Жизнь длиною в вечность

      Тэхена не покидало ощущение путаницы, все становилось сложнее, чем было прежде. Ангел смотрел в стекло заднего вида, а потом переводил взгляд на дорогу, не обращая внимания на Чонгука. Его переполняли вопросы, ответы на которые он больше не сможет найти, а может и вовсе не хочет, для чего ему знать правду, когда она может все разрушить, но без правды он обрекает себя на вечную ложь. Время прошло на удивление быстро, Тэхен остановил машину рядом с домом любимого и вышел, чтобы попрощаться с ним. — Вы поругались? — осторожно спросил Чонгук, касаясь воротника его пальто. — Нет, — возразил ангел и отвёл взгляд на лавочку во дворе, сдерживая себя в тысячный раз, губы предательски дрожали, он не мог понять причину таких изменений. — Хочешь зайти? — Чонгук взял его ладонь в свою и прикоснулся губами к холодной коже. Подул ледяной ветер, из-за чего на лицо Тэхена упали пряди волос, он не поправлял их, будто ждал чего-то. Он молчал и, вновь переступая через себя, сдержанно и холодно посмотрел на любимого. — Я… — он сглотнул, хотел было что-то сказать, что-то важное и таинственное, но сердце пропустило удар… — Я… Нет. Прости меня, пожалуйста, — Ангел приблизился к нему и горько поцеловал, но вся горечь, прежде вездесущая, сменилась томной нежностью и искренностью, этот поцелуй был самым искренним из всех, что он ему дарил, — ступай домой, отдохни, а мне еще поработать нужно… — он отстранился, провел рукой по плечу, затем по предплечью, спустился к ладони, озябшей и красной от мороза, заглянул в глаза на прощание и оставил его.       Тэхен хотел сказать ему, как он любит его, как тот дорог ему, но все что он смог сделать — это вновь поцеловать. Неуверенность и недоверие к самому себе росли с каждым днем. Неотъемлемой частью жизни была любовь, сначала ко всему миру, а потом лишь к одному человеку во всей Вселенной. Чонгук был его надеждой, но неосторожные слова брата заставили его сомневаться в самом себе. Чонгук вернулся домой. От прощания с Тэ у него остался осадок. Парень зашёл в спальню и вспомнил прошлую ночь, они только целовались, ничего больше не было, но тот шёпот, схожий с шелестом весенних листьев, тот смех, полный любви и счастья, те касания, обжигающие и дурманящие, те поцелуи, сводящие с ума и энергия, которая наполняла его, — вызывали приятный и одновременно мучительный зов сердца, желающего большего. Чонгук застыл в дверном проёме, разглядывая смятую постель и вещи, которые забыл любимый на спинке стула. Он покинул комнату, тихо прикрыв дверь, оставляя там то тепло и любовь, а сам обосновался в гостиной на диване перед телевизором. Накрылся пледом и ел заказанную еду. Ему попалась скучная дорама, из-за чего пришлось включить американскую комедию, но и она была какой-то не такой. С закрытыми глазами, Чонгук представлял ту музыку, что они играли сегодня, и танец, который бы они могли станцевать. Он улыбался, будто мечта уже сбылась, но стало одиноко.       Тэхен приехал домой уже через пятнадцать минут. И пентхаус теперь казался пустым и бездушным. Квартира Чонгука была в миллиарды раз уютнее: все эти фотографии, несколько мягких игрушек в гостиной на диване, подушки, свечи, висящее на духовом шкафу полотенце и кружка из-под кофе в ванной, — заставляли его поехать обратно, но страх и предрассудки оказались сильнее желаний. Он кинул свои вещи на пол и поплелся на кухню. Единственное, что ангел хотел сейчас — это узнать правду, раскрыть душу и выпустить всю боль и обиду. Налив в стеклянный бокал виски, он задумчиво облокотился на столешницу спиной и смотрел в стену, глубокий взгляд застыл на одной точке, он перестал моргать. В нем рождалось прежде не испытанное чувство. Желание справедливости и некого возмездия Отцу. Тэхен сорвался с места, сел за стол в своём кабинете, и виртуозно, сам того не понимая, начал рисовать, движения были резкими, обрывистыми, будто это вновь был не он. Чертил, закрашивал, пытался прийти в себя, но все, что он мог сейчас — изображать то, что отчетливо проявлялось в видении. Перевел дыхание и, наконец, увидел нарисованное. Он изобразил бесконечное поле и человеческую фигуру, по спине он узнал Чонгука и приятно удивился, но тень слева от любимого не давала ему покоя. Дежавю. Снова и снова хватало его за шею и душило. Это был тот день, когда он видел его в последний раз. Отголоски прошлого всплывали в памяти так сумбурно, ведь он даже не понимал, что это: истинное воспоминание или вымысел, лишь то, что он сам хотел видеть.

***

Хлопнув дверью, Юнги прислонился к ней и искал способы совладать с собой. Он не мог говорить с Тэхеном, пока не нашёл ответы. Брату и так много врали, и он в том числе, но все что ему осталось на этот момент — бороться за истину, вот только теперь он не мог приложить к этому все усилия, чувствовал, что стал слабее. Юнги отчаянно сел на диван и закрыл голову руками, глядел в пол, желая найти хоть какую-то зацепку, хоть что-то, что могло бы помочь ему. За окном становилось темнее, солнце уже давно скрылось за горизонтом, а в стекле отражались лампы гостиной, мешая любоваться природой за окном. В отражении он увидел не только себя, но и книжную полку, которая напомнила ему о существования Великой Библиотеки, находящийся в Мнемозине… Он долго стоял у окна, ходил по дому, заглядывая в каждый уголок, пытаясь найти в своей душе отголосок здравого смысла, но всё оборачивалось против него, как и неожиданно пришедшее сообщение: «Мне бы хотелось узнать тебя получше. Давай встретимся завтра вечером в парке», — это был Чимин.       На свой страх и риск Юнги согласился на эту авантюру, лишь от того, что не смог отказать ему. Любому бы смог отказать, но не Чимину. Опасения начали преследовать его, а страх становился вездесущим, от него кружилась голова и мысли перепутывались. Он обернулся в свой истинный облик, дом озарил яркий теплый белый свет, переливающийся перламутром, а сам ангел исчез, а в его скромном жилище воцарились мрак и пустота, будто жизнь оставила это место.       Юнги стоял у врат и ждал, когда его пустят в Мнемозин. Вокруг не было ничего, кроме непримечательных домов простых жителей. А на облитой золотом Цитадели Мнемовитян играли лучи солнца, она сияла пуще прежнего и создавался разительный контраст между обычным поселением и Дворцом Служителей. Ее громадные башни, висячие в воздухе, завораживали и пугали, а на самой вершине располагался маленький сгусток энергии, который менял свой цвет в зависимости от настроения главнокомандующего. Стоило сфере стать синей, то все начинали сожалеть, а когда изменялась на красный, многие сразу же становились тише воды ниже травы, не желая злить Служителей. Этот энергетический сгусток раньше был маяком, но поменял своё истинное назначение. Когда врата открылись, его встречали два ангела-близнеца, будто выкованные из серебра, с пепельными длинными волосами, в белых одеждах, с вышитыми на них золотыми нитками вычурными узорами и гербом с тремя сапфирами, и с копьями, наконечники которых были выкованы из платины. Характеры этих Мнемов были не самыми приятными, да и общаться с ними было бы скучно, зная их одержимость законом и правилами. Юнги же отошёл от этих правил очень давно и поэтому его встречали с раздосадованными и даже недовольными взглядами. — Чего угодно? — гордо поднял голову Нероман и ухмыльнулся, якобы не заметно. — Хотел вернуть себя имя, поэтому направляюсь в библиотеку, чтобы вспомнить законы, — не уступая в высокомерии, проговорил он. — А что на Земле? Люди надоели? или ты просто осознал, что они жалкие и ничтожные? А как же твой любимый братец Тэруиль? он должно быть места себе не находит в связи с рождением своего любимого человека? — Всё вместе. А про Тэруиля я не в курсе, — его холодность и жуткий тяжёлый взгляд давил на Неромана, что тот решил, наконец, впустить его.       Внутри пахло богатством и роскошью, ледяные своды тянулись в бесконечное пространство, безумно хотелось пить от увиденного. Когда он покидал дом, все было в миллионы раз скромнее, сейчас же великолепие превосходило лучшие храмы и строения человеческого гения. Здесь же росли пальмы и лились водопады с белым вином, а вокруг трона восседали девушки, многие из них похожи на обыкновенные статуи, другие же просто сидели и разговаривали между собой, и лишь одна играла на арфе с золотыми струнами и страдала от бесконечного одиночества. — Где библиотека? — спокойно спросил он у нимф, но те не обратили на него внимания, тогда он решил сделать по-своему и просто прошёл мимо, наслаждаясь убранством и осознавая какой мощи достиг Отец. Блуждая по бесконечным коридорам, Юнги порядком устал, все стало единым, переплеталось, отчего накатывала паника, это были непроходимые лабиринты. Он не раз слышал о том, где спрятана библиотека, но найти ее было невозможно, многие просто пропадали в этих каменных дебрях. Когда силы покинули его, ангел решил остановиться и подумать о книге, которую ищет, ведь информацию добыть было бы не сложно, а правильно трактовать ее — это уже другое дело. Они тянулись, как кротовые норы, и выхода из них больше не существовало, оставалось только одно: либо покинуть лабиринты, либо продолжать путь. Он ходил кругами, путался, сворачивал не туда, безумство брало верх и мысли стали невыносимыми: то всплывал Тэхен с его вечными, личными проблемами, то рисунок, который был создан Тэ в трансе, то живой взгляд Чимина пленил его, то слова Артуэль о неизбежном будущем вызывали неоспоримый ужас. Все смешивалось: чувства, желания, мысли, страхи… Он упал без сил на каменный пол не знал, как поступить, стены будто подслушивали его мысли и отчего-то сердце пропустило несколько ударов. Юнги понял, что произошло и тут же заземлился. Сосредоточившись на своих ощущениях, он закрыл глаза и представил библиотеку, ее бесконечность, ее могущество, ее тайны, и тут же оказался там. Все это время он был слеп, бродил по коридорам хранилища и завывал от кошмаров, что его преследовали. Его взгляд был прикован к рукописям великих писателей всего мира, и полки ломились от количества книг, написанных людьми, титанами, ангелами, богами, — всеми, кто так или иначе влиял или жил на планете. Все они хранились здесь, ушли в вечную память всей Вселенной, их количество невозможно сосчитать, все то, что было уничтожено в течение тысяч лет людьми, существовало здесь. Он с поразительным удивлением вглядывался в коридоры, чтобы найти то, зачем он пришёл. Представив образ Тэруиля, Юнги оказался в том месте, где должна была быть книга. Открыв огромный том, он принялся читать всё, с самого начала мира, перед ним открывались тайны, неведанные никому, мир становился паршивым в его глазах; он не чувствовал времени и пространства, будто был в пустоте, здесь ночь не сменяет день, здесь нет дождя и грома, просто пустота. Он читал и переводил каждую строчку, не знал сколько времени это занимает. В этой книге он не нашёл ничего, кроме истины, скрываемой тысячелетиями. Ангел взял другую рукопись, но и она не поведала ему правду о Брате. Он сидел там часами и искал, искал, что есть мочи. Мысли снова приходили к нему, но в какой-то момент ангел просто отвлёкся от чтения, вспомнил Чимина и страх перед любовью к нему, и резко перед ним упала огромная, древняя книга и раскрылась на развороте, где был нарисован ангел и человек, целующий первого; он прочёл первые два предложения: «И тот, кто возлюбит человека, страдать будет от любви, пока не поймёт, что это дар. Лишь тот погибнет от меча небесного воина, кто не знает любви, тот, чья любовь была фальшью сгинет в бездне. Мнем же любить имеет право, но прикасаться не смеет, ибо смерть его настигнет, но не в наказание за чувство, а от детей своих… Лишь тот имеет право на любовь к человеку, кто выберет путь человечества, отказавшись от дара великого…»       В голове все спуталось. Остался неприятный осадок, от которого уши начали гореть. Ложь. Повсюду была ложь, но, с другой стороны, все складывалось: и опасения отца, и страх Тэруиля и осознание, что ему не запрещено любить — резко полегчало, хотя и много не прояснилось, зато теперь он знал, что чувства — явление совершенно нормальное для того, у кого есть душа. Ведь жив тот, кто чувствует, тот, кто знает, чего истинно желает, и тот, кто знает во что ему верить. И теперь он знал. Он видел этот мир, ровно секунду назад. Ангел выдохнул и продолжил искать. Ему стало спокойнее. Юнги привык к этой глубокой тишине, отзывавшейся от стен и погружающей в небытие… Терпеливо рассматривал буквы и пробежался глазами ещё раз, не заметив ни одной зацепки. Для себя делал выводы, что Артуэль обманула Тэ, что сделала это с целью устроить революцию и разжечь гнев многих ангелов, так как ничего не нашёл про его рождение, был уверен, что он такой же как остальные. — Как долго ты здесь сидишь? — перед ним предстала Артуэль и с легкомысленной забавой посмеялась, — Постой-ка, я узнаю этот взгляд, — начала она, декламируя, — Гордый, самодовольный и… — она опешила, не понимая, что видит в его глазах, вместо улыбки на ее лице застыла гримаса недоумения, — и…печальный.       Юнги не ожидал гостей, не ожидал, что его покою помешает Арти, та, о которой он только что нелестно думал. Он вздрогнул, услышав ее одухотворенный голос. — Давно ты здесь? — спросил он, продолжая пристально глядеть в книгу, делая вид, что он занят. — Около десяти лет наблюдаю за тобой! — Что?! Но как я… Чимин… Я забыл, что время здесь идёт иначе. — Не переживай, ты тут не так долго. Всего-то сто лет прошло, — заметила она и обошла его.       Сам Юнги осознавал крайне медленно, что это значит, сто лет назад он зашел в те врата, а сейчас неизвестно сколько, точнее известно, провел в пустоте… Он закрыл лицо руками и пробубнил себе под нос, выражая недовольство самим собой. Переживания за друзей и кажется, действительно, приятного его сердцу человека, стали сильнее. — На Земле прошел всего-то месяц, не переживай ты так. Или… Стой… Ты… — она будто прозрела, брови ее нахмурились, а взгляд стал тяжелее, — ты изменился, что-то не так. Будто ты… — девушка моментально села перед ним и взяла за руку. — Ты влюблен и страдаешь от этого. И ещё тысячи переживаний тревожат твой разум. Ты ищешь правды, но, ведь правда для каждого своя, а истина едина… Тэруиль. Ты хочешь узнать про него, убедиться в том, что я сказала ему. — она передавала ему слова мысленно, — боюсь, что нас могут подслушать здесь, — свет начал сгущаться вокруг них, они исчезли в один миг, растворившись в тумане.       Резко перед взором Юнги предстало ослепляющее солнце, из-за постоянной тьмы вокруг в течение многих десятилетий он успел позабыть его славный вид. Он прикрыл лицо рукой, чтобы разглядеть окружающие его пейзажи, но перед ним открылось нечто более величественное, чем просто неизвестная местность. Это был холодный январский закат, когда небо розовеет, оставляя вокруг солнца дымку. Мощные вершины гор разделяли пространство на несколько частей, их грубость и поистине королевский размах взывал к самым потаенным чертогам чёрствой, грубой души, не знающей любви, но впервые в жизни отразившейся на природном единстве. Природа абсолютна и ей совершенно нет дела до человечества. На склонах некоторых гигантов росли ели и сосны. Где-то у подножия горы быстрая река покрылась слоем прозрачного льда, а воды ее тихо и сонно двигались под покрывалом снега. Обернувшись, Ангел обратил внимание на маленькую избушку, совершенно далекую от привычных громоздких зданий. Лачужка казалась уютной и волшебной, хотя и вызывала некоторые сомнения. Артуэль пригласила его в дом и заперла дверь, предварительно прочитав заклятие, а затем зажгла веточку розмарина и бузины, чтобы скрыть свое присутствие и защитить пристанище от сверхъестественного вмешательства. — Теперь мы можем обсудить насущные проблемы, — выдохнула она и перевела взгляд на растерянного ангела, — но перед этим мне нужны гарантии того, что об этом узнает только Тэруиль, и больше никто, иначе мне придётся убить тебя…