Я везде найду тебя.

Я не забуду ничего… И помню всё!.. И этот взгляд, и страстный поцелуй. И жаркие твои объятья… Стук раздающийся в висках, Головокружение от счастья. Я помню всё!.. И не забуду ничего…

Светлана Ализаде

***

      Утром Тэхён проснулся один в квартире. Половина кровати, где спал Чонгук, уже остыла. Он подумал, что Чонгук ушёл на занятия, и не стал беспокоиться. Хотя немного странно, что Гуки его не разбудил. Они же всегда, почти всегда, ходили в универ вместе. Наверно, Тэ слишком крепко спал, и Чон просто пожалел его, давая выспаться немного дольше, чем обычно. Приняв душ, он зашёл на кухню. В глаза сразу бросилась записка на столе: «Любимый, я вынужден срочно уехать к родителям. Звонила мама и просила приехать. Вернусь через неделю. Твой навсегда Гуки». Звонила мама? Когда? У Тэхёна чуткий сон, и он не слышал никакого звонка. У него не было повода не доверять своему парню, своей половинке. Хотя подпись заставила его немного напрячься: «Твой навсегда Гуки»? Навсегда? Он задавил зарождающуюся тревогу и, собравшись, отправился в универ. На занятиях он вполуха слушал преподавателей, машинально записывая лекции. Друзья что-то спрашивали, рассказывали, он их не слышал. Червячок сомнений беспрестанно копошился в груди. Беспокойство усилилось, когда вечером он позвонил, но в ответ услышал только: «Абонент недоступен». С родителями Чонгука у него плохие отношения, то есть их вообще нет. И он решил повременить, прежде чем поднимать панику. Но ни на второй, ни на третий день, ни через неделю Гук не отвечал. Его телефон всё также был отключен. Набравшись смелости, он всё же позвонил маме Чонгука, Соре. Она, только услышав его имя, бросила трубку, не позволив ему даже объяснить ситуацию. Он, уже не раздумывая, купил билет на ближайший поезд и отправился в Пусан. Может, родители заперли его в доме, не отпускали, считая, что спасают от извращений и разврата. Несмотря на поздний вечер, он сразу же, поймав такси, поехал в родительский дом Чонгука. Дверь открыл отец, тяжелым взглядом окидывая Тэхёна. — Что тебе здесь надо? — он не собирался церемониться с парнем, который соблазнил и сбил с правильного пути его ребёнка. — Пошёл вон, и чтобы я больше не видел тебя на пороге моего дома, — он уже собирался захлопнуть дверь, но Тэхён успел решительно просунуть ногу в проём. — Где Чонгук и что вы с ним сделали? — он закричал, совсем не беспокоясь, что его могут услышать соседи. У мужчины брови поползли вверх. — Чонгук был здесь четыре месяца назад. Больше мы его не видели, не считая звонков по мобильному, — он распахнул дверь, молча приглашая зайти в дом. Новость, что Чонгука здесь нет, ударила под дых. Сердце сжалось, и он начал задыхаться, грудную клетку сдавила вселенская тяжесть. Парня начало потряхивать, ноги отказались его удерживать, его зашатало, и мужчина, видя, что ещё немного и Тэхён упадёт, подхватил под руки, затащил в дом, крича своей жене. — Воды дай, — женщина, торопливо семеня, принесла кружку, но Тэхён не мог удержать её в трясущихся руках. Джехен забрал кружку и приложил к побелевшим губам. Стуча зубами о край, он сделал несколько глотков, давясь и проливая на одежду жидкость. Сора смочила полотенце холодной водой и приложила ко лбу Тэхёна, попутно гладя его по волосам, успокаивая. Она ненавидела этого парня, но в ней проснулось сочувствие, ведь он в таком разбитом состоянии, что только робот не среагировал бы. Кое-как придя в себя, Тэхён рассказал, что Чонгук оставил ему записку о том, что звонила мама и просила его приехать. — Но я не звонила. Он сам звонил мне неделю назад. И тогда он мне показался странным, — она нервно перебирала пальцы. — Господи, почему я не настояла, почему не добилась от него ответа. Ведь я видела, что что-то не так, — она заломила руки, истерика накрыла её, и она заплакала в голос. — Надо обратиться в полицию. Сейчас же, — Тэхён, вскочив, заходил кругами. — Может его похитили. И теперь хотят выкуп. Но кому это надо? — он резко остановился, глядя на родителей. — Ведь у нас нет врагов, мы ни с кем не ссорились. С нас просто нечего взять. Его мысли хаотично перепрыгивали с одной на другую. — Может, у вас есть враги? Вам не поступали никакие сообщения, письма? — затараторил, выдвигая одну версию за другой. Он не мог усидеть на месте. В голове осталась только одна мысль — найти Гуки, его крольчонка. Ведь он не сможет жить без него. Как он будет без него? Нет, нет, нет! С ним всё в порядке, надо только найти его. И как можно скорее, каждая минута на счету. Как он мог спокойно сидеть целую неделю? Потеряно столько времени. Он развернулся к выходу, схватив отца Чонгука за руку, силком потянул за собой. Мужчина покорно последовал за ним. Они оделись и торопливо вышли из дома. В полиции они написали заявление, Джехен хотел отвезти его обратно к себе домой, не решаясь оставить Тэхёна в таком состоянии одного, но тот попросил подбросить его до вокзала. Ему надо в Сеул, он и там пойдёт в полицейское управление. Ведь Чонгук пропал в Сеуле, пусть и сеульская полиция его ищет. На вокзале Джохен, купив ему билет, посадил в вагон и обнял напоследок. Ненависть уступила место испугу и потрясению. В поезде Тэхён вспоминал все свои тревоги и страхи. Он чувствовал, он знал, как он мог игнорировать свою интуицию. Ведь она буквально кричала об опасности. Он запустил руки в волосы и потянул у корней, до боли, до стона. Тэхён никогда не молился, но до самого Сеула он беспрестанно просил всех богов мира сохранить Чонгука здоровым и в безопасности. В сеульской полиции ему пришлось долго объяснять, что случилось, когда произошло исчезновение, почему он только сейчас обратился и кто он для Чонгука. На него смотрели с неодобрением, но Тэхёну было плевать. Лишь бы нашли, лишь бы он был рядом, лишь бы с ним ничего страшного не случилось.

***

      Прошло несколько месяцев, но никаких результатов не было, поиски ни к чему не привели. Были опрошены все знакомые, соседи, студенты, родственники, отслежены дорожные камеры, и ничего, абсолютно ничего. Чонгук исчез, не оставив ни единого следа. Полиции не за что было зацепиться. Тэхён продолжал посещать занятия, всё делая на автомате. У них всё ещё была цель, и он не мог подвести Чонгука. Единственное, что он делал осмысленно — это посещение участка, где все полицейские уже знали его. Их осуждение сменилось на сочувствие. Завидя его сгорбленную фигуру, его потухшие глаза, они с сожалением качали головами, он устраивался в уголке и просто ждал. Кто-то совал ему в руки стаканчик с чаем, все уже знали, что кофе он не пьёт. Он сидел, уставившись в одну точку. Его не трогали, не беспокоили. Но и помочь ничем не могли, к всеобщему сожалению.

***

      Хосок пытался несколько раз вытащить его хотя бы на прогулку, но получал незамедлительный отказ. Постоянно. Тэхён приходил в пустую квартиру и, закрыв дверь, сползал на пол, обняв колени, раскачивался взад-вперед. Боль поселилась в каждой клеточке его тела, и каждый день, каждый час, каждую минуту давала о себе знать. Слёзы безостановочно капали на рубашку, изнывающее сердце расширялось и из него выливался тоскливый вой. До хрипоты. Когда горло уже не пропускало звуков, нестерпимо рвало внутренности. Он сидел, не помня себя, до темноты. Иногда, струящийся сквозь задёрнутые тяжелые шторы, лунный свет пытался осветить согнутую фигуру на холодном полу, рассеивая сгустившуюся ночную тьму, но и он не в силах разогнать мрак в его душе. Неизвестность. Вот что давило на грудь. Туманная неизвестность. Иногда он думал, что самая жуткая правда лучше этой ненавистной неизвестности. Но тут же резко махал головой, выкидывая негативные мысли из головы. Потом к чувству неизвестности добавилось ещё одно ощущение — мучительная беспомощность. Потом — безнадёжность. Но он гнал эти ощущения, не в силах выносить их. Что угодно, но только не безнадёжность, которая была хуже самой страшной пытки. Безнадёжность равнялась смирению. И пусть у него в груди абсолютная опустошающая безнадёга, но он не хотел смириться с потерей последних остатков надежды. Тэхён отчаянно цеплялся за те крохи сомнений, которые всё ещё искорками вспыхивали на дне его разбитой души. Он ещё не всё сделал, не все усилия приложил на поиски Чонгука. Перестал общаться с людьми, которые хотели убедить его в бессмысленности его попыток. Даже у родителей Чонгука опустились руки. Они почти смирились с потерей сына. И только он бился с неизбежностью поражения, не желая признавать его.