Не его дело

      Блейз устал выслушивать бредни Малфоя, с чего он вообще решил, что он на его стороне? Драко трахал всех, кого хотел, рассказывая ему и Тео о том, что Гермиона ему давно нравится, но из-за предубеждений семьи и агрессивности Люциуса по отношению к Поттеру и его друзьям – был связан по рукам и ногам.              — Нотт в край охерел!              Слизеринец даже не обращал внимание, его волновало исследовательское задание, которое ему нужно сделать, которое позволит ему получить дополнительные баллы, потому что ему приходилось пропустить пару недель занятий из-за матери.              — Я хочу её! Она нужна мне!              Драко выглядел взвинченным и оскорблённым, словно у него забрали любимую игрушку, это не было поведение мужчины, который понимает, что дама его сердца строит отношения с другим. Блейз раздраженно бросил учебник, который старательно читал, Малфой не давал ему сосредоточится. Он взглянул на друга недовольно, ему было жаль всех троих в этой ситуации. Гермиона, которая просто хочет спокойной жизни, скорее всего уже влюблённая в Тео, который зачем-то назвал их друзьями и теперь страдает от этого и Драко, что запутался в себе и вместо того, чтобы начать действовать, стал вести себя как откровенный мудак, оправдывая это тем, что он не знает, как подступиться к ведьме.              — Почему? — поинтересовался Блейз, надеясь, что друг начнёт рефлексировать и заткнётся минут на пять.              — Потому что я так хочу!              «Резонно, даже ответить нечего».              Забини посмотрел на часы, ещё полчаса до встречи, судя по тому, что причитал Малфой, Гермиона должна была быть с Тео, так что могла бы и опоздать, только он так устал, что лучше будет эти полчаса сидеть в кабинете.                     Гермиона бежала по лестнице, не замечая ничего вокруг, что на неё нашло? Почему она так повела себя? Что ещё более странно, что, если бы Тео продолжил, Грейнджер не была уверена, что она остановилась.              Её возбуждал его голос, этот властный, нежный, глубокий, мягкий. Прикосновение крепких рук всё ещё на её талии, горячее дыхание, которое опаляло её кожу.              Гриффиндорка выручила его, в очередной раз он для себя отметил, что ведьма весьма умна и не просто так её называют умнейшей ведьмой столетия.              Выглядела она потерянной, словно мысли её занимало что-то – кто-то – другое, но Блейз тактично решил умолчать об этом, не акцентируя на этом внимание. Это их отношения и он искренне благодарен, что никто не осуждает его и Джинни за их отношения и не лезет не в своё дело.              — Блейз, мне нужен совет.              — Я не думаю, что мне есть что подсказать тебе, Грейнджер, — осторожно ответил слизеринец.              Гермиона сразу же поникла, это что-то, что она не может узнать у Джинни или Пэнси?              — Внимательно слушаю.              Гриффиндорка замялась, явно пытаясь более чётко сформулировать свою проблему. Переминаясь с ноги на ногу, она наконец-то спросила:              — Как понять, что парень ухаживает за тобой с серьёзными намерениями, а не просто ради секса.              «Так вот что её беспокоит, хотя если вспомнить с кем она была – вопрос закономерен».              — Во-первых, Гермиона, парень, который хочет секса не будет слишком вкладываться в это дело морально и физически, если он поймёт, что ему ничего не светит, то скорее всего он пропадёт с горизонта. — Блейз закинул сумку на плечо, открывая дверь Гермионе и пропуская её вперёд, — Во-вторых, это видно по тому, как он относится к девушке, даже в самых, казалось бы, незначительных вещах: забота, внимание, нежность, ласка. Даже элементарная помощь донести, помочь, быть рядом тогда, когда это необходимо – уже говорит о многом. Тебя провести? — Между делом спросил Блейз, гриффиндорка отрицательно покачала головой. — Хорошо. В-третьих, Тео явно не тот, кто будет ухаживать за ведьмой с единственной целью – потрахаться, особенно с тобой. Его в принципе не особо интересовали отношения, и он очень многим отказывал в этом, так что, Грейнджер, делай выводы. То, что он сглупил и испугался своего собственного интереса к тебе – отыграйся на полную, если хочешь, но не сомневайся в том, что он абсолютно искренен с тобой, возможно, не до конца честен с самим собой, но это поправимо.              — Я просто запуталась, — призналась девушка, — он сам назвал нас друзьями, но ведёт себя, как влюблённый Ромео… Мне сложно понять, что именно ему мешает.              — Ромео это?.. — озадаченно переспросил слизеринец.              — Герой одной маггловской книги.              — Конечно. Насчёт причин Тео, лучше спроси его сама, мне они известны, уверен, ты о некоторых моментах, и сама догадываешься.              Гермиона кивнула, мысленно снова забивая себе голову тем, что происходит между ней и Тео.              — Спасибо, Блейз.              — Было бы за что, — улыбнулся Забини.              ***              Приближались выходные, а Гермиона не была готова встречаться с друзьями. Совсем. От слова вообще.              Ей страшно пытаться представить, что ей нужно будет говорить, как объяснять то, что у неё твориться на душе, выяснять отношения с Тео. Она смутно понимала, что именно является причиной, по которой он ограничил их зону взаимодействия, а потом ведёт себя совсем не как друзья. Этой причиной вряд ли мог быть Рон, потому что Тео вообще не волнует то, что он распространяет грязные слухи о них.              Снег укутал землю белым пледом, Гермиона сидела в пустой библиотеке, слыша с улицы радостные крики первокурсников, которые решили покидаться снежками. Она отказалась от прогулки в Хогсмид, решив сосредоточиться на задании МакГонагалл, которое требовало больше информации и аргументации.              Резкий смех раздался недалеко от неё, девушка повернулась на звук и увидела перед собой Малфоя. Это была проблема. Если Рон начал просто распространять мерзкие слухи, пороча её репутацию, то Малфой просто шёл на пролом, не обращая внимания на слова Гермионы.              — Твой дружок тебя бросил одну? Какая бедняжка! — начал глумиться Малфой. — Кажется, я видел его с хорошенькой пуффендуйкой, а называл тебя прекрасной ведьмой! Какой ветренный, — выплюнул Малфой, ехидно улыбаясь. Он смерил Гермиону похабным взглядом, из-за которого девушка инстинктивно обняла себя за плечи.              — Тебе ли говорить о ветрености, Малфой, — огрызнулась гриффиндорка.              — Не моя вина, Грейнджер, что ты слепая и не видишь моих чувств к себе. Ты же умнейшая ведьма, как ты могла заинтересоваться кем-то вроде Нотта? — с ужасом причитал Малфой скорее сам себе, а не Гермионе.              — Не смей оскорблять меня, Малфой, — резко бросила девушка, — и тем более Тео, он не сделал ничего, чтобы получить такое мнение о себе от друга!              — Он так хорошо тебя трахает, Грейнджер? Ответь. Если тебе это так важно, будь уверена – я не хуже. — Малфой облизнулся, мерзко ухмыляясь.              Гермиона начала ощущать приступ паники, палочка была в башне, достать её быстро не получится, даже акцио не позволит этого. Малфой же стоял с палочкой в руке, ситуация была малоприятная. Она проглотила ком тошноты, который поднялся и попыталась себя успокоить. Стараясь уверить себя в том, что он не сделает ничего такого, ведь сам твердит о каких-то чувствах.              — Тебе вообще заняться нечем? Иди после отбоя с очередной потрахайся, но не забудь заглушающее поставить, почему другие должны страдать, слушая ваши кряхтения во время соития. — Гермиона встала из-за стола, взяла учебники и направилась к стеллажам.              Малфой стоял как громом поражённый, Грейнджер не только знала об этом – Мерлин, кто этого не знал – но и стала свидетелем? Когда? С кем он мог тогда быть. Хотя какая разница сейчас, главнее, чтобы Грейнджер оказалась с ним вместе в горизонтальном положении.              — То была ошибка…              — А эта девушка об этом знает? Тебе самому не мерзко? Как ты вообще можешь мне признаваться в чувствах, когда девушек меняешь, как перчатки. Ты мне не интересен, я не хочу узнавать тебя больше, чем сейчас. Будь добр, услышь меня! — гневно прервала его Гермиона.              Малфой закатил глаза, что они заладили, какая разница с кем он спит, главное, что у него к ней желание. Всё остальное – не важно, он хочет её и точка.              Боковым зрением гриффиндорка заметила, что Малфой стал к ней приближаться, она попятилась назад, пока не упёрлась в стену.              — Не делай глупостей, Малфой! — грозно предупредила Гермиона.              — Не глупости, дорогая, — это обращение резануло слух. Это не был нежный голос Тео, из уст Малфоя это звучало неправильно, — это желание. Я хочу тебя, и мы сделаем это.              — Это изнасилование! — прокричала Гермиона.              — Тебе нужно знать разницу между хорошим трахом и тем, что делает Нотт. Этот парень скорее всего девственник, вряд ли он тебя удовлетворял, так что расслабься. Я сделаю тебе приятно.              Гермиона с ужасом смотрела на парня перед собой, страх сковал тело, волосы стали дыбом от осознания того, что он может сделать. Она собиралась побежать в сторону, но Малфой был быстрее.              Грубо прижав девушку к стене, он жадно впился в её губы, Гермиона сжала их, стараясь руками оттолкнуть парня от себя. Телосложением Малфой не был крепким, но ей всё равно не хватило сил, чтобы оттолкнуть его. Он буквально навалился на неё, вставляя ногу между её, что раздвинуть их. Гермиона била его в грудь, что есть силы, слёзы скатились по щекам, но она не переставала сопротивляться.              Малфой потянул руку под свитер Гермионы, другой же сжал её челюсть и отвёл в сторону, открывая себе желанную шею.              — Помогите! Кто-нибудь! — закричала Гермиона, но Малфой тут же осёк её Силенцио.              Гермиона дрожала от страха, пока рука слизеринца начала сжимать её грудь. Челюсть Малфоя сжалась на её шее, оставляя болезненные ощущения, девушка бесшумно всхлипнула, этого не могло произойти. Она мотала головой в разные стороны, до боли впиваясь ногтями в грудь Малфоя, стараясь оттолкнуть его.              — Блять, успокойся. Скоро будет хорошо, — вожделенно нашёптывал Малфой.              Прекрати!              Остановись!              Убирайся прочь!              Гермиона не успела понять, что произошло, но услышала звук ломающейся кости, а руки и тяжёлое тело в миг пропало. Девушка сползла по стене, прижимая руки к груди, сотрясаясь от мелкой дрожи.              — Урод! — закричал Тео, который готов был убить Малфоя голыми руками.              — Эй, остынь! Тебе проблемы нужны? Разберёмся с ним другим образом! — бросил Блейз, стараясь удержать друга.              «Как они здесь оказались?» — подумала Гермиона.              — Как я могу?!... — взревел Нотт, бросая гневный взгляд на друга.              — Гермионе нужна помощь, уведи её и успокой. Повезло, что Малфой потерял сознание.              Тео не мог сфокусироваться, злость застилала глаза и всё, чего он желал – разорвать его на куски. Даже непростительное могло бы сорваться с его языка, настолько гнев кипел в его душе.              — Эй, Грейнджер, ты как? — шепнул Блейз, опускаясь к подруге.              Гермиона ошарашенно смотрела на слизеринцев, но не могла произнести ни слова, она приложила руку к горлу, надеясь, что они поймут.       — Выблядок! — выругался Тео. — Фините.              Девушка почувствовала, что напряжение в горле спало и она может говорить. Она хотела сказать, объяснить, но начала захлёбываться собственными слезами, не в силах сдержать себя. Зарыв лицо в руках, Гермиона дрожала от страха, боли и осознания, от чего её только что спасли.              — Бери Грейнджер и уводи её куда-нибудь, хоть к себе в поместье. С Малфоем я улажу вопрос сейчас, остальное обсудим потом, я не стану выполнять твою работу.              Повторять другу не нужно было дважды, он не знал, как Гермиона отреагирует на его прикосновения, но постарался успокоить её, стараясь говорить мягко:              — Гермиона, это я. Тео. Я могу прикоснуться к тебе? Это нужно, чтобы помочь тебе.              Но девушка молчала. Парень даже не был уверен, что она услышала его.              — Гермиона. Пожалуйста.              Он приблизился к ней максимально и уже шептал на ухо. Девушка вздрогнула и посмотрела на него.              Тео не знал, что можно испытать такую боль от того, что твоему любимому человеку плохо. Если бы он только мог…но Гермиона была важнее.              — Дорогая, я хочу тебе помочь. Я не причиню боли, не сделаю ничего против твоей воли, — Тео медленно протянул к ней руку. Гермиона смотрела то на него, то на его руку, но всё же кивнула.                     ***              Тео аппарировал в свою комнату в Нотт-мэноре, это было единственное место, где их наверняка никто не побеспокоит.              Девушка плакала на его груди несколько часов, не говоря ни слова, потом вообще на нём уснула. Он не посмел даже шевелиться, чтобы не разбудить её, но, когда убедился, что Гермиона уснула крепко, поднялся с дивана и положил её на свою кровать.                     Гермиона проснулась с трудом, глаза пекло и было ощущение, словно в них песка насыпали. Она повернулась на бок и увидела лежащего рядом Тео, который, очевидно, не сводил взгляда с неё.              — Пр-ривет, — прошептала Гермиона, закашляв.              Тео позвал домового эльфа и приказал принести воды.              — Спасибо?.. — Гермиона посмотрела на Тео.              — Микки, — догадался он.              — Спасибо, Микки, — улыбнулась Гермиона, ставя на поднос пустой стакан.              Эльф кивнула и исчезла.              — Иди ко мне, — Гермиона растаяла от его голоса и нежности, которой он окутывал её.              Девушка прильнула к его груди, обнимая руками крепкое тело. Тео положил руку на её голову, поглаживая и прижимая к себе другой. Он не говорил ничего, ждал, когда ведьма начнёт говорить первой.              — Мне было с-страшно…— прошептала Гермиона, сглатывая слёзы.              — Я знаю, дорогая, — болезненно прошептал Тео, прижимая к себе, — прости, что пришёл поздно.              Девушка замотала головой в знак протеста.              — Я уничтожу его и никакой Азкабан меня не остановит.              — Это… слишком радикально, — начала Гермиона.              — Чтобы ты мне ни сказала, я не успокоюсь, пока он не заплатит за то, что сделал.              — Ты сильно волнуешься для друга, — отшутилась Гермиона.              Тео вздрогнул, но взял себя в руки. Он обхватил голову девушки поднимая ближе к своей, чтобы смотреть ей в глаза.              — Я… жалею. — Признался слизеринец.              — О чём?              — О том, что назвал нас друзьями, — Гермиона попыталась отстраниться от него, но парень не дал этого сделать, — нет. Мы никогда не сможем быть друзьями, Гермиона, никогда, слышишь? Я желаю быть с тобой, узнавать тебя, видеть рядом с собой.              — Тогда почему? — наконец она озвучила волнующий её вопрос.              — Потому что мне нужно было что-то, чтобы я мог держать себя в руках, это, пожалуй, первая причина. Вторая в том, что я знал о чувствах Ма…в общем, из-за дружбы, прошлой дружбы, мне казалось неправильным быть влюблённым в тебя. Но я ошибся. Видеть тебя постоянно, говорить, по-дружески обнимать – было невыносимо. Ты себе представить не можешь, как я старался себя сдержать в кладовой, про Выручай-комнату я молчу. Я хочу тебя больше, чего бы то ни было, Гермиона. Ты самая великолепная ведьма, которую я только знал, ты нужна мне.              Гермиона слушала с замиранием сердца, Тео открыто сказал о своих чувствах.              «То, что он сглупил и испугался своего собственного интереса к тебе – отыграйся на полную, если хочешь, но не сомневайся в том, что он абсолютно искренен с тобой, возможно, не до конца честен с самим собой, но это поправимо». — вспомнились слова Блейза.              — Прости, но я не могу…— ответила Гермиона.              Глаза Тео округлились от шока, Гермиона ему отказала?              — Почему? — спокойно спросил он, но дрожь в руках его выдавала.              — … отказать такому прекрасному парню.              Тео припал к её губам, сминая их нежно. Он завёл руку под коленку Гермионы, усаживая её себе на ноги, прижимая за талию к себе.              Девушка запустила руки в волосы, притягивая его к себе. Тео надавил на подбородок, чтобы она приоткрыла рот, чтобы он мог углубить поцелуй. Гермиона поддалась. Язык проник внутрь, сплетаясь с его в страстном танце. Он провёл языком по зубам, десне и снова вернулся к языку. Это сводило его с ума, хотелось большего, но не сегодня, поэтому он не позволил себе зайти дальше, только глубокий, страстный поцелуи с тихими стонами, которые он сцеловывал.              Тео думал только о ней.       Он желал только её.              Гермиона отстранилась от него, чтобы отдышаться.              — Ты будешь моей, дорогая? — шепнул на ухо парень.              — Я подумаю об этом, дорогой, — шепнула в ответ девушка, целуя.