Зимой всегда холоднее

      Гоголь открыл глаза только тогда, когда лучи холодного зимнего солнца уже вовсю скользили по комнате. Голова не болела, хотя перед глазами все ещё немного рябило. Парень приподнялся на локтях и протер глаза ладонью.       — ...       Сев на кровать, Николай глубоко вздохнул и напряг память, в попытках вспомнить что именно произошло прошлой ночью. В голове всплывали лишь оборванные обрывки воспоминаний — это же был не сон, ведь так? Что это вообще такое было? Парень отчётливо помнил то, что он проснулся от жажды, однако что было после этого он помнил слабо. Вроде бы, у него был жар, но так ли это на самом деле? Очень вероятно.       Внезапно за дверью послышались тихие шаги, сразу после чего дверь приоткрылась и в комнату заглянула мама Гоголя.       — Господи, ты так сильно меня напугал! — воскликнула она, когда увидела, что ее сын уже проснулся. — Врач недавно уехала. Как ты себя чувствуешь?       Женщина, одетая в мягкий домашний халат подбежала к Николаю и крепко обняла его.       — Гогова не болит? Температуры нет? Ох, заставил же ты меня поволноваться!       Парень криво улыбнулся.       — Все в порядке. Ты сказала про врача?       — Да. Когда я пришла тебя будить утром, у тебя был такой сильный жар. Ты не отвечал мне, и...       Женщина вздохнула и едва слышно всхлипнула.       — Я так боялась за тебя.       — Прости меня. Все хорошо. Так... что сказала врач?       Мама отпустила Николая и поправила взлохмаченные волосы.       — Ангина. А я же тебе говорила, надевай шапку, но ты же меня не слушал. И вот теперь — температура под сорок, вон, весь дрожишь уже... Я же не зла тебе желаю, Коля. На улице ты сам видишь, как холодно, а ты в такой лёгкой курточке ходишь. Да даже тот пуховик намного теплее будет. Я, конечно, все понимаю, но и о здоровье своем думать тоже надо!       — Да разве я мог знать, что там такая отвратительная погода! Холодно и мокро. И ты ещё что-то говорила про теплую зиму. Там уже сколько снега навалило, мам, и...       Парень прервался на полуслове и опустил взгляд. Как-никак, сам виноват в том, что заболел, и нечего перекладывать вину на плохую погоду. Сейчас там солнце светит, а ему только дома и сидеть — и это ещё надо спасибо сказать, что пока голова не болит.       Да уж. Хуже быть точно не может. А ведь он только нашел себе нового друга!...       Кстати о друге. Вчера он так и не отправил ему расписание, так почему бы не заняться этим сейчас? Он ведь обещал.       — Ладно, Коля. Сейчас принесу тебе завтрак. Все равно пока на кухню с твоими микробами я тебя не пущу — нечего нас с папой заражать. Потом чаю выпьешь. А то что думаешь, заболел и можно дальше ничего не делать? Лечиться будем. Скажи спасибо, что тебя в больницу не положили, хотя могли. Так что радуйся, пока можешь.       — Ха-ха. Обязательно буду.       Когда мама ушла на кухню греметь посудой, Гоголь быстро взял со стола телефон и улёгся обратно в постель. Отправив на номер Федора нужную информацию, парень отложил в сторону телефон и вздохнул. Болеть сейчас ему было совсем нельзя — он ведь только-только нашел нового человека, о котором он пока так мало знает, так как же он может упустить такую чудесную возможность?       Позавтракав, парень почувствовал, как у него снова начинает болеть голова. Видимо время действия лекарства, под воздействием которого он был все это время, все же закончилось, и теперь нужно было либо же принять его снова, либо терпеть. Так себе перспектива, конечно, но делать больше было нечего — придется принимать сверхмеры.       И задернув шторы получше, Гоголь отправился спать.

***

      Болеть скучно. Очень скучно. В перерывах между приемом лекарств и прочих полезных вещей, Гоголь то спал, то сидел в телефоне, переписываясь с некоторыми из своих прошлых одноклассников, с которыми он каким-то чудом продолжил общение. Головная боль накатывала внезапно, из-за чего эти выходные были наполнены сюрпризами и неожиданностями на каждом шагу.       Однако один плюс в болезни все же был. В понедельник, пока все школьники топали по жуткому морозу навстречу знаниям и домашнему заданию, Николай с чистой совестью мог нежиться в постели, не заморачивайся насчёт учебы и прочих не особо-таки и нужных вещей. На этом перечень плюсов заканчивался, а с ним исчезало и чувство собственного превосходства над одноклассниками и случайными учениками его школы.       Расписание звонков, в отличии от расписания уроков Гоголь знал очень хорошо, и когда по его расчетам должен был прозвенеть последний звонок, парень вновь взял в руки телефон и набрал номер Федора.       Спустя несколько длинных гудков, на том конце трубки раздался голос Достоевского.       — Привет, ты что-то хотел?       — Хотел? А, нет, просто решил позвонить тебе. У вас ведь уже прошли уроки? Что нового сегодня было?       — Понятно. Только что закончились. Ты как? Классная сказала, что ты заболел, — Федор говорил тихо, но в то же время очень уверенно и в какой-то степени даже успокаивающе.       — Ох.. Ничего серьезного, ты не подумай. Обыкновенная ангина, через неделю уже буду на ногах.       — По-твоему ангина это ничего серьезного?.. — с сомнением спросил тот. — Впрочем, это твое дело. Выздоравливай.       — Обязательно буду. Так что в школе? Ты так и не ответил.       На том конце трубки на несколько секунд повисло удручающее молчание, после чего Федор сказал:       — Ничего. Только вот... Нам сказали, что на каникулы нам зададут проект по литературе.       — Чего-о? Какой ещё проект?       — Обыкновенный. Я сам если честно толком не понял, но она сказала, что это должно быть что-то по типу творческой работы. Там будет несколько произведений, по которым нужно делать. Ты понимаешь, о чем я говорю?       — В общих чертах да. И что дальше?       — Да ничего. Она сказала, что можно будет разделиться на группы. До конца каникул осталось ещё две недели, так что можно начинать уже сейчас, как я понял.       Гоголь закатил глаза. Вот уж ей нравится нагружать их разными бесполезными занятиями во время их заслуженного отпуска — а ведь сделать придется, тут как уж не крути.       — Круто! Ты уже кстати определился, с кем будешь?       — Не знаю. Скорее всего один, ну, думаю ты сам понимаешь. В твоём классе мне не особо рады, если ты заметил.       Николай засмеялся.       — Что тут смешного?       — Скажи, это обязательно?       — Видимо, да. Ты, конечно, можешь не делать, но вот мне два в следующей четверти по литературе точно получить не хочется.       — Ты меня недооцениваешь. Конечно же, мы с тобой будем его делать!       — Мы?       — А ты имеешь что-то против?       И снова несколько секунд молчания.       — ..Нет?       — Вот и чудесно! Тогда начнем как можно скорее. Может, завтра? Или сейчас?       — Ты болеешь, куда тебе ещё и проект? Начнем, как только тебе станет лучше. К тому же, там пока ещё ничего не понятно.       — Это не имеет значения.       — Имеет. Только пожалуйста, ее надо перекладывать на меня всю ответственность по проекту, ладно? — попросил Федор.       — Я оскарблен до глубины души, — наигранно обиженно ответил Коля.       — Вот и славно. Я скажу классной, что ты согласился делать его со мной. Всю дополнительную информацию позже скинут в группу, так что ты сам всё увидишь.       — Хорошо.       — Мгм. Спасибо.       — Что? За что спасибо? — удивился Гоголь.       — За то, что согласился. За что же ещё? Там работы много, так что я с самого начала не был уверен в том, что справлюсь сам. Спасибо за то, что согласился помочь мне.       — А, ты про это? Не благодари. Мы же друзья, забыл? — снова рассмеялся Николай.       — Ах, точно. Тогда скажешь мне, как будешь готов начать.       — Договорились.       Положив телефон, парень сел за стол и потер глаза. Какой к черту проект по литературе? Разве каникулы даны учащимся для этого? Точно нет. Но разве он может упустить такую прекрасную возможность ещё ближе познакомиться с Федором? Да уж, сейчас ему точно никак нельзя болеть.       За окном пошел снег. Парень закрыл окно, чувствуя, как вновь начинает накатывать предательская слабость. Собрав все свои силы в кулак, Гоголь накинул плед на плечи и направился на кухню. Чашка горячего чая точно бы не помешала ему, так почему бы не выпить ее прямо сейчас?       Сделав горячий ароматный напиток на скорую руку, парень сел на диван около окна и прислонился щекой к холодному стеклу. Сейчас было только около трёх часов, так что родители придут ещё нескоро. Холодно, но так тепло.       И лучше бы зима не заканчивалось. Это было бы так чудно, когда целый год идёт снег, разве не так? Холодно, никто этого не отрицает, но сидя в теплой кухне все это мигом отходит на второй план. Так было всегда, разве нет? На улице мороз, в дома — горячий чай и теплые батареи. Кто-то болтает за стеной, кто-то спит, но все это ощущается таким правильным и настоящим, что невольно становиться жарко от осознания того, что ты здесь не один. Здесь везде люди. Бояться нечего. Когда Гоголь был младше, это здорово успокаивало его, если он не мог заснуть. Парень на удивление быстро смог осознать то, что по сути бояться нужно только людей, так о каких подкроватных монстрах могла вообще идти речь? Все это казалось сейчас таким далеким и позабытым, так что даже мысли об этом казались чем-то бессмысленным и глупым.       Спустя несколько минут бесцельного просиживания, чай наконец-то остыл до приемлемой температуры. Сделав несколько небольших глотков, парень почувствовал, как его вновь клонит в сон.       И это тоже правильно.