Не его дело

      Малфой злился на всех, особенно на Уизли, из-за которого у него на лице красовались синяки, Грейнджер, которая посмела ему отказать и больше всего на Нотта, который буквально всегда и везде с ней. Он точно знает о его чувствах к ней, сам же сказал, что не отбирает девушек у друзей.              Нотт вернулся позже обычного, Малфой ждал его.              — Есть разговор.              — Прекрасно, я тебя слушаю. — ответил Тео, присаживаясь на диван.       — Отвали от Грейнджер. — Процедил Малфой, выглядел он, прямо сказать, хреново: что бы он на себя ни накладывал, но это хреново скрывало его фингал под глазом, разбитую губу и сине-фиолетовые отметины на шее от удушья. Да уж, цивилизованные, чистокровные аристократы, которые не удосужились сражаться палочками.              Его уже порядком задолбало, что Уизли, а теперь и Малфой, считают себя теми, кто в праве решать кому с Гермионой общаться, а кому нет и неоднократно говорить ему об этом. Тео цокнул.              — Малфой, тебя не должно волновать то, что Гермиона общается со мной. — Тео специально назвал её по имени, с непередаваемым чувством удовлетворения, он смотрел, как в лице менялся слизеринец.              — Ты, блять, на приколе? Она мне нравится! — разошёлся Малфой. — Кажется ты говорил, что не отбиваешь у друзей девушек.              — Во-первых, я сказал иначе: у меня нет цели отбирать возлюбленных у друзей, однако я так же тебя спросил, что ты будешь делать, если у неё появятся чувства ко мне, помнится, ты мне не ответил. Или ты ожидал, что я последую твоему примеру и ничего делать не буду?              — Я собирался…— начал оправдываться Драко.              — С чем? С чувствами? — оскалился Тео. — Ах, они у тебя такие огромные и необузданные, что ты решил раздать их и другим девушкам? Тебе самому не мерзко от своего поведения, ты что думаешь, что лучше того рыжего придурка, что тебе сегодня лицо разукрасил? Так нет, вы два блядуна.              — Не смей…— злобно выплюнул Малфой, но был прерван.              — Посмею. Ни тебе, ни тем более Уизли – не место с Гермионой. Вы в глаза долбитесь или считаете, что ваше поведение – предел девичьих грёз? Очнись, Малфой! Поезд уехал, двери закрылись.              — У меня есть шанс!              — Возможно, когда-то он у тебя мог быть, но ни ты, ни Уизли им не воспользовались. — Тео приберёг один туз в рукаве.              — Плевал я на твоё мнение, Нотт. Держись от неё подальше и не мешай мне! — кинул Малфой напоследок, уходя в комнату.              «Ни хрена она тебе не нравится, Малфой. Очередная галочка в твоём списке побед», — подумал Тео.              ***              —Ты пойдёшь со мной на бал, Грейнджер? Я спрашиваю тебя последний раз.              Вообще-то это был энный последний раз и Гермиона искренне надеялась, что Малфой сдержит слово и это закончится; он ловил её после занятий, подходил в Большом зале, из-за него Слизерин лишились тридцать баллов, потому что он пытался поймать её после патруля, пытался стать с ней в пару на зельеварении.              Гермиона устала от этого.              Она хочет спокойно готовиться к экзаменам, изучать новое, читать подаренные ей книги, гулять, болтать с Гарри и Джинни, Пэнси и Блейзом, особенным она стала считать проведённое время с Тео, а не забивать голову этим бредовым поведением умалишенных.              — Тогда повторяю тебе последний раз, Малфой, — с нажимом ответила Гермиона, — у меня есть партнёр, с которым я иду на бал. От того, что ты спросишь ещё раз сто – ответ не изменится. Услышал?              — И кто же это?              — Тебе какое дело до того, с кем я пойду? У тебя вариантов с кем идти – уйма, чего ко мне пристал?              — Потому что я не верю в то, что у тебя есть с кем идти! — выпалил Малфой.              Гермиона не успела ответить, как за её спиной раздался голос:              — Я, Малфой, тот, кто идёт с этой прекрасной ведьмой на бал, — ответил за неё Тео, снимая с её плеча сумку. — А сейчас у нас выполнение совместного проекта, так что будь добр, займи себя чем-нибудь и не доставай мою спутницу своим обществом, как ты понял, ей это не нравится.              Тео своевольно взял Гермиону за руку, переплетая их пальцы, и повёл к лестнице. Студенты все разошлись, так что сцена была разыграна специально для Малфоя, слухи о них ходили самые разные: они секс-друзья, у них отношения, Гермиона использует его, но их в сущности это не волновало. Они знали кто за этим стоял, так что смысла оправдывать или объяснять то, что между ними не имело смысла, главное, что они знают, что между ними.              — Совместный проект? — уточнила Гермиона, когда они вышли с подземелья.              — Да, совместный.              — И на что он направлен?              — На узнавание…— томно прошептал парень, притягивая её к себе за талию, — Гермионы Грейнджер.              Она охнула и постаралась оттолкнуть от себя Тео, пара студентов обратили на них внимание, но прошли мимо. Её реакция позабавила его, он и сам стал замечать, что у него новая дурная привычка – смущать ведьму всеми возможными способами. В изумрудных глазах сверкнул опасный огонёк, но он отпустил девушку.              — И куда…мы идём? — поинтересовалась Гермиона, пока бездумно шла за парнем.              — В Выручай-комнату.              — Там же…              — Я всё проверил, дорогая. Неужели ты думаешь, что я повёл бы тебя туда, где ты можешь пострадать? — обиженно бросил Тео, выглядел он расстроенным.              — Не начинай, — Гермиона ущипнула его за руку, хихикая. — Только я считаю, что проект не нужен, ты достаточно много обо мне знаешь.              — Есть нюансы, которые мне ещё неизвестны, просто ты, наверное, об этом не задумывалась.                            Выручай-комната предоставила довольно уютную комнату в тёплых кофейных тонах; в их распоряжении было два больших, мягких кресла, стоящих напротив, камин из колотого кирпича с еловыми дровами, которые приятно потрескивающими и окутывали невероятным ароматом хвои, создавая уютную атмосферу. Гермиона удивилась, ведь открывал комнату Тео, а не она. Рядом с креслами стоял небольшой столик с бутылкой огневиски и двумя тумблерами.              — Ты думала, что будет что-то другое? — прошептал Тео, наклоняясь к ней. Гермиона сменила парфюм, он сразу это заметил, если раньше это был немного приторный запах ванили и шоколада, то сейчас это было что-то цитрусовое с нотками бергамота.              — Н-ничего я не думала, — отвернулась гриффиндорка. Её реакция на него становилась всё более открытой и сильной. Только слепой бы этого не заметил, а Тео таковым не был и говорил ей об этом. Гермиона настолько привыкла видеть рядом с собой недалёкого Уизли, который, очевидно, ни разу не пытался грамотно ухаживать за ней. Скорее всего, он просто брал и целовал тогда, когда хотел и не задумывался о том, что Гермиона могла быть против. Если у них был секс, то он ясно понимал, что удовольствие ведьмы вряд ли волновало его.              — Прошу, моя леди. Должен извиниться, я не прихватил закуску. В другой раз подобной ошибки не будет.              — Ты хочешь напоить меня и сделать что-то странное?              — «Что-то странное», это секс, дорогая? — спокойно спросил Тео, наблюдая как зарделась девушка.              — Кхм, да.              — Во-первых, дорогая, — слизеринец сел напротив, — я за взаимность, а пользоваться ведьмой, которая не понимает, что происходит и тем более может вообще не вспомнить, мне не интересно. Я джентльмен. Во-вторых, я хочу сделать так, чтобы атмосфера между нами была более непринуждённая и раскрепощённая. И, в-третьих, мы же друзья, поэтому такой вариант событий возможен только если ты этого захочешь и это будет…              — Секс по дружбе? — раздраженно прервала Гермиона.              — Да.              О, да, он сказал это специально, чтобы проследить её реакцию. Она вздрогнула.              «Ты сейчас такая открытая книга, Гермиона», — подумал Тео, откупорив бутылку с Огневиски и наполнив бокалы.              — Тогда мне кажется, — Гермиона взяла бокал и отпила алкоголя, чуть поморщившись, алкоголь сразу обжёг горло — ты знаешь достаточно для моего друга. Не вижу необходимости сближаться сильнее, быть более откровенными, скоро мы выпустимся и разбежимся по разные стороны.              Так по-детски, но ей хотелось вернуть ему это ощущение, которое у неё появляется от его слов о друзьях. Пальцы начали подрагивать, непроизвольно челюсть сжалась сильнее, Тео наблюдал за ней.              — Не кусайся, Гермиона. Я лишь озвучил факт – мы друзья.              — Да, мы друзья. Ты об этом решил поговорить, напомнить мне? Спасибо, не нужно. — Она звонко поставила бокал на столик, поднимаясь с кресла.              — Сядь.              Гермиона вздрогнула. Опять. Этот его повелительный голос, совсем не такой, когда он просил повернуться к ней. Как он это делает?              — Пожалуйста, дорогая, сядь, — уже мягче.              Цокнув, девушка села обратно в кресло, скрестив руки и закинув ногу на ногу. Она злилась, отчасти понимала, что причины нет: они друзья, он очертил границы их отношений, но сам переходил границы, взять тот недавний случай в кладовой.              — Гермиона, почему ты злишься? — спокойно поинтересовался Тео, который уже знал ответ на этот вопрос.              — Потому что ты постоянно акцентируешь внимание на том, что мы друзья, будто я могла об этом забыть. Если бы такое случилось то, как минимум, я бы не общалась с тобой, не проводила время и не пошла бы с тобой на бал.              — Хорошо, вернёмся к проекту? Я задаю вопрос – ты отвечаешь, по возможности честно.              — Это что, допрос?              Тео не ответил.              — Ты любишь врать?              — Нет, — ответ сорвался с языка быстрее, чем она успела подумать.              — Но врёшь?              — Иногда.              Гермиона знала, что человек, который говорит о том, что он никогда не врёт – уже лжёт, ведь невозможно не соврать вообще. Ложь бывает разной, есть исключение из правила, но она к ним не относилась.              — Ты позволишь мне сделать некоторые действия, раз уж у нас проект, я нахожу важным добавить нотки эксперимента.              Гермиона напряглась, ведь это могло быть что угодно, но Тео, которого она знала и с которым проводила время, не выглядел как человек, который может причинить ей боль.              — Хорошо.              — Что ты ко мне чувствуешь? — пульс девушки ускорился, сердцебиение было где-то в горле, она сглотнула. Гермиона взяла руки в замок, чувствуя, что ладони начинают потеть. Тео выглядел расслабленным.              — Когда ты последний раз врала?              — Не помню.              — Что ты ко мне чувствуешь? — повторил он.              — Уважение, благодарность…              — Я о другом, Гермиона, я тебе нравлюсь, как человек?              — Да.              — А как парень?              — Твоей девушке повезёт, ты заботливый, неж…              — Вопрос о тебе, дорогая. Я нравлюсь тебе? Ты хочешь быть со мной?              — Нет, — она не до конца понимала, что Тео делает, а главное для чего.              Пауза. Слизеринец сканировал Гермиону взглядом, не упуская ни единой детали. Он замечал всё: дыхание, мимику, микродвижения, взгляд.              — Сказать, когда ты последний раз врала?              Гермиона закатила глаза и кивнула.              — Только что.              Тишина была слишком громкой, гриффиндорка начала переживать, что он услышит её сердцебиение. Ладони вспотели настолько, что Гермиона хотела вытереть их о ткань юбки, но это будет слишком заметно.              — Ты такая милая, когда пытаешься скрыть свои чувства, только я не слепой и не тупой, прелесть моя. Возможно, в это поверил бы Уизли, но я – нет.              Гермиона сглотнула, но молчала. Она сама не была до конца уверена в том, что он именно нравится ей в романтическом плане, а не как человек.              — Где твоя гриффиндорская смелость? Опять молчишь. Так боишься меня потерять?              Тео с грацией пантеры приблизился к ней. Он зажал девичьи колени ногами, разместив руки на подлокотниках. Снова их лица были слишком близко. Парень дышал ей в лицо, не стесняясь их положения. Он переместил руку на шею девушки, большим пальцем поглаживая щеку. Гермиона смотрела не моргая, словно боялась что-то упустить. Кажется, что даже дышать перестала.              — Я не буду этого делать, моя дорогая.              Вместо того, чтобы возмутиться на Тео, она спросила:              — П-почему?              Он склонился к её лицу.              — Потому что я ещё не извинился за тот поцелуй.              — О-отойди.       — Конечно, дорогая, но я хочу решить этот вопрос. Ты простишь меня за то, что я поцеловал тебя без твоего разрешения?              — Да, — прошептала Гермиона.              Тео отстранился от неё и вернулся на кресло, не сводя с неё взгляда. Гермиона выпила ещё огневиски.              — Маленькая врушка —позвал Тео, — мне жаль, что ты не можешь быть со мной искренней и честной.              — Я не врушк…              — Конечно, —прервал Тео, выпивая огневиски.              — Ты невозможен!              — Вполне возможен. Можешь даже потрогать – я реален.              Гермиона вспыхнула, наполнив бокал, она снова выпила. Этот разговор максимально странный, ей не понятно, чего добивается Тео. Что за странная игра?              «Где твоя гриффиндорская смелость?», — в сознании вспыхнул его вопрос.              Тео действительно реален, по сравнению со всеми парнями, с которыми она имела опыт общаться, он самый необычный. С одной стороны он дистанцировался от неё статусом «друзья», а с другой всячески переходит личные границы, в некоторых моментах ведёт себя, как её возлюбленный. Он не выглядит как человек, который будет использовать девушку, хотел бы – уже предложил отношения в стиле Малфоя.              «Рискни, что ты теряешь?», — шепнул внутренний голос.              Она действительно ничего не потеряет, если покажет Тео гриффиндорскую смелость, но и в добавок к ней свою обычную девичью робость.              Допив второй бокал, девушка, подобно Тео, медленно поднялась. Парень недоуменно посмотрел на неё. Гермиона села ему на колени, обнимая ногами его бёдра.              — Что ты делаешь? — прошептал Тео, который явно не верил в происходящее.              — Показываю свою смелость, — томно прошептала Гермиона.              Она вернула Тео его же привычку – гладила по волосам. Кудрявые, смоляные, растрёпанные и мягкие волосы, пропуская их между пальцами. Тео положил руки ей на талию. Затем Гермиона начала гладить его брови, веки, скулы, даже – Мерлин – губы. Его реакция на её действия не осталась незамеченной: он шумно вдохнул, прикрыл глаза, руки сжали талию чуть сильнее.              — Чего ты хочешь от меня, Тео? — прошептала Гермиона ему в губы.              — Я…— начал Тео, но быстро замолчал: девушка начала гладить его шею, плечи.              — Да?              — Если ты не остановишься, то я не до конца смогу контролировать себя.              — А как же твои слова о искренности и честности?              — Я всегда с тобой искренен.              — Но не честен, верно?              — Ведьма, — выдохнул слизеринец в губы, — если ты решила испытать моё терпение, то зря.              — У нас же совместный проект, дорогой, — Гермиона улыбнулась от того, как Тео вздрогнул, — мы узнаём друг о друге. Я могу желать узнать о тебе всё, что захочу, мы же не ограничивали друг друга? Ах, нет, нужно все делать в рамках того, что мы друзья.              Гермиона убрала руки от его лица, повернулась, стараясь аккуратно встать, но Тео прижал за талию к своему телу.              — Мы же взрослые, Гермиона. Я мужчина, у тебя сейчас совсем испарился инстинкт самосохранения? Ты даже не скажешь, где твоя палочка. Что за безрассудные действия?              — Ты мне не навредишь и не сделаешь ничего против моей воли, но, как оказалось, если инициатива будет за мной, ты не сможешь мне отказать.              Тео переместил руки с её талии на поясницу и прижал её к себе сильнее, так, чтобы ведьма почувствовала, что творит с ним. Гермиона почувствовала его стояк, так откровенно и открыто показывать своё к ней отношение.              — Т-тео…— начала Гермиона, парень положил палец ей на губы, приказывая ей замолчать.              — Я не собираюсь брать тебя выпившую, возбуждённую от нашей странной близости, не будучи в отношениях с тобой. Мы поговорим об этом позже, а сейчас лучше остановится.              Девушка была поражена тем, что Тео настолько волнуется о её чувствах, как сдерживает себя, видно, что ему тяжело. Он был слишком хорошим, даже странно, что такой человек ужился на Слизерине, дружит с Малфоем и вообще старался не привлекать к себе внимание.              — Поцелуй меня, — просьба.              Тео удивлённо взглянул на неё, он обхватил лицо девушки и притянул к себе. Поцелуй был с привкусом огневиски, но явно не это вскружило им голову. Слизеринец нежно сминал её губы, притягивая к себе всё крепче, срывая с её губ всхлипы. Приятное тепло распространялось по телу, Гермиона крепче сжала ноги, запустила руки в его волосы, притягивая к себе.              Их нежный поцелуй с каждой секундой становится все более грубым, страстным, необузданным. Тео укусил её за нижнюю губу и сразу же облизнул её. Гермиона сжала его волосы на затылке отстраняя от себя.              Это было прекрасное зрелище: раскрасневшийся, с припухшими губами, взволнованный.              — Теперь мы квиты? Поцелуй за поцелуй, — сладко пролепетала Гермиона, поднимаясь с Тео, — не люблю быть в долгу, даже перед друзьями.              Тео ошарашенно смотрел на ведьму и отказывался верить в происходящее.              — Я бы засчитал это, если бы ты сама поцеловала, а не просила меня, — парировал слизеринец.              — Тео, мы не можем этого делать часто, да и вообще не должны, мы же друзья, — елейно прошептала Гермиона, глядя ему в глаза.              Она погладила его щеку, при этом наколдовав темпус. Было без четверти шесть. Сегодня ей нужно было помочь Блейзу с расшифровкой рун для его исследовательского сочинения.              — Мне нужно помочь Блейзу, так что я пойду.              Парень положил голову на спинку кресла, закрыл глаза и тихо простонал. Это наваждение теперь будет преследовать его, зачем он решил таким образом спровоцировать ведьму, когда сам не был уверен в том, что стойко выдержит это. Его каменный стояк не проходил, он с ужасом понимал, что сейчас впервые займётся тем, за чем застал Малфоя несколько месяцев назад. От этой мысли было не по себе, ведь он считал это неправильным, дрочить на подругу – девушку, которую он заметил – низко, но ничего поделать с собой не мог.              Тео вспоминал её прикосновения к коже, дыхание, еле слышные стоны, провёл рукой от шеи к груди. Он расслабил галстук и расстегнул пару верхних пуговиц, ему было жаль, что Гермиона не сделала этого, видеть её засосы на своём теле было бы приятно.              Он сам себя начал сводить с ума: мысленно представляя, как Гермиона раздевается для него. Такая милая и желанная, он бы шептал ей все нежности, на которые только был способен, припал к её шее, ласкал бы везде. Она этого заслуживала, он хотел дать ей это, показать удовольствие.              — Это сумасшествие…— простонал слизеринец.              Руки уже расстегнули пуговицу на штанах и ширинку, забравшись под ткань белья. Он обхватил член сильнее, размазывая по головке свою смазку.              Тео начал водить рукой по длине члена сперва медленно, постепенно набирая темп.              «Чего ты хочешь от меня, Тео?»              — Тебя… безумно хочу тебя…— прошептал в пустоту парень, надрачивая член.              «Я могу желать узнать о тебе всё, что захочу, мы же не ограничивали друг друга?»              — Изучай… меня всего…              Тео сильнее обхватил член, до боли закусывая губу. Возбуждение росло с каждой секундой. Каждой долбанной секундой и мыслями о ведьме, которую он так отчаянно желает.              «Т-тео…»              — Да…              Его фантазия рисовала Гермиону в самых разных позах, раскрывая для него все прелести девичьего тела. Как его бесил Малфой, который не слышал, что она занята. Она его, только его, по крайней мере на один вечер точно.              Смазки на кончике головки выделялось всё больше, член был горячим и влажным, а хлюпающие звуки раздавались по всей комнате.              «Поцелуй меня»              Тео вдалбливался в свою же руку, образ Гермиона был у него под веками, её голос окутал его.              Его дыхание сбилось, губы приоткрыты в немом стоне, который он, пусть и не специально, пытался сдержать. Подлое воображение подбросило видение, где Гермиона вместо того, чтобы уйти, опустила перед ним на колени, подвигаясь к его паху лицом.              Эта развратная картина: её приоткрытые облизанные губы, горящий желанием взгляд, смелость.              Тео кончил, мысленно проклиная себя за собственные слова о друзьях.              «Никакие мы не друзья и быть ими вряд ли сможем», — шепнул внутренний голос.