Жизнь длиною в вечность

      Ехать к Чимину Чонгук не хотел, думал, что это бессмысленно. Отчего-то стало невыносимо, то ли резкие заморозки на улице вызывали неприятный озноб, то ли душевные скитания мучали его. Он доехал до своей квартиры за полчаса, но долго ходил вокруг собственного дома, прежде чем войти. Его пугало нечто, что скрылось в стенах когда-то уютного и любимого жилища, но ощутив, как руки замёрзли, как место удара начинало ныть, ему не оставалось ничего. Дома все было не как прежде. Уже забытый интерьер вроде радовал глаз, но вместе с тем вызывал ненависть. Это была его тюрьма и терпеть ее было невыносимо. Вместо тревожности и страха, он сам не понял каким образом, да и не хотел понимать, им овладело желание все уничтожить, гнев его был подобен разверзшимся небесам. Краем глаза увидев злосчастные картины, он разломал рамы, порезал сами изображения, некоторые залил краской, вымещая всю боль и злобу, борясь с гнетущим прошлым, истребляя плоды своих трудов. Это минутное помешательство сопровождалось то истерическим смехом, то слезами. Чонгуку становилось все хуже и когда силы иссякли и все его творчество было уничтожено, за исключением пейзажа, так как именно это полотно спокойное и полное любви сдержало его и напомнило, что в мире есть и что-то светлое, он достал бутылку вина и выпил ещё больше. Упав на кровать, он снова заплакал и, закрывая лицо подушкой, откинул ее подальше, а затем случайно заметил на тумбочке таблетки. Их прописали в Чеджу, но он отказался от них очень быстро, потому что они не давали ему ничего кроме усталости. Что-то в голове отключилось в тот момент. И обида, и страх смешались воедино, добавилась и паническая атака, с которой справиться в одиночку было проблематично.       Отчаявшись, сначала он выпил одну таблетку, запив вином, потом вторую, третью, но эффекта не было, вообще никакого; становилось только хуже. При этом он не думал о Тэ, ему было все равно сейчас на его зазнобу и ангельские мысли. Он с усердием запивал препарат и ждал, просто ждал, когда силы начнут покидать его и это случилось очень незаметно.

***

Hearts — The Best Pessimist       До прихода Чонгука Тэхен и Артуэль начали обсуждать всё происходящее с точки зрения заговорщиков-революционеров и снова возникла спорная ситуация. Девушка очень радикально подходила к решению династической проблемы, Тэхен же не хотел в этом участвовать, несмотря на все обиды. Но после громкого и ярого скандала с Чонгуком, он просто потерял себя. Неужели он снова причинил ему боль. Теперь он не узнавал себя и, посмотрев в зеркало, увидел темного ангела лишь с одним локоном серебристых волос. Его гордыня была задета, но где-то в глубине души томилась вина, ему становилось невыносимо от самого себя и от осознания, что Чонгук был прав во многих вещах, но Тэ все равно не устоял и поддался эмоциям, подобно человеку. Не желая вступать в продолжение полемики, ангел закрылся в своей спальне и впервые почувствовал себя маленьким человеком, который часто избегал мыслей об этом, который с давно укоренившейся в душе тоской, испытывал прилив очищающей, целительной энергии, он освобождал свою человеческую натуру, вместе с которой из тела вырвалась волна жизненной силы, и истина открылась перед ним. Сидя с поникшим выражением лица, закрывая голову руками, Тэруиль увидел перед собой шар света, который будто звал его и манил фиолетовым перламутром. Ангел сделал глубокий вдох и из его собственного сердца начал литься бело-бирюзовый свет, переливающийся и эфемерный. Он чувствовал всеми клеточками физического и духовного тел, как они соединяются воедино и проникают в саму его суть; до того холодное, замерзшее тело разгорелось внутренним огнём и согрело его. Стоило ему только сделать вдох и выдохнуть, то казалось, будто разжигаешь костер, дуя на него. Тэ видел перед собой целую Вселенную и где-то вдалеке промелькнул призрак его прошлого обличия, белоснежный, великолепный ангел. Они приблизились друг к другу и через невидимую стену прикоснулись ладонями, ощутив тепло, Тэхен улыбнулся и осознал многие вещи. Чонгук был прав, назвав его подобием отца, упомянув его слабости и страхи. Он понимал, что не сможет спасти или помочь Чонгуку, находясь вдали от него, игнорируя и постоянно убегая, понимал, что нельзя спасти кого-то, не находясь рядом, понимал как низко пал, как сильно его сковали собственные страхи, как они душили его, забирая надежды и закрывая глаза. Сделав еще один глубокий вдох, он увидел перед собой любимого человека, который напивался вином и не мог уснуть, обстановка вокруг напрягала, разрезанные картины, сломанные рамы, беспорядок повсюду и разбитая ваза с давно высохшими цветами, — все это оставляло в мыслях неприятное ощущение некоторого безумия. Сделав еще один подход дыхательной практики, ангел открыл глаза и посмотрел на свое отражение. Он преобразился и полностью успокоился, решив для себя раз и навсегда, что важными аспектами его жизни станут борьба за правду и защита самых дорогих людей. Осталось одно — помириться с Чонгуком. В дверь постучали, Артуэль аккуратно вошла и села рядом. — Он ведь был прав. Во многих вещах, пусть и говорил слишком по-человечески, зато искренне, не то, что мы… — Я знаю. Знаю, что он был прав и виню себя за то, что поступил так резко. — Тэруиль, если ты хочешь, чтобы он не натворил глупостей, поезжай к нему. Очень странно, но я чувствую, что что-то случилось. А дела вселенского масштаба мы решим позже. — Он слишком самолюбив для того, чтобы наложить на себя руки… — Тэ не задумался, когда говорил подобное, но ненароком почувствовал нечто странное. — Ты говорил мне тогда, что хочешь спасти его, что не простишь себя, если что-то произойдёт с ним во второй раз, так вот этот момент настал. Почувствуй же его энергию, его душу на расстоянии, — Артуэль взяла его руку и положила на сердце, — чувствуешь, как тревожно оно бьётся?       Тэхен, не осознавая полностью своих ощущений, резко поднялся с постели и начал ходить из угла в угол, размышляя. А стоит ли ему сейчас ехать к любимому, не нарушит ли он его личного пространства, не усугубит ситуацию своим неожиданным появлением. И пусть он сохранял обретенную гармонию, беспокойство начинало подступать к нему медленно, но уверенно. И снова, посмотрев на себя, он раскрыл величественные крылья, занявшие половину комнаты, и исчез, моментально переместившись в квартиру Чонгука. Он оказался посреди гостиной, где когда-то целовал его нежную кожу, валяясь на мягком ковре. Это легкое и беззаботное воспоминание заставило его улыбнуться. Однако оглянувшись он узрел нечто похожее на акт вандализма: все полотна, как и в видении, были изувечены, вокруг не было живого места, да и сама энергетика квартиры давила на него. Лишь закрыв глаза он увидел тьму, обуздавшую помещение, поселившуюся здесь и отравившую воздух. Это был дух совершенно бесформенный, который при виде ангела забился в какой-то угол, боясь за свою жизнь. Тэ схватил тварь силой мысли и отправил обратно в ад, отчего мироощущение в этом пространстве стало проще и воздух стал чище. Даже уничтоженные экземпляры, раскиданные по всей квартире, начали создавать атмосферу.       Эта сущность отвлекла его от изначальной миссии: поговорить с Чонгуком. Он зашел в спальню, темную настолько, что увидеть что-то без света было тяжело. Ангел сел рядом с ним на кровать и начал гладить его волосы и руку, но не характерно теплое для живого человека тело не понравилось ему, дыхание было слабым, почти незаметным, а попытка разбудить любимого увенчалась неуспехом. Тогда Тэхен не на шутку перепугался и не мог найти причины, пока не увидел наполовину пустую банку с антидепрессантами и пустую бутылку вина, лежащую рядом. Он попытался приподнять его, но не последовало никакой реакции, тогда в состоянии неразделенного ужаса, с дрожащими руками он, поддавшись суете и панике, снова попытался разбудить его: тряс, целовал, делал массаж сердца, но все было тщетно. Ему тяжело было дышать, не находя себе места и желая спасти его как можно скорее, пока слабо, но бьётся сердце, ангел поднял его на руки и со слезами на глазах и мольбой унес в уборную комнату, где вызвал у любимого рвоту, чтобы хоть как-то вывести токсины из организма. Но даже рефлекторно отреагировав и выпустив из себя все медикаменты, Чонгук не пришёл в себя, его тело безжизненно повалилось назад, поэтому Тэ отчаянно умывал его ледяной водой, чтобы хотя бы немного привести его в чувства. Ангел шептал про себя что-то невнятное, снова брал на себя вину за случившееся: «Я виноват. Меня не было рядом все эти два месяца, я знаю, ты не слышишь моих слов сейчас, но знай, что я не могу дать тебе умереть. Я люблю тебя… Я люблю тебя всей душой и никогда не смогу простить себе твою смерть, только не такую. Я хочу, чтобы ты жил, чтобы ты видел этот прекрасный мир и пусть он не идеален. Я хочу, чтобы ты слышал шум прибоя, пение весенних птиц, любимую песню, чтобы чувствовал теплый дождь, приятный ветер, касания любимого человека, мягкую шерсть кота, чтобы ты чувствовал запахи полевых цветов, проливного дождя, любимой еды, чтобы ты жил полной жизнью. Ты не должен умереть так. Ты должен прожить долгую жизнь, и ты проживешь ее. Я люблю тебя, Чонгук. Люблю…» Он захлебывался слезами, не понимая себя, вспоминая всю боль и огорчения прошедших лет; надежда покидала его и всё что он смог сделать теперь — лечь на холодный кафель и разглядывать любимого. Через несколько минут Чонгук постепенно начал приходить в себя и, будто сквозь воду, слышал родной голос, который в тысячный раз повторял одно лишь слово: «люблю». Глаза были занесены пеленой, а тело не слушалось, поэтому поддержка Тэ была нужна ему как никогда. Открыв опухшие глаза, Чон увидел прекрасное, заплаканное лицо. Ангел же сразу же принялся помогать ему, как только заметил признаки жизни, он улыбался как никогда прежде и плакал одновременно. — Зачем ты так? Почему отнесся так к собственной жизни? — Я сл…лучайно, — слабо и тихо проговорил он.       Тэ поднял его на руки и положил на диван, накрыл пледом и поставил бокал воды на кофейный столик. Гладил его волосы, водил пальцем по линии челюсти и целовал в лоб. «Я люблю тебя» — шептал он снова и снова, будто все самое страшное уже случилось, ему было все равно на прежний страх, потому что теперь он мог дать отпор, защитить и спрятать всех, кто ему дорог. Наконец, он понимал важность многих вещей, о которых так не привыкли говорить люди.       Оставив Чонгука одного всего на несколько минут, чтобы поменять постель и немного убраться в спальне, проветрив комнату, Тэруиль ощутил прилив высокочастотной энергии, которую прежде чувствовал только в отдаленные времена. И когда обычное дело было завершено, он подошёл к любимому, сел на корточки рядом с диваном и взял его руку в свою, тихим, чувственным голосом проговорил: «Сам дойдёшь до ванной или тебе помочь?» — Ангел поцеловал его руку. — Сам справлюсь, — только Чонгук попытался подняться, как тут же лёг из-за тошноты и головокружения. Тэ очень осторожно помог ему встать на ноги и, поддерживая за спину довел до ванной комнаты, где к тому моменту уже была налита теплая вода. Он помогал ему при каждом новом шаге, скинул убитую жизнью футболку и увидел несколько синяков: два возле плеча и один — в области ребер. Чонгук лишь посмотрел в пол, не понимая всего происходящего. Тэруиль видел в нем чистую красоту, подобную Аполлону, несмотря на все ссадины и синяки. Аккуратно ангел подошёл и помог с погружением в ванную. А когда любимый преобразился, пусть не так сильно, но хотя бы стал чище, он проводил его до спальни и уложил в постель, кротко поцеловав в губы. — Не уходи. Пожалуйста. — полусонным голосом проговорил Чон и с дрожью в теле сжался. Тэ лег позади и крепко обнял его, постоянно нежно целуя его руки, голову и шею.       А когда они уснули, комнату заполонил свет, очень яркий и тёплый, этот поток обладал целительной силой и брал свое начало в груди ангела. Дар, который когда-то давно был утрачен, вылился самой мощной волной, наполняя пространство вокруг любовью и лёгкостью. Мир в тот миг обрёл краски и этот свет лишь немного разбудил Чонгука, отчего он приоткрыл глаза и мгновенно уснул.