Я везде найду тебя.

      Тэхён, нагнувшись над листом ватмана, что-то чертил, поправлял, а Чонгук поглядывал на него, не понимая, что же он там рисовал и с ним не делился. Любопытство — не порок, он отложил книгу, которую честно пытался читать, и приблизился к столу, за которым сидел Тэхён.       — Тэ, что это? Тот невольно вздрогнул, он совсем не слышал, как Чонгук подошёл к нему, увлечённый своим занятием. Он отодвинулся немного, давая возможность Гуку посмотреть на результаты своих трудов. — Смотри, Гуки, это наш дом. — Наш дом? — удивлённо переспросил, внимательно разглядывая чертежи. — Да, смотри, здесь на первом этаже будет кухня, столовая, зал, где мы будем проводить своё свободное время. Здесь будет гостевая, — он водил пальцем по бумаге, показывая, где что расположено. — Здесь будет спортзал для тебя, тут же душевая, тут гараж на две машины. — А что на втором этаже? — он, в принципе, догадывался, что там планировалось, и провокационно закусил губу. Тэхён улыбнулся, заметив эту уловку. — А на втором этаже будет наша спальня, с душевой и туалетом. Зачем нам бегать куда-то по коридору, когда можно построить всё в одном месте. Вот здесь, у окна, поставим кровать. Большую, самую широкую, если не найдем в магазине, сделаем на заказ, — голос прозвучал низко, интимно. Чонгук часто закивал, довольный идеей любимого, и безапелляционно добавил: — В нашей спальне необходима мощная звукоизоляция. Тэхён полностью был согласен и добавил метки на плане.       — А это что за комнаты? — он ткнул в схематические квадратики на другом конце коридора. Тэхён немного стушевался. — Душа моя, как это объяснить… — он замялся, нервно перебирая карандаш в руках. — Это детская комната. Чонгук медленно повернул голову, его глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в удивлении. — Детская? Дети? Тэхён, какие дети? И тут его осенила догадка, от которой его начало мелко потряхивать. — У тебя есть дети? — его голос сломался, одну ладонь прижал к горлу, машинально пытаясь облегчить внезапно возникшую боль, а второй схватил Тэхёна за предплечье. И почти закричал: — У тебя есть дети? — Господи, Гуки, любовь моя, успокойся, нет у меня никаких детей. Нафантазируешь мне тут, — он притянул Чонгука к себе, обнимая и прижимая к груди, чувствуя, что сердце любимого билось как у колибри, руки вспотели и затряслись. — Мы же можем, после того, как встанем на ноги, заиметь детей? — он умилился ошарашенному лицу Чонгука. — И кто будет рожать? Ты или я? Я отказываюсь сразу, не хочу портить фигуру. Не для этого я впахиваю в спортзале, чтобы уродовать себя обвисшим животом, растяжками и какие там ещё последствия после беременности, — проворчал, прижимаясь всем телом. Тэхён заливисто засмеялся, уткнувшись носом в шею Чонгука. — Гуки, сейчас же не проблема найти суррогатную мать, были бы деньги, — он немного отклонился, заглядывая в глаза напротив. — Я не настаиваю, если ты не хочешь. Ты просто представь: у нас будет малыш, твоя копия, мы будем растить его, баловать, играть с ним, гулять в парке, путешествовать. Будем отводить его вдвоём сначала в детсад, потом в школу, потом в универ. Он станет архитектором… — Тэ не успел распланировать дальнейшую жизнь их ещё не родившегося ребёнка, как его перебил возмущенный голос Чонгука. — Почему это архитектором? Может он будет дизайнером, как я? А? — Но ты же будешь отцом ребёнка, ты подаришь ему свои гены, красоту, фамилию, таланты, а у тебя их много, — привёл контраргументы, между делом успел и польстить любимому, хотя это и правда: природа щедро одарила Чонгука множеством талантов. — Так позволь хоть у него будет что-то от меня, а я могу ему привить только любовь к своей профессии, — он состроил щенячьи глазки, знал, что Гук не устоит от его такого взгляда. Чонгук смотрел, приложив палец к губам и размышляя, стоит ли их сыну обучаться на архитектурном, и тут до него дошла вся нелепость ситуации. Он засмеялся, до слёз, еле удерживаясь на ногах. Тэхён подхватил его смех, и они оба завалились на пол, ухахатываясь до икоты и захлёбываясь слюной. — Боже, Тэ, мы — два идиота, у нас нет ни собственного дела, ни дома, мы даже ещё не закончили универ, а уже решаем, где будет учиться наш сын. У Тэхёна сбежала улыбка, он посмотрел серьёзно. — Мне нравится, как ты говоришь НАШ сын. Чонгук, приблизившись к Тэхёну, обцеловал всё его лицо. — Конечно, наш. Может, мы ему и братика заведём, похожего на тебя. У него будут твои глаза, твои губы, твой нос, овал лица, подбородок, твои щёчки и самое главное — твоя улыбка. Твою улыбку я не променяю ни на какие сокровища мира. И есть ли большее счастье, чем видеть твою улыбку в двойном экземпляре? — они смотрели друг другу в глаза и видели в них отражение себя. Любовь окутала их, полная надежды, безграничного доверия и уверенности, что так будет всегда.

***

Что-то происходило. Тэхён не понимал, но тревога поселилась в сердце. Он иногда задумывался, погружаясь в свои мысли, и какое-то волнение пробегало по телу, вызывая тремор рук. Пальцы тряслись, он смотрел на них, растопырив ладони, пытаясь разобраться, чем вызвано это смятение души. Ожидание чего-то плохого лишило сна, аппетита, его глаза постоянно искали Чонгука и, если они не вместе, он висел на телефоне, звоня на видеозвонок, чтобы знать, что с его солнцем всё в порядке. Всё как всегда: они вместе просыпались, завтракали, отправлялись в универ, после возвращались вместе домой, принимали душ, готовили ужин, ходили в магазин за продуктами. Встречались с друзьями, пили, танцевали, занимались любовью. Всё как всегда. Но тягостное чувство не отпускало. Тэхён смотрел на любимого кролика и вдруг понял причину своего беспокойства — взгляд Чонгука изменился. Он стал долго задерживаться на Тэхёне, не моргал, зависая. В его глазах поселилась печаль. Тэхён проанализировал поведение Гука в последнее время и осознал, что он стал меньше смеяться. Он иногда растягивал губы в улыбке и всё. Чонгук стал чаще обниматься, целовать его, ночью особо нежил Тэхёна. Его тактильность увеличилась в разы. — Гуки, нам надо поговорить, — вечером они расположились на диване, и Тэхён решил всё прояснить для себя. — Скажи мне, что присходит? Чонгук испуганно замер, как будто его застукали на месте преступления. Он растерянно смотрел в карие глаза напротив, его рот открывался и закрывался. Но молчал, не в силах произнести ни слова. У Тэхёна сердце, громыхая, упало в желудок, оттуда скатилось в пятки и там осталось, отдаваясь болью в висках. — Ты мне изменяешь? У тебя кто-то появился? Тебе кто-то нравится? — голос сорвался, засипел, и в глазах уже собрались грозовые тучи, грозящие разлиться мощным потоком слёз. — Не молчи, скажи что-нибудь. — Что? — Чонгук, поражённый, смотрел на Тэ и взорвался возмущением. — Как тебе такое вообще могло прийти в голову? — А что я должен думать? — Тэхён сорвался на крик. — Ты изменился, тебя будто подменили. У тебя какие-то проблемы? Почему ты скрываешь? Поделись со мной, ты же знаешь, вдвоём мы сможем преодолеть любые преграды. Только расскажи, я всё сделаю для тебя, — он сжал кулаки, пытаясь успокоить разбушевавшуюся внутри бурю. Чонгук бросился ему на шею, отчаянно обнял, стараясь удержать подольше. Осыпал поцелуями в лоб, глаза, нос, щёки, еле сдерживая всхлипы, что-то нашёптывал, не переставая. Обильные жгучие слёзы смешались со слезами любимого. И замерли в глубоком поцелуе, сплетаясь языками. Тэхён доверчиво тонул в его руках, прячась от всего мира в бездонной глубине любимых глаз. Чонгук любил его нежно, как никогда, ласкал всё тело, как никогда, прикосновения обжигали, как никогда. Они видели небо в алмазах, отражающееся в зрачках. Любовь фонтаном выплёскивалась, даря взаимное удовлетворение. Они обнимали весь мир, созданный для них одних. Тэхён уснул, успокоенный и счастливый, а Чонгук долго всматривался в красивое лицо, перебирая мягкие волосы. Губы улыбались печально, иногда касаясь его лёгкими поцелуями, словно оставляли прощальный подарок.