Жизнь длиною в вечность

      Этот день настал быстро, Чонгук чуть было не проспал, но удача сопутствовала ему на протяжение дня, непонятная печаль овладевала им все чаще, и все чаще губила свет в душе. Все бегали и мельтешили перед глазами, суетно подготавливаясь к показу, Чонгук лишь озирался вокруг и ждал его, желал увидеть его сейчас, но этого не случилось. Мысли о смерти становились частыми, близкими. Он представлял падение или полёт, сам не понимал. Задумчиво водил карандашом по слегка измятому листу бумаги. Потеряв надежду, Чонгук поник, глаза опустил в пол и, не имея больше слёз, сидел обездвижено, пока вокруг творился хаос. Его отвлек голос, мягкий, бархатистый и безумно любимый.       Тэхен о чем-то разговаривал с коллегой и по совместительству конкурентом. Они обсуждали настроение и само действо, после чего парень услышал, как Господин Мин Ко Бин, создатель сегодняшнего показа, пригласил Тэхена на вечер. Чонгук слегка улыбнулся и все это время пристально наблюдал за своим ангелом: Тэ вежливо похлопал по плечу старого знакомого и обворожительно улыбнулся, его глаза сверкали, но стоило ему увидеть Чонгука, улыбка сменилась напряженным сверлящим взглядом, наполненным сожалением, он моментально поник и исчез из виду.       Показ проходил типично, не было тысячи софитов, как и не было роскошного шоу, кои были характерны для Тэхена. Стиль, сдержанность и яркие наряды, контрастирующие с общим серым планом. Ангел влюбленно разглядывал Чонгука, пока тот плавно летел по дорожке и смотрел перед собой: он был серьезен и жесток, это чувство особенно ощущалось за кулисами, когда он, не прекращая, повышал голос на тех, кто его отвлекал. Тэ видел это смятение и этот холод, но так и не смог узреть истинных чувств, пелена, оболочка все ещё защищала его. Ангела отвлекла Артуэль, его сестра, решившая неожиданно прийти к нему, пронзительно наблюдавшая за ним со стороны. Она мысленно попросила его побеседовать. В этот же миг Чонгук проходил по подиуму в потрясающем стильном костюме, красиво сидящем на его фигуре, шелковая, струящаяся рубашка с жабо бесподобно смотрелась на нем, но именно сейчас молодой человек обратил внимание на Тэхена, когда тот нервно покидал зал; это обстоятельство заставило его разум выдумать то, чем в действительности это не являлось, — это было безразличие, ему на секунду показалось, что Тэ оставил его, что он сделал это специально… Чонгук оступился в свой звёздный час, но чтобы продолжить и сдержать слёзы, задержал дыхание. Вернувшись за кулисы, он рукой придержался за металлическую конструкцию, чтобы не упасть, лицо его искривилось, а ноги предательски подгибались, слёзы безысходности, великой бессмысленности, коей является весь мир, как взрывная волна уничтожали все на своём пути, он не видел будущего перед собой и в то же время понимал, что это глупо. Только Тэхен влиял на него, так, как никто не посмел бы. Он скрывал ото всех, что Ангел снился ему постоянно. С самого детства, он приходил к нему, когда снились кошмары, когда он засыпал в одиночестве, когда мир становился серым, — успокаивал его и поддерживающе улыбался, рассказывал невиданные истории, который молодой человек позабыл. Он был его маяком, еще с детства и для Чонгука это была тайна всей жизни, но и та обманчива, обманчива, как тысячи лиц, как тысячи звёзд, что лишь сияют в ночи. К нему подбежали ребята из команды и пытались понять в чем дело, но Чонгук не отвечал им, лишь тяжело дышал и держал себя за горло, лишь до неизвестной молодой девушки дошло, что он страдает от панической атаки. Она подхватила его и отвела в сторону, усадила на самый дальний и не видный диван, пытаясь привести его в чувства. — Чонгук-хен, закройте глаза, пожалуйста, и представьте синий, спокойный океан, его волны приятно обволакивают ваши ноги, а шум успокаивает, он истинный и настоящий, в нем нет ничего плохого. Представьте этот свежий запах и лёгкий бриз, что оставляет капли воды на теле. Вы в порядке. Вы здоровы, ничего страшного не происходит, все на своих местах, вы на своём месте… Сделайте глубокий вдох и глубоко выдохните, отпуская страх и боль…       Чонгук открыл глаза и увидел ее перед собой. Восстанавливая дыхание, он поблагодарил ее и печально улыбнулся. Его тут же позвали на сцену, для финального выхода, ассистентка поправила его прическу и макияж и пожелала успехов. Молодой человек чувствовал себя паршиво, все валилось из рук, а голова начинала болеть.       Тэхен же стоял вместе с сестрой в каком-то сером коридоре, на фоне играла музыка из зала, он чувствовал, что что-то не так, но не мог оставить сестру. Она крепко сжала его руку и силой мысли передала свои слова: — Привет, братец… Мы давно не виделись, и я сожалею об этом, но сейчас не до сантиментов. Должно быть ты слышал, что происходит наверху, а если нет, то мы в еще большем бедствии. Система разрушается спустя две тысячи лет, потому что правда об Отце начала восходить из прошлого. В Мнемозине поселилась древняя тьма. Грядёт война и ее мощь колоссальна, и только ты сможешь повлиять на ход событий. — Отчего такая уверенность во всем этом? Объясни мне, — Также мысленно он передал эти слова. — Вера, которая укрепилась в мире — ложь, которой поспособствовал наш Отец, точнее то, что управляет его разумом. Он хотел могущества и власти, он хотел быть на вершине иерархии, хотел быть сильнее всех, закрепить свою стихию, он не Создатель, а хранитель Земли, и лишь ты сможешь остановить его. — Причем тут я? — грубо спросил он. — Ты сильнее всех нас, сильнее даже Архов. Тебя лишили сил не за то, что ты полюбил человека, а за то, что ты могущественнее Отца, сильнее его в тысячу раз. Причину этому никто не знает, но все тебя боялись, потому что ты был единственным, кто наблюдал за людьми и по-настоящему помогал им. Вспомни, что ты умел: воскрешать из мёртвых, лечить людей, читать мысли и передвигать вещи силой мысли, уничтожать темную энергию за полсекунды, стоило тебе закрыть глаза, мог пролететь всю Вселенную за секунду. Твой революционный дух пугал их, и они дождались момента, когда ты полюбил, чтобы забрать всё, ведь Чонгук был твоей слабостью и сейчас ею является. Я хочу спасти человечество, ведь они лучше нас, и пусть они немного глупы и примитивны, но в них больше жизни, больше правды, чем в столь совершенных созданиях, как мы. Мы лишь идеал, лишь обёртка, не имеющая души, сравнимой по величию с ними. Ты отличался от нас тем, что в тебе была эта душа с самого рождения… — Нет. Артуэль. Нет. Я не буду в этом участвовать. Я не хочу. — безынициативно произнес он. — Тэруиль, как бы ты не хотел отказаться, пророчество настигнет тебя. Эра меняется, отсюда столько событий, из-за которых становится страшно жить. Ты примешь этот удар, когда придёт время и начнёшь борьбу, когда правда о тебе разнесётся по всему миру. Первым шагом будет видение, отраженное на измятом листе бумаги. Власть Короля будет свергнута, как однажды Титаны были низвергнуты в Тартар…       Она исчезла, оставив брата наедине со своими сомнениями, его тошнило, голова шла кругом, а всё вокруг двоилось. Ангел провалился сквозь пространство и время, погрузившись в транс. Снова эти видения о Великой Буре, о войне, о любимом человеке, что стоял с ним в минуту полного уничтожения прежнего мироустройства. Сильный ветер сносил все на своём пути, не оставалось ничего кроме них, и лишь Чонгук прикоснулся к его высохшим губам, Ангелы были низвергнуты на землю, они летели как миллиарды метеоритов и разбивались.       Тэхен прижался спиной к стене и пытался покинуть грёзы, но не мог, они удерживали его, будто заключенного. Вытащить из этого состояния его смог Юнги, неожиданно появившейся перед ним. Глаза Тэхена горели синим пламенем, будто его истинный лик вновь возвращался. — Твои глаза…и прядь волос… — Юнги не понимал эти метаморфозы.       После этих слов Тэхен украдкой взглянул на свое отражение в самом дальнем зеркале, локон черных, как смоль волос, приобретал серебристый оттенок, он нервно разглядывал его и не верил своим глазам, на секунду ставшими голубыми, как чистое небо. Расправив крылья, он узрел белый, сияющий свет, исходивших от мрачных черных крыльев. Не могло быть так, чтобы слова сестры стали сбываться столь быстро, он отнекивался, отрицал, порицал самого себя и в то же время хотел узнать кем являлся поистине, что он такое, и не человек, и не ангел — может, действительно, его суть заложена была вначале рождения, которую тщательно пытались скрыть… Вопросов стало больше, больше стало и мыслей, они пропорционально составляли друг друга. Брат подошёл к нему со спины и положил руку на плечо. — Я не знаю, что происходит…мне становится страшно… Юнги, я вижу вещи, которые не реальны. Я нарисовал кое-что, когда…потерял рассудок. Это было сравнимо с концом света. Я не могу найти объяснений и не понимаю ничего. Чонгук. Я хочу быть с ним, но моя гордость… — ангел чуть было не плакал, а потом увидел любимого, покидающего зал, Чонгук лишь печально взглянул на него и в этот миг его под руку взяла Суён. Она помахала им рукой и улыбнулась… — я боюсь не успеть, у меня ощущение, что что-то случится и это будет неизбежно…       Чонгук вместе с другими моделям поднялся на пресс-конференцию, а Тэхен и Юнги встретились со старыми друзьями. Чимин радостно обнялся со всеми, но особо нежен был к Юнги, но тот не замечал или старался не замечать. Взгляд молодого человека, когда они виделись, часто падал на него. Намджун, Хосок и Джин были рады встрече со всеми и сразу же заметили изменения в Тэхене. — Очень интересная покраска… — заметил Хосок, а Чимин сразу же начал касаться побелевшего локона, чтобы поближе рассмотреть. — Да… Сам в шоке, — без эмоций ответил он и оставил их, как можно сдержаннее убирая руки Чимина. Покинув общий стол, он стремительно вышел из гостевого зала и стоял поодаль ото всех. Он не справлялся, ангелу казалось, что он постепенно сходит с ума…       Он вернулся к друзьям и сразу же осознал свою ошибку. Его поведение вызвало множество вопросов, которые заставляли его чувствовать огорчение и еще больше погружали в раздумья. Он занял свое место и сразу же выпил бокал шампанского, а затем стал наблюдать за Юнги и Чимином, так как сразу заметил нечто новое между ними. Парень только и делал, что общался с его братом, не замечая остальных. Тэхен молчал, слушая беседу остальных друзей, обсуждавших показ и современный взгляд на моду. Они рассуждали об искусстве и мире вокруг, о связи между ними, но Тэ в какой-то момент потерял суть беседы, погрузившись в свои мысли. Намджун неожиданно обратился к ангелу и задал вопрос. — Что ты думаешь о связи искусства и жизни? — Тэхен изначально не понял вопроса, но сказал одну лишь фразу, от которой возникло ещё больше вопросов… — Я где-то прочел такую фразу: «искусство лишено красоты», — и только сейчас понимаю, что подразумевало это высказывание. — И что же? — Джин сложил руки на груди, делая недовольный вид. — Искусство есть либо истина, либо ложь, оно затягивает так, как затягивает любовь, оно не только создает, но и разрушает, а значит оно и есть жизнь, ведь каждый сам выбирает как ему тонуть на неком подсознательном уровне. Да, оно погубит всех нас. Искусство и есть смысл жизни, ведь каждый выбирает свое, а если жизнь — это выбор, как искусство, то искусство равняется жизни, и по сути оно так же бессмысленно. Мы лишь ищем чего-то, но немногим дано понять, что искать нечего, кроме самого себя, а даже и себя искать, пожалуй, что не стоит… — он не показывал своих чувств, его взгляд был устремлен на Чонгука, общавшегося со своими коллегами. Друзья не могли ни подтвердить его слова, ни опровергнуть, они размышляли об этом поверхностно, а Ангел завел их в дебри глубокого понимания бытия, хотя это и было декадентством, оно было слишком непонятным и в то же время убедительным.       Лишь Юнги взглянул на него, осознав эти слова… Но неожиданно около их стола прошёл Чонгук, и Чимин пригласил его за стол, поначалу молодой человек отнекивался, как и было характерно ему в последний месяц, но все же согласился, понимая, что надежда умирает последней. Он старался не обращать внимания на события прошедшего часа, но тремор все еще присутствовал. Тэхен не смотрел на него, лишь изредка поглядывал, а потом вновь опускал глаза в пол. Чонгук разговорился с ребятами и даже Юнги пару раз посмеялся над его шутками, Тэхен же был непробиваем, а когда любимый человек заговорил про талант Тэ, желая обратить на себя внимание, Ангел дерзко воскликнул: — Прекрати, пожалуйста. Я не хочу ничего знать о твоем отношении к моему творчеству. — не понимая, своей грубости и гнева говорил он, будто нечто или некто заставлял произносить эти слова, будто он попал под влияние чего-то себе подобного. — Тэхен, может тебе стоит обратиться к врачу… Ты странно себя ведёшь… — начал был Джун, но ангел резко изменился в лице, брови нахмурились, и он повысил голос. — Хватит мне указывать. А ты вообще уходи отсюда… — последние слова он посвятил Чонгуку, от чего тому стало не по себе, он видел в нем невиданную силу, от которой некоторые лампочки в зале лопнули и заискрились. Люди начали переживать.       Молодой человек разочарованно посмотрел на Ангела и вышел из-за стола. Ноги его не слушались, а в сердце кольнуло, от чего он так жесток, от чего так груб. В голове все смешивалось. Чонгук чуть было не повалился на пол, но его удержала Суён, подбежавшая со спины, чтобы спросить о его состоянии. Парень ничего ей не ответил, лишь взглядом дал понять, что ему нужно побыть в одиночестве. Молодой человек спотыкался по пути, врезался в странного мужчину, но все же достиг цели. Чонгук вышел на террасу. Дул ужасный ветер, он дрожал, а слёзы тут же замерзали, он сел, обняв свои ноги. — Ты совсем не в себе, — попытался возразить его поступку Чимин, но Тэ лишь закатил глаза, прикусил губы и посмеялся, при этом в его мокрых глазах можно было увидеть горечь и сожаление. — Тэ, тебе не кажется, что ты сам виноват в произошедшем, от страха, ты гнал его от себя. И сейчас ты можешь потерять всё, — Юнги схватил его за плечо и сразу же отвел подальше от стола, — чего ты хочешь от него? Поступаешь так, будто тебе на него все равно, но это ложь, самообман. Боишься, что он погибнет из-за отца, но он погиб из-за тебя тогда… Ты убил его. Ты виновен, и сейчас ты поступаешь так, потому что не знаешь всей правды. Думаешь, что спасаешь, но на деле губишь… Я бы на твоём месте держался за любимого человека, но не могу, потому что его просто нет, — он смотрел в его глаза, а Тэхен смотрел на него. Негодование. Буря. Ужас. Все смешалось. Все вставало на свои места. — Но я не помню этого. Я не мог. Нет. — повторял он снова и снова, пока в голове не стали вырисовываться картинки, ему не ясные. Он с ужасом отстранился от брата и не поверил ему, хотя видение было слишком чётким. И за ним последовало другое: Чонгук стоял на краю парапета с раскрытыми для объятий руками и намеревался сделать шаг в бездну.       Чонгук просидел на морозе около трех минут, а затем поднялся со своего места и, как завороженный, подошёл к краю. Он смотрел вниз и слышал слова Тэхена, когда они стояли здесь однажды. «Достаточно один раз упасть, чтобы извечно парить в небесах и ощущать прилив сил и свободу. Не нужно бояться, когда хочешь обрести самого себя…» Они как заклятие отскакивали от внутренних стенок головы и становились громче, Чонгук вспоминал их смех и долгожданный поцелуй, в надежде, что он сможет вновь испытать его, но все становилось тщетным и пустым. Он, не понимая, не соображая, ступил на парапет и тяжело дышал, пытаясь победить страх. Под ним было порядка сотни метров, он расправил руки, будто они были крыльями. Сделал глубокий вдох и, удерживая равновесие, протянул ногу к бездне. Глаза были на мокром месте, он чуть было не сделал шаг, но кто-то потянул его в обратную сторону, на крышу. Чонгук повалился на человека позади, это был Тэхен. Ангел с ужасом прижимал любимого к себе и дышал в его шею, прикасаясь горячими губами к затылку. Чонгук весь дрожал от холода, но ему резко стало тепло, он развернулся к любимому лицом и долго смотрел в его глаза, протягивал ладонь и ставил так, будто между ними стекло. Тэхен ответил на это легкое, непринуждённое касание и нежно поцеловал его в губы, синие и потрескавшиеся от мороза. Он дарил ему такой пьянящий, такой сладкий и горячий поцелуй, от которого уши на морозе начинали гореть, а сердце начинало биться чаще, будто выходя из вечного сна. Стена непонимания рухнула мгновенно. Секунда. И он мог бы не успеть. Секунда. И он мог бы совершить ошибку прошлого. Чонгук положил ледяную руку на его щеку и не верил в происходящее. — Этот локон, почему ты покрасил только его? — говорил он, а на фоне звучал шум большого города: автомобили, светофоры, люди, все смешивалось… — Я не красил его…просто я такой…глупый, боялся навредить тебе, но вредил только больше из-за гордости, характерной для моего рода. Чонгук молчал и вновь поцеловал его в уголок губ, — Почему ты хотел прыгнуть? — Ангел гладил щеку возлюбленного, и большим пальцем убирал слёзы. — Не знаю, будто меня заставляли, будто это был не я. Помню только момент, как я шел сюда: я столкнулся со странным мужчиной, он был высоким, седым, с бородой, с очень выразительными ярко-зелеными глазами, он коснулся моего плеча и заглянул в глаза ровно на секунду, а потом все как в тумане. Я хотел прикоснуться к тебе, вновь ощутить твои губы, уже не помню, что нашло на меня… — он чувствовал успокоение, когда Тэ прикасался к его волосам и перебирал их.       Ангел понимал, что все это чей-то промысел, резкие эмоции, необдуманные поступки, громкие слова, — намекали на присутствие того, кого он так ненавидел, и так любил одновременно. Отец покушался на жизнь Чонгука, хотел убить его. Осознание всего это пришло без промедления, но тайна смерти все еще была загадкой, которую сложно было вспомнить, лишь картинки и ничего больше. Он поднялся с пола и подал руку любимому. Они взялись за руки и пошли в зал, Чонгук был спокоен, как и Тэхен, но у второго все же были сомнения. — Вы так быстро помирились? — Чимин радостно воскликнул и тут же поднялся со своего места и подошёл к ним, шатаясь, чтобы обнять обоих, но в следующий миг от выпитого алкоголя закружилась голова, он оступился и чуть было не упал прямо на угол стола головой. Позади оказался Юнги и сразу же поймал его, аккуратно придержав спину. Играла песня Боуи, они заглянули друг другу в глаза, и у ангела по телу пробежал ток. Он помог Чимину встать на ноги, а сам, испугавшись столь странного чувства, ушёл.       Тэхен и Чонгук решили не задерживаться и ушли из заведения, попрощавшись. На выходе их окликнула Суён, она с некоторым недоумением уточнила что происходит, но Чонгук впервые за две недели улыбнулся ей, ободряюще обнял, легонько постучав по спине, как делал с друзьями, и попрощался. В лифте Чонгук влюбленно смотрел на Тэхена, не мог оторвать глаз от его губ. Теперь он казался ему увереннее, чем был до этого, будто он был готов ко всему, однако призрак сомнения изредка пробегал в его выражении лица. Он был задумчив. Уже около автомобиля, Тэ галантно придержал дверь и усадил любимого. Они рассекали по ночному городу в поисках уединения, остановились у кофейни и заказали миндальные круассаны и два латте. Кафе было обычным, в нем не было чего-то вычурного, это и делало вечер настоящим. Чонгук решил рассказать о прочитанных книгах, и они нашли эту тему, которую давно искали. Тэ поведал ему о новой коллекции, в которой главная роль достанется именно Чонгуку. Ангел абстрагировался от проблем, которые на него свалились за этот день. Неожиданный звонок отвлек их от беседы. Номер был неизвестным, Тэхен сбросил, но позвонили снова, он накрыл руку Чонгука своей и ответил. — Здравствуй, Тэруиль… — голос незнакомца был низким и мощным, тяжело воспринимался им, но напоминал о чем-то старом, давно забытом. — Кто это? — на этом разговор был окончен, с той стороны сбросили трубку, а у Чонгука возник вопрос, который очень уж напрягал Тэ. — Кто такой Тэруиль? — Он приподнял бровь и прикусил нижнюю губу. Ангел же не знал, что ответить, поэтому просто сказал первое, что пришло в голову. — Не знаю. Должно быть, ошиблись. Давай поедем домой, — Тэхен был в замешательстве, поэтому решил поступить именно так, Чонгук видел, как возлюбленный закипает. — К тебе или ко мне? — еще не оправившись от панической атаки и дереализации спросил Чонгук. — Давай к тебе… — он неуверенно улыбнулся, оставил денег на чай, и они вышли.       Время пролетело быстро. Легкая, спокойная музыка сопровождала их на пути домой и ничто не предвещало беды. Все шло гладко, двигатель автомобиля было не слышно и мир сразу же приобретал краски. Мерседес остановился у подъезда. Тэ немного посидел на месте, как и Чонгук. Им не хотелось выходить. Парень без угрызения совести притянул к себе любимого и страстно поцеловал, но, вспомнив, что ему об этом говорил Тэ, сразу же отстранился. Ангел же с недоумением разглядывал его и задал вопрос: «И все?», — вызывая у человека смущение. Чонгук облизнул свои высохшие губы и отвел глаза в окно. Тогда Тэхен настойчиво повернул его лицо к себе, охватил щёки и прикоснулся к губам. Влажный поцелуй становился ярче, горячее; Ангел положил свою руку на бедро возлюбленного и медленно поглаживал по внутренней стороне, вынуждая его издавать сладострастные глубокие вздохи, ему не хватало воздуха. Отстранившись, Тэхен опустился ниже и поцеловал любимого в шею, нежно прикасаясь губами, поглаживая пальцами, выступающую вену, развязал серый шарф и откинул в сторону. Чонгук довольно улыбнулся ему и запустил тонкие пальцы в шелковистые волосы, накручивая светлую прядь на палец. Окна в машине запотели, им не хватало места, поэтому Тэхен разблокировал двери, чтобы они вышли. Они целовались в лифте без остановки, кружились и не могли остановиться. Пока Чонгук пытался открыть дверь, Тэхен прижимался к нему сзади, обнимая и целуя в шею, потом в плечо, а затем целовал в затылок, от чего у Чонгука по телу пробежали мурашки. Он неловко засмеялся, уронил телефон, а пытаясь поднять, ударился лбом о ручку. Тэ обеспокоенно спросил все ли в порядке, на что любимый засмеялся и затащил его в квартиру, прямо за ворот рубашки. На расправленной до того постели они просто валялись, в шутку дрались и целовались, но по просьбе Тэхена не стали переходить к большему, он все ещё был не готов, хотя и проявлял интерес поначалу. Они уснули ближе к утру, до рассвета.       Тэхен проснулся первым, его вещи аккуратно висели на стуле, а сам он был в длинной футболке любимого, от которой пахло его парфюмом. Он улыбнулся самому себе и посмотрел в потолок, а затем крепко обнял Чонгука, завернутого в два одеяла, и рукой, и ногой, начал вдыхать запах его волос, а после поднялся. Медленно осматривал его спальню: подошёл к закрытому шторами окну, оценил вид из окна, не столь живописный, но притягательный, затем провел рукой по простому комоду, стоявшему между двух окон, пальцем стёр тонкий слой пыли и взглянул на себя в овальное зеркало; посидел в кресле, что размещалось в углу. Комната сама по себе была светлая и небольшая. Ангел аккуратно покинул спальню, прикрыв дверь и вошёл в ванную; чтобы привести себя в порядок, ему потребовалось не больше двадцати минут, он вышел с повязанным вокруг талии полотенцем и мокрыми волосами, с которых стекали капли воды. Он приготовил себе американо и стоял так на кухне, чувство престранное, от которого и улыбка на лице возникает, и плакать хочется, будто через себя переступаешь, чтобы быть рядом. Слова Юнги о забытых воспоминаниях не давали покоя: были они истинными или все же являлись отличным способом примирить их. Тэхен набрал брату, чтобы уточнить все подробности, но тот не отвечал, что было странно. В дверь постучали, и как все люди Тэхен пошёл открывать ее, не задумываясь о человеке, который мог прийти. Он вышел с обмотанным полотенцем на талии, но точно не ожидал увидеть Суён. Девушка тут же потеряла дар речи. — Что это значит? — с неким презрением она обратилась к Тэхену и оттолкнула его от прохода в сторону и вошла, — Чонгук! Как я должна это понимать?! — стоило ей войти в спальню и увидеть его растерянный, полусонный вид, его разбросанные вещи и аккуратно сложенные вещи Тэ на кресле, она сразу же решила уйти, без лишних слов и вопросов, ей все было предельно ясно… Суён разочарованно взглянула на Чонгука и ушла из квартиры, совершенно спокойно и даже равнодушно. Но это взгляд отпечатался в памяти молодого человека, от чего он обессиленно упал на кровать и продолжал лежать. Тэхен сел рядом и гладил его расслабленную руку, на которой выступали вены, взял его правую ладонь в свою и начал разминать пальцы. Чонгук с грустью посмотрел на него и отвернул голову в сторону, с одной стороны, все налаживалось, с другой — возникали противоречия, которые вели не то к вознесению, не то в бездну. Тэхен бесстрастно, но любвеобильно поцеловал Чонгука, оставив каплю света на его щеке, а парень притянул его к себе и попросил обнять его, они пролежали так не долго, в пределах пяти минут, пока ангелу не пришло сообщение на телефон. Это был Юнги: «Нам нужно встретиться. Это важно и боюсь, что только ты сможешь меня понять…» — Мне нужно уехать. Юнги ждёт меня, у него что-то стряслось… — он игриво накручивал на палец чёрную прядь волос. — Можно мне с тобой? Все равно нечем заняться, — Чонгук повернулся к нему и заглянул в глаза и в тот же миг продолжил, — ты когда-нибудь замечал золотистые проблески в своих глазах? Это так странно, но так притягательно…будто ангел… — попытался он намекнуть ему о догадках, но Тэхен лишь испуганно поднялся с места. — Нет. — отрешенно и довольно-таки холодно ответил он и принялся одеваться… — Надень что-нибудь из моей одежды, почему ты вечно таскаешься с этими костюмами?       Тэхен лишь искоса посмотрел на него, усмехнулся. «Вечно», — подумал он. В тот миг ангел почувствовал горячие руки на своей груди и мягкое прикосновение губ к плечу. Они стояли напротив зеркала и чертовски великолепно смотрелись вместе. Чонгук опустил руки ниже, ангел страдальчески направил свой взгляд на него через отражение, а потом убрал руки. — Что надеть? — перевел тему, не желая продолжать…       Чонгук начал штудировать свой шкаф в поисках подходящей одежды, остановился на коричневых брюках, белой классической приталенной рубашке и серой водолазке. Тэхен со скептицизмом взглянул на себя и протянул: — А оно меня не старит? — Тэ, сколько тебе лет? — Чонгук поднял бровь, в надежде пошутить, но ему это не удалось. Казалось бы, недолгая пауза продолжалась около минуты, отчего на лице Чонгука застыло недоумение и некоторое напряжение. — Двадцать семь, — убрал он несколько нулей после и с сомнением разглядывал себя. — Ладно… Все хорошо… Ты прекрасно выглядишь, в комоде лежит клетчатый шарф черно-красный, примерь его пожалуйста, а я пока умоюсь…       Скрывшись за дверью, Чонгук не мог понять почему ответ на вопрос был таким долгим, выдумывал он или скрывал реальный возраст, всё порождало тысячи сомнений. Его поведение и сказочные истории про первые цивилизации, всё казалось чуждым и странным. Его галлюцинации, вид крыльев за спиной Тэхена, его умение угадывать мысли, лопнувшие лампочки в клубе и даже то перо, что он нашёл на площадке, — заставили Чонгука сделать глубокий вдох, больше всего он боялся узнать правду, узнать, что Тэ действительно сверхъестественное существо, хотя в его мыслях это и звучало абсурдно. Чонгук вошёл в комнату и первое что увидел повергло его в ужас: Тэхен стоял у комода и мрачно разглядывал сине-черное перо, а найденный шарф комком лежал на поверхности. — Откуда оно у тебя? — не оборачиваясь, спрашивал ангел с искрящими глазами. — Нашёл на площадке однажды. Оно показалось мне красивым и необычным, поэтому я забрал его. Чувствуешь, какая сила от него исходит? Меня это поразило больше всего. — Да. Храни его, это отличный оберег, который способен защитить тебя… — Ангел повернулся к нему и улыбнулся, положив эту прелесть обратно в ящик, — знаешь я примерил этот шарф и мне показалось, что этот образ выглядит не дурно. У тебя хороший вкус… Хочешь поехать со мной?       Чонгук нарядился подобно возлюбленному, и они поехали к Юнги. Дорога была неблизкой, он жил за городом, подальше от человеческих глаз и городской суеты. Его дом располагался на отвесной, не особо высокой скале, подъезжать туда пришлось по серпантину, вокруг только лесистые склоны, а издалека город сразу же кажется маленьким, невзрачным, совершенно ничтожным, по сравнению. Его дом был небольшим, но современным. Высокие панорамные окна и светлые стены внутри создавали будто бы невероятно огромное пространство. В углу стоял горшок с неизвестным цветком, которого не найти на Земле, а посередине главной комнаты раскинулся огромный диван. Сверху по лестнице спускался Юнги, увидев Чонгука, выражение его лица изменилось из равнодушно-печального, в злобно-огорченное: брови нахмурились, он раздражённо кусал губы и обратился к брату: — Как добрались? — со злобной усмешкой спросил он, — Тэхен, я надеялся поговорить с тобой о случившемся вчера наедине, но ты пришел не один… — Я просто хочу проводить с ним больше времени. — Если разговор настолько серьёзный, я могу подождать тут, а вы просто поговорите в другой комнате… — вмешался Чонгук, чтобы снизить возникшее напряжение. Юнги недоверчиво на него посмотрел, а потом сбавил пыл и пригласил их в дом.       Гостеприимно накрыл на стол, кофейный, конечно; поставил небольшой чугунный чайник с молочным улуном и клубникой из собственного летнего сада. Именно она удивила Чонгука, а ее сладость вызвала бурю эмоций, сразу же улыбнулся ему и воскликнул: «У меня нет слов… Она божественна». В этой фразе не было чего-то вычурного, напротив, она была вполне ожидаема, но Юнги хмыкнул и вновь искривил лицо; ангелам определённо не нравилось упоминание Отца, их не то воротило, не то смущало это имя. Тэхен сделал небольшой глоток чая, после чего Юнги без каких-либо вопросов, отвёл его в сторону и пригласил в свой кабинет: просторный и практически пустой, не считая рабочего стола, удобного кресла, компьютера и одинокой книжной полки у стены напротив окна, из которого открывался потрясающий вид на лес. — Тэхен, когда ты… — Юнги сделал паузу, переживая; он был полон сомнений, так как нервно сжимал правой рукой левую и щипал себя, — когда ты…влюбился, что ты…почувствовал? Как это было? — Я… — этот вопрос смутил ангела, — я помню страх и тревогу, ведь он увидел меня тогда, хотя это было невозможно… А потом спустя годы, когда мы встретились вновь и он возмужал, я…ощутил…я ощутил тепло в сердце, будто сгорал изнутри, а потом понял, что не хочу отпускать его, я был готов жить рядом с ним в его мире, не взирая на запреты и всё, что было с ними связано, за это и поплатился… Любовь, как воронка, затягивает, Юнги, исцеляет и возносит тебя, но вместе с тем делает слабым, особенно, когда ты ангел, когда должен оставаться рядом с семьёй, которая тебя не принимает…       Юнги глядел на него из-под лба. Было ли то, что он испытал вчера, спасая Чимина от падения, любовью или хотя бы ее подобием? Всю ночь он провел в некой агонии, в некой дымке, вспоминая эту игривую улыбку, милые щёки и эти глаза, выразительные и четкие. Он с потрясением спрыгнул со стола, на котором сидел, и еле сдерживал слёзы. — Проблема в том, что Ангелы любят лишь однажды, они моногамны…и если ты действительно влюбился, то, с одной стороны, я рад за тебя, а с другой — миллиард раз сожалею… — Тэхен был спокоен, как стоик, хотя и переживал за брата. — А как это понять, ну чтобы точно? — Провести время вместе, может быть поцеловать?! Я не эксперт, обратись лучше к Чонгуку, он человек, ему с этим проще… — Издеваешься? — Вовсе нет, лишь констатирую факт. Я и сам сейчас не в лучшем положении. Напуган и взвинчен, боюсь, что все будет как в прошлом, что потеряю его. Каждый раз хочу приблизиться, прикоснуться к нему, но постоянно боюсь, что причиню ему боль или спровоцирую наших родственничков, — Юнги поддерживающе простучал его по плечу.       За все время их беседы Чонгук успел и полежать на диване и осмотреть гостевую комнату. Он заметил странную книгу на полке, ее внешний вид сразу же привлек внимание. Кожаная обложка, совершенно не привлекательная, но по виду древняя, показалась ему довольно-таки мягкой и приятной на ощупь, открыв сборник, он узрел множество странных символов, а после и вовсе увидел вставленные рукописи с такими же знаками. Тошнота подступала к горлу, он убрал ее, и тут же перевел взгляд на современную книгу. Открыв первую попавшуюся страницу, Чонгук прочёл: «…есть ли истина в том, кого ты любишь?..» Ему вновь стало не по себе, и молодой человек отошел подальше, бесцельно бродил по комнате и даже как бы случайно, ненароком, зашёл на кухню, чтобы рассмотреть убранство. Его внимание было приковано к полотну во всю стену, оно будто подзывало его. Чонгук прикоснулся к картине, точнее к одной детали, что его привлекла, она находилась на уровне его глаз и в этом сером, не примечательном образе молодой человек увидел себя, а затем, чтобы убедиться в истинности этого помешательства, он вновь отошёл, но теперь это полотно ничего из себя не представляло, разве что обыкновенную работу абстракциониста, метко попавшего в цветовую гамму дизайна дома. Линии были кривыми и плавными, большинство из них были красными, а остальные фигуры имели все спектры серого, черного и белого цветов, они плавно играли друг с другом, но даже через призму этих незамысловатых пятен прорисовывались некие образы, неясные ему. Белые располагались выше, и форма у них была бесформенной, с одной стороны ровные, а с другой очень размашистые и кривые, а большая часть из серых фигур располагалась ближе к основанию картины. — О чем задумался? — Тэхен подошёл ближе и обнял его со спины, повис на нём и поцеловал в плечо, Юнги же безразлично наблюдал за идиллией между ними и мрачно поглядывал на полотно, скрестив руки на груди. — Картина очень странная, в какой-то момент мне показалось, что…я не могу даже объяснить, видимо фантазия разыгралась, — Чонгук повернулся к нему и с печалью прильнул в его объятия, — я видел там себя… — прошептал он.       Тэхен и Юнги начали переглядываться. Тайна этой картина была известна только им двоим, никто не мог видеть на ней истины, кроме существ, подобных им. Чонгук же был человеком и не смог бы увидеть даже маленький элемент, маленькую деталь той правды, что скрывалась за ангельскими чарами. Тэхен потрепал его по голове и поцеловал в макушку, стараясь успокоить любимого. Юнги же оставил их и сел за рояль, стоявший посреди гостиной. Страх перед Отцом и другими Ангелами мешал ему поступить так, как он хотел, на секунду он обнаружил, что хочет любить и это все, чего он хочет. Обстоятельства и принадлежность к виду сверхчеловека особенно отягощали его, закрывали в коробке, где нельзя было вдохнуть свежего воздуха. Стоило ему прикоснуться к ледяным, пыльным клавишам, печальная музыка разлилась по пространству. В ней будто смешивалось множество чувств: и вселенская печаль и горе, и скорбь, мир резко показался ангелу серым без любви, которой прежде он не испытывал. Тэхен сразу же появился в дверях и начал слушать его игру. Пальцы плавно касались инструмента, будто парили, и все казалось ненастоящим. Спокойствие мелодии сменялось тревогой, выраженной быстрыми и обрывистыми движениями, минорное звучание приятно льстило Тэхену, что в какой-то момент он поймал эту музыку и захотел сыграть в унисон, но под рукой не оказалось скрипки. Темп игры ускорился и стал более глубоким и чувственным, Юнги играл с закрытыми глазами, надеясь только на свой слух. Цинизм в отношении человечества, характерный всем ангелам, сменился жалостью к ним, ведь из них делали марионеток, так часто, что наблюдать за этим становилось невыносимо. Тэхен сел рядом с братом, и теперь они играли в четыре руки. Чонгук следил за ними и наслаждался этим моментом, а в голове всплывали слова из книги: «…есть ли истина в том, кого ты любишь?..» И действительно была ли в Тэхене истина, и что он постоянно скрывал от него, о чем говорил его отрешенный, но глубокий взгляд, почему он так часто приводит исторические аргументы, и не может назвать свой возраст без лишних колебаний. За окном падали хлопья снега, города не видно, возникло ощущение чьего-то присутствия, снежная пелена затмевала пространство на улице, они находились будто в своём мире, на своём месте. Одна мелодия сменяла другую, вторая третью, — так продолжалось в течение получаса. Чонгука преследовали мечты о счастливом будущем, где они с Тэхеном будут вдвоём. Музыка стихла. Ангелы поднялись из-за рояля. Тэхен сел рядом с Чонгуком и ворошил его волосы, Юнги же сидел напротив на кресле и усмехнулся их нежному взаимодействию. Сам не понимал. Раздражало его это или просто вызывало ощущение полного одиночества. Тэхен предложил поехать домой. Они так и поступили, чтобы не нарушать личного пространства Юнги. Уже на выходе, когда Чонгук покинул дом и успел сесть в машину, Тэхен все еще прощался с братом. — Я хотел с тобой кое-что обсудить, но решил, что это будет не в тему. И все же я спрошу. Почему ты сказал, что я убил Чонгука в прошлом? — Тэхен глядел на него так, будто сейчас решалась его судьба, но Юнги не ответил, тогда Тэ продолжил, — несколько дней назад…я встретил Артуэль и ее слова меня напрягли… — Она часто лжёт, можешь даже не думать о том, что она говорила, — перебил Юнги, не желая больше говорить. — Она сказала, точнее намекнула, что я нефилим, Юнги… Это была бы странная шутка, учитывая мое положение… — он молчал, и молчание это было, как у мертвеца, он будто перестал дышать. Юнги, услышав это, не на шутку напугался, и в голове резко начали всплывать воспоминания тех лет.

***

Однажды он проходил мимо кабинета Отца и услышал разговор, которому не придал значения в прошлом, они говорили тихо, ощущалось напряжение, Бог повысил голос на советника, что стены содрогнулись. «Ты же понимаешь, что он может занять мое место, а это невозможно…» «Что прикажете делать? Убить?» «Это крайняя мера, а пока нужно лишить его сил и низвергнуть на землю, но у него должна быть слабость, без нее, увы, мы бессильны. У вашего старшего брата она была — и это было самолюбие». «Мы что-нибудь придумаем, владыка» …

***

Паззл складывался и от этого становилось жутко, потому что это было не одно совпадение. Тэруиль был последним ангелом, родившимся на небесах, и самым странным было то, что малыша изначально осудили, ведь один глаз у него был ангельским, голубым с ярким светом, а второй карим, таким, что часто бывают у людей. А то каким был резонанс, когда узнали о связи Тэ с человеком, давало еще больше оснований полагать об истинности слов Артуэль, затем произошло неожиданное исчезновение Тэруиля, а после трагическая ночь, уничтожившая его брата морально. Все это сравнимо с громом, который прогремел в его голове. Он лишь холодно поднял глаза на Тэ и уставился, потом ответил, но явно не то, что хотел услышать ангел: — Тэ, я не хочу больше говорить об этом. Я не уверен. Прости, — Юнги хлопнул дверью перед его лицом.