Не его дело

      Драко испытывал ужасную боль в теле, которая была сопоставима с дроблением кости. Веки настолько тяжелые, что глаза открыть сразу не получается. Он пытается повернуться, чтобы найти позу, в которой боль будет не такой сильной, но понимает, что у него не получится.              Усилием воли Малфой заставляет себя открыть глаза и воспоминания прошедших дней топят его за несколько секунд. Он слышит еле различимый «люмос» и морщится, от яркой вспышки света, затем появляются ещё. Когда Драко привыкает к свету, то видит, что он сидит связанный на стуле не понятно где, больше походит на подвал, чем на родные стены Хогвартса. Он дёргается, но путы мгновенно сжимают его сильнее, причиняя сильную боль.              — Где… кха… — Малфой не может говорить нормально, в глотке словно пустыня, любая попытка произнести хоть звук, дерёт горло, —…я?              Он услышал копошение, один из огоньков начал перемещаться в пространстве, затем послышался какой-то странный звук, напоминающий копошение в вещах.              — Агуаменти, — прошептал голос, он сразу понял кому он принадлежал.              — Гре…кха, — Малфой закашлял кровью. Это осознание ужаснуло Малфоя. Какого хрена вообще произошло?              Грейнджер подошла к нему и магией помогла выпить воды, она не простила его, но понять, что произошло – обязана.              — Твоё имя? — раздался в тишине знакомый голос, Гермиона отошла от Малфоя.              — Блейз, — с трудом проговорил слизеринец, — в тебя Обливиэйтом кинули?              — Заткнись, Малфой, и отвечай на вопрос, — резко бросил Тео.              — Драко, — пауза, — Люциус Малфой.              — Ты помнишь, что произошло вчера? — Гермиона снова дала возможность выпить воды.              — Да, я собирался пойти к МакГонагал, которая разрешила воспользоваться камином, мне нужно было помочь ей с делами. — Драко пытался смутно вспомнить, что пошло не так и, как он оказался в библиотеке, а ещё важнее, что на него нашло и почему он пытался сделать это с Грейнджер.              — Тогда почему ты оказался в библиотеке?              — Не знаю, — признался Малфой. Горло переставало саднить, хоть дискомфорт и остался. — Я шёл в кабинет директора, кажется, был уже на шестом этаже, но потом всё в тумане, в голове только эпизоды из библиотеки… Прости, Грейнджер…я              — Давай, начинай оправдываться, это не я, мой отец узнает об этом, — выплюнул Тео. Малфой скривился, из его уст это звучит отвратительно, как и то, что он пытался сделать.              — Тише, Тео. Нужно разобраться в том, что происходит. — Попыталась успокоить его Гермиона, которая отчасти понимала, что произошло.              — Малфой, — обратилась она, — что ты думаешь обо мне?              Брови Малфоя поползли вверх от удивления, он никак не ожидал услышать подобный вопрос от неё, тем более в тех условиях, в которых они оказались.              Он видел выражение лица Гермионы и боготворил это девушку, которая смотрела на него без презрения, которое, он был уверен, заслуживал и ждал. Подобное отношение к нему сейчас, казалось необходимостью, чтобы он имел причину отказаться от чувств, подавить их, уничтожить, сделать хоть что-то, чтобы не причинять ей боль. Пусть Драко и понял, что произошло это не по его воле, что-то или кто-то повлиял на это, но её взгляд, её страх, немой крик, который он слышал, всё ещё в его сознании.              Грейнджер, которая должна сейчас желать разорвать его, запустить Круцио, а потом Аваду, смотрит на него с сочувствием и пытается разобраться вместо того, чтобы просто сбросить его со скалы.              — Люблю, — искренне прошептал Малфой, не способный сказать это ей в глаза, не после вчерашнего.              — Хорошая любовь! — выплюнул раздражённо мулат.              — Как давно? — поинтересовалась девушка.              — С четвёртого курса.              — С кем ты чаще всего общался, Малфой? Что необычного было в последние дни?              — Гермиона, какой отношение это имеет к тому, что он сделал?              — Прямое, Блейз, — Гермиона повернулась к нему. — Малфой явно не тот, кто поступит таким образом. Почему? Потому что с тем, чтобы ублажить ведьму у него проблем нет. Если он хотел изнасиловать, то почему медлил? Согласись, именно в последние дни он стал вести себя странно: преследования, мания, одержимость, навязчивая мысль.              — Это имеет смысл, — согласился Тео, переводя взгляд с Малфоя на Гермиону.              — Вы имеете в виду?.. — начал Малфой.              — Да, либо тебя прокляли, либо ты взаимодействовал с тёмным артефактом, — закончила за него девушка.              — Когда эти мысли начались?              — Понятия не имею, все с кем я общался это вы с Тео и…— Драко осёкся. — Кто знает о том, что я сделал?              — Никто, кроме нас, Блейз позаботился о том, чтобы доставить себя сюда, мы с Тео…были не на территории Хогвартса.              — Вислый.              Гермиона вздрогнула, не веря ушам.              — Что Вислый? — переспросил мулат.              — Он стал чаще маячить передо мной, особенно после нашей драки в Большом зале. Каждый раз после того, как я пересекался с ним, голова раскалывалась адски.              — Мы не можем просто обвинить его, нужны доказательства. — Гермиона не верила, что в этом может быть замешан Рон, тот самый Рон, который всегда был рядом.              — И как это сделать? Я не собираюсь подвергать тебя опасности, скажи спасибо, что Гарри не знает!              Гермиона сглотнула, глаза предательски начало щипать, но она постаралась взять себя в руки.              — Какая мысль у тебя была, когда ты…ну, в библиотеке.              Малфой посмотрел на неё, в его взгляде читалось явное сожаление и отчаяние, которое его не покинет ещё долго.              — Взять тебя, сделать своей, отобрать у Нотта, сделать так, чтобы он страдал.              Ноги Гермионы подкосились, Тео поймал её и прижал к себе.              — Достаточно.              Малфой испытал боль при виде этого, но вспомнил слова Тео, который говорил о том, что нужно действовать, а не распыляться на других.              Забини освободил Малфоя, им нужно было обдумать план, чтобы вывести Рона на чистую воду.              — Используй легилименцию на себе.              — Блейз, ты или гений, или глупец. На себе использовать я не могу.              — Тео? Ты вроде умеешь. — друг молча кивнул.              — Малфой, с твоего позволения, — произнесла Гермиона.              Это было важно, не только для них, но и для него. Если в его воспоминаниях действительно найдут то, что его прокляли, то, как минимум вина, которую он испытывает каждый раз, когда смотрит на Гермиону, уменьшится.              Тео невербально произнёс заклинание и ворох воспоминаний обрушился на него.              — Постарайся думать о последних неделях, желательно, без твоих ночных похождений. Меня стошнит.              Малфой недовольно фыркнул, но всё же постарался сосредоточиться на событиях последних дней, особенно на тех, когда он был один и рядом оказывался Уизли.              Тео зацепился за воспоминание того дня, когда у них была отработка у Филча.              — Тебе ничего не светит с Гермионой, она ни за что не посмотрит на тебя! У Нотта тоже с ней ничего не выйдет, — язвительно выплюнул Уизли, протирая очередной кубок.              — Тебе не кажется, что это не твоё дело, у кого что получится с Грейнджер? Даже если она предпочтёт Тео, кто знает как долго это продлится и, есть вероятность, что я начну за ней ухаживать, — не менее ядовито отвечал Малфой.              — Вы оба пожалеете об этом! — начал распыляться рыжий, но Малфой осёк его:              — Заткнись, тряпку в руки и дальше вытирай, у меня нет ни малейшего желания с тобой проводить больше времени, чем нужно.              — Малфой, мне не интересно наблюдать за тем, как ты с ним отрабатывал у Филча.              Тео наблюдал за тем, как старательно тот мыл руки, после отработки, удивительно, что он не счесал себе кожу, что и прокомментировал:              — Нужно было сразу все кольца снять, а не убирать с ними.              Гермиона обратила внимание на это, она видела, хотя правильнее сказать, все знали, что Малфой носит родовое кольцо семейства Малфоев и ничего более, он не был любителем надевать на себя кольца, браслеты, кулоны, максимум, что можно было на нём увидеть – ручные часы, но и то это была редкость. Девушка посмотрела на руки слизеринца и заметила, что на его руке, рядом с родовым кольцом есть ещё что-то, тонкое, еле заметно.              — Тео, остановитесь.              — Ты что-то поняла, Грейнджер? — спросил мулат, отталкиваясь от стены, выполняя временную функцию фонаря.              — Что у тебя на пальце, где родовое кольцо?              — Что? — недоумённо переспросил Малфой, переводя взгляд с Гермионы на руку, действительно, рядом с кольцом было ещё одно, тонкое, еле заметное, при желании его можно спрятать под родовое и никто не узнает, что их несколько.              Драко встретился с ними взглядом, понимая, что Уизли каким-то образом нацепил на него проклятое кольцо.              — Скорее всего это какое-то любовное проклятие, наваждение, которое обнажает тёмную сторону чувств, особенно тех, кто не может быть с объектом любви, — предположил Забини.              — Какая ему выгода от этого? Мне казалось, что Уизли поумнел, но нет, оказалось, что он не только не остался на том уровне, что был раньше, но откатился назад, —умозаключил Малфой.              — Дело не в тебе, — озвучил очевидное Тео, поворачиваясь к Гермионе.              — А во мне. — закончился девушка.              — Он же тебя не любит, — начал Малфой, но Тео очень хорошо понял ход мыслей возлюбленной и продолжил вместо неё:              — Он её не любит, но терять удобную игрушку не хочет. Удобнее, если рядом с ней не будет никого, чтобы она не строила отношений, потому что если ему наскучит кто-то из тех, с кем он сейчас – сможет вернуться к Гермионе, которая, по его мнению, должна сидеть и ждать его.              Наступила тишина, Драко неосознанно сжал руки в кулаки, потому что понимать, что это сделано даже не для того, чтобы подпортить ему репутацию, а чтобы причинить боль Гермионе.              — Ты должен был это увидеть.              — Что? — переспросил Тео.              — Ты знал, что я не пойду с вами в Хогсмид и буду в библиотеке, все знают, что чаще всего мы проводим время вместе. Когда я выбирала книги, дверь хлопнула, но из-за того, что я была там одна, то подумала, что это из-за сквозняка. Тебя не было рядом, а потом минут через двадцать появился Малфой. Если бы ты увидел меня с Малфоем, то, о чём бы подумал?              — Явно не о том, что ты с ним, — оскорбился Тео.              — Да, потому что ты знаешь меня, но откуда Рону знать в каких мы с тобой отношениях? Логично, что он не верил в то, что ты серьёзно со мной, но решил отвадить вас обоих от меня. Убить двух зайцев одним ударом. — Подытожила Гермиона, не скрывая своего раздражения.              — Кого-то ждёт летучемышиный сглаз? — риторически спросил Блейз.              — Хуже. — Одновременно ответили остальные.                     ***              Как бы ни было плохо, а патруль никто не отменял. Тео закончил обход и ждал Гермиону в кабинете, где они договорились встретиться. Парень застал Лонгботтома и Лавгуд, но решил, что не будет мешать им, всё же сейчас его самого больше занимала Гермиона, и он готов был подставиться и потерять для факультета хоть сто баллов, но побыть с ней.              Дверь тихо скрипнула, девушка тихо зашла в аудиторию и встретилась с ним взглядом.              — Сегодня было спокойно, нарушителей не было, спокойной ночи. — быстро протараторила Гермиона, разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти из кабинета.              — Не так быстро, дорогая. — Тео предвидел её попытку побега, не мог же он не заметить, что пусть Гермиона и смотрит ему в глаза, но румянец заливает её щеки, выдавая девушку с ног до головы.              Она смущается, это так очевидно, но Грейнджер ничего не может с собой сделать. Если раньше она думала о том, что у них всё развивается медленно и в принципе дальше статуса друзья, они не уйдут, то сейчас переживала, что всё начинает происходить быстро.              Слизеринец рукой удержал дверь, другой разворачивая Гермиону к себе. Её кудрявые волосы были собраны в тугой пучок, всё бы ничего, но шея была открытой и явно обнажала засос Малфоя. Парень сжал челюсть, венка проступила на шее. Его это злило, чертовски. Даже если Малфой был проклят, у него не было никакого права прикасаться к его Гермионе.              — Давай поговорим в другой раз.              — То есть спать на мне, всю ночь прижимаясь к моему обнажённому телу…              — Ты был в шортах! — возразила Гермиона на что Тео ухмыльнулся.              —…закидывая мне на талию ногу, нормально, а поговорить стесняешься? — лукаво поинтересовался Тео.              — Всё было не так!              — Хотела воспользоваться моим телом, а потом бросить?              — Тео! — воскликнула Гермиона.              — Гермиона…— прошептал он низким, глубоким голосом, возле уха, проводя пальцами по месту засоса, слегка царапая его ногтями.              — М-мы не…              — Да, ты не ответила мне, но, Мерлин, родная, докажи мне, что твоя дрожь в ногах от страха, а не от желания, — томно нашёптывал Тео, скользя губами по щеке вниз к шее.              —Я… — Тео выбивал все здравые мысли из её головушки одним голосом, что говорить о том, когда он подключал руки.              Он прижал Гермиону к своему телу, давая почувствовать ей своё возбуждение. Девушка упёрлась рукой в его грудь, чуть отстраняя.              — Не бойся, я не буду брать тебя сейчас, хотя, видит Мерлин, я хочу сорвать тебя всю одежду и выбить из твоей головы все ужасные мысли.              Она вздрогнула от собственных чувств. Тугой комок возбуждения, который был где-то в животе, сменился пульсацией чуть ниже. Гермиона сжала бёдра, чтобы немного унять это ощущение, что не скрылось от Тео.              — Малышка…—прошептал он, целуя злополучное место на шее. — Я не буду брать тебя в пыльном кабинете, это слишком неподходящее место, — язык скользил по шее, вырисовывая узоры, — сперва мы пойдём на свидание в ресторан, или куда ты захочешь, хоть в библиотеку, но вечером ты будешь полностью в моей власти, — укус вышел слабым, но Гермиона вздрогнула и прижалась к нему. — Но перед этим, я сделаю всё, чтобы ты согласилась быть моей. И в следующий раз ответила на мой вопрос сразу. — Он вылизывал укушенное место и снова кусал.              Гермиона сжала руку на его груди, впиваясь ногтями в ткань его рубашки.              — Тео, — прошептала Гермиона. Он провёл рукой по её шее, спускаясь ниже, пока не смог переплести их пальцы.              — Ты чего-то хочешь? — лукаво поинтересовался Тео, наблюдая, как язык девушки облизывает пересохшие губы. Она была так прекрасна: её глаза светились от желания, которое она даже не пыталась скрыть.              Гермиона отрицательно мотнула головой.              — Врать нехорошо, моя дорогая. — Он коротко чмокнул ведьму в губы, затем, желая наказать, прикусил за губу, чуть оттягивая. — Не смей, — мурашки табуном пробежали по спине от его властного тона голоса, — мне врать, любимая. — Тео положил руку на её затылок, притягивая к себе и жадно впиваясь в губы.              Тео не знал, что он может ревновать. Это казалось чем-то странным и ненужным, ведь если ты с любимым человеком, то должен доверять, но он ошибся.              Он ревновал её.       Он злился.       Он хотел большего.              Углубив поцелуй, Тео услышал её несдержанные стоны, которые с каждой секундой становились всё более развратными и пошлыми. Он прекрасно понимал, что через время он будет дрочить, вспоминая об этих прекрасных звуках, но, когда Гермиона резко перехватила инициативу в поцелуе, притягивая его к себе и закидывая ногу ему на талию, он начал сомневаться, что не кончит только от этого.              Гермиона отстранилась от него, пытаясь восстановить дыхание. Пульсация между ног только усиливалась, хотелось потереться, хотелось большего…              Хотелось его.              И всё это Тео прекрасно прочитал в её взгляде.              — С удовольствием бы посмотрел, как ты будешь удовлетворять себя, моя хорошая девочка, но думаю, ты не выдержишь от градуса смущения, поэтому позволь мне тебе помочь, — прошептал Тео, впиваясь в её бедро пальцами и прижимая к себе.              — Я трахну тебя, малышка, — он потёрся членом об её вход, срывая с губ девушки откровенный стон вперемешку с собственным. — Но сейчас тебе нужно отдыхать.              Он снова поцеловал её, смущая девушку и словами, и позой.              — Я проведу тебя до башни.              Гермиона кивнула, румянец заливал лицо, возбуждение билось по всему телу, и она задалась вопросом, как у него получается так сдерживаться. Ей начало голову срывать от происходящего, а он выглядел спокойным или делал умело скрывал своё состояние.