Сущий дьявол

      Утро следующего дня было суетливым не только дома, но и в самой высотке офиса. На улице уже столпилась жёлтая пресса с пугающими размером камерами и яркими вспышками, поэтому все работники в основном заходят через задний вход. После ночного объявления о том, что компанию наследует дочь СМИ просто обезумели, но больше, чем то, что дали неизвестно, из-за чего назойливым репортёрам подсыпали работки.       Но дело они имеют не абы с кем, а верхушкой «Carmen», которая полностью защищена от посторонних глаз (до официального объявления). Оно должно произойти сегодня ночью в наикрасивейшем греческом ресторане между Мэдисон и Парк авеню. Новоиспечённая начальница сама выбирала место проведения, остановившись на том месте, где её впервые повстречала Америка.       — Ханни, перезвоните Уиллу по поводу моего костюма.       — Ханни, убедитесь, что все приглашения разосланы и были получены.       — Ханни…       — Ханни…       Стоп. Это уже невыносимо. Высокая шпилька молочных лодочек, кажется, уже стёрлась от количества шагов, которые Фам прошла за пару часов рабочего дня. Лифты перегружены и заняты, а если времени ждать их нет, то приходится бегать с этажа на этаж, чтобы угодить этому чёртову Дьяволу. Если эта работа и вправду настолько сложна, то девушке тут не место, а если Минджи просто хочет отыграться на по случайности объявившейся Ханни, то уж тем более. Однако и выстоять такой напор и ужасный стервозный характер возможно, гордой Фам уж точно. Будет унизительно покидать компанию во второй день своего старта, будто сдавшись. Тем более достаточно много сотрудников одаривают девушку лучезарным и соболезнующим взглядом одновременно, что льстит, потому что она единственная, особенная. Также ещё один фактор продолжения работы в «Carmen» — статус и карьерная лестница. Ханни является секретарём начальника всего агентства, а это, по сути, второе место после него. Не то чтобы Фам движет какое-то могущество и она будет пользоваться своей позицией в небольшом рабочем обществе, просто ей нравится быть выше. Выше всех, кроме одной.       Падать перед дьяволицей, которая с каждым поручением портит день и жизнь, не хочется совсем. Всего за один день работы (долгие четыре года после ссоры) возненавидеть человека невозможно — так считала Ханни до того, как переступила порог «Carmen», и, о ужас, весь мир рушится, а нежелательные воспоминания и угнетения совести резко начинают проявлять в памяти.       — Ханни, — телефон снова разрывается от звонков, девушка понимает, что на этих чёртовых молочных лодочках пройти и шага не сможет. Нервы знатно подкипают, а карандаш в руке готов треснуть от давления всей этой нагнетающе-суетливой обстановки. — Принеси мне кофе.       — Хорошо, — девушка нервно улыбается и достаёт из-под стола пару черных лоферов, которые значительно удобнее и меняет шпильки на них. Это уже третий стакан за последние несколько часов. Ещё немного, и смертельная доза будет выпита, и Фам не знает, радоваться ли этому или нет.       В любом случае девушка ждёт лифт, чтобы спуститься в Старбакс на первом этаже и третий раз заказать большой американо без сахара. «А вкусы не поменялись», — мимолётно проносится в голове, тут же перемешиваясь с другими мыслями. Пять минут, и напиток готов. Сквозь тонированные панорамные окна можно увидеть бушующий народ и корреспондентов, который ждут выхода хоть кого-то, однако тщетно. Их можно сравнить с такой же терпящей ужасное отношение к себе Ханни. В обоих случаях это всего лишь работа. Для кого-то это дело всей жизни, а для кого-то — безвыходный вариант.       В лифте девушка перекидывается парой фраз с Луизой, когда-то стажёром секретаря главы дизайнерского отдела, на входе встречает Джейка, выходящего из кабинета Минджи, и слабо улыбается. Постучав в дверь, Фам приоткрывает её и просит разрешения войти, после получения разрешения незаметно закатывает глаза и проходит вглубь.       — Держите, — Ханни ставит стаканчик на поверхность стеклянного стола. — Также я узнала у Луизы о готовности фотосетов и примеров обложек для следующего выпуска. Завтра работа будет закончена.       Минджи слушает внимательно и делает небольшой глоток свежего кофе. Ханни уже разворачивается, чтобы покинуть помещение и вернуться к себе, но начальница резко подаёт голос.       — Вы же понимаете, что на конференцию вы отправитесь со мной? — Ким складывает руки крестом и откидывается на спинку большого офисного кресла. — Чувствую, нас ждёт достаточно много новых контрактов. Загляните в образную к модельерам и подберите нормальный костюм, сегодня всё должно быть идеально, даю вам час. Майклу я доверяю целиком и полностью.       — Хорошо.       В огромном гардеробе размером с полноценную квартиру, даже больше, на вешалках висят дорогущие брендовые платья, некоторые представлены на манекенах. Огромные стеллажи завалены аккуратно сложенными блузками и брюками, а по всему помещению расставлены множество разных зеркал. Из примерочных выходит небольшой старичок в круглых очках и хиленькой бородкой. Его глаза при виде проходятся по Ханни, после чего он резко разворачивается и идёт к трём манекенам по центру.       — Меня предупреждали о гостье, но я не думал, что подобрать тебе образ будет настолько сложно, — мужчина оценивающе обходит и рассматривает девушку со всех сторон, поднимает её руку, облачённую белым рукавом блузки, чтобы измерить размер с помощью сантиметра. — Кожа белейшая, как вы так в нашем солнечном Нью-Йорке? — Майкл отходит к вешалкам и перебивает на полуслове возмутившуюся Ханни. — Стоит это подчеркнуть… Оливковый?.. Думаю, подойдёт, только будет сложно выбрать что-то подходящее от CHANEL.       Мужчина уходит, оставляя Фам одну рассматривать огромные масштабы модной одежды, но это не длится долго, он тут же возвращается и сложенным за спиной руками.       — Да, ничего нет. Что насчёт светло-розового или голубого? Дорогуша?       — Розовый.       Буквально через секунду на манекене красуется костюм из юбки-пиджака в нежнейшем пудровом оттенке. О такой роскоши Ханни могла только мечтать. Факт того, что в таком виде она проведёт свою самую первую и важную светскую вечеринку, восхищает и заставляет с гордостью поднять голову, показывая всю свою элегантность и красоту. По крайней мере, начальница называет это так. В груди теплится хорошее чувство благодарности за предоставленную вещь. Дорогую и ценную, возможно, даже в ограниченном тираже.       Фам аккуратно запаковывают костюм в специальный чехол и отдают в руки с накладной. Прикасаться к нежной ткани невозможно больно, потому что руки потрясываются и шанс испортить вещи очень велик. Сама встреча назначена на восемь, поэтому Ханни отправится сразу после конца рабочего дня вместе с начальницей. Джейк рассказывает весь план мероприятия и мельком показывает важных гостей. Сегодня девушке нужно быть достаточно внимательной и сразу приготовить расписания для корректировки и внесения новых встреч. Работа муторная и сложная, и как бы Фам ни не любила Минджи за её поручения (и вообще за всю давно случившуюся ситуация), она рада, что смогла занять почётное и уважаемое место в одном из ведущих модных агентств.       Время течёт очень быстро, Ханни сопровождает Минджи к стилистам в модельные гримёрные, совсем не подозревая, что её усадят туда же. Обложка, красивый образ — вот, что цепляет человека в первую очередь. Любое мнение можно поменять, только один лишь раз увидев кого-то. И Ким, прекрасно понимая это, просит подготовить и своего секретаря на первый официальный выход в публику.

[🍨]

      — Добрый вечер, мисс Ким, меня интересует ваша занятость на следующей неделе, — мужчина в длинном плаще со шляпкой, прикрывающей седину, незаметно подходит к разговаривающей около фуршета Минджи.       — Добрый, Ханни, подойдите сюда, — девушка жестом подзывает секретаря, у которой ноги от новых шпилек устали после первого сделанного шага. Фам подбегает и еле заметно кланяется, кладя бокал шампанского и открывая планер на планшете.       — Что насчёт вечера вторника? Около пяти часов, — Фам мило улыбается и ждёт подтверждения от… Джейк упоминал его. Девушка не запомнила имя, но то, что этот мужчина посол крупного парфюмерного бренда, — да.       — Я согласен, милая леди, — мужчина дарит Ханни такую же светлую улыбку и удаляется от фуршета с шампанским.       — Я так устала… — Фам залпом допивает напиток из фужера и ставит его на молочную скатерть. За весь вечер бегать от одного к другому утомляет, да ещё и начальницу из вида упускать никак нельзя. За все эти несколько дней работы уже раз десятый в голове вспыхивает желание уйти подальше, однако вера в себя намного превосходит это.       — А кто не устал? — Минджи заглядывает в телефон, где на часах почти десять ночи, и томно вздыхает. — У нас ещё много работы.       — А мы не всех опросили? — в ход идёт ещё один бокал игристого.       — Если ты думаешь, что всё закончится после официальной части, то ты глубоко ошибаешься, — Ким закатывает глаза, после вида скорчившей гримасу Ханни. Наивная такая, правда, тянется за ещё одним фужером, что достаточно настораживает начальницу.       — Слышишь, у нас, если что, работа ещё осталась, крепись.       Ким снова цепляет на себя показушную улыбку — другую, не ту, которую наблюдала пьющая Фам. Девушку очень настораживает переход с «вы» на «ты», но скорее всего Минджи просто решает убрать формальности при полном уединении у пустующего стола. Помимо рабочих моментов, они никак не переговариваются, поэтому этот диалог ни о чём можно считать первым за четыре года. Как бы грустно это ни звучало.       Заканчивается всё ближе к полуночи, потому что звёздные гости начинают постепенно покидать огромный банкетный зал, за ними чуть позже увязываются и виновница торжества с шатающейся и ещё стоящей на своих шпильках подвыпившей Ханни. Девушка буквально виснет на Ким, будто не находясь сейчас в этом мире, где-то далеко за пределами реальности, бормочет какой-то бред.       — Знаете, Минджи, я, когда вас за креслом увидела, развернуться и уйти захотела, — обе девушки едут в одной машине на заднем кресле, заслонившись от водителя чёрной перегородкой. — Потом резко возненавидела вас, потому что поняла, что отыграться на мне хотите.       — За что отыграться? — Ким чувствует себя няней малолетнего ребёнка, который всё никак не отлипнет. Будь у неё возможность слух на время выключать, то она бы обязательно воспользовалась этой способностью, лишь бы не слышать дурманящий голос когда-то нравившейся девушки.       — Ну за то… не помню, сколько лет прошло, — ложь.       — Вы про что вообще?       — Точно, — Фам поднимает указательный палец вверх. — Кто-то же у нас безумно сильный и решил сам поставить точку, стерев из памяти всё то, что мы нажили.       — Точно, кто-то слишком думал о себе и не мог сказать всё сразу, потому что любил помучить людские души, — в ответ язвит старшая.       — Вот и попалась, помнишь же, помнишь, — поднятый палец врезается в плечо и тычет несколько раз, на что получает зоркий соколиный взгляд в ответ.       — Заткнись и успокойся. Джордж, первый адрес пропускай, вези в пентхаус.

[🍨]

      Ханни заводят в огромную двухэтажную квартиру с огромными окнами по всему периметру. Ноги непроизвольно начинают трястись больше от неизвестности, чем от страха каких-то определённых обстоятельств. Некомфортно находиться в таком большом и холодном помещении, где складывается ощущение, что на тебя смотрит весь Нью-Йорк; все, кроме одной. И этот факт бесит, Фам ненавидит это чувство. Или ненавидит Минджи?       — Что ты устроила? — Ким проходит вглубь, прощаясь со своим дорогим пиджаком, брошенным на тумбе в прихожей.       — А что я не могу высказаться? Я же тоже человек!       — У тебя было четыре года! Нет, ты решила докопаться до меня прямо сейчас, — Минджи выпрямляется перед подошедшей к ней Ханни и заводит свои руки за спину. Смотрит снизу-вверх, как это было всегда: с высоко поднятым подбородком и надменным взглядом.       — А ты привела меня к себе.       Хорошая защита, только её парирование имеет двояки смысл, и как стоит поступить знает только сама Фам. Убежать? Нет — бесполезно. Поцеловать Минджи — лучшее. Почувствовать то, что когда-то хотела ощутить слишком поздно — так выглядит потеря? Мягкие губы со вкусом какой-то мяты. Просто поцелуй, обычный долгий чмок…       Мог бы быть, если бы старшая никак не отреагировала бы. Ей будто дают зелёный свет, из-за чего тонкие пальцы с аккуратным маникюром зарываются в подпортившуюся временем укладку и массируют явно бушующую голову. Губы сильнее вжимаются в девичьи напротив, сминают с большим напором. Ханни её тело совсем не слушается, руки будто сами по себе обвивают шею и слегка её царапают.       — Ты ведь явно пожалеешь, — Минджи отстраняется первая, понимая, что происходит буквально на пороге её квартиры.       — Зачем потом, если есть сейчас?       Старшая понимает, что сейчас этой малявке только и повиноваться надо, поэтому ведёт, вновь вцепившись в губы, прямо до просторной спальни в полумраке всего пентхауса. Ханни цепляет края рубашки Ким, вытаскивая аккуратно заправленные концы из брюк, и начинает расстёгивать акриловые перламутровые пуговицы. Когда под телом ощущается мягкий матрас кровати, Фам решает взять всё в свои по пьяни трясущиеся руки и меняется местами со старшей, садясь на хрупкие бёдра. Небольшая тусклая подсветка освещает стену за кроватью. Лучи белого света падают на Минджи, показывая смазанный макияж и расстёгнутое декольте. На левой ключице набита небольшая белая хризантема. Девушка легонько прикасается к этому месту, на что получает томный выдох и прикрытые глаза.       Руки освобождают молочный торс от белоснежной рубашки, а туда, где еле виднеется белая хризантема, падают пухлые алые губы, сначала целуя это место, а потом — кусая, засасывая, терзая. Руки Ким пробираются под светло-розовый лимитированный укороченный пиджак CHANEL и пытаются найти место на спине, покрытой мурашками.       — Да, пожалею, — когда отметины проявляются, Фам перестаёт терзать нежную кожу Минджи. — И возненавижу нас обеих, но мне так нравится…       Дорогущие костюмы валяются где-то на полу возле кровати. О них целующиеся девушки не беспокоятся, всё можно будет наверстать, но вот почувствовать что-то, кроме обыкновенной ненависти из-за обид в прошлом и похоти, не получается. Несовместимое совместилось очень невовремя. И началось это ровно с того момента, как Ханни подала заявку на роль ближайшего к начальнику сотрудника. Если бы девушка знала, кто стоит за всем этим — она бы не даже не задумалась над этой вакансией, однако неизвестность и неосведомлённость сыграли с ней плохую шутку.       Мягкие пальцы по всему телу, везде. Под их подушечками пылает чувствительная из-за алкоголя и затуманенного разума кожа. Обе хотят больше, хотят слиться, возможно, в первый и последний раз. Губы Минджи припадают к набухшим бутонам розовых сосков, а пальцы одной руки оглаживают половые губы, едва задевая чувствительный клитор. За всё время Фам издаёт тихий полустон, но этому достаточно, что заставить старшую ещё раз, но уже более настойчиво доставить капельку удовольствия, лишь бы снова услышать наслаждение из уст Ханни.       — Сядь… — девушка отрывается от терзания груди и исподлобья вглядывается в Фам, поддёргивающуюся от малейшего контакта. Минджи выбирать отдаться сейчас, не волнуясь о том, что ждёт её на утро, совсем не зная, правильное ли это решение. — На лицо.       От такой конкретики младшая едва слышно пищит и на ватных ногах поднимается, пропуская старшую лечь удобнее.       — Нет, передом ко мне, — от тона у Ханни мурашки бегут по всему телу.       Руки обхватывают мягкие бёдра, а язык на пробу проходится по чувствительному клитору, из-за чего Фам выгибается в спине почти до хруста и проглатывает стон. Минджи действует с большим напором, захватывая левый сосок в плен своих пальцев, и язык смелее лижет плоть. Глаза старшей непроизвольно закатываются, когда до ушей доносится сладкий стон сверху и чувствуется реакция тела в виде небольших потряхиваний. Близость — вот реальное наслаждение. Слышать удовольствие Фам — услада для ушей, а чувствовать всем телом её реакцию и возбуждение — ещё большая нега. Настойчиво проводя языком по всей промежности, Ким ускоряется, в предвкушении предстоящего оргазма Ханни.       — Минджи, сейчас… — и слов не надо, девушка всё и так понимает. Пальцы вновь зажимают твёрдый сосок, а рот чередует лёгкие, но ощутимые укусы, сразу зализывая их, и мягкие поцелуи. Когда Ханни вскрикивает и откидывает голову назад, Ким сразу же останавливается, давая ей более-менее прийти в себя. — Минджи, я…       — Тихо.       Девушка отходит к шкафу и накидывает на себя первую попавшуюся футболку, а после возвращается туда, где наутро её вновь возненавидят.