Сущий дьявол

      Четыре года назад солнце светило ярче, а птицы за окном не умолкали — или это Минджи перестала замечать после одной бессонной ночи, когда получила сообщение от Ханни. Вся их многолетняя дружба обрушилась тогда, когда одна из них позволила себе чуть больше, чем то, что можно подругам. И это была даже не Ким! Засос на ключице по пьяни оставила Ханни, и на следующий день сообщение о том, что касания подруги ей противны, написала тоже она.       Расставить границы и попросить предпринять меры, то есть обозначить то, что неприятно — нормально, абсолютно. Разговоры во благо сохранения дружбы достаточно адекватны и даже приемлемы, но избегать ту, которая, по сути, ничего не сделала, наоборот — предприняла меры и перестала проявлять какой-либо тактильный контакт в сторону близкого человека — не нормально. По сути, Ханни дала шанс на то, что и так пошатнувшаяся дружба может продолжить существовать, как поняла это Минджи, но сама перестала выходить на контакт и как-либо проявлять внимание.       Тот месяц без всякого контакта до сих пор является самым худшим в жизни Ким. Такое чувство, будто всё закончилось, но ведь надежда была дана, или Минджи поняла всё не так? Ненависть в ту дождливую осень зашкаливала как никогда, а зависть к тем, кто общался с Ханни — то есть ко всем, кроме неё, — росла с необыкновенной скоростью. Но все эти чувства превосходила в первую очередь обида, которая со временем начала угасать ровно до того момента, как девушка появилась на пороге теперь её кабинета. Привязанность всегда была и останется для неё самой тяжёлой темой.       Фам на протяжении месяца после того сообщения и тщетных попыток Минджи пообщаться хотя бы в мессенджере избегала подругу (если её можно было так назвать в тот период), и, когда уже накипело, достало, чувства начали выливаться из хрупкого сосуда, Ким решила, наконец, поговорить.       — Либо я остаюсь и жду тебя после пар, либо я ухожу, и всё действительно будет кончено, — голос предательски дрожал, а руки, пальцы которых заламывались за спиной, тряслись. Девушка правда думала, что после разговора что-то да наладится, но услышав в ответ: «Ну подожди», да ещё и в нахальном тоне, все хотелки испарились по щелчку закрывшейся двери в аудиторию. В ту же секунду было решено высказать всё, что накипело за этот месяц, а желание хвататься за дружбу пропало окончательно.       Не сказать, что тем разговором Минджи довольна, но проявить себя и сломавшийся крепкой привязанностью характер получилось, когда напоследок было сказано…       — Мы никогда не общались, не дружили и не были знакомы вообще, — Ким отпустила осеннюю куртку Ханни из своей крепкой хватки и отпустила наконец её и их дружбу. М-да, конечно, не так Ким представляла конец.       Закончив учёбу на год раньше уже незнакомки из-за незначительной разницы в возрасте, Минджи решила оставить отца и улететь к матери. Развод родителей, конечно, ударил по слабому сердцу маленькой девочки, однако она со временем поняла, что они разошлись мирно и понимающе: никаких разногласий, ссор и криков. Также родители сошлись на решении воспитать дочку в Корее, а построить карьеру в Америке, чем и начала заниматься Ким Минджун на двадцать четвёртом году жизни собственного ребёнка.       Женщина она добрая и мудрая, общение с ней поддерживалось исключительно по звонку, поэтому, прилетев в новый, достаточно большой новый дом — просторную квартиру достаточно близко к центру Нью-Йорка, — девушка сразу же бросилась в объятия той, кого не видела всю жизнь, но любила как что-то родное, что этим и являлось. Мама сказала, что на эту квартиру они с отцом откладывали деньги, когда узнали то, что Минджи хочет пойти по стопам модной и известной матери, но принять этот подарок Ким смогла далеко не с первого раза.       А когда воссела за стол, за которым двадцать лет сидела её мама, всё агентство будто пронзило жгучей и яркой молнией. Минджи добра и строга одновременно, но меры она не знает ни к тому, ни к другому, поэтому какие-то её действия могут быть слишком импульсивными. Жаль только работники не могут увидеть её хорошую, улыбающуюся и задорную сторону, потому что девушка разучилась этому за всё время стажировки у матери. Ким загоняли, но не безрезультатно, и этому она благодарна.       Увидев заявку от до боли знакомого человека, который должен быть забыт уже как четыре года, Минджи сразу же одобрила, не выслушав человека лично, да даже не увидев, потому что чувство мести и, наконец, её превосходства начинает играть с ней злую шутку. Весь допрос является только началом плана, потому что Ханни принята на работу сразу же — Ким даже не думала, курсор мышки сам отправил ответное письмо, а тонкие пальцы сразу же набрали бухгалтерию, чтобы девушку вписали в базу данных.

[🍨]

      Шанс того, что Ханни примут, равен ровно пятидесяти процентам, но столько же отрицательных не дают расслабиться. Девушка просыпается в хорошем настроении, но нутро её чует, что день пойдёт ужаснее чем плохо. Девушка помнит, что Минджи, точнее, уже начальница злопамятна, даже очень, отчего становится достаточно страшно. В голову словно специально прилетают нежелательные воспоминания об их беззаботном юношестве рука об руку. О том, что парфюм, который прислала бабушка, подарила именно Минджи, и то, как всё-таки закончилось их общение.       Однако что-то позитивное из их встречи можно вынести, например, то, что… ничего, Фам просто не знает, что всё это время происходило у Минджи и как у неё дела, а спросить это будет неприлично как минимум из-за того, что она начальница, да ещё и строгая (что ещё мягко сказано), по словам Джейка. С парнем общение пошло сразу, и он очень радовался тому, что хоть кого-то, а именно достаточно приятную на вид и общение Ханни, пригласили на повторное собеседование. Других просто при первом же виде выставляли вон из кабинета, что, конечно, просто безжалостно.       От квартирки Фам до работы на метро двадцать минут. Хоть сюда девушке спускаться очень неприятно и в какой-то степени противно, всё же надо. Каждый день ездить на работу на такси или купить собственную машину она не может в связи с нестабильным заработком (в основном ежемесячные переводы родителей). Потерпеть двадцать минут можно, но вот сущего Дьявола весь день — нет, уж точно.       Ханни встречает Джейк ровно за десять минут до рабочего дня лучезарной улыбкой и жестом указывает на лифт, приглашая проехаться вместе до шестнадцатого этажа. Девушка волнуется. Это либо из-за того, что сегодня её второе и, скорее всего, решающее собеседование, либо из-за того, что поднимается сейчас прямо в руки к Дьяволу Минджи. Однако, когда двери лифта открываются, никого за стеклянными дверьми не виднеется, поэтому девушка судорожно выдыхает.       — Ханни, смотри, — Джейк проходит к стойке секретаря. — Это твой единственный вид связи в здании, — парень указывает на стационарный телефон, на который приклеена куча стикеров с номерами и подписями; Ханни рассмотрит чуть позже. — Вне ты будешь пользоваться своим, однако добавь контакты Дьявола, — блестящие щенячьи глаза бегают по пустому помещению. В них отражается страх от того, что его сможет кто-то услышать. — И те, что записаны здесь. Будь готова, она придёт с минуты на минуту.       — Но я думала, что мы с ней просто поговорим и она примет решение, — Ханни будто ледяной водой окатывает, описания сбываются и плохое предчувствие подкатывает к горлу комом.       — Так просто ничего не бывает, тебя хотят опробовать, — Джейк подбадривающе хлопает Фам по плечу. — Сегодня я буду наблюдать за тобой, не переживай, если что — обращайся.       — Никаких обращений, не всю же жизнь помогать ей будешь. Тем более… как вы там говорили, Ханни, маленькая и быстренькая? Сгоняйте мне за кофе, американо… — из лифта выходит Минджи в тех же солнцезащитных очках, но в другом образе. Чёрный пиджак падает на стойку, а девичья фигура отдаляется, постепенно утихая.       — Без сахара, — будто на автомате отвечает Фам, получая вопросительный взгляд от Шима.       — Удачи, Ханни.       — Да, и ещё не забудьте забежать в отдел типографии и запросить выпуск на следующий месяц и там же узнать о продажах в этом, — Ким возвращается в проход, чтобы в её манере облокотится о дверной косяк с полуулыбкой на лице. — Американо большой и чего-нибудь сладкое. Джейк, — парень резко оборачивается на зов начальницы, — проводи её туда, куда надо, и рот на замке держи, рано или поздно до меня доходят слухи моих работников, — Минджи забавляет реакция Ханни и раскрасневшегося и уронившего взгляд Джейка.       Сколько раз за день Фам воспользовалась рабочим лифтом? Да даже на пальцах сосчитать нельзя. А звонков сколько было завершено? В любом случае день подходит уже к концу, Джейка занимается своими делами, потому что Ханни успела запомнить основные секции огромного офисного здания и более-менее ориентироваться в его стенах. В единственный обеденный перерыв девушка договаривалась с Дженифер — главой дизайнерского отдела, достаточно медлительной женщиной, о готовности дизайна обложки, но своего так и не добилась, тем самым получив небольшой выговор, поэтому, по сути, за весь день был выпит всего лишь один стакан капучино.       Ноги безумно болят. Ну вот кто придумал это ужасно правило о обязательной носке шпилек на рабочем месте? Ни один нормальный человек не стал бы настолько портить жизнь своим работникам, однако «Кармэн» отличается своей начальницей-дьяволицей, от которой можно ожидать всё что угодно.       — Ханни, — Минджи локтями упирается в секретарскую стойка и заглядывает на поникшую работницу, которая почти сразу поднимает уставший взгляд. — Созвонитесь с арендодателем того банкетного зала, я вам на почту прислала контакты и утвердите аренду, внеся полную сумму со счета компании, у вас должны быть данные, завтра будет грандиозное событие. И… вы приняты.