Жизнь длиною в вечность

      Тэхен проснулся в восемь утра, обеспокоенно осмотрел Чонгука и, убедившись, что с ним все в порядке, поцеловал в голову, вдыхая запах его волос. Он улыбнулся, но не знал, что будет дальше: как такового счастья он не испытывал то ли из-за случившегося, то ли от безысходности. Собравшись с мыслями, Тэ вышел из комнаты и тихонько прикрыл дверь, закрывшись в ванной. Он стоял под теплым душем и не понимал самого себя. Вода тонкими струйками стекала по телу, будто ветка, тянущаяся к земле. Он был подозрительно спокоен, ничто его не отвлекало от размышлений, касаемых переворота духовного уклада жизни человечества. Он вышел из душа абсолютно голый и зашел в спальню в поисках домашней одежды. Накинув на себя цветастую футболку и первые попавшиеся штаны, ангел начал убираться в гостиной: выкидывать сломанные рамы от картин и сами изображения, от некоторых ему становилось тошнотворно: от глаз во тьме, от бесов, прыгающих вокруг светлого пятна, от горевшего города. Сразу же положив относительно сохранившиеся и не изрезанные полотна в отдельный пакет, он оставил его в прихожей, а сам намыл полы, протер пыль и расставил книги, пылившиеся на кофейном столе, полил более-менее живые цветы, остальные пришлось выбросить; параллельно с этим разглядывал его фотографии и дипломы, висевшие на стене, противоположной дивану. После того, как Тэ закончил с уборкой квартиры, принялся готовить завтрак, он мог приготовить что угодно, но холодильник был пуст. Он лишь надел куртку Чонгука сверху и нашёл какие-то кроссовки, после чего моментально переместился в круглосуточный магазин и набрал продуктов, а после вернулся домой. Он готовил легкий завтрак и начал варить кофе к тому моменту, как Чонгук проснулся и все еще слабым голосом прошептал: — Доброе утро. Тэ… — он сделал паузу прежде, чем продолжить, но любимый сразу же налил ему стакан воды и поставил перед ним, — прости меня… Если бы ты не пришел вчера, я бы снова отправился в ад, но, наверное, навсегда… Спасибо. — Не думай об этом, в ад ты больше не отправишься, обещаю… Я просто не должен был так реагировать на твои слова про мою семью… Они действительно такие и я такой, поэтому ты был прав и мои эмоции — результат иррационального. Мне жаль, что так получилось. И я предлагаю тебе возобновить отношения. — он обернулся к нему, оставив кофе без присмотра.       Чонгук выпил воды, но ничего не ответил, удаляясь в ванную. Тэ с досадой поджал губы и продолжил варить бодрящий напиток. Он уже и не надеялся на восстановление отношений, поэтому твердо решил для себя — не оставлять Чонгука и поддерживать дружеские отношения, но даже эта определённость была ничем по сравнению с верой в то, что все наладится. Накрыв на стол, Тэхен сразу же ушел в спальню и упал на кровать. Ангел закрыл глаза и представил Чонгука, стоящего на берегу моря, в его глаза светило опускающееся алое солнце, ощущалось тепло и легкий ветер лишь слегка обдувал тело. Он улыбался и тянулся за поцелуем, но из мечтаний его выбили ругательства из гостиной. Он вышел из спальни и не увидел ни одной причины для ругательств. — Что-то случилось? — Просто пролил немного кофе. Ничего страшного. Не переживай, — Чонгук сидел за столом в одном полотенце и в этот же момент обернулся к Тэ, — будешь есть?       Тэхен лишь улыбнулся ему и качнул головой. Но, приблизившись и взяв тост с авокадо в руки, почувствовал, как Чонгук прикоснулся к его талии и сжал запястье. Взгляд Чона казался очень осознанным, но печальным, он нежно провел пальцем по обратной стороне ладони и протянул руку к себе, чтобы поцеловать. Тэ завороженно смотрел в его глаза, видел в них свое отражение, а после отстранился и сел напротив. — Ты спросил меня хочу ли я возобновить отношения? Нет. — Тэ напряжённо выдохнул, — но попробовать сначала я не против. Между нами творилось что-то странное в прошлых отношениях, поэтому я хочу, чтобы в этот раз все было иначе, без глупых истерик и скандалов, ведь так нам будет проще. Видимо, нам просто нужно научиться понимать друг друга. — Хорошо. Я очень рад это слышать… и я хочу, чтобы все так и было, — ангел протянул руку и Чонгук ответил ему. После завтрака они решили, что лучшим вариантом времяпрепровождения будет дом и уютные посиделки. То влюбленные смотрели фильмы, то просто беседовали, Тэхен рассказывал о себе все больше и больше интересных историй, как из своей жизни, так и из мировой истории, попытался раскрыть все тайны, но, когда речь зашла о политических распрях, за которым наблюдал Тэ, Чонгук уснул, лежа на его коленях. Ангел с особой нежностью и аккуратностью запустил свои пальцы в роскошную шевелюру любимого и улыбнулся. Через тонкий, легкий тюль в комнату попадали лучи солнца, благодаря которым их тени красиво падали на освещенную белую стену. Тэхен слегка потрепал любимого за плечо, чтобы разбудить, после чего они вместе уснули на диване. Чонгук обнял Тэ и поцеловал в шею.       Они из совершенно разных миров и времен и понять друг друга с первого раза было просто невозможно. Им необходимы были ссоры и конфликты, чтобы разобраться, чтобы работать над собой. И теперь, спустя такое короткое, но ужасно тяжёлое время они вновь обрели друг друга и ощущали тепло, находясь так близко, будто тысячелетние льды начали оттаивать и уже ничего не могло их побеспокоить. Порой ложь доводит нас до крайностей, и мы теряем понимание многих вещей в мире, а особенно взаимопонимание. Порой достаточно один раз сказать человеку правду, чтобы узнать о его отношении к себе, не нужно молчать, бояться и уж тем более лгать, когда на это нет оправданий, даже если ты ангел, пришелец или бог знает кто. Этот мир и без того погряз во лжи, а это значит, что человечеству нужна искренность, а нужна она не только для сохранения дружбы и любви, но и для сохранения этого самого мира. Так уж вышло, что мы находимся на границе времен, поэтому все что остаётся людям — любить и быть любимыми, искать и находить истину, верить в себя и свои силы, знать, что обязательно найдутся те, кто примет их настоящими, такими, какими они являются.       Уже вечерело. И Тэхен проснулся от звонка в дверь. В комнате было приятно мрачно. Аккуратно поднялся с дивана, чтобы не задеть Чонгука, и пошёл к двери. На пороге стояли Чимин и Юнги, они отчего-то обеспокоенные пришли к ним в квартиру. — Что-то случилось? — зевая, спросил ангел. — С Чонгуком все нормально? — Чимин забежал в квартиру и увидел его укутанным в пушистый плед, — просто он три недели у меня жил, и его резко не оказалось при том, что он перед возвращением домой говорил, что умрёт… — Значит, у вас все хорошо? — Юнги вопросительно поднял бровь и холодно поприветствовал брата. Тэхен ничего не ответил ни первому, ни второму. Задаваясь вопросом, для чего они тут, еще и вдвоём. Он гостеприимно заварил чай и достал из холодильника торт, предназначавшийся им с Чонгуком. Чон спросонья не признал друзей, поначалу вообще не соображал и не отвечал, бегло ища Тэхена глазами, а, увидев его на кухне, выдохнул. Он был в смятении и не понимал причину таких изменений. Хотелось просто спрятаться, зарыться в одеяло и лежать.       Душевное помешательство съело его энергию и силы, на восстановление которых потребуется обычный отдых, несмотря на то что он отдыхал больше двух месяцев. Тэхен пригласил всех за стол. — Вы прямо-таки знали, что мы придём, — заметил Чимин, улыбнувшись, — и я все равно не понимаю, почему ты уехал вчера, — обратился к Чонгуку. — Не хотел вам мешать своим присутствием, вы и так поругались, а мне очень захотелось увидеть Тэр… Тэхена, у него мы поругались еще больше, а потом он приехал ко мне, и мы помирились. Все предельно просто, — он улыбнулся, но было нечто в этом ироничное и таинственное. Юнги вглядывался в него так, будто пытался что-то разглядеть, глаза его отдавали голубым, чего не заметил Чимин, сидевший рядом. Тэхен подпнул брата под столом, чтобы тот перестал. — Мы же просто спали, — Чимин улыбнулся ему, выпивая горячий чай.       В комнате повисло напряженное молчание. Тэхен с неприязнью смотрел на брата, а сам положил руку на бедро Чонгука и сжал, чем вызвал неоднозначную реакцию у любимого. Чимин же наблюдал за их взаимодействием и продолжал улыбаться, радуясь за примирение друзей. Юнги же попросил Тэ об аудиенции, после чего они вышли в коридор. — Он чуть не убил себя, верно? Ты понимаешь, что это значит? Я видел ту сущность, поселившуюся здесь, она не из ада, точнее оттуда, но послана была другими силами. Этот дух изводил его так, что у него просто не оставалось сил. И в конечном результате должна была быть его смерть, которую ты предотвратил. Против нас ведут игру, и хотят, прежде всего, вывести тебя… — Ты хочешь сказать, что то, что он сделал — было влиянием извне? — Более того, я хочу сказать, что у него восстанавливается баланс сил. Когда я видел его вчера, он был совершенно без сил, казалось, что он действительно умрёт, поэтому я привез его к Чимину, а не сюда. Но его кто-то позвал сюда. Хорошо, что ты пришёл к нему. И как я понял изгнал тварь, которую не получилось изгнать у меня. И судя по всему, ты вылечил его. — Я не мог. — Но у него практически восстановлен и физический, и душевный баланс. Сам посмотри.       Тэруиль без промедления повернул голову в сторону любимого человека и сканировал его состояние. Действительно, тому стало легче, будто бы ничто больше не беспокоило его, но изредка он поворачивал голову в сторону, чтобы посмотреть нет ли за спиной кого-то. — Я не мог его исцелить…       Юнги ничего не ответил ему, зашел в комнату и приблизился к Чимину, прикоснувшись к его плечам, начал массировать их, вызывая у возлюбленного сдержанный стон. Тэ все еще смотрел на Чонгука тем пронзительным взглядом, от которого по телу бегали мурашки и казалось, что он в чем-то провинился. И примерно тоже чувствовал он всеми фибрами души. Опустив глаза в стол, Чонгук резко встал из-за стола и подошёл к кухонной стойке, делая вид, что он моет посуду. И пока он стоял там, Чимин что-то красноречиво рассказывал, много шутил и чуть не упал со стула.       Город окутала мгла, зажигались первые огни. А когда Юнги и Чимин покинули их квартиру, Чонгук наконец-таки отвлекся от надоедливого общества. И нет в нем не было неприязни, просто ему стали безразличны человеческие судьбы. Отдавшись с головой своим мыслям, он понял, чего желает именно в этот момент своей жизни — рисовать, отчего-то в голове рождались образы. Они были светлыми и приятными, в них не являлись демоны из-под полов, не выскакивали бесы, он достал последний пустой холст, оставшийся после срыва, и принялся рисовать. Его рука плавно выводила четкую линию челюсти, отображала томительный, тяжёлый взгляд, блестящих голубых глаз, с носом пришлось потрудиться, но в конечном итоге и он был закончен; Чонгук с завороженным взглядом по памяти творил портрет Ангела, и простоял у окна до глубокой ночи, измазавшись краской. Сказать, что портрет был великолепным нельзя, но именно так запечатлела образ Тэ память. Приняв душ и накинув сверху футболку, он зашёл в спальню, где к тому моменту спал любимый. Ангел с головой накрылся одеялом и сопел, как котенок. До этого он просто убрался и сидел на кресле, наблюдая за работой Чонгука, за это время он не проронил ни слова, не желая вмешиваться в его пространство. А когда силы полностью покинули его решил лечь спать. Чонгук лег рядом и еще долго любовался его умиротворенным лицом…

***

      Только открыл Тэхен глаза, как увидел перед собой Чонгука. Его красота пленила разум ангела и тот поддался на ее искусительную прелесть. Прикоснувшись перстами к захваченной солнечным светом щеке, Тэ провел пальцем до мягких губ и поцеловал любимого в нос, ожидая реакции. Чонгук делал вид, что спит, но сквозь серьёзное, даже умиротворенное лицо, проступала довольная улыбка. Тогда ангел убрал локон чёрных волос, свалившихся на глаза. Нежно взял его щеку в свою руку и поцеловал в губы, вызывая еще большую улыбку. Поцелуй был продолжительным и его легкость и плавность заставляли их поддаться чувствам, вспыхнувшим пламенем. Чонгук не мог оторваться от этого влекущего ощущения в груди, хотелось большего, но он не решался, вспоминая попытки прошлого; поцелуй становился горячее, они сталкивались языками и не смогли бы сдержать этот пыл. Тэ касался ладонью спины, опуская руку все ниже и ниже, сдержанно сжимал его руки, влюбленно глядел в глаза, а после целовал шею, не оставляя следов; тем временем Чонгук лишь поддавался его действиям и не знал чего ожидать дальше, но когда игривые руки дотянулись до члена и сделали несколько движений по всей его длине, молодой человек издал сдержанный стон и прошептал что-то себе под нос. Тэхен все это время пристально смотрел на него, и ускорял темп, видя, как тот кусает губы, изгибаясь в пояснице; улыбался, когда слышал эти приглушенные стоны; Чонгук тяжело дышал, ощущая его энергию, грудь вздымалась, и каждый глоток воздуха давался тяжело, сопровождался стонами, в какой-то момент Чонгук повернул голову сторону любимого и увидел его требовательный и величественный взгляд, который зацепил его и пленил. Движения становились плавнее, будто тот хотел растянуть его удовольствие, от чего человек запрокинул голову на спинку кровати и тонул в этих чувствах. Ничего такого в этом не было, но его сила и влияние заставляли отдаваться и испытывать новое. Сделав последний вздох, Чон испытал прилив горячей энергии и содрогнулся несколько раз, прежде чем расслабленно съехал под одеяло… Шум в голове сопровождался жаром, разливающимся по всему телу. Чонгук с благодарностью посмотрел на ангела и поцеловал в уголок губ, после чего закрылся в ванной… Тэ тоже туда зашел лишь для того, чтобы привести себя в порядок.       Они безвылазно провели друг с другом еще два дня, потому что начиналась работа. Чонгуку предстояли съемки в рекламных клипах и фотосессии для журналов. Тэхену же требовалось забрать новые костюмы и написать сценарий. Они приехали в студию вдвоём, многие начали смотреть с подозрением и только Суён улыбнулась Чонгуку. День проходил прекрасно, пока на рабочем компьютере Тэхен не обнаружил письмо. Оно было от Артуэль и висело на почте более двух дней. Открыв его, он предчувствовал что-то неладное и бегло прочитал: «Они вышли на меня. Когда к тебе придет ангел с моим лицом, не отвергай ее, она на нашей стороне и поможет, если что-то случится»       Эти слова определенно заставили понервничать, поэтому ему оставалось только придумать план действий. Неуверенность в идее росла и приводила в замешательство. В этот же момент зашёл Чонгук. Он подошёл к Тэ со спины и начал массировать шею, пытался сделать так, чтобы тот расслабился хоть немного, но любимый находился в состоянии глубокой задумчивости, взгляд его был направлен вперёд и не выражал никаких эмоций. Чонгук обнимал его и опускал руки ниже, поглаживая грудь, целуя в мочку уха. Ангел оставался непоколебимым и без терзаний и лишних мыслей прошептал ему: «Оставь меня одного, пожалуйста, я думаю…» — улыбнулся он, поцеловал его руку и продолжил сидеть, не двигаясь. — Привет, — в кабинет вошла Артуэль и, увидев ее, Чонгук поздоровался и попросил прощения за резкие слова в ее сторону в ту ночь, а после сразу же удалился. — Покажи свое истинное лицо, — Тэхен грозно посмотрел в сторону ангела и поднялся с кресла.       Через звездную серебристую пыль и волну света показался ее лик: это была Кальмия, та самая — ангел первозданной красоты, ни на кого не похожая, ее глаза сверкали от изобилия чувств голубым пламенем, а волосы были светло пепельными, именно она спускалась к Тэруилю, когда тот впервые после долгой разлуки увидел переродившуюся душу любимого человека. — Кальмия. Почему же ты решила прийти сюда, оставила отца? — Тэруиль. В Цитадели происходит ужасное. Отец подозревает многих Мнемов в измене, потому что они часто стали спускаться к людям. Ходят слухи, что он обезумел от той власти, что захватил когда-то, она начинает съедать его, поглощать весь здравый смысл. Система разрушается, многие ослушиваются его приказов и на небе, и на земле, а он, в свою очередь, вводит запреты, лишая нас возможности вдохнуть воздуха свободы. Рульен — она сделала неоднозначную паузу, упомянув имя одного Мнема, — он видел, как Отец долго смотрел на своё отражение в зеркале и безумно улыбался. А на земле сейчас и вовсе отрицают старые религии, созданные им, и верят в первоисточник знания и силы, что действительно имеет смысл. Мы в беде. И больше всего я переживаю за братьев и сестёр, ведь могут начаться казни, как в далёком прошлом. — Меня не волнует жизнь в Мемозине. Все, что ты рассказываешь печально, но это случилось бы рано или поздно. Своим смирением и безусловной верой в его могущество, вы потеряли голос, потеряли осознание, что этот контроль и извечные манипуляции — его пища. Отголосок его былого величия сейчас — ничто. Он всегда все делал для себя и для приспешников, забывая о своей истинной цели. Его тирания подписывается собственным страхом. И, утратив однажды самостоятельность в собственных мыслях, вы обрекли себя на неминуемое, на то, что сделало из вас марионеток, и именно это люди усвоили лучше всего и живут по такому же принципу: доверяют добродетели, с ног до головы залитой кровью. И ее будет еще больше, многие существа погибнут, если вы не выйдете из-под его гнусного контроля, из-под его властной руки. Нужны перемены. И если ты, Кальмия, готова пойти на жертвы, то милости просим в нашей…как же это сказать? Партии. — Я готова принять это, но мне нужна уверенность, что все получится. — Все получится. Даю слово, — уверенно произнес Тэ, — но вчетвером провернуть дело невозможно. Нужны ещё наши сторонники. — Ты же простой Мнем, как и я. Как ты можешь быть уверен в том, что свергнуть существо, обладающее такой силой, возможно? А как ты будешь привлекать сторонников, когда многие из них зависимы от «Царя»? — Кальмия была раздосадована. — Во-первых, Отец сам имеет земное происхождение. Его эгрегор основывается на вере людей во что-то высокое, отсюда его сила, но из-за эволюции и технического прогресса, он потерял многих сторонников на земле, а значит ослабла и его власть. Во-вторых, рано или поздно, мнемы взбунтуются, им надоест такое унижение, а значит, если мы подключим свои каналы, то сможем воздействовать на них. В-третьих, у нас ещё будет преимущество, мы над этим работаем. — Хорошо, — Кальмия улыбнулась ему и вновь обернулась в Артуэль, — я на твоей стороне. И прости, что была груба, когда ты еще был с нами и показывал свой свободолюбивый дух, — она была готова уйти, но Тэруиль остановил ее, спросив: — А Артуэль? Что с ней? — Архи забрали ее, если говорить по-человечески, то арестовали до выяснения обстоятельств. И ее нужно спасать. Думаю, что если мы придумаем как это сделать, то привлечём внимание наших братьев и сестёр. У них появится надежда, а значит шанс изменить историю будет выше.       Тэруиль нервно прикусил губу и отвел взгляд в сторону. — Мы решим этот вопрос. Сейчас он первостепенный, все остальное потом, — заключил он, сев в кресло и сложив пальцы домиком.       Кальмия с благодарностью наклонила голову вперед и оставила на тумбе у двери бумажку с номером, а после покинула кабинет, исчезнув из виду. Тэхен налил себе виски в бокал и пытался не сойти с ума, хотя порой ему этого хотелось. Все проблемы наваливались с невероятной скоростью, отчего он томно вздохнул и начал думать об Артуэль и о том, как спасти ее. Множество идей посещали его голову и многие были хороши, но доступа к вратам у него не было… Чувство, что все бессмысленно давило, теперь он понимал, что нужно закончить дело, несмотря ни на что, ответственность становилась все выше.

***

      Тэхен долго продумывал все варианты, рассчитывал действия поминутно, не желая думать об неуспехе, но понимал, что любая диверсия приведет к войне. Мысли перепутывались, а за окном наступала ночь. Несколько смятых листов валялись на столе, и еще пара на полу. Его отвлекали любые звуки и чем дольше он сидел, тем меньше времени у них оставалось. Чонгук зашёл в кабинет с улыбкой и ожидал, что Тэ улыбнётся в ответ, но этого не случилось. Он лишь поднял тяжёлый взгляд и и прикусил губу. Парень тут же обошёл его и положил руки на его плечи, разминая их. — Тебя что-то беспокоит? — Чонгук шептал ему, целуя в затылок. — Ничего. Все хорошо. Мне нужно зайти к брату, а потом я тебя домой отвезу. — А я хотел поехать к тебе, — заигрывал он с ним, спуская правую руку от плеча к низу живота любимого. — Мне не до этого сейчас, — холодно ответил ангел и убрал его руки со своей груди, презрительно осмотрев Чонгука.       Тэхен тут же поднялся с рабочего кресла, направился к двери и хлопнул ею. Чонгук остался один, занял его место и что-то рисовал на листах, оставленных на столе. Внимание привлекали и бумажные комки, но открыв лишь один понял, что бессмысленно что-то разбирать, это были некие схемы, ведущие к общему треугольнику в самом верху листа.       Любовь так и рвалась наружу, но часто Тэхен отрицал эти порывы, считал, что нет в них никакого счастья, что это бессмысленные реакции в головном мозге, но, когда дело касалось его самого, внутри все замирало. Не оставалось сил противиться, и эти чувства заполняли его холодный рассудок, сжигали всю неуверенность и выходили либо через пылающую страсть, либо через гнев отрицания и еще больший холод, от которого становилось дурно и сердце сжималось в тиски, а окружающие просто начинали сходить с ума от его сверхъестественного обаяния и умения выходить из ситуации. Хотя и было в этом нечто пугающее, Тэруилю не мешало оставаться чистым ангелом, пусть и потрепанным жизнью. И сейчас, когда он стоит в лифте и осознает, что вновь начинает падать и отказываться от любви, становится невыносимо от того, что он ушёл от прежних идеалов, ему хотелось жить, а не существовать наравне с остальными.       Тэхен стоял в офисе Юнги и тревожно глядел в его глаза. Сев на диван, он продолжил вдумчиво молчать, пытался подобрать слова, но все становилось только тяжелее, воздух давил на легкие и не давал и слова сказать. Юнги просто ждал хотя бы какой-то реакции, перебирал бумаги, документы, ходил из стороны в сторону, но неловкое молчание добивало его. — Ты так и будешь молчать, создавая тут напряжённую атмосферу? — Нам нужно спасать Артуэль. Архи забрали ее и могут получить всю информацию, которая у нас на руках и если это случится, то мы, скорее всего, погибнем раньше, чем следовало бы. Я подумал, что можно было бы попасть в Цитадель и вызволить ее из темницы, но будут страшные последствия. Мы в том положении, когда невозможно просто ждать. Нам не оставляют выбора и ждут от нас следующего шага. — Есть варианты? — Юнги флегматично сложил руки на груди и облокотился на край стола. — Первый вариант — проникнуть в Цитадель и вытащить ее оттуда, я бы все сделал сам, но путь туда заказан. Второй вариант — попытаться защитить ее с Земли. — Тэ, мы что-нибудь придумаем. Всегда выходили из подобных ситуаций. Не переживай… — Юнги старался сохранять спокойствие, но гневливый взгляд брата утомлял его еще больше. — Ты должно быть не понимаешь… Мы обречены на провал, если продолжим просто ждать… — Тэ повысил голос и, сорвавшись, силой мысли откинул брата в стену, грохот наполнил комнату, а сам он, осознав мощь собственных сил, опешил, отступив назад. Руки предательски дрожали, воздух в кабинете стал невыносимо разряженным. Тэ с ужасом глядел на свои ладони и тут же вышел в коридор. Юнги был напуган не меньше и подумал, что следует остерегаться брата.       Тэруиль сбежал по лестнице в студию, но столкнулся с Чонгуком, который ласково придержал его за руку и увидел напуганный, мрачный взгляд, лишенный жизни, но осознанный и глубоко вдумчивый. Парень не смог и слова вымолвить, как прикоснулся к его губам своими и ему был абсолютно безразличен мир вокруг и даже то, что в тот момент из студии выходила Суён со своим другом. Тэ не мог возразить, хотя поначалу пытался. Его захлестнули эти страстные и горячие ощущения в груди, от которых мгновенно все проблемы становились маленькими, соразмерными с мотыльками, что кружат в том поле искрящихся цветов, скрывающих самые потаенные чертоги души и разума. И пусть большую часть жизни он был несчастным, пусть его беспокоили мнения близких людей, сейчас смысл имел только Чонгук и его мягкие губы и нежные руки, скользящие по телу, ощущающиеся через обыкновенный вязаный кардиган. По щелчку пальцев они перенеслись в спальню ангела и упали на аккуратно заправленную постель с белыми простынями. Такие метаморфозы испугали Чонгука, но он, несмотря на участившийся пульс и подскочивший уровень адреналина не останавливался, пока его не начало тошнить от транспростраственного перемещения вне времени, поэтому он отстранился и сел, закрыв голову руками. Тело не поддавалось ему и мысленно он погружался в тот ад, что мучил его уже долгое время. В голове рисовались картинки, от которых волосы вставали дыбом: снова и снова они лезли в его мысли. Тэ обеспокоенно приблизился со спины и обнял его, спрашивая о самочувствии, на что Чонгук лишь улыбнулся и пытался сдержать слёзы, а когда и это стало невыносимым испытанием, вышел из комнаты и закрылся в ванной. Парень просидел около минуты на холодном кафеле, выполняя дыхательную практику, чтобы привести мысли в порядок, а когда ему удалось справиться с подступающей панической атакой, он ополоснул лицо ледяной водой, потому что тело неприятно горело и в некоторых местах появились покраснения. Сделав последний вдох и осмотрев себя в зеркале, он уверенно зашёл обратно в спальню и увидел лежащего Тэхена, свернувшегося в комочек, казавшегося таким одиноким и маленьким человеком. Чонгук лег позади и указательным пальцем водил по оголенному плечу, а после целовал его и прижимал к себе, но, когда услышал всхлип, напугано посмотрел в его красное от слёз лицо и поцеловал в уголок губ. — Тэ… прости, что не обратил внимания на твою заботу. Я будто снова был там, в аду. И не хочу, чтобы ты переживал из-за моей грубости. — Я не из-за этого плачу, хотя мне жаль, что ты вновь испытал эти чувства, мне не стоило переносить нас… — В чем тогда дело? — Тэхен не отвечал на этот вопрос, — Я не знаю, что у тебя произошло, но хочу, чтобы мы наконец поняли друг друга, не избегали проблем друг друга и старались помогать друг другу, поддерживать. Может это и кажется слишком серьёзным или древним, но это в порядке вещей и так должно быть. Я хочу, чтобы мы перешли на тот этап, когда нам не будет страшно говорить о своих переживаниях, какими бы они не были. Мы слишком много пережили, что сейчас, что в прошлом, так неужели мы должны отказываться от взаимопомощи, боясь, что это приведёт к каким-то там последствиям… Нам нужно жить и заботиться друг о друге, невзирая ни на что. Моя любовь к тебе существовала с самого моего рождения, будто бы я знал, что нам суждено встретиться, что это наша судьба. Я хочу, чтобы ты не чувствовал прежнего одиночества, поэтому я здесь, я рядом и всегда буду рядом… — Не говори, что всегда будешь рядом… Ты либо обожжешься, либо погибнешь… «Всегда» понятие слегка обманчивое, оно как ловушка, так и ждет момента, чтобы забрать. Этот фатализм столь печален и смешон, что я не могу подобрать слов о том, насколько я разочарован в том мире, что построил Отец. — Если ты так веришь в судьбу, то и поверь в мои слова. В этот раз я действительно с тобой навсегда… — Тэруиль повернулся к нему лицом и заглянул в большие карие глаза, полные чувств и искренности, и Чонгук продолжил, — и прошу, не отказывайся от моей помощи… Прими меня и мою любовь к тебе, расскажи, что беспокоит тебя сейчас, что заставляет плакать в одиночестве? Важно ли это сейчас? И будет ли важно потом? — Просто все очень сложно, и я не знаю, как поступить, не знаю, что делать дальше. Если мы не спасем одно существо, то погибнем все. Если не будем противостоять системе, то снова погибнем. Так работает тирания, такова ее природа. И чтобы спасти Артуэль нужно будет рисковать, и рисковать своими жизнями, ради одного сильного ангела, который бы смог повести за собой остальных… Она бы смогла, я же лишь самозванец, неспособный на подобные подвиги. — Она в опасности? Но я же видел её сегодня… — Это была не она, а Кальмия еще одна моя сестра… — Тогда нужно что-то делать, Тэ. Нельзя все бросить вот так. Если есть возможность попасть в ваше Царство, то как можно это сделать? — Я не смогу попасть туда… Да и даже если получится, то это бесполезно. Отец уничтожит всех остальных ангелов и меня в том числе, а еще хуже, если тебя, потому что убить меня невозможно, а твоя смерть прекрасный для них способ ослабить и покорить мою волю. Любовь — в действительности слабость, от которой мы все извечно страдаем, и возможно в ней бы не было смысла, если бы не исцеление, которое она дарует нам, пока мы имеем физическую оболочку. Но даже это исцеление будет наркотиком, нам будет хотеться еще больше, мы будем мечтать об этом, мечтать о ней каждую холодную ночь, проведенную в холодной постели… Любовь — это прекрасно, но недолговечно… Я убежден в этом. — Любовь — истина, мой любимый друг. Как бы ты не говорил о ней, она лучше многих чувств. Энергия, которую она даёт, светлая и созидательная… И если что и можно будет сохранить на века, то это любовь, она есть в каждом, она течет в каждом из нас, живёт, пока мы здесь, пока мы дышим… Страх, гнев и ненависть — такие же сильные чувства, но они тёмные, а тьма есть ложь, которая в последние тысячи лет смогла захватить Землю, поэтому нужно бороться с ней, нужно быть на светлой стороне и только тогда мы все сможем найти спасение в себе и в своих духовных устремлениях, в своих мыслях; нужно лишь работать над собой и помнить, что мы все можем прийти к наивысшей точке развития своей души… А у тебя эта душа есть… — И все же… Будет ли в этой любви смысл, когда человечество исчезнет по собственной воле или воле природы? Что тогда? Будет ли она существовать без ее носителя? — Цинично. Тебе не кажется? Ты считаешь, что любовь — это вирус, но ты сам болен, в таком случае… И я болен. Мы оба больны, потому что любим… И я понял бы такое презрение к ней, если бы это была не взаимная любовь, но я же люблю тебя. И пусть я сказал это слово раз пять, я просто пытался понять тебя, понять твою мысль сейчас… — Ее не нужно понимать, потому что ты прав в том, что я циник. Этого достаточно, я не хочу ругаться. — Если ты так переживаешь за мою жизнь, может есть альтернативные варианты, где никто не умрёт? — Чонгук лишь улыбнулся, стараясь уступить любимому в этом споре. — В альтернативном варианте мы потратим много времени на поиски нужного заклинания и неизвестно, что с ней сделают там… — подумав с минуту его будто бы осенило, — Можно попытаться отвлечь их здесь, но провернуть такое сродни суициду, мы можем подставиться… — А можем подставить их. Нужно лишь найти все возможные варианты, нельзя сдаваться, особенно сейчас, — Чонгук легко прикоснулся к влажной от слез щеке и поцеловал в губы, вызвав у любимого не то облегчение, не то счастье. Ангел с особым трепетом гладил его волосы, запускал в них тонкие пальцы и взгляд его, прежде расстроенный, обрёл краски успокоения. Он, по-видимому, с чувством упования наслаждался компанией Чонгука и был счастлив, что переживает эти моменты не в одиночестве. Вместе с легкой приятной апатией проникало в его разум чувство вины перед Юнги за ту грубость, что он выдал, поддавшись гневным эмоциям. С каждым днем он становился похож на людей с их беспечной незрелостью и иррациональностью. Идея же постепенно овладевала им, и если до этого момента он мечтал сохранить свою беззаботность и просто наслаждаться тем, что рядом с ним есть человек, которого он безумно любит, то сейчас стал зависим от мыслей об освобождении, по-видимому, они зашли слишком далеко и теперь нельзя было отойти от дел. Возлюбленные пролежали так до полуночи, говорили о том, что их беспокоило больше всего и как бы Тэ не пытался вновь скрыть правду, он рассказал всё, желая довериться и поделиться с кем-то тем, что его тревожило и огорчало. Чонгук же, не переставая, слушал его и старался поддержать, но нечто безнадежное засело в его сердце и будущее на секунду показалось пустым. Вскоре Чонгук уснул, оставив Тэ в бессоннице и размышлениях.       Замкнутое пространство угнетало его, не давало вдохнуть полной грудью, а желание сбежать подальше становилось весомее. Он не стал даже надевать тёплую одежду и перенесся туда, где всегда светило солнце и легкий бриз дул в лицо, перенося воздушные массы сквозь пространство и время, где все детали складывались воедино и существовал только свет, сверкающий и теплый… Из воздушных скал лились водопады и исчезали в бесконечности бытия, все вокруг цвело и благоухало, невиданные цветы произрастали там и заполняли собой вечноцветущие поля и луга: белыми, голубыми и розовыми красками разливались травы, поющие ручьи бежали по острову и блестели от звёздных лучей… Бабочки и мелкие, безобидные зверьки, неизвестные землянам играли друг с другом и существовали в этом мире, полном идиллии и любви ко Вселенной… Тэруиль поднялся в небеса на двух мощных крыльях, бороздил пространство, пролетая над различными местами, наслаждаясь минутой упоения, все вокруг жило своей жизнью, без его вмешательства, и это производило на него неизгладимое впечатление: хотелось, чтобы и в мире его реальности воцарился порядок и покой, чтобы исчез тот хаос и неразбериха, чтобы люди почувствовали подобную свободу и не нуждались ни в чём, что могло бы их лишать возможности жить в многомерном пространстве, высоком и великом, как сама Вселенная. Он представлял, как свет наполняет его и Землю, как он пронзает своей красотой и целебной силой… Жар пламенной волной пронесся по телу от кончиков пальцев до самого сердца и, заполнил собой все вокруг. Тэруиль отпустил все проблемы и мысли и ежесекундно провалился в пустоту, расслабляя крылья и летя вниз, чувствуя, как энергия его течёт по венам… Он ощущал всем телом поток сильной вибрации, что разносилась повсюду: эта незыблемость и мощь превосходили по силам всех существ во Вселенной, ведь это была она сама: туманности, звезды, кометы, галактики, — все открывалось перед его взором и он понял, что в этом есть истина, именно она — создательница мира, именно с нее начался этот ослепительно изумительный мир. И все, чего он хотел сейчас — привнести эту истину людям, дать им новую и настоящую веру, где они смогут жить вечно для самих себя. Он увидел её, увидел её прелесть, увидел то, ради чего следует жить. И, открыв глаза, перед ним предстало нечто новое и самое главное настоящее… То, что было забыто людьми за тысячи- миллионы лет, то, что оказалось намного выше всего того, что им пришлось пережить и создать за эти долгие годы. Это было создание по виду, похожее на человека, но состояло оно из абсолютной энергии и протягивало искрящуюся руку к нему. Эта сущность из света была некой душой, имеющей форму, но не имеющей лица, ее изящность и свет пульсировали по всему телу и источали невиданное тепло и дружелюбие… Оно протянуло руку и, они соприкоснулись кончиками пальцев: легкое покалывание вызывало улыбку и создание передало ему лишь одно: «Когда начнутся потрясения, и человеческая раса усомнится в существовании праотца, две рыбы обратятся в две волны, исток которых в кувшине, мир будет раскалываться на части, но благоухающая сила Водоносца преобразит и время, и пространство, и человек поймёт, что он творец своей жизни».       Оказавшись снова в своей спальне, услышав еле заметный храп любимого человека, Ангел улыбнулся и расслабленно повалился на постель. Страх перед будущим исчез, а на его месте появилась уверенность и понимание того, что следует делать дальше… Он так и уснул, оставив тревоги позади и обняв Чонгука.