Я везде найду тебя.

      До двадцать первого апреля оставалось тридцать шесть дней. Тэхёна охватывало приятное волнение, вместе с тем и страх. Страх перед неизвестностью. Все его мысли упирались в эту знакомую ему до мельчайших подробностей неизвестность, зовущую, пугающую и такую желанную. Она преследовала его ночными кошмарами во сне, отчего Тэ просыпался в поту, с сильно бьющимся сердцем, тяжело дыша от нехватки воздуха. Она угнетала, бросала от отчаяния к надежде и обратно. В моменты нетерпеливого ожидания он торопил время, сожалея, что оно почти не движется. Чтобы отвлечь себя, он прошёл курсы маникюра, научился укладывать и подрезать волосы, решив, что это пригодится ему там, в прошлом. Продал свою компанию, всё своё имущество, положил на счёт родителей Чонгука крупную сумму, обеспечив им безбедную жизнь. Хотя он и так им помогал, но решил, что отдать им часть денег от продажи его детища, будет правильно. Такую же сумму отправил и Хосоку. Тот упорно отказывался, но он убедил его, сказав, что эти деньги пойдут на образование его детей. — Тэхён, у меня нет детей. — Неважно, будут же когда-то. А пока пусть полежат в банке, проценты набегут. Когда они пойдут в школу, там так не хило набежит. Это твои деньги, Хо, ты можешь в любой момент их взять при необходимости. Ты достаточно зарабатываешь, я знаю, относись к ним, как к страховке, мало ли чего может произойти в жизни. И Хосок уступил, может, потому что видел, как для Тэхёна это важно.

***

Оставалось последнее дело, которое Тэ оттягивал, как мог. Но наступил момент, когда тянуть было уже некуда. Звонок матери дался ему очень тяжело. Они не общались почти семнадцать лет. Всё произошло, когда он заканчивал старшую школу. Они ужинали всей семьёй, и отец упомянул молодого сотрудника с работы. Он с брезгливым выражением на лице начал оскорблять человека, которого практически не знал и который вызывал у него отвращение только потому, что тот, похоже, гей, судя по внешнему виду, одежде, манере разговаривать. Отец унижал человека только потому, что тот не как все нормальные мужчины, что он другой сексуальной ориентации. Тэхён, сжимая челюсть, старался никак не выдать обиду и злость. И тут отец произнёс имя Чонгука, что тот, скорее всего, тоже по мальчикам. И Тэ взорвался. В порыве гнева он наговорил отцу всякое, не смиряясь с тем, что он льёт грязь на ЕГО Гука, который такой чистый, невинный, добрый, искренний, заботливый, любящий. Он не имеет права! Отец сначала замер, осмысливая слова сына. Потом, набросившись, избил Тэхёна до полуобморочного состояния и выкинул его за дверь. Раздетого, босиком, в крови. Тот лежал на холодной земле, не веря, что всё это происходит с ним. Мать всё это время молча наблюдала за происходящим, не высказав ни слова против, не защитила его. Ким с трудом, постанывая от боли, поднялся и, хромая, поплёлся прочь от родительского дома. Ким ни за что не обратился бы к Чонгуку за помощью, его родители были, как и отец Тэхёна, консервативны, и он не собирался подставлять своего малыша. Как дошёл до дома Хосока, он не помнил, упал на пороге, верные руки друга подхватили его, занесли в дом. Это было последний раз, когда он видел родителей. И теперь слушал глухой чужой голос матери и не знал, что сказать. Она сухо поздоровалась, не особо горя желанием продолжать разговор. Он просто сказал, что уезжает надолго, и если ей что-то надо, пусть скажет сейчас. Она отказала, не раздумывая. Тэ и не настаивал. Положив трубку, он облегчённо вздохнул. Ну что же, и эта страница его жизни закрыта окончательно.

***

Тэхён, покидая квартиру, запер её на ключ, оставляя позади свою старую жизнь без Чонгука и перешагивал в новую, как он надеялся, с Чонгуком. Дорогу до ангара он проехал как в тумане. В висках стучало от напряжения. Капли пота стекали по спине, и футболка неприятно липла к телу. Его ждали, беспрепятственно пропустили, не проверяя документы. Намджун что-то говорил, объяснял, давая последние инструкции, но он ничего не слышал. Все его чувства обострились до предела, нервы, как оголённые провода, натянулись. Сердце часто билось о грудную клетку, грозясь проломить несколько рёбер. Сумрачное марево окутало сознание. Взгляд расширенными зрачками скользил ломаной линией по стенам, не видя ни людей вокруг, ни самого Намджуна, который тряс его за руку, зовя встревоженным голосом. — Тэхён, ты в порядке? Соберись, иначе придётся отменить переход. — Что? Отменить? Нет! — вскрикнул хрипло. — Всё хорошо, я просто немного волнуюсь. — Тогда идём. Всё готово. У нас не так много времени. «Кротовья нора» нас ждать не будет. Намджун открыл ту самую заветную дверь в его новую реальность. Тэхён глубоко вдохнул-выдохнул и сделал шаг внутрь.

***

Он лежал в капсуле. Ждал. Ему страшно. Инстинкт самосохранения щекотал кончики пальцев, Тэхён впился ими в бёдра, призывая себя к спокойствию. Вызвал в памяти образ Чонгука, и на сердце невольно потеплело. Воспоминания о Гуке — это любовь, тепло поцелуев, горячие, обжигающие прикосновения. Он доставал эти воспоминания с глубины души, где они хранились долго в неприкосновенности. Тэхён поймал себя на том, что улыбался. Покой завладел им. Он закрыл глаза, но вдруг почувствовал, как его начало мутить. По телу пробежала неприятная дрожь, жилы натянулись струной, казалось, что его растягивали в разные стороны, боль нахлынула ледяной колючей волной, словно с него живьём снимали кожу без анестезии, и все молекулы его тела разом застонали. Боль ввинчивалась в мозг, рвала его плоть. Тэхёну показалось, что он истекал кровью. Дыхание спёрло, он часто заморгал в попытке собраться. Пространство вокруг многократно переломилось, размывалось, медленно сужаясь вокруг него. Яркий белый свет вспышками разлетелся на тысячи мелких цветных частиц. Звуки эхом отражались от всех поверхностей. Адская какофония оглушила его, и он погрузился в безмолвное ничто. Тэхёну казалось, что он исчез, сгинул в пучине безвестия.

***

Боль неожиданно схлынула. Он зажмурился, стремясь прочувствовать своё тело. Пошевелил пальцами, приподнял тяжёлые руки, ноги тоже вроде двигались. Осторожно выбрался из капсулы, но устоять не смог, его повело в сторону, и он сполз на пол. Сколько просидел так, Тэхён не знал. Постепенно сознание возвращалось, и он с трудом поднялся. Он должен торопиться, а не рассиживаться здесь. Его джип стоял возле дверей. На нём сменили номера. Тэхён усмехнулся: надо же, как Намджуну дорог Джин, что он согласился на все условия, а ведь Ким просто из вредности ляпнул про машину. Он выехал из помещения и с удивлением увидел такой же ангар, который он покинул вроде бы как, правда не понятно, сколько времени назад. Он посмотрел на свои часы: они остановились. Закралась мысль, что всё это обман, но, выехав из ангара, он увидел, что вокруг никого нет, ни единой души и никакой охраны возле ворот. Он воскресил в памяти всё, что ему говорил Намджун, выскочил из автомобиля, отодвинул незаметную панель в стене и ввёл код, который Намджун заставлял его повторить разов сто. Ворота распахнулись, и Тэ, не мешкая, выехал и на радостях чуть не забыл закрыть ворота. Вернулся, матеря себя, нашёл ещё одну секретную панель, набрал тот же код, облегчённо вздохнул, когда ворота закрылись. И помчался в темноте, моля Чонгука дождаться его.