Невеста принца Геллена

Дни проходили за днями, и в Чарне все переменилось. Кругом стояла гнетущая тишина, по улицам сновали прихвостни Роя — гроо из Домов Волка, Медведя и Кабана, которые служили в королевской армии, и даже люди. Все они отыскивали «мятежников» и «врагов государства», которые таинственным образом исчезали во дворце. Мои родители паковали вещи, чтобы уехать из Чарна и увезти меня. Но я целыми днями стояла на берегу и смотрела на королевский дворец и на мост, который отец с матерью запретили мне переходить. Огромной камерой пыток казался мне дворец чарнийских властителей, прежде столь любимый мною при нашем добром короле Уре, и невыносимой была мысль о том, что мой любимый находится там. Я ждала его, ждала и ждала — но он больше не показывался и не выходил к людям, и не играл с детьми. Мои мать и отец, которые прежде так радовались, когда я стала невестой принца, теперь ничего не хотели об этом слышать. «Они гроо, а мы люди, — говорили они. — Они чародеи и великаны, и живут по 400 лет, а мы всего лишь простые люди. И еще они все короли и принцы, и у них свои государственные дела и проблемы, и не нам в это лезть». И я ходила к соседям и спрашивала всех: «Почему вы все сидите дома, поджав хвосты, когда тиран на троне? Почему вы больше не хотите умереть за своего принца, который столько всего делал для вас?» Но соседи отворачивались и молчали, а некоторые заливались краской, возможно, вспоминая отвратительную шутку Роя. Многие тоже паковали вещи, как мои родители. Сам воздух Чарна казался отравленным. «Уходи из Чарна, девочка, не мучайся, — говорил мне один фермер. — Ты же знаешь, никто больше не пойдет за принцем Гелленом. Если не наврал Рой там, на балконе — а похоже, что он в таких вещах не врет, — то значит, что…» Я познала людей, я поняла, что люди слабы и трусливы, и сердце мое исполнилось горечью. Но может быть, гроо не такие и помогут уничтожить Роя? Я забыла все предостережения и бросилась через мост. Мне нужно было пересечь королевский двор, чтобы добраться до поселения, в которым жили представители одиннадцати домов гроо. И пересекая двор, я снова увидела его. Он сидел у берега Златостуйки, опустив голову так низко, что волосы почти касались воды. Я бросилась к нему. — Любимый, любимый! Наконец-то мы снова вместе! Я ждала тебя, хотя мне не разрешали… Он обернулся, и я отпрянула в ужасе. Лицо Геллена было пустым и холодным, глаза не выражали ничего, кроме бесконечной усталости от жизни и страдания. — Уходи, Вэн, — сказал он тихо, но твердо. — Забирай родителей, уезжай из Чарна… — А ты?! Никуда я не уеду без тебя. Я не оставлю тебя на съедение этому Рою. Я подниму всех гроо, я… — Уходи, — повелительно произнес Геллен. — Я не смогу более защищать тебя, я потерял Дар. — Какой Дар? — Так мы, гроо, называем нашу чародейскую силу. Я больше не могу творить чары. Моя воля не слушается меня. И тетушка Арэт объяснила мне, ПОЧЕМУ. Ни я, ни Роук не спасем ни тебя, ни других. Уходи. — Мне все равно, — сказала я упрямо, как тогда, — все равно, владеешь ты магией или нет, все равно, что сделал Рой. Я здесь, с тобой, и я рядом. И никуда без тебя не… — Уходи!!! — Он отвернулся от меня. — Тебе, простолюдинке, может быть, и все равно, а мне, принцу, представь себе, не все равно, что на мне лежит несмываемое пятно позора!!! И я буду жить во дворце и глядеть в нахальные глаза Роя, пока не смогу выдавить эти глаза из орбит, вырвать его поганый язык из глотки и бросить под ноги народу с того же балкончика его отрубленную голову! — На какое-то время его лицо исказилось гримасой такой жгучей ярости и ненависти, что я отскочила. Он продолжал: — Я недостоин тебя. Пусть твоим мужем будет кто-нибудь другой. Я больше не знаю слов любви и не умею их произносить, потому что Рой научил меня ненавидеть. И пока он жив, нам с тобой лучше не видеться вовсе. Он встал и большими шагами пошел к дворцу. Слезы мешали мне видеть, не помню, как я бежала за ним. Но разве может человек догнать гроо? И все-таки я догнала. Почти у самого входа он остановился как вкопанный, я откинула волосы и увидела: там стоит Рой. И смотрит на меня! — Братец мой, похоже, ты отрекся от своей невесты, — процедил он медленно, сквозь зубы, смеривая меня насмешливым взглядом. — Странно, ведь вы теперь почти сравнялись, она чарами не владеет, и ты тоже. Или все-таки по росту не подходит, а? — Замолчи, — тихо сказал Геллен. — Я — твой король, поэтому молчишь здесь ты, а не я. Я думаю, я в достаточной степени тебе показал, что я — твой король, владыка и повелитель. Значит, отказываешься от невесты? Так-так. Ну, может быть, она тогда мне пригодится. Так-то девушка мелкая, но очень даже красивая, и вполне могла бы разделить ложе с королем Чарна. Я съежилась. Ужас отразился на лице Геллена. — Не смей! Не тронь ее! Или я… — Что — ты? Что ты мне сейчас сделаешь? Натравишь на меня народ, да? Кому ты теперь нужен? А может, заколдуешь меня? Давай же, порази меня смертельным заклинанием! Руки Геллена сжались в кулаки, но тотчас беспомощно разжались. — Ну что ж, не досуг мне с вами возиться, ждут государственные дела, — заявил Рой. — Еще минуту вам на любовь, а потом я жду вас в замке на допросе Лагрина. Давно я хотел у него кое-что узнать… И ты, девушка, тоже приходи, я прикажу страже тебя пропускать. И развернувшись, он ушел. Геллен смотрел ему вслед с такой ненавистью, какой от него трудно было ожидать. — Прощай, — сказал он мне. — Не ходи во дворец. Не слушай его. Не стой с ним рядом, не смотри ему в глаза, не разговаривай с ним. А еще лучше — покинь Чарн. Рой опасен, опаснее любого гроо, у него теперь тройной Дар… его собственный, тот, который он забрал у Роук и… и мой. Прощай. И сказав это, развернулся и ушел. * * * Я размышляла только мгновение. Бежать из Чарна? Но куда и зачем? Зачем жить, если всю жизнь суждено оплакивать свое счастье? Жить, помня каждый раз о торжестве несправедливости. Пойти во дворец? И что я там увижу? Как Рой-узурпатор пытает несчастного доброго Лагрина в окружении своих прихвостней? Несчастную королеву Роук, бледную и строгую принцессу Арэт и того, кто не в силах со мной видеться, покуда жив Рой? Нет же, нет, должен быть еще какой-то выход… Да! Одиннадцать домов гроо. Пред моим воображением предстали гордые и статные, как на картинках, аристократы-гроо, мудрые, добрые и справедливые, всегда приходившие на помощь как людям, так и своим сородичам. Я пробежала через двор и помчалась туда, где стоял королевский храм Лэна, выполненный из белого мрамора, и недалеко от него — каменные дома, в которых жили отпрыски нескольких из одиннадцати тех великих родов. Я бежала без остановки, пока не добежала до дома из белого камня. Над входом сверкнул герб, изображающий единорога на зеленом поле. Здесь живет герцогиня Ариас Белая, глава Дома Единорога, и ее дочь, жрица Лэна, и ее сын — верховный жрец Лэна, и ее сестра с племянником — продолжателем рода. Вокруг зеленел сад, такой прекрасный и веселой, как будто здесь не знали никогда ни горя, ни нужды. Журчали ручьи и фонтаны, все цвело. В глубине сада на мраморной скамейке сидела девушка-гроо, в снежно-белом платье и с такими же снежно-белыми волосами, спускающимися почти до земли. На ее коленях лежала раскрытая книга. Девушка была погружена в чтение и не заметила меня, когда я подошла. — Вы — дочь главы Дома Единорога? — спросила я. Девушка приветливо взглянула на меня; глаза у нее были невероятно-зеленые. — Да. Я дева Аннуи, жрица Лэна, — ответила она красивым и мягким голосом. — Ты пришла за советом или предсказанием? — Нет, ответила я. — Я пришла за справедливостью. Я пришла так, как приходили, должно быть, наши предки, к вашим предкам в случае нужды. Когда войны, мрак и ужас царили среди людей, словно дар Лэна, к нам явились Его посланцы — гроо, и в страну вошел мир и покой на долгие годы и века. Но нынче мрак и ужас исходит не от людей, а от одного из ваших сородичей — от незаконно присвоившего корону гроо. Светлые брови жрицы чуть сдвинулись. — Скоро во дворце назначен Совет Двенадцати Домов, и моя мать там будет, как и моя тетя. Мой брат, верховный жрец Лэна, был спешно вызван во дворец в ночь смерти короля Ура. Он ничего не знал. Если в самом деле Роук стала королевой Чарна и женой Роя, а Рой был коронован — я не знаю, хотя и примерно догадываюсь, какими угрозами и пытками можно было заставить брата признать и этот брак, и эту коронацию законными. К нам брат так и не вернулся, но через гонца передал, чтоб мы ни в коем случае не ходили во дворец. На месте Роук я предпочла бы смерть короне, хотя, быть может, она надеется таким образом кого-то спасти. Три самых могущественных и многочисленных клана из двенадцати, те три, что приближены ко двору — Клан Кабана, Клан Волка, Клан Медведя, благородные и древние — я думаю, они приняли сторону Роя. Не знаю, почему. Но я не думаю, что Рой ничего не спланировал заранее, и я не верю в добросовестность принцессы Арэт, она всегда внушала мне только ужас и отвращение. А теперь она единственная и последняя из королевской семьи, у кого есть Дар. Кто осмелится бросить вызов гроо, который завладел Дарами двух своих сородичей и приобрел небывалое могущество? Ему повинуется армия и многие человеческие роды. Он приблизил к себе жадных и властолюбивых, приблизил сильных, он презрел закон Лэна и узаконил грабеж и рабство, разрешил держать наложниц. Целители из Домов Черной и Белой Лошади молчат, потому что юный Торнир, мальчик, плод союза этих домов, был отправлен некогда на обучение в королевский дворец. Моряки из Дома Дельфина бороздят моря, а жреческий Дом Кита ведет политику невмешательства. Не знаю, почему молчат Дома Белого и Красного Драконов, но может быть, во дворце есть кто-то и из их детей. Дом Лисы, родичи королевского рода, был бы силой великой, но я не знаю, где они сейчас и что с ними стало… С каждым словом жрицы моя надежда сменялась все большим отчаянием. — Разве нельзя бороться с ним не силой, так мудростью и хитростью? — спросила я. — Вы — жрица, вы знаете так много… — Увы! — воскликнула Аннуи, и в голосе ее послышались слезы. — Большие знания иногда приносят великие несчастья! Король Уриэн, отец Ура, часто приходил со мной беседовать, и я давала ему книги о тайных знаниях, об искусстве и магии гроо, о том, как владеть Даром. Если бы я знала тогда, что эти знания станут достоянием принцессы Арэт! Но разве же я знала, что Арэт знает, знает самую темную, самую страшную, древнюю, зепрещенную магию — и скажет ему, злому ребенку, с детства стремившемуся утвердить свою власть над всем миром?! Эту тайну испокон веков знали лишь достойные, и никогда ни один гроо не запятнал себя подобным преступлением! — О чем вы говорите? — спросила я, чувствуя, как начинают дрожать мои руки. Мне вдруг вспомнился крик, который я слышала во дворце в то злосчастное утро. Мне и представить было страшно, какая боль может вызвать столь невероятный крик… — Что это за знание, которое узнала принцесса и пересказала Рою?.. Жрица нахмурилась. — Я бы не стала говорить, будь ты гроо, — сказала она. — Жизнь научила меня осторожности. Но ты человек, и я вижу, что ты на стороне добра. Знай же, наш Дар — естественен, как умение дышать, как биение сердца, он зарождается в теле с момента рождения, у женщин в чреве, у мужчин в позвоночнике. Дар находится в теле, и воля его направляет. Магия гроо — это союз тела и воли, который вкладывает необыкновенную силу в словесные заклинания и в чары, творимые жестами. Ни один чародей-человек, научившийся заклинаниям по книгам, не выдержит конкуренции с гроо, все тело которого пронизано силой. И есть лишь один способ отнять Дар и присвоить его себе — сломать направляющую его волю и осквернить святилище Дара — тело. — И что значит «сломать волю»? — спросила я. — Ведь не лишается же гроо свободы воли? — Нет, конечно. Ломается только та часть воли, которая управляет Даром. Впрочем, гроо без Дара чувствует себя таким опустошенным, словно из него вынули самое важное и самое дорогое. — А это…это больно, когда у тебя ломают волю?.. — Не знаю, меня саму никто Дара не лишал, — отрезала жрица. Голос ее вдруг стал холодным. — Но в книге написано, что это должно ощущаться примерно как если тебе вонзят в голову раскаленный кинжал и несколько раз медленно его там провернут… Я не хочу об этом говорить и даже представлять себе это, если позволишь… А мои мысли снова вернулись во дворец, я как будто снова стояла перед парадным залом и слышала тот ужасающий крик. Если бы я не боялась, не колебалась, я могла бы все изменить… Я представила себе, как открываю дверь и вхожу в огромный зал. Рой стоит на одном колене спиной ко мне и пригибает Геллена за волосы к полу, а я подбегаю и вонзаю кинжал в сердце негодяя по самую рукоять. Кровь брызжет фонтаном, орошая мою руку. — Что с тобой? — спросила дева Аннуи. — На твоем лице написано, что ты сожалеешь о чем-то, что могла бы сделать, но не сделала. И с неведомо откуда взявшейся гордостью я ответила: — Я Айвэн, дочь ювелира Агрима и невеста принца Геллена. Если бы все пошло иначе, я была бы сейчас принцессой Чарна и носила бы под сердцем того или ту, кто более достоин короны Чарна, чем тот, кто сейчас ее носит. И я была во дворце в то утро, когда люди хотели свергнуть Роя. Я могла бы войти в тот парадный зал и помешать ему. Жрица взглянула на меня со смесью удивления, восторга и жалости. — Нет, храбрая дочь Евы, ты ничего не смогла бы сделать, и да благословит Лэн того, кто тебе помешал… — Принцесса Арэт помешала мне! — Принцесса Арэт? — Жрица нахмурилась. — Она недостойна благословения Лэна. Но вот что скажу я тебе, Айвэн, дочь Евы, дерзнувшая полюбить гроо. Быть может, в этот час, когда ты разговариваешь со мной, ты могла бы быть там, где ты нужнее и с теми, кому ты нужнее? Может быть, ты могла бы быть во дворце и узнать что-то более полезное, чем то, что ты узнала от меня? И может быть, чья-то жизнь находится в опасности, а ты могла бы помочь. Люди не так уж слабы и беспомощны, как думают некоторые гроо. У вас нет Дара, но, клянусь Лэном, редкий гроо может похвастаться таким сильным и храбрым сердцем, которое бьется сейчас в твоей груди. …И сердце мое сжалось: Лагрин, добрый Лагрин из Дома Лисы, который спас мне жизнь! Он сейчас во дворце, и Рой собирался его допрашивать! — Лагрин и другие гроо из Дома Лисы в плену у Роя! — сказала я. — И Рой сказал, что велит страже меня пропускать во дворец. Геллен запретил мне приходить во дворец, но я пойду! — Да, — сказала жрица. Теперь она встала со скамьи во весь свой огромный рост гроо, и я задрала голову, глядя на нее. — Будь во дворце и ничего не бойся. Я, моя мать и тетя, и мой кузен тоже скоро будем там. От имени Дома Единорога я обещаю тебе защиту и поддержку во всем, что бы ты не предприняла. — Да будет всегда только так между людьми и гроо! — воскликнула я и помчалась во дворец.