Эдикт нашей игры

Лорд Райн не имел в своем распоряжении обширного поместья, как многие его сверстники, но его вилла, хоть и небольшая, была настоящей жемчужиной. Она располагалась на самом краю города, где шумная суета постепенно уступала место спокойствию и уединению. Здание, окруженное ухоженным садом, привлекало внимание прохожих своим изысканным архитектурным стилем и гармонией с природой. Каждый элемент виллы, от витиеватых балконов до уютных террас, говорил о вкусе и утонченности ее владельца. Здесь, вдали от светских раутов и шумных собраний, лорд Райн находил вдохновение и покой. Но в это раннее утро его разбудил настойчивый стук в дверь. Лорд, уютно устроившийся на диване, который был завален книгами, открыл глаза и на мгновение не мог понять, где он. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь ритмичным стуком, который становился все более настойчивым. Столик рядом с диваном также был завален литературой — тома с философскими трактатами, романы и даже несколько старинных манускриптов, которые он собирался прочитать, но так и не нашел на это время. — Кого там нелегкая принесла?» — пробасил Райн, не открывая глаз. Едва он произнес эти слова, как раздался оглушительный грохот, а следом — громкий, ничем не сдерживаемый голос дворецкого. — Боже мой! — Да что же это такое? — недовольно произнес Лорд Райн, поднимаясь с мягкого дивана. Он вышел из гостиной, машинально почесав затылок, а затем провел рукой по трехдневной щетине. И тут его взгляд замер. На самом пороге его дома лежал человек. Дворецкий, который так де вышел на шум, застыл, глядя на молодого парня с неподдельным шоком. — Эвелис?! — изумился Райн и кинулся к нему. Парень торопясь приблизился, и опустился на колено рядом с телом Графа, что казалось, уже потерял сознание, с едва слышным тяжелым дыханием. — Эй, ты, что пьян? — Нет! — послышался тяжелый тихий шепот. Эвелис, собрав последние остатки сил в своё измождённое, ватное, тело, с трудом перевернулся и встал на колени. Он сидел на полу, опираясь руками в холодный пол, чтобы не упасть снова. Головная боль пронзала, заставляя брови сжиматься в болезненной гримасе. Наклонив голову, граф пытался собраться с мыслями, прийти в себя, но в этот момент Райн заметил на его шее едва различимое алое пятнышко — след от укола. — Тебя чем-то накачали? — громко спросил тот. Эвелис даже не мог ему ответить, его мысли были в полном смятении, а тело и вовсе не слушалось. Тяжело вздохнув, Райн и дворецкий подхватили парня под руки и потащили прямиком в гостиницу, не оставляя ему шанса на сопротивление. Когда они усадили его на диван, Эвелис почувствовал, как мир вокруг начинает расплываться. Райн, не теряя времени, наклонился к нему, осторожно коснувшись тонкой изящной шеи Эвелиса, где всё так же виднелся след от укола. — Как давно это было? Что тебе вкололи? — Понятия не имею… наркотик какой-то! — тяжело дыша ответил парень, с трудом разжимая онемевшие губы. — Наркотик? — Дайте воды… — почти шепотом попросил граф, его голос прозвучал так тихо, что казалось, его могли не расслышать. Дворецкий, не раздумывая, поспешил к кувшину, не дождавшись разрешения своего лорда. Тем временем Райн не сводил глаз с графа, его внимание было приковано к тому, как тот борется с собственным телом. Граф выглядел так, будто вот-вот отключится, на лице застыла бледность, а губы слегка посинели. Если бы наркотик, который он принял, был действительно сильным, то Эвелис уже давно перестал бы дышать. Головокружение и тошнота смешались в его сознании, создавая невыносимое ощущение, будто мир вокруг него расплывался. Дрожь пробегала по телу, создавая галлюцинацию ледяной воды. Он пытался сосредоточиться, но мысли путались, а в ушах звенело, как будто он находился в центре шторма. Через пару часов Эвелис с трудом пришел в себя. Он пытался притупить тошноту в горле, медленно потягивая сладкий чай, но его все равно трясло, словно в лихорадке. Укутавшись в теплый плед, он никак не мог унять дрожь. Приходилось даже придерживать чашку с чаем второй рукой, чтобы не обронить ее. Райн сидел напротив, в кресле, и за это время успел выкурить уже шестую сигару. Дворецкий, стоявший неподалеку, косо поглядывал на своего господина, но молчал. Сделав очередной глоток, Эвелис отставил чашку и снова плотнее укутался в плед, пытаясь согреться и успокоиться. — Ты как? — спросил Райн. — Не видишь, что ли? — Да вижу, что хренова! — Тогда и не спрашивай, — дрожащими губами попросил Эвелис и сжался. Выпустив облако серого дыма, Райн недовольно скрести руки на груди. — Кто это был? — Только один человек… способен на это… — Хочешь сказать это герцог Де-Сантерелла? — неуверенно спросил лорд. Судя по тому, как Эвелис посмотрел на него, мужчина тут же убедился в правоте своих слов. — Ты уверен в этом? Всё же ночь была и… — Да! — рыкнул Эвелис, заставляя того замереть в собственном кресле. Видя дрожащего перед собой молодого графа, Райн не мог не обратить своё внимание на его злобное лицо, что начало приходить в норму. — Этого человека, я никогда ни с кем не спутаю! — Ты так сильно его ненавидишь? — Верно! Ненавижу! — подтвердил Эвелис. Райн никак не мог взять в толк, откуда у Эвелиса столько ненависти к герцогу. Он лишь вскользь слышал о каких-то событиях, но никто не удосужился рассказать ему подробности. Стоило только завести разговор о герцоге Де-Сантерелле, как Эвелис тут же менялся в лице, становился каким-то другим. Но, разумеется, полностью избегать упоминаний о столь влиятельной и заметной фигуре было невозможно, и Эвелис это понимал. — Доказательств нет, если обвинишь его, то за это дело и браться не будут, — проговорил Райн и потянулся еще за одной сигарой. Он вытащил одну, не обращая внимания на то, что предыдущую уже успел затушить. В последнее время парень стал курить больше, чем обычно, и сам этого не замечал. Каждая сигара казалась ему способом отвлечься от мыслей, которые не давали покоя. Он вздохнул, наблюдая за дымом, который медленно поднимался к потолку, и задумался о том, как легко привычка может стать частью жизни. — Он же «Кровавый аристократ», или ты забыл? С ним уж точно связываться не будут, — прорычал Эвелис. — Я помню, но и на это у нас нет доказательств. — Что прикажешь делать? — Мне кажется весьма подозрительным, что он объявился так внезапно спустя шестнадцать лет, — проговорил Райн. Парень был прав, и Эвелис не мог поверить в такое совпадение. Шестнадцать лет прошло с тех пор, как о герцоге не было никаких вестей, и вот вдруг он снова оказывается в центре внимания. Сначала слухи о его возвращении, затем новости о его участии в последних событиях — все это казалось слишком странным. — Также мне интересно почему он решил накачать тебя наркотиком? — Сам бы хотел знать, — прошептал Эвелис. — Он мог запросто тебя убить. — Но не убил… поэтому вопросов становиться еще больше. — Дело с убийствами еще не раскрыли, пока его поставим на первое место, — напомнил лорд. Эвелис так увлекся своими мыслями, что совсем забыл о запланированном визите в городскую библиотеку. Ему было крайне важно убедиться, что отец оставил там и другие рукописи, связанные с делом «Кровавой аристократии». Он помнил, что отец вел дневник по этому вопросу, но тогда, просматривая его, Эвелис не обнаружил ничего существенного, кроме навязчивого акцента на серебряных пулях. Когда дрожь в теле наконец утихла, Эвелис принял решение отправиться в библиотеку. Он не мог оставаться в бездействии, и лорд Райн, заботясь о безопасности своего товарища, решил составить ему компанию. Они вскоре добрались до центральной части города на карете, где находилась та самая библиотека. Переступив порог, молодые люди сразу же огляделись вокруг. Полки были уставлены пыльными книгами, среди которых встречались как новые, так и старинные издания, торчащие из деревянных стеллажей. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь легким шорохом, когда свет, пробиваясь сквозь окна, играл с пылинками, танцующими в воздухе. Закрыв за собой дверь, аристократы медленно направились вглубь помещения. Внимание Райна привлек письменный стол в углу. Он выглядел удивительно чистым на фоне запущенности окружающего пространства, словно кто-то заботливо убрал его, несмотря на пыль, которая осела на стенах. Заметив присутствие гостей, мужчина, владеющий этим местом, мгновенно появился на пороге. Его длинные пряди светлых волос свободно спадали на плечи, создавая легкий, но в то же время небрежный образ. Непослушный локон забрался под его шелковую голубую тунику, придавая ему ещё больше шарма. Прямоугольные очки, которые он носил, сверкнули в солнечных лучах, отражая свет и привлекая внимание. Серебряные цепочки, аккуратно прикрепленные к краям линз, покачивались при каждом его движении, добавляя изысканности этому облику. Мужчина оглядел гостей строгим и неприветливым взглядом, словно пытаясь оценить, кто осмелился нарушить его уединение. Скрепив руки на груди, он казался ещё более внушительным. В одной из рук хозяин держал книгу с алым переплетом, которая, казалось, была для него не просто предметом, а чем-то гораздо более значимым. Библиотекарь, как его знали в городе, явно не был рад неожиданным визитерам. Хотя его репутация как переписчика книг и текстов была известна всем, это была лишь одна из его многочисленных ролей. — Нахито! — сразу окликнул его Граф Эвелис. — Что вас привело? — решил спросить мужчина, всё так де неприветливо. — А ты не очень-то вежлив? — с ухмылкой заметил Райн, скрестив руки на груди. Его тон был легким, но в словах проскальзывала нотка насмешки. Пришедшие принадлежали к аристократии, и в их мире вежливость была не просто нормой, а обязательным правилом. Однако Нахито, лишь усмехнулся в ответ. Его взгляд был полон пренебрежения к условностям, которые так ценили окружающие. Для него статус собеседника не имел значения. Он не собирался подстраиваться под чьи-то ожидания, даже если перед ним оказался бы король. В его библиотеке все были равны, и это правило он соблюдал неукоснительно. — Нахито можешь дать отцовскую рукопись? — Нет! — вдруг ответил тот, заметно удивив молодого графа. — Что прости?! — скривив брови вмешался Райн. — Граф Донельсан взял с меня слово, что эта рукопись не попадёт в руки не к кому. — Эй, перед тобой его сын стоит если ты не забыл? — рыкнул Райн. — Исключений не было! — на вздохе пояснил библиотекарь. Поправив очки, мужчина снова смерил холодным взглядом присутствующих, явно давая понять, что нарушение правил его не устраивает. — Хочешь сказать, что эта рукопись даже королю не подвластна? — Верно! — хладнокровно ответил Нахито. Он медленно направился к своему письменному столу, и аккуратно положил книгу на его поверхность. Его пальцы нежно коснулись изящного корешка, и в этот момент в воздухе повисла тишина, наполненная смыслом. Нахито на мгновение задумался, как будто в его голове проносились образы прочитанных страниц, но снова вернул своё внимание ожидающим гостям. — Не поймите меня неправильно граф, но вашего отца я знал лучше, чем вас. — Он часто бывал здесь? — решил уточнить Эвелис. — Да, поэтому примите мой отказ и уходите, — попросил тот. Райн явно был недоволен таким отношением. Он переводил взгляд с Нахито на Эвелиса в ожидании каких-либо действий графа, но тот лишь молчал внимая каждому слову библиотекаря. — Нахито ты же работал с моим отцом! — вдруг решил утвердить Эвелис. Сказанное немного удивило библиотекаря, и тот поднял бровь, словно пытаясь осмыслить, что именно он имела в виду. Нахито помедлил с ответом, и в тишине, которая повисла между ними, Эвелис заметил, как взор библиотекаря стал более внимательным. — Тогда в место рукописи предоставь нам информацию. — Что вас конкретно интересует? — вдруг спросил тот. Эвелис подошел и протянул ему рисунок. На нем, с поразительной точностью, по памяти было воссоздано то самое лицо — с пылающими алым глазами и выступающими клыками, которое они встретили на балу у Баронессы Веревайт. Нахито склонил голову, внимательно изучая извилистые штрихи. Но на его лице не отразилось ни малейшего изменения. Ни изумления, ни даже тени улыбки. Закончив осмотр, он поднял глаза на Графа. — Раньше серебро их убивало, но в последнее время они почти к нему невосприимчивы, — добавил Райн, нахмурив брови. Тут тяжелый вздох Нахито привлек внимание графа и лорда, заставив их остановиться и обратить взоры на мужчину. Он поправил очки, словно пытаясь прояснить свои мысли, и только после этого начал внимательно осматривать присутствующих. — Мы с ним вместе пытались понять, что за бред происходит в мире, и откуда берутся эти твари, и за время нашей работы, я с уверенностью могу сказать, что эти монстры не были рождены природой, — вдруг проговорил он. Эвелис и Райн обменялись многозначительными взглядами, полными ожидания и любопытства. В воздухе витала атмосфера тайны, когда Нахито, с легким трепетом, снял с полки старую книгу. Он осторожно провел пальцем по её гребешку, стряхивая с неё вековую пыль, словно освобождая от времени. Каждая частичка, падая на пол, казалась частью давно забытых историй, которые вот-вот могли быть вновь рассказаны. — Что ты хочешь этим сказать? — решил спросить Райн. — Эти твари были созданы искусственно. — То есть их создал человек? — изумился Эвелис, с неким недоумением. — Верно! — Бред какой-то, — усмехнулся лорд Райн. Поверить в такое было невозможно. Кто мог породить столь опасное существо, и с какой целью? Эвелис явно задумался. Он старался переварить всю полученную информацию, но в голове была такая неразбериха, что парень просто не мог мыслить здраво. — Да вы правы «Кровавые аристократы» не люди, это давно известный факт, — решил осведомить библиотекарь. Парни же замерли давая тому возможность продолжить. — Вампиры — это древние существа, чье существование неразрывно связано с человеческой кровью. Именно она служит им источником силы и позволяет сохранять свой облик, столь близкий к человеческому. — Я в курсе что они подобие человека. Меня лишь волнует почему серебро перестало действовать, — уже более холодно пояснил Эвелис. Теперь же Нахито направился к столу, со старинной книгой. Стоило библиотекарю опустить её, как пыльная дымка осела на деревянной поверхности. Открыв тяжелую кипу страниц Нахито поправив очки, нашёл нужный абзац и сразу акцентировал на нём своё внимание. — Серебро не перестало действовать, оно лишь замедлило свой эффект. — И, с чем это связано? — задал новый вопрос граф. — Согласно имеющимся записям, когда прибывает так называемый глава рода, вампиры получают приток его силы. Одновременно с этим серебро начинает терять часть своих обычных свойств. — Де-Сантерелла! — тут же прошипел Эвелис, сжав руки в кулаки. Тут Нахито сразу обратил внимание на парня, краем уха услышав сказанное. — Герцог вернулся в город? — Да, как бы этого не хотелось. — Тогда это всё объясняет, — произнёс Нахито, медленно закрывая страницы старой книги. Под пристальными взглядами окружающих Эвелис погрузился в размышления, перебирая в памяти только что полученные сведения. С момента гибели отца, еще будучи совсем юным, он бросился в его кабинет, стремясь найти ответы на терзавшие его вопросы. Именно тогда Эвелис узнал о существовании вампиров и о том, что серебро является их смертельным ядом. Он даже обнаружил записи, описывающие, как представители знати утоляли жажду кровью других людей, что превращало их в настоящих чудовищ. Вскоре после этого Эвелис столкнулся с одним из них и лично убедился в чудовищной силе этого существа, которое он уже не мог считать человеком. Это столкновение стало поворотным моментом, запечатлевшись в его сознании с пугающей ясностью. Он помнил холодный блеск глаз, неестественную грацию движений, и ту первобытную силу, что исходила от существа, словно от хищника, загнанного в угол. Тогда, в пылу страха и отчаяния, Эвелис понял, что мир, который он знал, был лишь тонкой завесой, скрывающей куда более мрачную и опасную реальность. Информация, найденная в отцовских бумагах, обрела плоть и кровь, превратившись из сухих строк в живую угрозу. Ночная пелена окутала старинный особняк, застав его хозяина в разгар размышлений. Эвелис, удобно устроившись в глубоком отцовском кресле, снова и снова прокручивал в голове недавний разговор с библиотекарем. Слова о том, что серебро, похоже, ослабло и больше не причиняет вампирам прежнего вреда, не давали ему покоя. И всё это, как выяснилось, из-за появления главы их рода, так называемого «прародителя» — герцога Кайдлена Де-Сантереллы. Прародитель. Само это слово звучало как древнее проклятие, как эхо забытых времен, когда их предки еще не знали ни изысканных манер, ни тонких интриг, а лишь жажду крови и первобытную силу. Титул, который должен был внушать трепет, теперь, казался, стал причиной их уязвимости. Эвелис сжал подлокотники кресла, ощущая холод дерева под тонкими пальцами. В тот самый миг, когда его мысли витали где-то далеко, небо вдруг разверзлось, будто оплакивая что-то неведомое. Холодные, крупные капли дождя забарабанили по стеклу за спиной графа, а каждый удар сопровождался зловещим раскатом грома, пронзающим ночную тишину. Еще секунду назад в поместье царила умиротворяющая, почти осязаемая покой тишина, но с приходом этой бури, она словно испуганно сжалась и стыдливо исчезла. Даже черный бродяга, давно облюбовавший эти стены, почувствовал эту перемену: он насторожил ушки, но так и остался лежать на диване, будто завороженный стихией. — Кайдлен! — с слух проговорил Эвелис устремив взгляд в темный потолок. Черный бродячий кот, дремавший на диване, на мгновение приподнял голову. Его зеленые глаза, словно два изумруда, остановились на парне, и казалось, кот прекрасно понимал всю горечь и решимость в его голосе. Но раскаты грома, прокатившиеся по небу, лишь заставили животное смиренно улечься обратно, не выказав ни малейшего желания приблизиться к хозяину поместья.

***

Белый молниеносный блеск разорвал привычную темноту, словно меч, пронзающий ночное спокойствие. Этот яркий свет лишь подчеркнул холодный лик наблюдателя, который удобно устроился в кресле своей гостиницы. Герцог Кайдлен Де-Сантерелла, с белоснежными волосами, ловившими отблески света, и золотыми глазами, полными загадки и холода, смотрел лишь на мужчину, склонившегося перед ним. Кайдлен уложил ногу на ногу, его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась скрытая напряженность. Он не обращал внимания на силуэт Локерима, который, как молчаливая тень, притаился в углу комнаты. Локерим всегда был рядом, но в этот момент казался лишь фоном для развернувшейся драмы. В воздухе витала напряженность, и каждый звук, каждое движение казались значительными, словно они могли изменить ход событий. Мужчина перед герцогом, склонивший голову, ожидал ответа, но Кайдлен не спешил. Он наслаждался моментом, позволяя тишине заполнять пространство между ними. Мужчина, наконец, решился поднять взгляд. Его глаза встретились с холодным блеском золотых зрачков Кайдлена, в один ммг сжавшими сердце в тиски. Судорожно сглотнув тот, вновь прильнул к полу, стараясь подавить дрожь пробившую тело. — Милорд… я… — начал он, но слова застряли в горле, как будто сами по себе боялись произнесения. — Говори зачем пришёл! — С холодом потребовал Кайдлен. — Я задолжал огромную сумму денег… — И?! — Молю, помогите мне! — уже в отчаянии начал просить мужчина. Смерив его глазами, Кайдлен лишь смиренно ждал, пока мужчина решит озвучить цель своего прихода. В воздухе витала напряжённая тишина, и каждый миг казался вечностью. Тот, казалось, боролся с собственными страхами, его губы дрожали, а взгляд метался по комнате, словно искал спасение. Кайдлен, понимая, что время уходит, решил взять инициативу в свои руки. Медленно, с осторожностью, он протянул руку к журнальному столику и взял стеклянный флакон с алой жидкостью. Яркий цвет привлёк внимание отчаявшегося мужчины, и его глаза расширились от удивления и тревоги. Кайдлен знал, что этот флакон может стать ключом к разрешению этой ситуации, но он также понимал, что каждое его действие должно быть тщательно обдумано. — Это то, что тебе нужно, — произнёс герцог. — Милорд… — Но прежде чем мы продолжим, мне нужно знать, готов ли ты рискнуть всем ради одной этой капли? — вдруг спросил Кайдлен. Мужчина, не отрывая взгляда от флакона, словно завороженный, продолжал колебаться. В его глазах читалась борьба — между страхом и надеждой, между желанием опробовать этот напиток и боязнью последствий. — Ты должен понять, что иногда истина может быть болезненной. Но только она способна освободить от оков лжи и страха. Этот флакон — не просто средство, это шанс. Шанс узнать то, что ты так долго избегал. — Молю… я хочу знать… я сделаю всё что потребуется! — Вот как? — с легкой усмешкой спросил Герцог, словно наслаждаясь игрой с пойманным на живца бродячим котом. Мужчина, все еще стоя на коленях, ждал разрешения Кайдлена испить предложенный напиток, но тот не торопился, будто предоставляя ему время для размышлений. — Я разберусь с твоим долгом, — произнес герцог, — но что я получу взамен? — Я буду служить вам, и не предам вашего ожидания! — громко поклялся отчаявшийся. Герцог склонился к нему, и его звериные янтарные глаза с жадностью впились в лицо мужчины. Кайдлен, с легким движением руки, снял стеклянную крышечку с флакона, и его взор стал еще более сосредоточенным. Он поднял флакон над мужчиной, словно готовясь совершить ритуал, который мог изменить всё. И тот, почувствовав приближение чего-то важного, мгновенно выпрямился, зажмурив глаза и откинув голову назад, раскрыл рот. В этот момент время словно замерло. Одна капля, и вот она уже упала в его рот, растеклась по шершавому языку, скрывшись во рту. Вкус был необычным, насыщенным, и он почувствовал, как волна тепла прокатилась по его телу. Локерим, словно тень, наблюдал за сценой, не смея вмешаться в дела своего господина. Когда мужчина, стоявший на коленях, издал крик, полный нечеловеческой боли, и рухнул на пол, сотрясаясь в судорогах, слуга остался недвижим, как статуя. Этот крик, смешанный с громом, стал симфонией отчаяния и мольбы, которая, однако, для Герцога звучала как самая сладкая услада, эхом разносясь по всему особняку.