Невеста принца Геллена

…Уже почти стемнело, когда Роук открыла дверь в покои Геллена; я стояла у нее за спиной. Он сидел на полу среди разбросанных книг, обхватив голову руками. — Я хочу с тобой поговорить, — сказала Роук. — Если ты добудешь ключ от темницы, мы выручим деда, и он приготовит яд, который мы дадим Рою. Этот яд действует только на гроо и только на тех, у кого есть Дар. Для нас он абсолютно безвреден, поэтому, если он попросит кого-нибудь из нас отпить из его кубка, это не страшно. Но прежде, чем мы убьем его, нам нужно подумать о том, кто будет править Чарном после его смерти. — Разумеется, не ты и не я, — глухо ответил Геллен. — Принцесса Арэт?.. — Нет! Только не она! Она — помощница и советница Роя. Я знаю это из проверенного источника. Послушай, я беременна. И если мы не найдем никого, на трон сядет потомок Роя! — Ты беременна от Роя! — воскликнул Геллен с величайшим презрением. — Мои поздравления тебе, сестра! — Прошу, не надо надо мной смеяться. Разве я в состоянии что-то изменить? И все-таки кое-что сделать мы сможем, если наследник будет у тебя. Ты знаешь, что Айвэн сейчас находится во дворце, и здесь же — Ноот, верховный жрец Лэна в Чарне, который короновал меня. Если он обручит вас и я смогу ненадолго оставить вас… — Перестань измываться надо мной. О каком браке может сейчас идти речь?! Айвэн, ха! Да глаза бы мои ее не видели! Если бы она не пришла сегодня во дворец! — Сам Лэн привел ее во дворец, Геллен, а пути Лэна неисповедимы. — Не богохульствуй, сестра! — возвысил голос мой принц. — Кто бы ни привел Айвэн во дворец, но сделал он это на беду. Новости, как видишь, только все хуже и хуже. Лагрин в темнице, ключ от темницы носит на шее Рой, ты ждешь ребенка, а для меня сегодня изобретена другая "брачная ночь". Роук вдруг гордо выпрямилась и заговорила громко, королевским тоном: — Можешь ли ты хоть раз в жизни повести себя как мужчина и принц?! Неужели ты предпочитаешь Роя собственной невесте?! Ты женишься, и женишься сегодня, и зачнешь наследника, я говорю тебе как сестра, а не хочешь — приказываю тебе как королева Чарна! А потом ты сходишь к Рою и отберешь у него ключи. А потом мы освободим Лагрина и… — Прекрати разговаривать со мной таким тоном! Королева Чарна? Нашла чем гордиться! Смердит от короны Чарна так, что предпочел бы я убраться от нее подальше! А насчет ключей — пошла бы да и сама отняла у Роя ключи. Может быть, он и сам тебе их подарит, если ты встанешь на колени и заплачешь, или поцелуешь его в зад, или выполнишь какую-нибудь другую пакость, которую он заставит тебя сделать! Неожиданно Роук схватила стул и запустила им в брата. — Вообще-то, брат, я думала, что ты как мужчина обладаешь большей физической силой, чем я, женщина. Или может быть, ты вспомнишь, что мы потомки не только детей Лилит, но и великанов, у которых нет магии, но есть огромная физическая сила? Почему бы тебе не пристукнуть Роя кулаком? Геллен криво улыбнулся: — Сделаешь ты что-то с кулаками против чар, как же… — Я не думаю, что ты слишком хорошо владел Даром, даже когда он был у тебя. Самое главное — опередить. Чтобы произнести заклинание — тоже нужно время и сила. Если бы ты, скажем, не собирался так долго с силами в парадном зале, мы бы сейчас вообще не имели дела с Роем… — Ладно. — Геллен встал. — Убедила… Только, если Рой меня убьет, постарайся пожалуйста спасти Айвэн и саму себя. А теперь давай своего жреца… * * * Ноот, верховный жрец из Дома Единорога, был уже немолодым гроо, с густыми каштановыми волосами с проседью и бородой. В его золотисто-янтарных глазах отражалась мудрость. Одет он был во все белое, как это принято у жрецов Лэна. Он ждал нас в маленькой тихой и темной башне, куда провела нас Роук. Мы все трое стояли перед ним неподвижно, пока он не вознес вверх руки, проговорив что-то на древнейшем заклинательном языке гроо — и тотчас множество свечей осветило башню. Я увидела изображение Лэна, вырезанное в камне: лучезарный юноша с солнечным венцом на голове, Он выходил из моря на цветущий луг. — Дети мои, — сказал жрец. Голос его был низким и сильным. — У нас нет возможности пойти сейчас в храм Лэна, но мы чтим и помним Его повсюду, и, верьте, даже здесь, в этой маленькой темной башне — Он с нами. В начале времен, еще до сотворения всех миров, был на свете только Творец, Который был всегда, потому что Он — это любовь, которая ниоткуда не приходит и никуда не уходит, а существует всегда. И выплеснулась эта любовь через край, и появились светлые духи, и миры, и растения, и животные, и звезды, и светила, и мужчины, и женщины, и множество разных народов, и люди, и гроо. Но Донат, один из духов, позавидовал Ему, и пришел в миры, и осквернил души народов, и появилось зло. Но однажды от великой любви солнца и моря родилось великое Чадо Любви — и был это Лэн, ибо так зовем мы Его на языке гроо, на языке же людей имя Ему — Светлый Господин. Вы знаете, Он шел по лугам и полям, вскрыв себе вены колючками роз, и текла Его кровь, орошая землю, кровь, пролитая за всех нас, за гроо и людей. И снова в мир явилась мудрость, и истина, и любовь. Я смотрела в пространство, сквозь жреца и словно наяву видела Лэна, прекрасного юношу в венке из алых роз, с израненными руками. И Он стоял здесь, в этой башне, с нами, Он смотрел на нас и улыбался, подняв обе руки, словно благословляя нас, и был он ниже, чем люди, и выше, чем гроо. — Прежде чем начать, — сказал жрец, — я хотел бы попросить прощения у принцессы Роук за то, что я короновал Роя и признал законным этот кровосмесительный и чудовищный брак. Рой угрожал мне осквернить храм Лэна, а это было для меня страшнее смерти и страшнее всех зол. — Я вас прощаю, — сказала Роук. — И прощу каждого, в чьем сердце живет Лэн. — Сегодня, — сказал жрец, улыбнувшись и кивнув ей, — я воистину радуюсь, потому что мне выпало на долю перед лицом Лэна благословить союз истинно любящих друг друга и истинно достойных того, чтобы стоять перед Лэном. Геллен, сын Адама, Айвэн, дочь Евы, я вижу в вашем союзе, кроме того, и залог грядущего союза между людьми и гроо. Да благословит вас Лэн за ваше бесстрашие, с которым вы смотрите в будущее, потомки двух народов, двух рас, столь разных и между тем происходящих от общего предка. Слава Лэну! — Слава Лэну!.. — сказала Роук. — Слава Лэну, — сказала я. — Слава Лэну, — сказал Геллен. В молчании мы встали на колени, моя рука нашла руку любимого. Я дрогнула и закрыла глаза. Весь мир, весь Чарн остался позади, и дворец, и Рой — ничего на свете больше не существовало. Я видела только бесконечность, я ощущала вечность каждого происходящего и последующего мига, я знала, что это останется навсегда, и сердце мое замирало перед лицом этой вечности. Еще минуту жрец молчал, потом медленно произнес: — Геллен, принц Чарна, сын Ура, сына Уриэна, прямой потомок Дома Золотого Дракона! Согласен ли ты взять в жены Айвэн, дочь Агрима, перед лицом Всемогущего Лэна, всех гроо и людей?.. Сердце стукнуло и снова замерло. — Да, — услышала я голос Геллена. И сердце снова забилось. Теперь жрец Лэна обращался ко мне: — Айвэн, дочь Агрима, согласна ли ты взять в мужья Геллена, принца Чарна, сына Ура, сына Уриэна, гроо из Дома Золотого Дракона, пред лицом Всемогущего Лэна, всех гроо и людей? — Да! — ответила я. Мой голос всколыхнул тишину. И Ноот тихо сказал: — А теперь повернитесь друг к другу и обменяйтесь вашими брачными обетами. Я встала; он продолжал стоять на коленях и смотрел на меня; в голубых глазах отражался огонь свечей. — Я буду любить тебя вечно, — сказала я. Мой тихий голос уходил в пространство, разлетался по башне. — Я буду любить тебя вечно, и буду с тобой всегда, и буду верна тебе всегда и во всем, телом и душой, мыслями и сердцем. Я буду твоей всегда, что бы ни случилось, во все годы жизни, которые отмерены мне Лэном. Я буду любить тебя вечно! Несмело я отстегнула серебряную фибулу и протянула ему как дар моей любви. Принимая мой подарок, он нагнулся и поцеловал мою руку. Руку обожгло что-то горячее и влажное; когда он поднял голову, я увидела, что его глаза блестят от слез. Словно тысячу лет назад, словно в далеком сне, словно воспоминание из прошлой жизни, я услышала в тишине нежный и звучный, как раньше, голос моего любимого гроо: — Я буду любить тебя вечно. Я буду любить тебя, пока море омывает берега Чарна, и я не разлюблю тебя, если море высохнет до дна. Я буду любить тебя под солнцем Чарна и не предам тебя, если солнце Чарна погаснет. Я буду верен тебе, пока стоит этот мир и когда он рухнет. В этом мире и в Мире Надзвездным, где всех верных встретит Лэн, я буду с тобой и не брошу тебя, не расстанусь с тобой никогда. Что бы ни случилось в мире и вне мира, ни люди, ни гроо, ни духи тьмы не способны разлучить меня с тобой. Во все столетия, отмеренные мне Лэном, и после моей смерти, мое сердце и мое душа, мои мысли, мое тело, мои чувства — все тебе, все для тебя, для одной лишь тебя, навсегда. Я буду любить тебя вечно. Он протянул мне что-то. Что-то холодное и тяжелое прикоснулось к моей ладони. Я взглянула — это была золотая брошь королевы Авы, которую Геллен всегда носил в память о матери. …И вот мы снова стояли на коленях с лицами, обращенными к изображению Лэна, вырезанному в камне. Я закрыла глаза, и рука Ноота коснулась моего лба. — Да будет благословен союз между людьми и гроо, как и нынче, — произнес жрец. — Да благословит вас Лэн и освятит ваше супружество. Любите друг друга, как Он завещал нам, ибо нынче вы стали мужем и женой. — Он соединил наши руки и положил свою ладонь сверху, и я почувствовала, как небывалая магия, стократ более могущественная, чем магия гроо, прошла сквозь наши пальцы. — Геллен, принц Чарна, и Айвэн, принцесса Чарна, причаститесь же нынче крови Того, Кто пролил ее за всех Своих детей. В свете свечей сверкнула золотом чаша. Жрецы наливают туда для церемоний розовое вино, смешанное с росой — но нынче там была кровь Самого Лэна. Мой любимый отпил, и я отпила; все мое тело задрожала от прилива неведомой силы, словно я рождалась заново. Когда мы уже встали с колен, Роук неожиданно тоже встала на колени и низко опустила голову перед жрецом. — О Ноот, слуга Лэна, — воскликнула она, — позвольте же и мне произнести мои брачные обеты! — Слезы потекли из ее глаз, рыжие волосы коснулись самого пола. — Как давно уже я избрала Лэна своим Женихом, как давно мою душу распирали невысказанные слова. Я хочу быть невестой и жрицей Лэна, с Ним одним вместе и навсегда! И я буду любить Его вечно! — Лэн услышал твою клятву, дочь моя, — ответил потрясенный жрец. — Но чтоб стать Его невестой, тебе придется сложить с себя корону Чарна. — Да будет так! — ответила королева. — Я никогда не хотела этой короны, корона Чарна слишком тяжела для меня. Я отрекаюсь от всех прав на трон в пользу брата и его супруги. — Да будет так, — повторил жрец. — Король Чарна, Геллен. Айвэн, королева Чарна. И жрец поднял высоко корону Чарна, которую протянула ему Роук, и возложил ее на белокурую голову моего мужа. * * * Там, за дворцом, недалеко от заброшенной гавани, где город уже терял свою силу, плавно переходя в лес, мы лежали на земле и смотрели на звезды. А звезд было много, все небо было усыпано ими; я лежала на груди моего мужа, а небо сливалось с землей, все мысли и чувства уходили в бесконечность. — Прости меня, Вэн, — сказал мне Геллен, — прости, что заставил тебя так много страдать, что принес тебе столько боли. Прости мне мою слабость, мое отчаяние, прости, что прогнал тебя. И я теперь больше ничего не боюсь. — И я, я тоже, любимый, — прошептала я в ответ. — Чего нам бояться? Кого нам бояться? Роя не существует, а мы с тобой живем в бесконечности. Его рука прижала мою голову к своей груди, и я услышала учащенный стук его сердца. — Я не умею и не знаю, — сказал Геллен, — какой дорогой супруги приходят к Лэну, особенно, если один из них гроо, а другой — человек. Поэтому располагай мной, как хочется тебе, любимая. Я весь твой.