Обратная сторона

      – Ребята, сейчас бежим стометровку. Нормативы сейчас назову, – Чанбин был в облегающей черной кофте, которая идеально подчеркивала его грудные мышцы. Хенджин закусывал костяшки на своей руке и старался не смотреть. Далее учитель оглядев всех и заметил, что не хватает нескольких человек, – а где эта троица?       – Учитель Со, сами подумайте, последний урок, физкультура, – крикнул кто-то из строя.       – Я понимаю, не продолжайте. Хм.. Что написать, что они заболели или были на уроке? Ладно, запишем, что были. Я как будто не помню себя в вашем возрасте.       – Учитель, вы прогуливали физкультуру!? – удивились сразу несколько ребят.       – Да… Знаете, дети, я вообще не любил заниматься спортом. Но не думайте, что вам тоже сойдёт это с рук! Зато я был хорош в математике, и посмотрите на меня сейчас, – Чанбин шуточно-горделиво указал на себя.       – Хочу быть таким же как вы! – выкрикнул Хенджин, после чего прикрыл рот ладонью, вспомнив, что вообще-то вокруг него слишком много одноклассников.       

***

      Они занимались уже пол-урока. Теплая погода создавала приятную атмосферу. Заниматься было в радость. В конце урока они бегали на время. Наступает очередь Хёнджина. Он высокий, у него длинные ноги, и он точно должен справиться на отлично. Ему нравится красоваться перед всеми, а физра – отличный повод.       Парень бежал ещё с кем-то. Кем именно, он не знал. Хван был зациклен на себе, сейчас ему важно только его достижение финиша. Он разгоняется с самого старта, резкий воздух режет лицо, футболку сильно колышет. Он почти у финиша, его соперники где-то позади. Впереди него Чанбин с секундомером и свистком, он отвлекается и вдруг: Хван резко подворачивает ступню, ногу разъедает ужасная ноющая боль.       – Ай бляять! – он падает на колени, челюсти сжимая. Хёнджин хватается за ступню и не может унять боль. Он зажмуривает глаза от обиды и раздражения. К нему подбегает обеспокоенный учитель и несколько одноклассниц, которые только и делают, что охают и прикрывают рты.       – Боже мой, сиди спокойно, сейчас я отведу тебя в медпункт. Ребята, что уставились? Я быстро отведу Хёнджина, а вы пока прогуляйтесь оставшийся урок, ясно? – Чанбин поднимает Хвана с поля и грубо смотрит на учеников. Только в первые секунды учитель выглядел обеспокоенно, через пару мгновений он сразу взял себя в руки. Шикарный мужчина.       – Учитель Со, давайте мы с Вонхо сами его донесем, а вы пока продолжайте урок, – предложил идею парень, смотря в лицо всё ещё хмурого Чанбина.       – Нет, я вам не доверяю. Делайте, что я сказал. В футбол сгоняйте, всем понятно? – он пошел быстрым шагом в сторону школы, после того как услышал громкое «Да, учитель» хором, – главное не паникуй, ничего страшного в таких ситуациях не бывает. А Хёнджин и не паниковал, он был немного смущён такой реакцией учителя. Обычно на такие ситуации он никак не реагировал, а сейчас так разволновался. Хван чувствовал его быстрое сердцебиение. Они быстро добежали до медпункта, и Чанбин аккуратно положил парня на койку, после чего позвал медсестру.       – Ну волноваться так сильно не нужно было, обычный вывих. Походишь несколько дней еле-еле, а потом снова как огурчик будешь, – молоденькая медсестра с коротким хвостиком, вроде бы, обращалась к Хёнджину, но смотрела на Чанбина, и приторно смеялась тоже. «Бесят такие» думает Хван и безразлично смотрит на девушку, которая уже отвела его учителя и о чем-то мило с ним разговаривала, на что Чанбин неловко тер свою шею. «Склеить его решила, дура» думал Хёнджин пока хмурил брови. Через пару минут медсестра уходит, а Со садится рядом с койкой младшего.       – Успокоился уже? – учитель мило улыбался и посматривал на ученика. Ну почему все учителя не могут быть такими? Тогда, может быть, Хёнджин и в школу ходил бы в припрыжку.       – Да, по-моему, вы перепугались сильнее меня, учитель, – тихо посмеялся Хван, после чего Чанбин неловко повел глазами, будто его раскусили.       – Это мой долг – волноваться за своих учеников, – он гордо приложил ладонь к своей груди.       – Знаете, вы такой замечательный учитель. Правда! Мне даже хочется ходить на физру, хотя раньше я ее всегда прогуливал, до вас. Вы очень мотивируете и.. Ну в общем просто очень крутой. Кажется, что вы всегда хотели быть учителем, просто вы так хорошо ладите с детьми, – Чанбин опер свои локти о колени и положил подбородок на ладони, задумываясь.       – На самом деле, я не очень-то и помню. Может быть, я хотел быть космонавтом.. Или нет. Я не помню, но помню почему именно захотел быть учителем, – он посмотрел в глаза ученика, которые были наполнены интересом, – в детстве надо мной издевались. Может быть ты не поверишь, но я был очень худощавым, – он немного понизил тон, так как рассказывает личное.       – Не за что не поверю, я думал, вы родились качком, – Хван пытался немного разрядить густую обстановку. После его шутки учитель достал свой телефон и начал, что-то упорно искать.       – О, нашел. Смотри, это я в подростковые годы, – он повернул телефон экраном к ученику и с нетерпением ждал реакции.       – Ахринеть.       – Не то слово. Так вот, надо мной часто подшучивали, называли страшным, дохлым. Сначала я подумал закрыться ото всех, уйти в себя, но потом у меня проскочила мысль в голове: «да кто я такой, чтобы сдаваться из-за пустых слов?». У меня было два выбора, либо остаться мямлей, и просто хавать все, что высерали те ублюдки, либо найти в этом мотивацию расти и работать над собой. Прости за грубые слова. Ну так вот, я выбрал второе, и теперь все те свиньи просто молча завидуют, – поэтому Хёнджин и любил Чанбина, как учителя, конечно. Вроде бы, он учитель, взрослый человек. Должны же быть какие-то границы в общении, но учитель Со, просто аккуратно переступал все эти границы, делая этим только лучше. Ведь только он из всех преподавателей, мог так тонко понять детей и поддержать их, – поэтому, боец, иди вперёд, несмотря ни на что, – он положил свою огромную руку на плечо сидящего Хёнджина на койке так, что Хвану даже стало больно.       – На самом деле, я очень удивлен, смотря на успешных людей, я даже не догадывался, что могло стоять за этими их счастливыми лицами. И вы один из таких людей, как мне теперь ещё сильнее вас уважать? Спасибо, учитель Со, – тихим тоном проговорил Хёнджин. В его глазах уже появлялись искры мотивации.       – Это тебе спасибо, что выслушал. Я тебе рассказал секрет, теперь ты рассказывай свой, – мужчина по-дружески рассмеялся.       – О, о! Я знаю, что вам рассказать, – ученик посмеялся.       – Нет-нет, ты чего, я пошутил вообще-то.       – Нет, я все равно расскажу, – он притаился и наклонился к учителю так, будто хочет рассказать тайну всего мира. А Чанбин сделал такое лицо, будто это так и есть, – на самом деле, я обманул свою мать, – после каждого слова он делал большую паузу, – она сказала мне поесть супа после школы, а я его не поел, но матери сказал обратное.       – Ах как ты мог, мелкий поганец. Мама же твоя хочет как лучше, – он засмеялся и растрепал волосы Джини.

***

      Усталость стопорится в ногах, голова гудит, глаза щипают, веки то и дело хотят закрыться. Учеба – убивает изнутри. Хан вяло ногами перебирая, шел по уже почти ночной улице. В наушниках играли спокойные треки, под которые можно было представлять что-то интересное. Джисон постоянно жил в «том мире», в мире фантазий. Когда ложился спать представлял ситуации из будущей жизни, когда просто лежал, то мечтал о второй половинке, и когда вот так шёл под музыку. Убегание от реальности – единственное, что его спасает.       – We were too close to the stars. I never knew somebody like you, somebody, – только когда Хан был в наушниках, он позволял себе немного открыться. Он мог петь. Его логика: «если я не слышу, то и никто не слышит». Но голос у него все равно был хороший, можно даже позавидовать, – мм, – некоторые слова забываются и мелодию приходится «промыкивать», – see my reflection in your eyes. «Вижу свое отражение в твоих глазах».., интересный перевод. Так.. это что там, котенок что-ли? – парень заметил маленький рыжий комочек на дороге, новые линзы позволяли увидеть там именно котенка, а не пакет как раньше. Крохотное чудо сидело у обочины дороги и дрожало. В голову Хана пришла элементарная идея покормить его.              Зажмуривая глаза от ослепляющего света в магазине, Джисон бежит к отделу с кормом для животных. Найдя там упаковку по карману, он уже торопится к кассе. Рассматривая парочку купюр, мысли про то, что это благое дело успокаивали его. Ладно. Опять не будет есть. Отец снова потратил все деньги с зарплаты на себя, и снова им приходится экономить. Конечно, в холодильнике нет еды. А деньги, которые Хан держал в руке, он заработал, когда давал списывать одноклассникам. Сердце бьётся все быстрее, он боялся не успеть, боялся, что котик убежит. Такие картины его чуть ли не до слез могут довести.       Он выбегает на свежий воздух и ищет глазами котенка, в предвкушении ходит поблизости. Нет. Не тут. И не тут. Перед ним только ездят машины.       Яркие фары далеко просветили, колеса проскрипели, разные машины быстро проскользнули перед глазами Джисона, но только одну он заметил как в замедлении. Чёрное авто прямо перед глазами парня сбивает того самого котенка. Маленького, мокрого, беззащитного. Похожего на ангела, безобидного, просто сбивает и все, в одно мгновение. А водитель даже не знал и не видел, но Джисон видел. Он смотрел, смотрел пока держал в руках корм для того самого котенка. Сердце разбивается на осколки, и ничего же не поделаешь: на ту часть дороги ему не перейти, к котенку не подобраться, машины не останавливаются. Горький ком в горле заставляет задыхаться от обиды. За что?       Может, быть его сбили не насмерть. Может, мне показалось. Может, его только подбили. Пожалуйста, пусть это будет так, прошу.       И штаны он сминает от никуда не деваемой злости, и слезы не вытирает. И только спустя пять минут желание уйти находит. Он смотрит в землю и думает о жизни: почему вселенная так поступает? Почему уничтожает таких чудесных существ, и почему оставляет тварей на планете.       Самое обидное было то, что он ничего поделать не мог, на дорогу выбежать невозможно – машины гонят с безумной скоростью. Да даже если бы их не было, Хан бы все равно ничего сделать не смог, сходить к ветеринару стоило бы больших денег, которых у него не было. В мире все решают деньги.       Но все же, он находит в себе силы не думать об этом. И уже приближается к дому, где его ждал любимый отец. Надо отвлечься, надо отвлечься, надо отвлечься. Можно почитать, можно порисовать или… А нет, нельзя. Сегодняшняя тема на истории прошла мимо его ушей, поэтому придется посидеть часик перед ютубом с объяснением этой темы, хоть уже и поздно. Так быстро все забудется. Главное – не думать. Может быть он даже не умер, верно? Это место рядом со школой, заодно можно проверить завтра по пути домой. Да, именно это он и сделает.

***

             Отец выкинул корм.       И это единственная вещь, которая сейчас волнует не выспавшегося Джисона. А ведь он мог взять его с собой на поиски котенка.       Можно отсидеть историю, потом будет обед, все пойдут в столовку. Потом у нас литература, когда она закончится, пойду и сворую кусочек мяса в столовке, когда там никого не будет. Воровать плохо, но денег совсем нет. Можно попросить у Хенджина, но он и так оплатил наш прошлый поход в кафе, слишком стыдно. А воровать не стыдно. Молодец, Джисон, идея просто супер.              

***

      Звонок. Начало плана. Сердце стучит в ушах, будто Хан собирается убить человека. Нужно расслабиться, ну сворует он, ну и что будет с этого? Никто его не поймает, он спрячет кусок в салфетку и как ни в чем не бывало зайдет обратно в класс. Последний коридор, за поворотом вход в столовую, в конце помещения вход в кухню, а там сразу холодильники. Даже если там и есть школьники, можно отвертеться просьбой учителя.       Слишком глупо, зачем он вообще это придумал. Опять это странное предчувствие, будто кто-то ему явно помешает. Нет, это уже паранойя.       Он на месте, ученики есть. Немного. Он сжимает концы пиджака, стараясь справиться с паникой. Он уверенно идёт до конца столовой, открывает дверь и видит холодильники. Берет от туда нарезанную курицу, видимо сегодня ее подавали под кислым соусом, и кладет ее в пакет. В этот момент, он буквально чувствует кого-то за своей спиной. Медленно разворачивается и на выходе из кухни встречается с…       – Минхо! Что ты тут делаешь? – говорит Хан с округленными от удивления глазами.       – Это ты, «что ты тут делаешь?» – передразнивает его Минхо, нахмуривая брови и складывая руки на своей груди, – зачем своровал? Есть сильно хочется?       – С чего ты взял, что я что-то своровал, отойди, мне нужно в кабинет, – он отталкивает Минхо и доходит до середины столовой, аккуратно проверив карман с пакетом.       – Ты не уйдешь, – старший догоняет его и останавливает, – думаешь, сложно догадаться, что ты что-то спиздил по тому, как ты шарахался от каждого звука? Я еще раз повторю – зачем ты это сделал? Ты голоден, дать тебе денег, чтоб ты себя прокормил? Обед был на прошлом перерыве. Ты настолько тупой или что с тобой, почему я должен таскаться за тобой?       – Не нужны мне твои деньги, ясно? Ничьи не нужны. Это не твое дело. Сколько мне нужно тебе говорить, чтоб ты отстал от меня? Везде ты, это уже смешно как-то, – он направляется по освещенному коридору не обращая внимания на парня, идущего за ним.       – Смешон ты, Джисон, – он злобно говорит это, идя у него за спиной. И зачем он пристал к нему?       – Отъ-е-бись, так ясно? – сквозь зубы скрипит Джисон, напоследок повернувшись к однокласснику, – как же это все глупо, – мычит про себя он.       А Минхо только и думает о том, что просто так он его не оставит.

***

             Часы в кабинете нудно тикают. Ебаная тригонометрия. Кому она вообще нужна, когда за окном летают птицы, шумит ветер, и вовсю цветет весна. Но нет, Джисон уже 30 минут записывает эти синусы, косинусы, синусы, косинусы…       – Хан Джисон, решите уравнение номер 143, – бубнит заунывный учитель в очках.       – На доске?       – Нет, у меня на усах. Конечно на доске, Хан Джисон, где вы летаете? – мужчина гладит свои черные усы.       Пока Хан выходил к доске, Минхо не открывал от него взгляда. Сынмин в последнее время начал волноваться за своего друга: он все чаще смотрит на этого дебила, но все реже подкалывает его.       – На дофке? Бубубу, как вэ я люфлю смофреть в окно и читафь свои туфые книфки, – кривлялся Минхо, пародируя Джисона.       А нет, он не поменялся.       – А чё уравнение такое длинное? – ужаснулся брюнет, когда все же решился посмотреть в учебник.       – Все как ты любишь, – посмеялся Ким.       – В смысле? – задал вопрос старший, на что Сынмин многозначительно сделал жест рукой, пародируя отсос.       – Слышь, заткнись пидрила. Я не такой, – ударил его по плечу, после чего начал решать пример, – синус 225 градусов, это сколько? – нервно почесал кончиком ручки свой затылок.       – Ты в каком классе, умник, – нахмурился сосед по парте и замолчал на пару минут, – а как думаешь, а этим, нуу.. Геям короче, приятно того?       – В жопу долбиться? Не знаю, я думал у тебя спросить, ты ж должен знать, – на что Сынмин закатил глаза, – да ладно ты. Наверное приятно, не задумывался. Это ж мерзко, прикинь два кочка и…       – Не продолжай, я понял. Просто я тут подумал, а кто вообще сказал, что это неправильно? Типа, они же наверное не сами выбирают в кого влюбиться, их сердце заставляет. Ну например, я же не выбираю именно блондинок? Вот и они наверное.       – Ой ты загрузить меня решил? Я их всегда ненавидел, мне вообще мама в детстве говорила, что если девочка с девочкой, а мальчик с мальчиком будут, то у них дети инвалидами будут рождаться и так нельзя типа.       – И ты верил? – еле сдерживая смех, спрашивал Ким.       – А что такого? Я к тому, что меня с детства учили, что это ненормально.       – А кто знает, вдруг ты возьмёшь и влюбишься в парня. Вот к примеру – бебрик этот, Джисон. И что делать будешь?       Десятисекундное молчание. Устремлённый взгляд в парня. Нахмуренные брови.       У Хана красивая фигура, какой нет даже у девочек в нашем классе, он умный и возможно интересный. Но разве за это любят?       – Да я с моста лучше спрыгну, чем влюблюсь в убийцу, я ж его ненавижу.       – От ненависти до любви один шаааг, – напевая говорил одноклассник.       – Шаг с моста.       

***

      Солнечные лучи уже не освещали улицы, остались только яркие вывески, но людей все равно много. Хан подтягивает лямку портфеля на своем плече и уже видит знакомый магазин. Надежда умирает последней, верно? Несколько раз наступив в лужу, парень обходит закоулки близлежащие магазину. Два раза спутав темные пакеты со своей целью, он все же находит что-то шевелящиеся. Спина от волнения вспотела, пальцы теребят пакет в кармане. Предчувствие. Опять это предчувствие. Оно пробегает током от ног до головы. В последнее время оно зачистилось. Такие же ощущения были после тех самых странных снов и… Перед встречами с Минхо. Точно.       Но Минхо быстро вылетел из головы, когда зрение Хана наконец не обмануло его.       Он видит этого котёнка. Он жив. Джисон медленно подходит к комочку шерсти и с такой же скоростью приближает руку.       – Не смотри на него впритык, – в этот раз Хан не испугался. Он раскусил свое шестое чувство, – отверни голову чуть в бог, можешь прищурить глаза или вообще закрыть их. Он чувствует в тебе опасность, когда ты пялишься на него, – на удивление, Минхо говорил мягко и размеренно. Не так, как обычно.       – На секунду замолчи! – Хан медленно попятился на корточках назад от котенка, – кажется, он идёт, боже мой, бедный, ты весь дрожишь.       В эту секунду старший присел рядом и почти не дыша, смотрел на маленького животного. Где-то капало с крыши и под кроссовками хрустели мокрые камушки, от чего было противное ощущение сырости. Были слышны приглушённые людские разговоры и звуки машин. Но вокруг этих троих образовался купол от всего мира.       – Как тебе идея: ты сейчас следишь за мелким, а я быстро сгоняю в магаз и принесу что-то типа тряпок и еды.       – Ты не мог бы его забрать? – Хан впервые смотрит в едва освещённое лицо Минхо, которое тут же становится печально грустным.       – Нет… Не могу, а ты?       – Не думаю, что отец будет рад. А в подъезд? – теперь Хан смотрел как длинные пальцы старшего аккуратно поглаживают макушку котенка. А ведь не боится, хотя от Хана отшатнулся.       – Можно, ты где живёшь? – он снова посмотрел на младшего своими блестящими глазами.       – Тут рядом, на Ёнхиро, – Хан просто не мог отвести взгляда от Минхо.       Что с этим парнем не так. То бросается на меня, то спокойно говорит, как не в чем не бывало. Да и я тоже, веду себя так, будто позволяю так с собой обращаться.       – К счастью или нет, мы живём рядом. Тогда план меняется. Я его сейчас аккуратно закутаю, и мы пойдем вместе в магазин, потом пойдем к тебе. Или лучше ко мне, положим его в подъезд, все равно мой отец не часто выходит из дома. А с консьержкой я договорюсь, она хорошая тётка.       – И давно ты такой хорошенький? – парень привстает с колен.       – Ты меня сейчас оскорбить хочешь? К животным я всегда относился хорошо, тем более к котам. Они не заслуживают такого отношения, даже если это и вышло случайно. Увидел бы этого подонка – набил бы ему морду. Надеюсь, он попадет в ад, – Минхо снял с себя черный бомбер и аккуратно замотал в него котёнка, на что он укутался в ткань и протяженно мяукнул, – ого, – далее парни направились из закоулка к магазину.       – А ты веришь в ад и рай? – не отрываясь от дороги сказал Джисон, чтобы разбавить атмосферу.       – Не знаю. В детстве я был фанатом Люцифера, падший ангел бла бла бла, обида на отца. Сейчас не знаю, но надеюсь мрази по типу насильников, педофилов и геев попадают в адское пекло.       – Ты сейчас прировнял геев с убийцами? Ты серьезно, тебе бывший сойтись отказал? На кого ты обижен, – не то чтобы его это задело, просто немного уже раздражало такое мнение. Ему хватает выслушивать отца каждый день.       – Не надо, а. Это противоестественно, после секса должны быть дети. У каждого человека должно быть потомство.       – Братан, планета перенаселена, какие дети. Ладно, не буду с тобой спорить, мне бати хватает.       Перед одноклассниками открылись двери круглосуточного магазина. Они поднялись на этаж с хозяйственными продуктами. Запахло мылом и чистящими средствами.       – Это вообще мальчик или девочка? – спросил Хан у Минхо, на что второй аккуратно приподнял спящего котенка над глазами и отодвинул его заднюю лапку. Хан смотря на это, засмеялся, – ну что скажите, акушер?       – Ооо, – удовлетворённо протянул «специалист», – да у нас тут мелкий гангстер. Значит, нам нужно брутальное одеялко. Поищи что-нибудь для мафиози.       – Мне так и спросить у консультанта? – он начал пробегаться по полкам глазами и изредка трогать что-то наощупь, – достаточно брутально? – он приподнял пушистое розовое полотенце с изображением кроликов.       – В точку, берём. Не волнуйся, я заплачу, – он забрал вещь из рук Хана и кинул ее в корзину, – нужно ещё обычная коробка и корм.              

***

             Закончив со всеми покупками, они вышли на улицу. И как назло, спустя минуту пошел дождь.       – Да вы издеваетесь, – взревел Минхо.       – Не любишь дождь? А я люблю, – он снял капюшон с головы, подтверждая свои слова.       – Да я люблю, даже очень, только вот ребенок опять замёрзнет, – Минхо аккуратно теплее закутал котенка и начал копошиться в кармане, – не против, если я закурю?       – Ребенок же, – Хан указал на единственное видневшиеся место шерсти – маленький затылок.       – Сука точно, задохнётся маленький, – он сунул пачку Philip Morris обратно и молча пошел, – дождь это неоднозначная фигня. Вроде, он ахуеть классный, но с другой стороны весь мокрый идёшь. Вот мне сейчас в одном пиджаке вообще не кайф. Слышишь, Суни? – он шутливо ткнул пальцем в пушистую макушку.       – Суни, почему так?       – Я так решил, ему подходит. С самого детства мечтал завести кота и назвать его Суни.       – Так почему не завел? – Хан понимал, что возможно задаёт слишком много вопросов, но он не мог объяснить, что вызывает такое желание узнать Минхо. Возможно, это все момент и нежелание ощущать неловкость от тишины, ну или же что-то другое.       – Отец, – протянул старший, – тебе должно быть поебать, но давай забудем на вечер, что я тебя ненавижу и все такое, и мы нормально обеспечим почти шикарное будущее Суни.       – Без проблем, – примирительно поднял руки блондин, – я вообще никогда не хотел всех этих ссор. Не хочу тебя опять выбесить, но это ты ко мне бесконечно придирался.       – Я не хочу оправдываться, ты кажешься, – «нормальным парнем» хотел продолжить он, но язык просто не поворачивался. Он не мог признать это. Но молчание нужно было чем-то заполнить, – в общем, я к тому, что я могу тебя терпеть. Наверное, – неловко добавил брюнет.       Они уже подходят к дому старшего. Парни оба полностью промокли до нитки. Ветровка Хана даже не помогала, что говорить про Минхо.       – Понимаешь, например сейчас я не хочу тебе врезать. Но если вспомнить маму, кулаки сами чешутся.       – И это помогает?       – Что помогает?       – Бить меня, издеваться, оскорблять. Помогает справиться с болью утраты? Как думаешь, твоя мама была бы рада, что из-за ее смерти, ты ведёшь себя так, – младшего это сильно разозлило, будто Минхо оправдывает себя.       – Эй, ты не думаешь, что ты переборщил, – он остановился и повернулся к Хану с нахмуренными бровями.       – А ты не перебарщиваешь, когда делаешь то же самое? Двойные стандарты какие-то. Ладно, ещё когда ты меня не трогал, так изредка бил. Да и я тогда мелкий был, все хавал. Но в последнее время ты уже в край охуел, не считаешь?       – Не считаю, сам разберусь, – он отвернулся и зашёл в старенький подъезд. Посмотрев на Хана, он только сейчас понял, как они промокли, и в его голову пришла глупая, не обдуманная идея, – пойдем ко мне, ты сырой, телек посмотрим.       – Что!? К тебе домой?