кажется? — Определённо да, — чуть громче говорит он. — Я возьму это. — Погоди, может, ещё посмотришь? — тараторит Суйка. Она обращается к продавцу. — У вас ведь их больше, чем пять, верно? — Конечно. Только, похоже, молодой человек уже сделал свой выбор. Иногда лучше не давать слишком большого выбора, чтобы не заглушить голос сердца, — «как поэтично», — мысленно хмыкает Сенку. Однако суть его слов определённо приходится ему по душе. — Вы выбираете кольцо жениху, верно? — Ээ, да, — Ишигами невольно краснеет. — Хотя он пока ещё не знает об этом. Но я уверен, что он согласится, — голос подрагивает от лёгкой нервозности. — Тогда я советую вам взять сразу пару. — О… это очень хорошая мысль! — Сенку, а ты хоть знаешь, какой размер у его безымянного пальца? — щёлкает вдруг в голове Суйки, и она взволнованно уставляется на друга. — К моей удаче, да. Его пальцы чуть тоньше моих, так что я бы даже без точных цифр смог подобрать ему нужный размер. Выбрав два парных кольца и отдав за них добрые сто шестьдесят тысяч йен (слава Богам, Сенку взял с собой кредитную карту!), они выходят из магазина. — Спасибо тебе огромное, Суйка! — Сенку крепко обнимает девушку, довольно хихикающую в плечо. — Чёрт, во мне сейчас столько чувств, и мысли мешаются… Я так счастлив! — Ген тоже будет счастлив, — твёрдо произносит она. — Он обязательно скажет «да». Он только кивает головой, чувствуя, что ещё немного, и у него заслезятся глаза, но порыв сдерживается с помощью безудержно счастливого смеха. — Только я ещё не придумал, как и где это сделаю. — У тебя будет несколько часов в поезде, — тепло улыбается Суйка, понимая, что у самой подступают первые слезинки. — Это будет настоящей пыткой, — смех становится почти истерическим, но Сенку не даёт себе совсем расклеиться, быстро взяв себя в руки. — Ладно. Это всего пять с малым часов. Лишь мгновение в масштабах вечности. Только когда они прощаются и Ишигами направляется на станцию, он понимает, что дождь всё ещё идёт. Ну, что ж, у него есть капюшон! Уже сидя в вагоне, Сенку отправляет смс Гену о том, что он сел в поезд и скоро поедет, после чего смотрит прогноз погоды в Токио. Весь день дождь. «Блять», — хотел он уже ругнуться, но вовремя подумал о том, что Ген встретит его на вокзале, после чего оба сразу сядут в машину и поедут ненадолго проведать Рюсуя и Укё. Ладно, одного капюшона ему хватит. Пять часов, пять часов, пять часов, пять… Господи, это и правда какая-то пытка! Сенку сидит как на иголках, всё никак не находя себе места. Каждые десять минут хочется встать и обойти весь вагон по меньшей мере пять раз, но он жалеет своего блаженно посапывающего пожилого соседа. Четыре часа. Три с половиной… Ну почему минуты ползут со скоростью умирающей улитки?! Сенку уже перебрал в своей голове двенадцать вариантов предложения, как только не изгаляясь в своих фантазиях, а они не проехали и половину пути. Чтение научной литературы не помогает — мысли сразу возвращаются к Гену. Ну, что ж, у него есть ещё два варианта: первый — заснуть, второй — страдать. Первое, к сожалению, не получается. Так что остаётся только второе. Как-то так и проходит его поездка. Голос диспетчера, объявляющего о скором прибытии в Токио, кажется зовом ангела, подающим руку навстречу к свету. Ну всё. Теперь нужно взять себя в руки и успокоиться. Вдох, выдох, вдох, выдох. Столица встречает его стеной из дождя. Но юный космический инженер словно не замечает его: всё, что он видит — прекрасное лицо своего любимого психолога. Мучительное ожидание стоило одной его улыбки. — Сенку-чан! — почти кричит он, едва не выронив зонтик, когда обе руки потянулись за объятием. — Боже, как я скучал по тебе, радость моя! — Я тоже… Мой любимый Ген, — пальцы уже тянутся за белой прядкой, чтобы аккуратно заправить её за ушко, но Сенку тут же замечает три маленькие заколки, сделавшие за него всю работу. По лицу расползается нежная улыбка. — Пошли в машину. Один зонтик не спасёт нас от этого ужасного ливня. Они бегут во все ноги, и с каждой секундой их смех становится всё громче. Ген первый садится в машину, и когда он уже пристегнулся, игриво поглядывает на устраивающегося на пассажирском сидении парня. — Эй, тебя подвезти? Сенку смотрит в ответ, хмурясь и заторможенно моргая. — Что? А Ген смеётся с новой силой, умиляясь хмурному личику своего возлюбленного. — Ну помнишь? Когда мы впервые встретились? Это было первое, что я сказал тебе. На лице красочно одна эмоция сменяется другой, и Сенку подхватывает его смех. — Точно! А я первое, что тебе сказал, хм… получается, «до станции Касай». Оба мысленно переносятся в тот день. И снова Токио, снова проливной дождь и Сенку, не взявший с собой зонтик… Это оно. Момента лучшего, чем этот, Сенку и представить не может. — Ген, — он тянется к руке, продрогшей от холода, принимаясь инстинктивно поглаживать каждый пальчик, чтобы отдать им своё тепло — столько, сколько он только сможет. — У меня есть кое-что для тебя. Ген улыбается своей самой очаровательной улыбкой, ожидая увидеть какой-нибудь небольшой подарочек вроде сувенира, но… Перед широко раскрытыми глазами всё плывёт, когда перед ним раскрывают коробочку с кольцом. — Любовь моя… — всё, что он напридумывал за пять бесконечных часов в поезде, тут же улетело. Твою мать, он с самого начала знал, что это бессмысленно! Ну и к чëрту. Он и так знает, что нужно сказать — его сердце знает. — Мой чудесный, удивительный, красивый, нежный и добрый Ген. Ты стал моим безусловным счастьем, моим главным смыслом, моим самым действенным вдохновением, — Ген коротко смеётся в ладошку, в следующую секунду ей же вытирая слёзы, мешающие смотреть на этого невероятного человека. — Я бесконечно рад и горд тем, что именно мне выпала честь покончить с одиночеством, что так душило тебя многие годы. Ген… Я люблю тебя. Я хочу провести рядом с тобой всю свою жизнь, хочу до самого конца делиться своим счастьем с тобой. Поэтому… я имею наглость попросить ещё об одной чести… чести стать твоим мужем. Слёзы всё-таки вновь закрывают добрую часть обзора, отчего приходится снова тереть красные глаза. Но Ген улыбается. Его губы дрожат, когда он с протянутой к Сенку рукой шепчет «да». Мягко поблёскивающее на свету кольцо прекрасно сидит на длинном тонком пальце. Только рассмотреть, как следует, витиеватый узор он не успевает — в губы впиваются долгим-долгим поцелуем. А потом он достаёт ещё одно кольцо и просит Гена надеть его ему на палец, улыбаясь при этом во все тридцать два. — Ах, вот как? Ты уже всё решил, значит! — Да, я всё решил. Но и ты, между прочим, тоже. Сенку прав. Он и правда убил в нём то давящее одиночество, где теперь на его месте живёт любовь. А ещё он и правда наглый. Но Ген ему это простит.