По грани

Adieu, Goodbye, Auf Wiedersehen

Den letzten Weg musst du alleine gehen Ein letztes Lied, ein letzter Kuss Kein Wunder wird geschehen Adieu, Goodbye, Auf Wiedersehen Die Zeit mit dir war schön

До свидания, до свидания, до свидания,

Последний путь ты должен пройти один.

Последняя песня, последний поцелуй,

Чуда не произойдет.

До свидания, до свидания, до свидания,

Время, проведенное с тобой, было прекрасным.

***

Это был редкий для него свободный день. Он лежал в поле, подальше от лагеря — хотелось уйти от своих мыслей и давящей атмосферы. Почему-то, несмотря на все свои заслуги, он никак не мог расслабиться в своей роте. Постоянно думал, постоянно волновался — как бы не сказать лишнего, как бы не раскрыть себя настоящего. Том прикрыл глаза и тихо засвистел старую немецкую колыбельную, подставляя лицо ласковому сентябрьскому солнцу. В рубашке стало жарко, так что он закатал рукава и расстегнул верхнюю пуговицу, не переставая насвистывать мелодию. — Beautiful, — прозвучал низкий, мягкий голос откуда-то сбоку. Том резко подскочил, услышав английскую речь, да так, что у него спина хрустнула, и он, застонав, попытался разогнуться. Солдат, а это явно был молодой английский солдатик, тихо засмеялся. Том замер, во все глаза уставившись на него. Смех этого парнишки завораживал. — Sorry, — неловко улыбнулся солдатик, закончив смеяться. На его правой щеке появилась аккуратная ямочка. Том выдохнул и сел прямо, нахмурившись. — Zinnsoldat, — предупреждающе сказал Том, внимательно разглядывая парня. Тот смутился, немного покраснел, но не испугался. — Sorry, mister, — снова улыбнулся солдат, подняв руки. — My name is Harry. Том усмехнулся. Гарри так забавно размахивал руками, силясь объяснить, что это его имя, что Том не сдержал эмоции. Солдатик расплылся в улыбке, снова показав очаровательную ямочку. Казалось, его совсем не пугало, что сейчас он сидит напротив немецкого солдата, который должен убить его. Том нахмурился и махнул рукой. — Verschwinde von hier, — проворчал он, отсылая мальчишку прочь. Не было у него сегодня настроения на убийство. Гарри понял, что имел в виду Том, и, улыбнувшись еще ярче, встал с земли и убежал куда-то в ближайший лесок. Том фыркнул ему вслед, больше с усмешкой, чем с раздражением, и лег обратно в высокую траву, глубоко задумавшись до самого вечера.

***

— Was zum Teufel machst du hier? — прошипел Том, хватая за шиворот своего солдатика. Он подобрался слишком близко к их лагерю, но, на его счастье, заметил его именно Том. Но, мать его, что Гарри опять тут делал?! Очаровательный парнишка так ему улыбнулся, что Том скрипнул зубами от напряжения, мигом собравшегося в паху. — Sorry, — уже привычно извинился Гарри. — I’m hungry. — Солдатик показал на свой живот и растерянно хмыкнул. Том закатил глаза. — Abwälzen, — грозным шепотом Риддл указал ему на лес, а потом пригрозил ему пальцем, как нашкодившему щенку. — Warten. Гарри радостно кивнул и начал красться в лес. Том покачал головой и пошел в лагерь. Минут через двадцать он, дойдя до леса окольным путем, тихо позвал своего солдатика. — Zinnsoldat, — тихо произнес Том, оглядываясь в поисках Гарри. Тут из-за кустов впереди вылезла знакомая симпатичная мордашка, и Том, вздохнув, подошел к ней. Гарри вытянул руки, и Риддл опустил в них платок с хлебом и энергетическим батончиком. — Iss. Und geh. Гарри благодарно улыбнулся и вгрызся в хлеб, будто дней пять не ел. Том скользнул задумчивым взглядом по телу Гарри и подумал, что так оно, наверное, и было. Доев, Гарри снова взглянул на него и улыбнулся. Мягко, нежно. И Том пропал. «Статья 175, статья 175*», — повторял он про себя. Мне нельзя, это статья, за это садят. Но глаза этого солдатика… — Go away! — на ломаном английском прошипел Том. Его немецкий акцент был явно слышен даже в этом коротком выражении. Гарри покраснел, его глаза стало виноватыми. Том, не выдержав, выдохнул и потрепал солдатика по голове, отчего тот просиял, собираясь что-то сказать. Риддл сдавленно застонал и закрыл ему рот ладонью, наклонившись к нему, глядя в зеленые глаза. — Bye, — твердо сказал он и вдруг сделал то, чего сам от себя не ожидал: коснулся губами своей руки как раз в том месте, где по другую сторону находились губы Гарри. Солдатик покраснел еще гуще, даже уши стали алыми. А Том резко развернулся и зашагал к лагерю, надеясь больше его никогда не видеть.

***

На их лагерь напали в ночи. Пара десятков английских солдат против сотни немецких. Том стрелял спокойно, собранно, не тратя патронов впустую. Ровно до того момента, пока не заметил в дыму его. Своего солдатика. Он прятался за широким деревом, отстреливаясь от врагов, но Том все равно заметил его. Как и пара других его напарников. — Da drüben! — закричал один из них, намереваясь погнаться за Гарри. Том вздрогнул. Нет. О, нет. Он вскочил со своего места, растеряв все спокойствие, какое только у него было. — Ich werde ihn töten! — воскликнул Том и, не дожидаясь ответа, выпрыгнул из-за баррикад и побежал в сторону солдатика. Гарри заметил его, сверкнул изумрудными глазами и развернулся в лес, начав бежать что есть сил. Как долго они бежали, Том не мог сказать. Но, когда Гарри остановился, солнце уже находилось высоко в небе. Том остановился прямо за ним, пытаясь отдышаться. — Maybe in another life… — прошептал Гарри, оборачиваясь к нему с тихой улыбкой. Он был готов умереть от его руки. Тома прошибло потом от осознания этого. Риддл хрипло закашлялся и ругнулся по-немецки, со злостью и болью глядя на своего солдатика. Потом сжал зубы и развернулся, идя обратно к лагерю нетвердой походкой. Сжал в руке ружье и, не выдержав, обернулся. Гарри стоял на том же месте, все так же улыбаясь ему. Том не выдержал, остановился и медленно обернулся к Гарри. — Es tut mir leid, es tut mir leid, es tut mir leid… — как сумасшедший забормотал Том себе под нос. Впервые он чувствовал вину, впервые извинялся. В его глазах горел бешеный огонь гнева, разочарования, боли, ярости. Он поднял ружье и прицелился. Английский солдатик стоял с улыбкой, мягкой и нежной, совсем немного грустной. Он медленно поднял руку и махнул Тому, вызывая в нем судорожный всхлип и тихое рычание от безысходности. Он никогда не плакал, он был почти что роботом без эмоций всю свою жизнь. Но сейчас Риддл почувствовал на губах соленую влагу и осознал, что уже минуты три из его глаз без остановки катятся горячие слезы. — Auf Wiedersehen, Harry, — прошептал Том и выстрелил дрожащими руками. Он даже не заметил, когда начал так трястись. На губах Гарри замерла ласковая улыбка, он посмотрел в небо и еле двинул вмиг похолодевшими губами. У него подогнулись ноги, и он упал на спину. Из горла Тома вырвался полу-стон, полу-крик, и он бросился к парню, падая рядом с ним на колени. Гарри перевел взгляд с неба на него. Вокруг его глаз появились морщинки. Он слегка прикрыл глаза, и его улыбка застыла навсегда. Том заревел как девчонка, не стесняясь своих эмоций — вокруг них не было никого, только глухая, непроходимая чаща. Дрожащими ладонями он обнял тело Гарри и, уткнувшись ему в грудь, зарыдал еще громче.