Чёртово зеркало.

» тук-тук, я взглянул под кровать

и меня испугалось чудовище »

Светлая комната, освещённая первыми лучами восходящего солнца, будто бы источала какое-то живое тепло. Рассвет только-только будил природу, шепча каждому листочку: «доброе утро». В саду сейчас наверняка очень весело, но выглянуть в окно Никита почему-то боялся. Большой красивый коричневый медведь, с пуговками вместо глаз, и небольшой красный грузовик, что родители поставили на высокую полку — всё это и многое другое было так интересно для ребёнка, что он просто не мог спокойно уснуть обратно и лишь разглядывал на высоких полках силуэты игрушек. Никита улыбался и корчил рожицы, представляя, что на него из-за угла смотрит серый волк, ну или хотя бы бабайка. — А мне совсем не страшно! Ля-ля-ля! — засмеялся Никита, но тут же одёрнул себя, переводя взгляд на дверь. Он, даже будучи ещё ребёнком, вывел для себя один простой принцип: «Быть тихим — лучше всего». Родители, может быть, ещё не проснулись, и если он их разбудит, то его наверняка накажут. И как же он будет без защитного одеяла гримасничать в углу? — А мне совсем не страшно… — шёпотом повторил Никита и ему вдруг показалось, что кто-то действительно смотрит на него из-за угла. Это не было похоже на отца или мать, скорее на какую-то безликую тень, что молча наблюдала из темноты. Никита осторожно поднялся с кровати, накидывая на себя плед, и с опаской опустил ноги на холодный пол. Детский интерес захватывал его всё больше и он, воображая себя детективом, нахмурил бровки и медленно, перешагивая игрушки, стал двигаться к углу. Почему-то сейчас этот угол казался ему слишком большим, словно он увеличился в десятки раз, и даже холод дул по ногам здесь гораздо сильнее, чем у кровати. Безликая тень языками темного пламени манила Никиту всё ближе и ближе, ему даже показалось, что его зовут по имени… Так нежно и искренне!.. Он сделал ещё пару неуверенных шагов и протянул вспотевшую от страха и любопытства руку — всё происходившее страшно сильно было похоже на «взрослые» ужастики, которые запрещали смотреть родители. А тень всё манила, она играючи вилась возле его пальцев и слегка щекотала каким-то едва ощутимом холодком. Страх медленно отпускал Никиту, ведь ничего плохо с ним не происходит, а значит, можно вести себя чуть храбрее. Он сильно зажмурил глаза и сделал последний маленький шажок, но, к его удивлению, ему не стало холодно, как было с пальцами, а даже наоборот — вдруг стало так легко и тепло, что все негативные мысли ушли на второй план. Теперь он был максимально сосредоточен на чувствах и ощущениях. — Мы твои друзья… Мы тебя не осудим-с… — тихие голоса, чем-то похожие на шипение змей, нашептывали ему на ухо разные сладостные речи. Но с каждым разом появлялось всё больше и больше звуков, они заполняли голову Никиты и он уже не особо понимал: сон ли это или происходит действительно в его непримечательном углу. — Мы не ругаем-с… Мы не нудим-с… Мы не помним-с зла… Мы не копим-с… — в какой-то момент говорящих стало слишком много, и их речь начала больше походить на шипение старого радио, а разбирать слова и вовсе стало почти невозможно. Но Никита не собирался никуда уходить, он улыбался и чувствовал себя весьма комфортно в компании безликой толпы теней, тут ему нравилось даже больше, чем с друзьями или родителями. Сколько длилось всё это необычное действо и было ли оно реальным — он не знал. Проснулся он под самое утро, укутанный в плед, а в углу уже никого не было, лишь яркие лучи полуденного солнца. Но что-то в это утро окончательно сломалось в нём и он чувствовал, что он будто бы даже дышит иначе. Родители даже слушать не стали подобные бредовые рассказы, ведь мало ли, что снится ребёнку в таком возрасте. Они спокойно приняли тот факт, что он стал реже выходить на улицу и даже почти нашли логичное объяснение его резко возросшей любви к углу в комнате. — Бывало, если он напроказничает, то осыплет миллионами извинений, лишь бы не идти в угол, а теперь — всякое развлечение стало ему неинтересно, лишь бы только у угла посидеть. И игрушки туда перетаскал, и постоянно воображает, что говорит с кем-то. — обсуждала между делом мать за столом, но не особо стремилась раскрывать эту тему. Это скорее было какой-то констатацией факта, будто ничего необычного здесь не было. — Главное, что послушней стал. Теперь и не видно и не слышно его совершенно, будто и нет совсем. Ну, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало…

***

Пахло сыростью, это место словно пропиталось каким-то подвальным запахом, хотя Юра знал, что они находятся на третьем этаже. Сквозь пыльное окно тянулись слабые лучи вечернего солнца, которые спешили убежать из этой безжизненной комнаты. Серые стены, холодный стул и грязный заляпанный стол слабо освещались тусклой лампочкой, которая моталась под самым потолком. Она не особо спасала ситуацию, а если быть точнее, то вообще почти не давала света. Лишь противно дребезжала, создавая до невыносимости раздражающий звук. А часы, что висели над входной дверью, лишь усиливали напряжение своим неровным тиканьем: звук был то тише, то громче, то чаще, то реже. А порой они и вовсе переставали шуметь без понятных на то причин, но Юра был уже устойчив к таким раздражителям и вполне спокойно сидел на стуле. — Так… Юрий, верно? — учтиво спросил какой-то мужчина лет сорока, Юра даже удивился подобному адекватному отношению к себе. Впервые за последнюю неделю к нему обращались как к человеку, а не просто существу. — Как вы себя чувствуете? Не мёрзнете? — продолжал мужчина, приветливо улыбаясь. Но почему-то «пациенту» стало как-то совершенно не по себе, а разум кричал: «Беги!». Ведь Юра ясно понимал, что он не какой-то больной или что-то вроде того — он обычный человек и свой… проступок совершил осознанно. Точного названия своему деянию он ещё не дал, но уж точно не считал его преступлением. — Спасибо, не жалуюсь. — сухо ответил Юра, рассматривая «врача». Хоть мужчина и не представился, но его профессия и цель визита была понятна с самого начала. Образ этого «персонажа» был словно слизан с каких-нибудь зарубежных фильмов или сериалов: короткие блондинистые волосы, светлый свитер с видным воротничком рубашки и синие базовые джинсы — совершенно ничего необычного! И даже каноничный блокнот коричневого цвета был при нём. — Сразу вам скажу, что полностью признаю всю вину перед законом и не считаю нужным нам с вами разговаривать. Я не какой-нибудь идиот и вполне могу отвечать по всей строгости закона. Мужчина многозначительно кивнул и сделал какую-то заметку в своём блокноте, а после поднял взгляд и молча посмотрел Юре прямо в глаза. Его взгляд не был ни рассматривающим, ни осуждающим. Подобные обычно бросают на незнакомых людей в общественном транспорте — ничего не выражающий, пустой взгляд, который не несёт в себе никакого подтекста. Но всё-таки такие встречи глазами длятся не более пары секунд, а здесь было что-то иное… Юра воспринял это как игру, и отводить глаз не стал, стремясь сохранить подобный контакт как можно дольше. Впервые за последние часы в его голове проснулся какой-то азарт, ведь если его хотят так тщательно проверить, то почему бы не посмеяться напоследок? Пусть крутят и вертят его как хотят, всё равно ничего путного у них не выйдет, только время на него потратят. Юра даже улыбнулся той мысли, что Никита бы воспринял это как цирковое представление и смеялся бы без остановки как минимум пару десятков минут. «Психолог нужен слишком впечатлительным личностям, а ты Юра… простой, понимаешь?» — тёплое воспоминание побудило в нём какое-то странное ощущение ностальгии по давно ушедшим временам. Как было чудно сидеть на старой квартире и, шутя и ссорясь, пить чай на маленькой кухне, а ведь там можно было дотянуться до всего руками!.. Странность была в том, что Юра вдруг чётко ощутил себя в том времени: он чувствовал запах зелёного чая, тепло батарей и руки, обвивавшие его шею. Часы вновь начали тикать громче и чаще, а лампа стала издавать звуки, похожие на какое-то визжание высоких голосов. — О чём вы вспоминаете сейчас? — крайне спокойно спросил врач, наконец разрывая тишину и возвращая Юру в реальность. А ведь он уже почти почувствовал, что находиться на маленькой красной табуретке за небольшим деревянным столом в центре всех городов — дома, с ним, с самим собой. Эти образы стремительно уплывали, а он вновь возвращался в подвальный запах, в серость стен и до тошноты приторный образ врача, а тот даже фразочки берёт из глупых сериалов. «Психологи так не говорят!» — Юра, вы вспомнили его? Каким он выглядит в вашей голове? Глупость подобного «специалиста» выводила из себя Юру, всё ему казалось каким-то ненастоящим, фальшивым и безобразным. Нет, он понятия не имел, что обычно говорят психологи, но точно знал, что явно не такие клишированные фразы. Звук лампочки всё сильнее стал действовать на нервы, хотелось даже закричать от безысходности, но Юра держался и старался показать полное безразличие к человеку, сидящему напротив. Врач всё так же пусто смотрел, но теперь уцепиться взглядом и вернуть ушедшее воспоминание было практически невозможно — из-за громкого тиканья часов. Они ещё и крутиться стали с какой-то немыслимой скоростью, словно кто-то вертел шестерёнки с другой стороны. — Да снимите уже эту чёртову лампочку! — вдруг прошептал Юра в каком-то глупом отчаянии, он совершенно не хотел этого говорить, но реплика зачем-то вырвалась из его рта. Словно это были не его слова, а чьи-то чужие, ведь подобные вещи говорят какие-то ненормальные люди, которые не могут воспринимать реальный мир. А Юра же адекватный человек и не будет раздражаться из-за каких-то часов или лампочек!.. — И эти часы ублюдские уберите, пожалуйста… — вновь прошептал он, будто бы боясь собственных мыслей. Думает он совершенно иначе, но зачем-то говорит эту ересь, выдавая за свои истинные думы. — Свет лампы напрягает вас? Признаюсь, мне он тоже не особо нужен, равно как и эти часы. Нас оповестят об окончании сессии. — Юра сжался и был готов свернуться на жестком стуле как маленький котёнок, теперь он не чувствовал какого-то равенства с врачем. — Я помогу вам, просто расскажите мне как все было. Как всё было вашими глазами?..

***

Зима выдалась на редкость морозной и снежной. Белые, молочные хлопья валили, казалось, и днём и ночью. В школе даже на время прекратили занятия из-за непогоды, но Никита был не особо этому рад, ведь теперь нужно было всё время проводить дома вместе с родителями, которые то и дело ругались по поводу и без. Нет, они, конечно, потом клялись в вечной любви и всячески делали вид, что у них всё хорошо, но терпеть крики отца и битьё посуды Никите, как и любому ребёнку, было крайне тяжело. Раньше, когда они жили в многоквартирном доме, ссор как будто бы было в разы меньше, а в этой деревушке всё словно пошло в ускоренном режиме. Но Никита научился сбегать от этой жуткой реальности, прячась в углу с шипящими тенями. Он даже научился играть с ними, но вся радость была не в этом — они могли поддерживать его, дружить с ним, поэтому потребности в друзьях Никита не испытывал. За всё время этих «импровизированных каникул» он почти не выходил на улицу, лишь пару раз в магазин и то, чтобы угостить своих «друзей» печеньем с сахаром. Но однажды, проходя мимо детской площадки, ему в бок влетел какой-то увесистый снежок, и почти сразу рядом кто-то рассмеялся. По всей видимости, «снайпером» был один из одноклассников Никиты, небольшой мальчишка с рыжими волосами и обильным количеством веснушек. Это было сделано явно не специально, ведь вся компания, что играла вместе с этим «снайпером» даже и не заметила Никиту, она была крайне сильно увлечена «войнушкой». — Какие негодяи-с… — послышалось у самого края уха и Никита даже вздрогнул от неожиданности, до этого момента тени никогда не уходили из угла, но как же они теперь с ним говорят? — Мы рядом-с… Мы поможем… Ты главное начни-с… — голосов вновь становилось всё больше, но это совершенно не пугало его, даже наоборот — придавало сил. Только слушая это шипение он мог успокоиться и наконец ощутить себя свободным от каких-либо рамок. — Сделай-с ш-шаг… Что конкретно нужно было делать, Никита не знал, но почему-то уверенно сделал шаг вперёд. Словно тигр, он готовился к какому-то сильному рывку, молча оглядывал своих оппонентов и замечал какие-то мелкие, едва заметные «слабости»: у Сёмы ботинки скользкие, а у Миши рукав куртки можно легко оторвать, стоит только потянуть. Тени диктовали ему всё, на что Никита бы никогда не обратил внимание. Странно было и то, что он был как никогда самоуверен. Быть может, он даже впервые не боялся обходить компании людей, которые были явно сильнее его. Странное чувство заполнило разум, и вдруг… — Чего стоишь? Погнали с нами!.. — наблюдая за знакомыми лицами, Никита даже не заметил, как его коснулся незнакомый мальчик. Улыбающееся лицо словно отпугивало и притягивало одновременно, а его шапка, что вот-вот грозилась упасть, рассмешила теней, а соответственно и Никиту. — А, это… Я Юра!.. — он быстро стянул мокрую варежку и протянул руку. — Какая глупая морда-с… Преглупейшая… — заговорили наперебой у самого уха. — Морду в снег бы его опустить, вот бы шутка вышла-с… И почему-то вся уверенность в своих действиях вдруг пропала, Никита совершенно потерялся и испуганно бегал глазами. Как сильно ему хотелось теперь вернуться в свой угол или под тёплое одеяло, что так часто спасало его. Впервые за столько месяцев ему вдруг стало… стыдно? Что происходит?