Я везде найду тебя.

      Чонгук торопливо сбежал по лестнице, там, на улице, его ждал Тэхён. Вот уже почти год он обучался на дизайнерском факультете в том же универе, что и Тэ. Архитектура — это то, что привлекало Кима с тех пор, как он стал задумываться над своим будущим. Они решили учредить свою компанию, Тэхён будет создавать здания, Чонгук заниматься оформлением. И уже сейчас они работали над воплощением своей мечты в реальность. Их близкий друг рискнул поручить им строительство своего загородного домика для отдыха. Именно небольшого домика, но чтобы в нём было комфортно и удобно. И Хосок, их друг, пообещал, что если ему понравится, то восторженные рекомендации им гарантированы. Чонгук выбежал во двор и увидел Кима, стоявшего возле машины. Он глазами искал своего малыша среди толпы студентов и, заметив, радостно улыбнулся. Тэхён галантно распахнул дверцу автомобиля, Чонгук, не останавливаясь, ловко запрыгнул внутрь. Его накачанное тело плавно скользнуло в салон и мягко приземлилось на сиденье. — Джеки Чан, модель номер два, — Ким улыбался, незлобно ворча, а Чонгук засмеялся, пятернёй откидывая волосы назад. Тэхён любил его тело, над которым он работал в спортзале по несколько часов в неделю. Иногда Ким посещал тренировки, сидя в сторонке и не отрываясь, наблюдал за его усилиями. Особенно ему нравилось, когда Чонгук тягал штанги: его шея напрягалась, вены по всему телу вздувались, мускулы четко выделялись, и Чонгуку даже казалось, что он слышит, как Тэхён шумно сглатывает. Его глаза темнели, и в них загорался тот самый свет, который видел только он один. После, ночью Тэхён выбивал из него особенно громкие стоны. В сексе они равноправны, но если Тэ пришел на тренировку, Чонгук уже знал, что именно ему придётся готовить свою упругую попку. Они отправились за город, где их уже ждал Хосок. Он рассказал, что хочет и что ожидает от их проекта. Они рассматривали местность, прикинули, где и что расположить, делая первые наметки. Возвращаясь домой, они улыбались счастливо, это их первая серьёзная работа. Они уверены, что справятся, ведь от этого зависит их будущее. От переизбытка эмоций Чонгук потянулся к Тэхёну, ему сейчас срочно нужны его губы на своих. Им не надо слов, они чувствовали друг друга, понимали по глазам, по выражению лица. И Тэхён затормозил, съезжая на обочину. Он притянул Гука к себе, запуская ладонь в его волосы, и поцеловал, нежно и ласково. В этом поцелуе обещание продолжения, но не сейчас, не на дороге, когда мимо пролетали автомобили, иногда сигналя, вызывая неприятную дрожь по всему телу. Дома они приготовили ужин, обсуждая предстоящую работу. Поев, убрали, помыли посуду. Кухня у них маленькая, но им не тесно. Им нравилось прикасаться друг к другу плечами, иногда специально тереться телами и распускать руки, поглаживая доступные на данный момент части тела. Не забывая чмокать куда придётся. Потом, сидя на диване, просматривали лекции на завтра. Им нужны твёрдые знания, которые будут основой, базой их будущего дела. И они не филонили, не прогуливали, посещали все лекции, ответственно относясь к занятиям. У них есть цель, и они всеми усилиями стремились достичь её. Но это не мешало им уделять внимание своему партнёру, проявляя заботу и любовь. Ночью Тэхён отдавался со всей страстью, на которую способен, а Чонгук дарил всю любовь, которая есть в его сердце.

***

Работа над проектом двигалась не так быстро, как хотелось бы. Иногда они ссорились, Чонгук кричал, что Тэхён не учитывает его наработки. Тэхён скрипел зубами, но, сдерживаясь, молча уходил из дома. Ему надо было остыть, иначе наговорит всякого, о чём потом пожалеет. Но долго не мог без своего крольчонка. И пройдя несколько кварталов, вернулся домой, по пути заходя в магазин и покупая банановое молоко. Это то, что способно сбить волну негатива в Чонгуке. Зашёл домой, тишина давила на уши. Тэхён вздохнул: его малыш сейчас расстроен и наверняка проливает слёзки, укрывшись одеялом. — Малыш… Ну так и есть. Закутался, что и макушки не видать, и никакого движения. — Детка… Ноль реакции… — Счастье моё… Кажется, что-то встрепенулось. — Радость моя… Показалась макушка, слушает. — Жизнь моя… Глазки хлопают, носик шмыгает. — Душа моя… Ну всё, одеяло сползло до груди. — Прости меня, я виноват, — Тэхён наклонился, целуя мокрую от слёз милую мордашку. — Я так сильно люблю тебя, прости. Если хочешь, можешь укусить меня, я идиот, что не всегда понимаю, что ты хочешь мне втолковать. — Где ты был? Куда ходил? С кем-то трахался? Ты изменил мне? — шквал вопросов не дал открыть рот и ответить хотя бы на один. — Малыш, я тебе молоко купил. Которое ты любишь, — заискивающе заглянул в глаза, вытирая большим пальцем уголки глаз, в которых всё ещё дрожала влага. — Я пешочком прошелся до магазина и обратно. Неужели ты думаешь, что за пятнадцать минут я смогу тебе изменить? Ты мой единственный, неповторимый, ты мой рай, ты мой дом, ты мой покой, — уже шептал, эмоции переполняли его, и ему трудно было говорить. Чонгук протянул к нему руки. Тэхён подхватил его и посадил себе на колени. Осыпал поцелуями бледное лицо, шею, лизал ключицы, иногда покусывая их. Поцелуи перешли из нежных в голодные. Стоны звучали громче, и вот Тэхён опрокинул Гука на спину, рыча и тяжело дыша. Сорвал несдержанно одежду, кажется, на пол упала пуговица от домашних шорт. Дыхание смешивалось, горячее, прерывистое. Тэхён спустился вниз, оставляя после себя на теле Чонгука малиновые следы от укусов и мокрые дорожки от влажных поцелуев. Он погрузил подрагивающий член себе в рот, сразу глубоко, проталкивая как можно дальше, довольно мыча и вызывая трепет по всему телу. Сделал глотательные движения, сжимая член, лизнул языком, выпуская его изо рта, и тут же опустил голову вниз, заглатывая до основания. — Тэ, я сейчас… — Чонгук приподнялся, пытаясь оттолкнуть, но ему не позволили, и он бурно кончил, изливаясь и подрагивая все телом. Приятная нега растеклась, и Чонгук упал на подушки, расслабляясь и наслаждаясь всем происходящим. Тэхён закинул его ноги себе на плечи и вошёл на всю длину. Двигался хаотично, рывками, наклонился, ища губы, целовал жестко, до боли, но Чонгуку это нравилось. Он звонко охал и выгибался, когда член Тэ проезжал по самой чувствительной точке. Липкие от пота и желания тела двигались в полумраке. На пол падала полоска лунного света, вычерчивая силуэты на кровати. Тэхён смотрел горящими глазами на Чонгука, и переполнявшие его эмоций ураганом стирали границы и ограничения. Он потерял связь с землёй и временем. Мелкая дрожь с трудом позволяла удерживаться на согнутых руках, они почти синхронно вскрикивали на каждом толчке и выдохе. Чонгук метался, хватаясь за простыни, царапал плечи Тэхёна, и сквозь искусанные губы прорывались всхлипы, и нити слюны протягивались между ними при каждом поцелуе. Тэхён уже на грани, он пальцами окольцевал член Чонгука и несколькими порывистыми движениями довёл его до оргазма. Он почувствовал, как его член сжали тесные стеночки, и с рыком упал на Чона, изливаясь в презерватив. Долго лежали, тяжело дыша. Потом лениво и нежно целовались, зализывая мелкие саднящие ранки. Чонгук уже засыпал, но Тэхён знал, что утром он будет ворчать. Ссохшаяся сперма неприятно стягивала и раздражала его чувствительную кожу, поэтому он взял своё сокровище на руки и направился в ванну. Обмыл и, вытерев, понёс обратно в спальню на руках, несмотря на сопротивление Чонгука. — Тебе тяжело таскать меня туда-сюда, пусти, я сам пойду, — полусонно проворчал любимый, но тот лишь засмеялся и крепче прижал его к себе. — Я готов тебя хоть всю жизнь носить на руках. Он застелил чистое бельё, и они заснули, зная, что проснувшись утром, первыми, кого увидят — это будут они сами, сонные, с взлохмаченными волосами, опухшими глазами, улыбающиеся и самые счастливые.