Обезвредить! Сохранить! Засекретить!

       Приятный и мягкий свет согревает, но есть в нём и ощущение тревоги, небезопасности. Он повсюду, и в нём чувствуешь невесомость, но сопротивляться такой магии никак нельзя. Матушка сделала медовые пирожные, они такие сочные, вкусные, и запивать их нужно только молоком… Вспышка, после свет наконец понемногу рассеивается, рождая новые образы.        Он видит небеса с пышными, оранжевыми на закате облаками, башни, словно пронзающие небосвод костяные копья или поддерживающие его колонны из мрамора, уходят ввысь на необозримые расстояния. Соединённые между собой витиеватыми переходами, лестницами и изящными мостами — крытыми арочными сооружениями, подвески которых без башен, арок и опор, будучи высотой в три человеческих роста, выдерживали большие возы, толпы людей. Целые амфитеатры, служившие лекториями для магов самых разных течений, формировались на стыках этих мостов. Эльсийские города купались в величии и красоте, мраморе и золоте, они плыли в небесах, словно гиганты, убаюкивающие земную гладь. Вспышка, свет заполняет пространство. Чувствуется запах дыма.        Джек видит новую картину. Не описать предела плеяд бушующих сражений между плывущими в пышных посеревших облаках разрушенных городах, не счесть эльсийцев, что убивают своих братьев и умирают от тысяч орудий, крылья пегасов закрывают солнечный свет, огонь драконов плавит золото и мрамор, с небес падают тела богов, дождь из крови чистой магии рождает магию и на земле, знамёна утопают в сверкающих разрядах, бесконечное количество парящих городов превращаются в слабо мерцающую пыль давно забытой эпохи. Это ужасно, зловеще и прекрасно, гул войны переходит в постоянный гром, за несколько часов эпоха великого эльсийского правления, длившегося с начала зарождения солнечного света, уходит в небытие и миф. Это Эльсийский Кризис, гражданская война из древних полузабытых легенд о долетописных временах.        Вербер наконец ощущает этот болотный смрад, неприятный запах, но он реален, он лежит у большого камня, глаза медленно открываются, сердце бьётся от увиденного, но лучше мерзкий запах гнилой трясины, чем такой сон.        Аллесандр одной рукой держит раненого Клайта за спину, теперь ему нет смысла скрываться, прикидываться обычным человеком, которому такое не под силу. Вторая рука лежит на месте глубокой раны между латным нагрудником и наплечником. Свет сходит с его пальцев, Джек вновь видит его печальное и милосердное лицо, кристаллы тихо гудят. Лишние вопросы не нужны, подумал вербер. Он быстро, уверенно поднялся и подошёл, следя за исцелением.        — Альдэнаэль… — голос капеллана был властным, он расходился среди кристаллов, целитель приказывал ране затянуться, возвращая в тело силу. Джек посмотрел на Таралонда, из-под шлема нельзя было увидеть ярость и гнев эльфа, чей народ когда-то был уничтожен одним лишь эльсийским приказом. Аллесандр поднял ладонь, вместе с раной затянулась и клепаная кожа, и ткань под ней, место такое же нетронутое, как и было раньше. — Теперь мы сможем идти дальше…        — И мы это так оставим, капитан? — прорычал Редж. — Нам нужен был эльсиец, так вот он!        — Я не враг никому из вас, — дрожащим голосом сказал Аллесандр. — Я верный служитель Ордена, как и вы.        — Ты скрывал от нас правду, как мы можем тебе верить? — поддержал вервольфа Таралонд. — Почему именно сейчас ты раскрылся?        — Мне не нужно внимание, как и вам. Вы ведь тоже скрываетесь от всех за маской наёмников… — капеллан выставил руки, отходя назад. — Когда я узнал о том, что представитель моего народа был найден в этих землях, я должен был вам помочь.        — Хватит! — сказал Джек, убрав меч в ножны. — У нас есть задание, и мы его выполним. Кто он, эльсиец или нет, вас касаться не должно.        — Но капитан… — полушёпотом отозвался Таралонд.        — Не он твой народ уничтожил, он только и делает, что помогает, — к эльфу подошёл вербер, закрыв собой свет кристаллов. — Рыцарь Ордена должен оставить прошлое там, где ему и место. В прошлом. И это касается каждого здесь. Нет больше никакого народа у нас, кроме Ордена. Мы друг другу братья и сёстры.        — Братья и сёстры… — вторили остальные рыцари, склонив головы.        — Братья и сёстры… — отозвался Аллесандр, скрывая взгляд. — Простите, что скрывал, но я правда вам не враг.        — Нужно идти дальше. Ты запечатал эту тварь? — отстранился от темы Джек, обращаясь к эльсийцу. — Как она тут оказалась?        — Да, запечатал, мы передадим её в Орден, — группа шла дальше, Аллесандр, как и всегда, впереди, он знал путь. — Это существо чувствовало лишь страх. Что-то напугало его настолько, что оно перебралось, кажется, с нижних планов.        — Но как это могло произойти? — спросил Наадир. — Болота не могут быть связаны с нижним планом, только если это не…        — Вибрации? — договорила Альсева. — Вибрации могли создать разлом, через который монстр и выбрался в болотные воды?        — До прибытия эльсийцев мир был занят древнейшими существами, созданными в хаосе небытия… — продолжил Аллесандр. — Эльсийцы их низвергли, но уничтожить не смогли… Они остались спать в бесконечном сне, в самых недрах нашего мира.        — Они просыпаются… — прошептал Наадир.        — Да, и возможно, именно это напугало существо, которое мы победили. — Аллесандр повернулся и поклонился Альсеве. — Вы, миледи, проводили магию света. Я слышал о способностях дома Жюкруа, и было честью видеть их лично.        — Мои далёкие родственники заключали браки с эльсийскими владыками, милорд. — Альсева подняла ткань с нагрудника, показав орнамент древних эльсийских песен. — Было честью увидеть магию настоящего эльсийского владыки.        — Да, вы оба определённо воняете эльсийцами. Чистотой, вечной свежестью и приятными воспоминаниями из детства… Фу! — проворчал Редж, размахивая хвостом из стороны в сторону.        Темно, солнце ушло за далёкие горы. Но свет кристаллов заменяет его, освещая округу достаточно ясно, где-то вдали послышался вой, звёзд не видно, значит сгущаются тучи. Отряд идёт строем по твёрдой земле посреди обширной трясины, изредка встречаясь с кочками и заросшими обломками долетописных зданий.        — Мы где-то у края мира? — спросил у Аллесандра Альган, идущий рядом, холодный ветер обдувал его влажные после падения в воду одеяния, но свет кристалла согревал.        — Если край мира и есть, то он не здесь. Мы находимся на очень маленьком по сравнению с остальными, материке. Да, для нас он огромен и не до конца исследован… — говорил капеллан, держась за канат и ногами перешагивая через каменистую насыпь. — Но этот мир поистине велик в размерах. Мы — лишь его крупица, а он в свою очередь лишь крупица вселенной…        — Тогда нужно сначала разобраться с древним злом, и можно будет попутешествовать! — ухмыльнулся Альган, платина его доспеха сверкала солнечными зайчиками от света плывущих по воздуху самоцветов.        Понемногу земля начинала разрастаться, заменяя собой болотную трясину, они вновь заходит в лесную местность, и теперь можно немного отдохнуть, соорудив небольшой лагерь. Над костром развесили мокрую одежду тех, кто упал в воду, Редж отправился проверять местность, возможно удастся что-нибудь найти или наловить дичи.        Пока Джек чистил доспехи, щит и оружие, к нему подошёл Аллесандр. Мягкий свет отразился в нагруднике, породив несколько солнечных зайчиков.        — Извини меня, Джек… — тихим и нежным голосом сказал капеллан. — Извини, что я скрывал это от тебя.        — Да забей, это дело прошлого. У всех есть свои подводные камни, в почках или в шкафу, без разницы, — на эту фразу мужчина улыбнулся. — Надо искать свои плюсы, не всем удаётся трахнуть эльсийца, в наше то время, хех…        — Может быть когда-нибудь…        — Когда-нибудь это не сейчас, малыш, — перебил вербер, улыбаясь широко, счищая тягучую чёрную жидкость. — Верберы живут долго, а тебе с бессмертием торопиться некуда. Я не могу думать только о себе. Оставь, я не держу ни зла, ни обиды.        Аллесандр печально кивнул, отходя обратно к костру, где сидели остальные.        Ветер иногда гулял по подлескам, тонкие деревья шумели своими ветвями, но в целом тут безопасно, у костра в исподнем стоят Альган и Клайт, ждут, когда одежда высохнет.        — В степях было хорошо, иди куда хочешь, объезжай любую дикую лошадь, можешь оставить её себе потом, она до самой смерти твоей будет верна, — говорил Альган, поднимая высоко подбородок. — Степь учит тебя свободе в сердце, каждый из нас великий воин, уникальный даже в армии.        — Степь не научит выдержке, как это сделают горы. Ты либо поднимаешься, либо погибаешь. Суровая природа сначала закаляет тебя, а после ты начинаешь закалять её вокруг себя, — фыркнул Клайт, поглаживая свою бородку. — Единство и умение, вот девиз горного клана.        — А у нас хорошие термы были… — высасывая пакетик с кровью, голосом разорванной струны сказал Наадир. — Хорошие термы это ведь так… хорошо?        — Сейчас бы в термы… — в один голос подтвердили Альган и Клайт, грустно выдыхая и вспоминая гостевые покои в вампирском поместье.        Вампиры появились в следствии кровосмешения и экспериментов эльсийцев, предавших свой народ. Вместо поглощения энергии света, находясь в тенях, они вкусили кровь своих собратьев, что позволило им вырабатывать магию так же, как это делают светоносные владыки. Но за всё нужно платить.        Ночная тьма спустилась на земную твердь, и лишь вервольфу под силу ориентироваться в кромешной ночи. У Реджа прекрасно развиты инстинкты, органы чувств, он мастер навигации в абсолютно любом пространстве. Мало кто из живых существ способен сравниться с реакцией вервольфа, с его скоростью и выносливостью. Тысячи разных запахов он различает с немыслимой быстротой, малейший шорох фокусирует его ночное зрение, и уши постоянно находятся в движении, улавливая шумы ночного леса. Без его возвращения отряд никуда не пойдёт, и они знают, что он выживет в практически любых условиях.        Бесшумным и быстрым призраком он проносится между деревьев. Подлески переходят в лес, лес переходит в тайгу неизвестной протяжённости. Редж начинает чувствовать что-то внутри, какой-то импульс, его тянет дальше, шкура начинает вставать на дыбы. Он слышит вой волков, его род когда-то делил с волками одно лоно, но их пути разошлись очень давно. Этот вой так и манит поддаться искушению завыть самому, поддержать этот зов. Но именно это и отделяет вервольфа от волка, первые могут контролировать свою природу, пускай и ценой больших усилий воли.        Сквозь множество деревьев он начинает видеть белый мягкий свет, серебро его лучей манит Реджа, нужно узнать, что там. Он проходит дальше, вой усиливается и множится усилиями стаи.        Вервольф выходит на холм с высокой травой и видит настоящее чудо, опушка заполнена светом, исходящим от небольшой сферы, парящей в воздухе над этим местом, окружённым несколькими стаями волков, воющих на эту сферу. Внутри он почувствовал боль и тоску, как жалобно взывают к этому Волчьему Солнцу его древние братья, они просят его вернуться на ночные небеса, молятся на него, одаривают благодарностью. Серые, белые и чёрные, большие волки и волчицы, с маленькими детьми. И все преданы молитве.        Камень Ордена в подсумке вибрирует, чувствует мощный артефакт, Редж должен исполнить долг, забрать его для изучения. И лишить волков своей богини.        Он подходит, волки видят его и чувствуют, его лапа касается одной из макушек, рыцарь гладит и чешет за ушками, присаживаясь на корточки. Сфера очаровывает, звери начинают играть друг с другом, кататься и предаваться беснованию. Они кусают друг друга, облизывают, зовут Реджа присоединиться к ним. Слёзы проступают в глазах рыцаря, у него нет другого выбора, кроме как лишить зверей их артефакта. Он старается не смотреть на волчат, что кружатся рядом с родителями, играют друг с другом.        Как давно существует это место, он не знает, Редж достаёт маленький ромбовидный камень и начинает зачитывать кодекс. Это не серебряное солнце, навсегда ушедшее с небес, и кто знает, какую силу артефакт может нести. Его рычащий голос наполняет камень силой, и его ладонь приближается к сфере, тянется к ней. Яркая вспышка освещает территорию.        Волки разбегаются в страхе. Никто больше не воет, света больше нет. Ромбовидный камень слабо мерцает. Волчье Солнце нужно будет доставить в Орден вместе с болотной скотиной и тем эльсийцем, которого нужно поймать.        Пора возвращаться. Он не хочет охотиться и собирать травы после такого, сделает это позже. Редж чувствует огромную вину перед волками, но долг важнее всего.