Жизнь длиною в вечность

      Чонгук проснулся раньше обычного, но все еще продолжал валяться на кровати, иногда целовал любимого в макушку. В какой-то момент ему надоело лежать, крутиться и сходить с ума, поэтому он решил пробежаться по парку, чтобы выпустить пар. Цвела сакура и ее редкие лепестки плавно приземлились на землю и оставляли розовые дорожки за собой. Ветер хто завывал, то исчезал, отчего становилось прохладно или нестерпимо жарко. Пробежав весь парк, Чонгук свернул в сторону магазина, но гуляя среди ломящихся от продуктов полок, он так и ничего не купил. Занимаясь спортом, он и выпустил гнев, который в последнее время стал частью его жизни, и обрёл внутреннюю уверенность.       С тех пор как Чонгук более-менее восстановился, его тревожило лишь то, что он злился и совершенно терял контроль, но при Тэ он подавлял эти чувства. Они сблизились и часто проводили время вместе, но изредка Чон просыпался посреди ночи и не находил Тэ рядом. Он мог лежать в пустой комнате и бездумно глядеть в потолок, лишь гадая, куда исчез Тэруиль: то он подходил к зеркалу и пытался увидеть что-то, что находится на обратной стороне, то наблюдал за спящим городом, то открывал первую попавшуюся книгу в тумбе Тэхена и пробегался глазами, стараясь себя чем-то занять, но в конечном итоге засыпал. Тэ находил его рано утром лежащим на диване с раскрытой книгой на груди или укутавшимся в одеяло. Ангел понимал, что возлюбленный не спит по ночам, а потом на работе, как бы невзначай, засыпает между съемками. Меньше всего ему хотелось рассказывать о подробностях проблемы, которую они пытались разрешить: возникали конфликты, которые чуть было не доходили до дуэлей и все это связано с заточением Артуэль. Никто не мог и предположить, что происходило с ней, оставались только догадки, но, пожалуй, только Тэ мог представить как это изощренно и жестоко происходит. Он и сам стал жёстче, только с Чонгуком чувствовал себя собой, таким, каким он был изначально. Уверенность и желание разжечь революцию становилось все ярче, он горел этой идеей и продумывал многие варианты, рассчитывал, создавал концепцию нового мироустройства. И в ту ночь они окончательно решились на перемены. Юнги сидел на кресле, закинув ногу на ногу и покуривал сигарету с мундштука. На его среднем пальце красовался платиновый перстень с большим черным камнем и бриллиантами вокруг него, галстук был приспущен, а взгляд томительно-напряженным… Кальмия сидела на диване, закинув на него ноги, красное платье ее отлично сочеталось с собранными в аккуратный пучок серебристыми волосами; ее голубой взгляд падал на пламя в камине, а искривленные губы говорили о недовольстве… Тэхен стоял у окна и грузно вглядывался в звездное небо, скрестив руки на груди… Белая шелковая рубашка облегала его талию. Ночь была необыкновенно холодной для раннего апреля, капли дождя били в окно, и языки пламени отражались от стекла… Ангел различал Альдебаран, Бетельгейзе, систему Плеяд, переводя взгляд на север, замечал созвездие Лиры. Несмотря на повисшее в ходе обсуждения молчание, он улыбался, вглядываясь в небосвод. Звезды напоминали ему об истине, что он познал. — Итак, предлагайте идеи — Тэруиль лишь слегка повернул голову в их сторону. — Нужно решать все это как можно быстрее и аккуратнее, чтобы не уничтожить все раньше предписанного, — Юнги выпустил едкий дым, — Собственно, по этой причине предлагаю следующее решение: я и Кальмия проникаем в Мнемозин и делаем вид, что мы одумались и решили служить отцу. И пока Кальмия отвлекает этих тугодумных мнемов, я действую, а ты, Тэруиль, ждёшь нас и помогаешь с Земли, ставишь всякие защиты… — не успел договорить он, как Тэ перебил… — Ты говоришь, что нам необходимо отсрочить день икс, но при этом предлагаешь самый варварский из всех вариантов, — агрессивно отозвалась Кальмия, — я бы хотела предложить альтернативный вариант… Так как у меня есть доступ и к Великой Библиотеке и возможность встретиться с Артуэль, я спросила у Рульена об одном интересном заклятии, которое помогло бы защитить ее разум от вмешательства темных сил… — Ты считаешь, что это спасет ее? Даже если она ничего не скажет, они убьют ее. — Юнги резко поднялся с кресла и начал ходить из стороны в сторону. — Это поможет нам, прежде всего, оказать ей помощь отсюда, пока мы готовим серьёзную миссию… Нельзя вот так просто ворваться туда и забрать ее, Юнги. — Мне нравится идея с заклятием, но что нам нужно? — Тэруиль оставался холоден, но теперь уже держал руку на сердце. — Гравилат, но тот, который растёт в лугах Цитадели, а не на Земле, адский корень Аглаонемы и.… — она замолкла, будто то, что прозвучит далее является предопределяющим ингредиентом, — и.…душа человека. Прежде чем вы зададите вопрос, о котором я догадываюсь, я продолжу… Не нужно убивать человека, но необходимо связать его с ней с помощью крови. — Ни один человек в здравом уме не пойдёт на это, делать все исподтишка — аморально, а применять насилие — слишком по-человечески. — Юнги сразу же дал понять, что этот вариант не устраивает его. — Ну вы же можете спросить разрешения у кого-то из своих друзей или…возлюбленных, — увидев грозный взгляд Юнги, Кальмия сжала губы и выжидала бурной реакции. — С ума сошла? Нет! Только не Чимин… — хотел было он продолжить, но позвонил телефон, и ангел удалился из гостиной в свой кабинет. Кальмия с надеждой посмотрела на Тэруиля, но тот взбесился еще больше: — Ты должно быть не понимаешь… Я не могу жертвовать любимым человеком ради твоих прихотей! — Это не моя прихоть! Это один из вариантов! А что ты прикажешь сделать? Лишить человека воли, дарованной ему, или оставить Артуэль там умирать? — Все лучше смерти Чонгука. Заплатить жизнью одного лучше, чем жизнями сотен или тысяч… — Тэри не мог пойти на это, только не снова. — Ты… — с отвращением Кальмия посмотрела на него, искривив рот, — Ты говоришь как он. С таким же выражением лица и с таким же тоном… Говоришь, что хочешь спасти всех, но думаешь только о любовничке. Ты часть темных сил, которые захватили здесь власть, и ты слеп… — Кальмия исчезла моментально.       Тэруиль долго не мог прийти в себя после ее слов и лишь сел за рояль, стараясь успокоиться. Лишь пробежался пальцами по клавишам и полный сомнений и странного ощущения в области сердца. Ему показалось, что все бессмысленно, а зашедший после короткого разговора с Чимином Юнги и вовсе разозлил его своей легкомысленной улыбкой. В гостиной царила тишина, становилось холодно из-за работы кондиционера, и только большое количество растений в горшках разбавляли серую, пустую обстановку дома. Тэруиль не долго сидел у рояля, сейчас музыка у него не получалась, поэтому он налил себе бокал вина и сел на кресло, чтобы не мешать брату играть поразительно печальную, но в то же время спокойную мелодию. Она звучала сердечно, без резких переходов на высокие ноты, казалась медленной и тянущейся, будто смола сосны. Ее меланхоличный настрой так и отражался в мыслях Тэ. Перед ним возникали обыкновенные картины родного дома и, как ни странно, этот самый дом, земной, в котором они жили с прежней версией Чонгука очень давно: деревянный, теплый и уютный, с собственным садом, где росли белые розы, хризантемы, кусты жасмина, источающие сладкий аромат, различные целебные травы и небольшая беседка, окруженная кустами сирени… Часто они сидели там и пили травяной чай, им ничего не нужно было кроме этой теплой атмосферы в компании друг друга и живописной природы, что так поднимала настроение и давала надежду… Где-то вдалеке открывались виды на горные вершины, поросшие лесом, но изредка показывающие свои каменные глыбы, их величественные склоны так и звали за собой. Ангел вспоминал однажды их особую прогулку — восхождение на вершину одной из них. Они шли по каменистой тропе, и вокруг них было великое множество цветов и растений, слышно было пение птиц и шелест листьев, мягко трепещущих от теплого, еле заметного ветра. Ангел впервые за несколько сотен лет увидел подобную картину за окном: все цвело, помимо зеленеющих деревьев, в саду брата уже летали бабочки и особую прелесть на душе вызывали сакуры, их нежно-розовые лепестки падали в саду и уносились ветром в неизведанные земли, куда-то очень далеко, и пусть теперь все знали, что находится за горизонтом, лишь немногим был дан этот дар — видеть невидимое и знать, что там скрывается целый мир. В его голове проносились мысли о том, что это важная часть его жизни, его цель — показать, как важен этот мир, как важен вселенский замысел. Мелодия стихла и повисла тишина, которая моментально начала угнетать. Тэруиль лишь попрощался с братом, оставив его одного.       Уже дома Тэри просто упал на кровать и любовался, как ему казалось идеальным лицом, шикарными густыми волосами. Чонгук будто бы чувствовал или знал, что Тэ вернулся домой и слегка приоткрыл глаза. Ресницы его дрожали, но стоило ему слабой, не окрепшей после сна рукой коснуться горячей груди ангела, перед ним предстал светлый лик, душа которого энергетическим полем отразилась в его глазах: он сверкал и сила, живущая в нём переливалась от исключительно белого до сиреневого цвета, в различных спектрах… Он не был похож на себя: Тэ был исключительным светом в его глазах, его человеческая оболочка будто бы растворилась, но удивительнее всего казался его взгляд чистый и ярко-голубой, как небо, смотрящий прямо в душу. Касания Ангела вызывали трепет во всем теле, что оно содрогалось, будто до него дотрагивается не просто человек или не просто ангел, а сила, у которой нет названия, сила, которая создаёт такие же прекрасные вещи, но также же изящно разрушает… Тэруиль видел в его глазах себя в таком виде, что дало полное понимание того, кто он на самом деле. Чонгук на секунду закрыл глаза, после чего ангельский лик исчез и остался только Тэ. Он улыбался ему и тыльной стороной ладони гладил щеку… — Куда ты уходишь ночами? — тихим сонным голосом прошептал Чонгук и, не услышав ответа, уснул.       Утро было не таким уж привлекательным. Они проспали практически до обеда, собрались на скорую руку и не успели обсудить то, что произошло ночью, поэтому и опоздали в офис: будничная суета сразу же сводила с ума, все бегали из угла в угол, творилась неразбериха: две модели поругались из-за фена, Чимин искал по всей студии фотографа, который мог бы сфотографировать его для рекламной интеграции, Юнги на кого-то кричал по телефону, Суён ругала костюмера… Чонгук сразу же принялся за какие-то не особо важные дела, а Тэ по традиции закрылся в кабинете, но там он занимался отнюдь не работой модельера, напротив, размышлял и пытался сдержать слёзы от усталости и неопределённости… Он переживал за Артуэль, как за свою сестру и как за хорошую подругу, которая помогала ему справляться с трудностями и постигать новое. Сделав глоток воды, ангел с особой вдумчивостью подошел к разработке плана: рисовал всякие схемы, записывал все то, что только можно записать. Время пролетело очень быстро перед тем, как его уединение было прервано неожиданным появлением Юнги. Он положил неизвестную древнюю книгу на стол и долистал до страницы, где каллиграфическим почерком на забытом языке говорилось о том, как взломать врата в Цитадель. Тэруиль молча прочёл то, что было там сказано и взгляд его наполнился надеждой, теперь он знал наверняка, что его план осуществим, что не нужно будет приносить в жертву человеческую душу… Он не изменил выражения лица, но Юнги понял без слов, что они на верном пути и просто покинул кабинет.       За окном уже темнело, загорались огни огромных многоэтажек и бесчувственный, холодный город, занесенный бетоном и стеклом, обретал пылкую красоту, хотя и не настоящую… Закат теплыми жёлтыми мазками заполонял синее небо и оставлял за собой сумеречную дымку, пыль оседала на дороги, а машины долго сигналили друг другу, продолжая стоять в пробках, торопясь домой… Он просидел за компьютером порядка нескольких часов: сначала искал нежные букеты цветов, затем моделировал костюмы для предстоящего показа и отправлял их на почту Юнги, а после просто оформлял документы и договора. Тэ то складывал руки на груди, то настукивал ритм пальцем по столу, то чертил что-то бесформенное. Чонгук зашел в уже тёмное пространство, где горел монитор. Молодой человек подошёл ближе к возлюбленному и поцеловал в макушку, улыбался сияюще, по-детски, шептал нежности на ухо, заигрывал с ним. Тэруиль поначалу напряженно отнекивался, избегал какого-либо взаимодействия с ним, но в какой-то момент позволил себе отпустить ситуацию и поддался на эти ласки. Погас и компьютер, они остались во тьме, только через окно проникали тусклые лучи городской жизни и холодный свет луны. Тэ лишь позволил Чонгуку получить власть над собой, позволил притянуть его к себе и страстно поцеловать, прикоснуться к себе, целовать шею, опускаясь к плечу. Чонгук горел от желания, горел от переизбытка чувств, возникших из ниоткуда: глаза его сверкали, а руки дрожали от неловкости, он переживал, что Тэ снова оттолкнет его… Но ангел подчинялся его вожделению и глубоко дышал, стараясь сдержать стон… Не выдержав явного давления, Тэ подхватил возлюбленного на руки, и они упали на диван, позволяя раздевать друг друга и бросать вещи во все стороны, позволяя целовать тела друг друга, поддаваться на разгоряченные игры. Сначала не было никакой уверенности, но когда Тэ начал сам проявлять интерес, Чонгук смог расслабиться и ловить этот момент. Ангел целовал его влажные губы, нежную шею, прикасаясь своими руками к талии, слегка сжимая её, целовал грудь… Для него это было больше, чем просто ночь: он подходил к этому как к чему-то немыслимому и прекрасному, в голове лишь всплывали образы прошлого и этот жар захватил его, начал душить, но ток с таким приятным жжением отражался от сердца. Он чувствовал душу Чонгука, держал ее в руках. Жар заполнил пространство и время будто бы остановилось. В абсолютной тишине раздавались лишь приглушенные стоны: они глубоко дышали, испытывая нежность друг к другу, смотрели в глаза друг друга, не отрываясь. Чонгук вновь увидел его истинное обличие: его свет, его крылья, его чувства сквозь призму полного любви взгляда. Эти ощущения порядком были смешанными: он полностью чувствовал его физически и полностью чувствовал его душевно, что вызывало непередаваемые, трепетные ощущения. Их мокрые поцелуи и легкие прикосновения переходили в эмоциональный вальс, в котором смешиваются любовь, сомнения, стеснение, страсть и нечто большее, чем целый мир. Последний тяжёлый вздох в унисон и такой же протяжный, громкий стон вырвались из груди, сковывающий жар пронзил всё тело, отчего они вдвоём содрогнулись. Тэхен любовался красотой возлюбленного: его влажными волосами, которые растрепались и закрывали лицо, что приходилось их то поправлять, то сдувать, его струйкой пота, стекающей по виску, его слезами и яркой улыбка, после которой раздался громкий счастливый смех. Чонгук притянул Тэ к себе и крепко обнял, шепча на ухо: «никому тебя не отдам»… Они пролежали так до полуночи: сначала молчали, боясь нарушить тишину, а потом ангел решил рассказать одну очень красивую легенду о звезде, которая познала истинную любовь… Рассказ вызывал улыбку, но в один момент глаза Чонгука начали закрываться, и он засыпал, тогда Тэ подождал еще немного, прежде чем перенести их. Дома он уложил его в постель и лёг позади, крепко обняв.       Рутина. Все шло своим чередом и эти две недели репетиций и тренировок изнуряли. Пока Чонгук вместе с командой готовился к показу, Тэхен с ужасом осознавал, что больше нельзя задерживаться… Это, казалось бы, бесконечное ожидание, что все само образуется, самое гибельное ожидание и неизвестно к чему оно приведёт в конечном итоге. Чонгук же часто стал замечать за собой, что в самый стрессовый и сложный момент он начинает медитировать: пред ним раскрывается весь мир и он чувствует себя по-настоящему свободным, когда находится в том вечном месте, мало кому известном. Там кажется пусто, но все появляется само собой, когда отдаёшь Вселенной намерение: и кометы, проносящиеся вдали, оставляющие за собой хвост, и горящие звезды, и неописуемых размеров туманности, напоминающие земные облака, но сказочные, яркие и горячие, переходящие ото всех цветов, что только существуют в мире… Часто он встречает подобных себе существ, но те не имеют физического тела — они чистый свет, такой же различный и переливающийся от белого лунного оттенка до сиреневого и розового: волновыми потоками этот свет витает в бесконечном пространстве, распространяется со скоростью света и созидает этот мир… Перед ним мгновенно с каждым шагом выстраивалась дорога, ведущая к порталам: он изредка заходил в них и попадал то в леса, полные невиданных животных и растений, то на луга, где росли цветы, игрались друг с другом феи и эльфы, с особой любовью и нежностью садились на его плечи и приносили дары в виде пыльцы и цветов, в других местах существовали целые цивилизации, узнать которые не представляется возможности, существа, населяющие те планеты или звёздные скопления недоступны человеческому взору: они состоят из энергии и находятся на другом уровне развития, они подобны ангелам, но понять их также невозможно, однако изредка они сами выходят в свет и рассказывают о создании Вселенной, о своей истории и истории человечества, они знают, что такое Земля и кто ее населяет, они изучают людей и их культурную жизнь, порой делятся и энергией, наполняют ментальное тело светом, вызывая абсолютное чувство любви безусловной… А после всего этого он будто растворялся и, открывая снова глаза, немного разочаровывался, но вспоминал о том, что сама Земля прекрасна. В последнее время Чонгук и вовсе устал от города, устал от работы, которая до этого приносила ему большое удовольствие, ему хотелось лишь слиться с природой, понять ее, прикоснуться к ее не столь вечному, но на порядок долгому существованию. Его не волновали больше судьбы человеческие, он хотел лишь сбежать вместе с Тэ от того, что их обременяло. Чонгук продолжал читать электронную книгу, пока вокруг все готовились. Тэруиля не было рядом, изредка он выходил из кабинета и то лишь для видимости, что он присутствует на репетициях; на возлюбленного он обращал также мало внимания, практически с ним не общался, постоянно был погружен глубоко в себя и размышлял о правильности своего выбора.       За несколько дней до показа все вернулось в норму, по крайней мере так казалось Чонгуку. Он с большим удовольствием принимал все ласки и тёплые слова, сказанные в его сторону. Он всегда оставался рядом с Тэ, когда тот напряженно о чем-то размышлял. Для него это понимание было важнее всего, хотя и осознать эту отстраненность от мира, незаинтересованность в работе, которая прежде вызывала у Тэ приятные чувства. Ангел редко подходил к Чонгуку, чего-то боялся, но в тот вечер все-таки пригласил на горную прогулку, выделил целый день… Возлюбленные вышли рано утром из дома и по пути в лес заехали в торговый центр, чтобы купить еды и парочку теплых пледов на случай заморозков. Припарковав автомобиль у подножия, Тэ еще несколько минут сидел в полной тишине, будто настраивал себя на легкую и чувственную прогулку, но Чонгук положил свою руку на его колено и тихим голосом лишь произнес, что им нужно идти иначе они потеряют много времени на то, чтобы сидеть и рассуждать.       Они взялись за руки и зашли в лес. Солнечный свет пробирался сквозь кроны и теплыми лучами падал на узенькую тропу, усыпанную щепками, корой, и заросшую редкой травой, будто туда никто не заходил с давних времен.       Возлюбленные продолжали путь, поднимаясь все выше и выше, ветви низких деревьев так и намеревались врезаться в лицо, поэтому их приходилось отодвигать, пробираться через травяные заросли, приятно скользящие по ногам. Держаться за шершавую кору деревьев, чтобы немного отдохнуть прежде, чем подняться выше.       Где-то вдалеке слышалась горная река, бегущая по склонам с огромной скоростью. Большую часть пути они шли молча, но в этом молчании было больше смысла, чем в пустой болтовне. Поддерживали друг друга, когда приходилось взбираться на отвесные холмы, поросшие дерном, хвощем и папоротником. Через пару километров перед ними открылся новый живописный пейзаж: лесной пруд, окружённый рогозом и камышом, небольшой цветной луг, где росли пролески, крокусы, сине-фиолетовые мускари, а через пруд был протянут деревянный, очень неустойчивый подвесной мост. Пахло медом и душицей, а солнце согревало землю, от чего аромат сохранялся и распространялся сильнее. Остановившись там на привал, они разложили плед на траве и пообедали сэндвичами и чаем. Тэруиль с особой нежностью целовал любимого человека гладил его щеку и хотел было что-то сказать, но постоянно замолкал… Чонгук видел его беспокойство, но старался не принимать это на свой счёт. Лес жил своей жизнью и никто, абсолютно никто не мог повлиять на шелест листьев от легкого теплого ветра, остановить бегущую реку, шумевшую вдали, заставить солнце скрыться за облаками, — природа суверенна, поэтому ее невозможно победить, даже самому властному и богатому человеку. Она основа мира, она жива и велика и поэтому способна жить без человечества, но человек не сможет жить без нее, не сможет наслаждаться прекрасным и вечным… Душа всегда будет требовать единения с миром: душа есть наше всё, именно она эволюционирует и дает нам знания, именно она создаёт искусство и жизнь. И если катаклизмы для природы естественное явление, то для человека они губительны…       Дорога вела их выше, каждый шаг давался с трудом. Закат уже разливался по небу бледно-красными и желтыми линиями света, заходящего солнца. Весенние птицы, скорее всего, воробьи, пели милые песни и щебетали, сообщая о приближении ночи. Воздух не то разряженный, не то влажный, полный свежести и чистоты… Пахло зеленью и смолой сосен, которые раскидывают свои ветви. Из тумана выглянула каменная вершина скалы, но через несколько минут снова скрылась за пеленой, не желая показывать себя путникам. Возлюбленные вышли к поляне, усыпанной дикими красными и желтыми тюльпанами у предгорья. Чонгук восторженно глядел на пейзажи, которые моментально вызывали улыбку, их красота завораживала и захватывала дух. Тэруиль подошёл со спины и обнял его настолько крепко, насколько мог; возлюбленный, не убирая рук ангела, развернулся и с особой нежностью поцеловал его в щёку, а затем и в губы: сладостный, легкий поцелуй затягивал, и в этот момент мир сопровождал их. Тэхен отстранился от него на несколько секунд: выводил в воздухе причудливые, искаженные лучи света и превратил их в золотую пыль, которая накрыла их, и будто тысячи мотыльков и светлячков кружили вокруг и, падая на землю, исчезали. Чонгук не верил своим глазам и не мог вымолвить и слова. Оседая на кожу, частички вызывали дрожь, а в следующую секунду Чонгук посмотрел в небо и задержал дыхание, прежде чем засмеялся: они парили в воздухе и заполняли пространство, все светилось и удивляло своей безумной красотой. Опустилась ночь и появлялись первые звезды, а они просто лежали на пледе и испытывали духовное родство, от которого пробегали мурашки по телу. — Мне всегда было интересно, как ты видишь этот мир… Какой он глазами ангела? — Чонгук глядел в бесконечное неба и ждал ответа, положив руки под голову. — Я могу видеть его как человек и как высшее существо. В трехмерном мире, где живут люди, я вижу все эти живописные и непередаваемые словами пейзажи: горы, леса, луга, море, — так, как их видите Вы и наслаждаюсь этой чудесной планетой вместе с вами. А с другой стороны, я вижу ваш мир, как сгустки энергии и если то, что создано людьми чаще всего бесцветно, прозрачно или даже мертво, то все, что создано было природой и собственно Вселенной обретает краски, они как частицы света собираются в одну пространственную парадигму и взаимодействуют друг с другом. Вот ты видишь то дерево вдалеке, как дерево, а я как энергию, потому что оно живое: оно светится зелеными оттенками, и эти деревья повсюду… Я не могу объяснить этого, потому что человеческому взору это незнакомо, это пугающе. — А я смог бы увидеть такой мир? — Думаю, что это возможно, но на другом уровне развития души, в четвёртом или пятом измерении… А для этого нужно духовно расти, много читать об этом мире, медитировать и принимать самого себя… И знаешь, многие говорят мне сейчас, — посмотрел на звёзды, — что ваш мир близок к гибели и его можно было бы спасти, но будет ли в этом смысл, когда человечество уже на протяжении веков пытается уничтожить себя… Я даже задумывался о том, что технологии — это эволюционный рост, но не тогда, когда они в руках злых людей… И люди ли они вообще? Наша жизнь полна прекрасного, а мы только и делаем что пытаемся уничтожить друг друга. — Ты сегодня слишком меланхоличный. Что-то случилось? — Тэ не ответил ему и продолжал глядеть в звездное небо, поэтому Чонгук продолжил — Я чувствую, что мир будет раскалываться на части, но в один миг благоухающая сила изменит его до неузнаваемости и останется две лишь его части: старая и новая. Однако в новый мир попадут только светлые, пробудившиеся души, которые поняли свою цель и свою душу: те, кто смог видеть прекрасное в мелочах, те, кто стремится к слиянию с природой, с красотой этой планеты, те, кто способен на искренность и безусловную любовь, о которой так часто говорят. В новом мире не будет страданий, страха и ненависти, он обретёт черты чего-то фантастического, но фантастикой для новых людей будет мир войн и страха, мир бедности и унижения, в которым мы пребываем сейчас. Мы силой мысли сможем перемещаться в пространстве, подобно вам, сможем творить чудесные вещи, сможем духовно расти и станем высшими существами… Но перед этим пройдёт много времени, а пока мы здесь и уже сейчас должны идти к свету истины, к этому миру, отпустить прошлое и плыть в счастливое будущее. — Когда-то ты говорил мне про железных птиц, свободную любовь и про общение на расстоянии и оказался прав… Надеюсь, что и сейчас ты прав, — Тэруиль улыбался и неожиданно указал на луну, под которой сверкала яркая точка; сам того не понимая, он заплакал от счастья, будто видел подобное когда-то очень давно, — Смотри, Луна и Венера. Удивительно, вроде бы я не в первый раз вижу это явление, но сегодня оно особенно пленит меня, — глаза его блестели и в них отражалось звездное небо, ангел мечтал, это было видно по тому насколько углублен его взгляд, насколько он направлен в бесконечную даль.       Возлюбленные пролежали на поляне порядка двух часов, которые быстро прошли: они мило беседовали об астрономии и строении мира, затрагивали темы искусства и науки, но самыми яркими моментами становились сказанные друг другу нежности и признания в любви, поцелуи и крепкие объятия, прикосновения и влюблённый смех. Именно там им не хотелось расставаться, не хотелось путаться в человеческом мире, не хотелось следовать законам и нормам земной жизни: они видели свободу в искусстве, природе и в друг друге. Их возвращение в город не имело никакого смысла, кроме как выступить на показе и доделать все самые волнующие дела. Тэхен смотрел на дорогу и сидел за рулем, пока Чонгук сопел на пассажирском сидении, облокотившись на свою руку. Впереди не было видно ничего кроме темных крон деревьев и огромной луны, холодные лучи которой освещали их долгийпуть до столицы. Когда за окном появилась цивилизация, Чонгук проснулся и выглядел еще более уставшим — под глазами появились еле заметные мешки.       Уже дома Чонгук быстро принял горячий душ и, зайдя в спальню, пока Тэ что-то выглядывал за окном, уснул только сомкнув глаза. Ангел же пребывал в рассуждениях, мысли томили его разум и заставляли переживать обо всем, что в последнее время стало для него целой идеей: он думал об Артуэль и ее заточении, об отце и его самолюбии и всевластии, в котором он усомнился не так давно, о Чонгуке… В ванной, стоя под горячей водой, от которой исходил пар и все поверхности покрывались каплями воды, Тэ чувствовал себя виноватым перед сестрой, начинал мысленно ругать себя и, сдерживая крик безысходности, ударил кулаком в стену, от чего по ней побежала небольшая трещина. С непередаваемой злобой и уверенностью он вышел из душа без полотенца и позвонил Кальмии, умоляя ее приехать. Девушка в одно мгновение предстала перед ним в ангельском обличии и, увидев такой его вид, лишь прошла мимо, попросив его накинуть хотя бы халат. Покинув комнату, они закрылись в кабинете и обсудили как можно попасть в Цитадель и что предпринять, чтобы скрыть свою причастность к побегу Артуэль. Их беседа была самой серьёзной и осмысленной, сначала они придумали основной план и несколько дополнительных на случай, если что-то пойдёт не так.       В день показа новой летней коллекции Тэруиль вёл себя непредсказуемо и почти неадекватно, то он трепетно касался любимого человека ранним утром, пока тот еще спал, то делал ему приятно, лаская, то взрывался от малейшей проблемы, которая таковой не являлась, то сидел в оцепенении. Чонгук замечал переживания возлюбленного, но не понимал таких резких изменений в его настроении. Они стояли в ванной перед зеркалом, но если Чонгук наносил всякие маски и крема для кожи лица, то Тэ просто чистил зубы, хотя давно потерял в этом смысл, учитывая свое бессмертие. Ангел на эмоциях резко откинул щётку в раковину и отошёл в другую комнату, чтобы выдохнуть и успокоить себя, но забыл телефон на полке. В коридоре он закрыл голову руками и испытывал ужас. Чонгук же не мог понять причины этих терзаний и беспокоился о Тэ. Они благополучно доехали до театра, где происходила подготовка к мероприятию.

***

Пока Чонгук занимался организационными моментами, Тэ оставил свои полномочия в данный момент и направился в коридор, где Чимин и Юнги заигрывали друг с другом… Ангел лишь, попросил Чимина оставить их наедине, потому что их ждал серьёзный разговор. — Юнги, я подумал, что тебе следует знать о том, что мы решили с Кальмией. Сегодня мы незаметно проберемся в Цитадель и поможем Артуэль бежать, там много нюансов, о которых я не хочу тебе говорить, чтобы не пугать, но это нужно сделать… Я не хочу подвергать тебя и Чимина опасности, поэтому все сделаю сам. Но прошу тебя, не говори Чонгуку о том, где я. Он начнёт тревожиться, а ему это противопоказано. — Что? Почему ты говоришь мне об этом сейчас, когда у нас показ, а ты должен быть на нём? Я все понимаю, Тэ, но так не делают. Да черт с этим показом! Ты понимаешь какой опасности ты подвергаешь наших сестёр и себя самого? Представь, что вы погибнете, если что-то не получится… А если они решат уничтожить всех нас или еще хуже — уничтожить весь мир… Ты осознаешь, что можешь случайно изменить ход истории и уничтожить все существующее здесь намного раньше, чем это должно было быть? Это твой глупейший поступок! — процедил он сквозь зубы, чтобы не привлекать внимания. — Какого мира, Юнги? Этого? — развел он руками, — он исчезнет и без силы отца… Посмотри, чем живут эти люди… Неужели ты не видишь, что они убивают себя сами, что это их выбор губить себя и окружающий мир… Что с того? Давно ты любишь людей? — он задал вопрос, испугавшись собственного крика, и тут же резко ответил на него, — Да… Любишь! Потому и боишься! — А ты не любишь? Хотя бы одного из них? Любишь! — Юнги толкнул его в грудь, сдерживая слезы, — ты же тоже любишь… Что плохого в жизни, которая здесь существует? Эти люди не ведают о том, что происходит, поэтому им нужно сочувствовать, а не уничтожать их мечты и веру, не забирать их жизни ради одного ангела…       Тэруиль лишь скалился, хотя в глубине души знал, что брат прав, но не отступил от своей цели; идея убивала его, лишала всего, что было ценно. Он лишь проговорил: «Передай Чонгуку, что я вернусь сегодня вечером».       Из-за отсутствия на месте Тэ все шло не по плану, поэтому Юнги пришлось самому решать организационные моменты, ему помогал Чимин, хотя они и не успевали уследить за каждой моделью. Чонгук потерянно искал Тэ глазами и чувствовал, как тревога вновь настигает его. Он ждал его появления, но это было тщетной попыткой. Когда мероприятие было открыто и началась проходка под аплодисменты, Чонгук отказывался идти, его раздражало окружение и сама работа, которую когда-то он любил, сам не заметил, как начал ругаться со всеми и даже крикнул на Чимина, когда тот хотел помочь. Все осуждающе смотрели на него и не могли понять его поведения. Перед своим выходом он грубо толкнул Юнги, когда тот хотел успокоить его после слов о том, что Тэ пришлось отлучиться. Несмотря на свое состояние, Чонгук все же появился на подиуме и выглядел обворожительно, вызывал овации толпы, улыбался им, но только Юнги в тот момент видел его страх и боль. В душе появилась тоска, от которой сжималось сердце, он предчувствовал, что с Тэ что-то может случится. И в тот момент, когда он двигался по сцене, ему показалось, что вокруг никого нет и свет софитов, упавший на него окрасил все кроваво-красным и вкус славы показался ему омерзительным и удушающим. Вернувшись за кулисы, Чонгук не стал говорить с кем-либо, не реагировал на похвалу, игнорировал абсолютно всех и начал набирать Тэхену, нервно постукивая по задней крышке телефона. Беготня вокруг раздражала, раздражала и забота друзей, поэтому, как только все закончилось он попытался уйти, но пресс-конференция возмутила его.       Чонгук остался там и занимал одно из главных мест наряду с организаторами и инвесторами и первый же вопрос, заданный Юнги заставил его заинтересованно повернуться к продюсеру. Ангел наплел что-то реалистичное, но не правдивое об отъезде Тэ, и Чонгук видел эту ложь, и это сразу дало понять, что дела куда хуже, чем кажутся. Следующие вопросы были о концепте коллекции и сути красочного шоу, которое снова всем запомнилось. Больше всего Чонгука задел вопрос, адресованный ему, молодой корреспондент лишь спросил: «Ходят слухи о вашем романе с Кимом Тэхеном, который сегодня отсутствует, правда ли это?»       Юнги видел злость, запрыгавшую в глазах Чонгука, и ущипнул его за ногу под столом, чтобы тот успокоился и ответил хотя бы что-то. Повисла мучительная пауза и молодой человек долго не мог ответить, но в конечном итоге все услышали: «Между нами ничего нет. Разве что отличная дружба»,       Лицемерно улыбнулся он, скрывая свою обескураженность. Когда эти расспросы закончились, он снова попытался сбежать, но на этот раз его остановила толпа поклонников и журналистов. Он точно знал, что слава доставляет ему множество проблем: он не мог спокойно жить, не думая о своей репутации в обществе, не заботясь о постоянных преследованиях со стороны фанатов, его пугала их одержимость его личной жизнью, которую теперь он тщательно скрывал, не желая раскрывать все карты. Сам задавал он себе вопрос, а смог бы он жить с Тэхеном после того, как все, абсолютно все узнают об их связи, — и часто твердил себе под нос: смог бы, но какой в этом будет смысл? Его пугала публика: их неадекватное поведение, желание получить автограф или сделать селфи, они трогали его и это вызывало ужас, потому что они ставили его выше себя, превозносили… И если со всеми этими минусами славы он мог совладать, то с самым омерзительным просто не получалось ужиться: их лицемерие и напущенная любовь убивали в нем всю любовь и к работе, и к обществу, те, кто был не искренен, расталкивали истинных поклонников, а потом уходили прочь, осуждающе глядели и высказывали свое недовольство, как только покидали толпу. Когда эта какофония суеты стихла, он наконец уехал домой, но Тэ там не обнаружил.       В это время где-то на лесной опушке Тэруиль и Кальмия открывали врата, спрятанные там уже более десяти тысяч лет. Их предназначение в древности было таким же, каким и осталось по сей день, но печать, хранившая их не поддавалась. Тэруиль применил свою силу и врата открылись пред ними: свет, выходящий из портала, был горячим и ослепляющим настолько, что простой человек мог бы сгореть заживо. Энергия была полупрозрачная и очень мощная, поэтому перед тем, как сделать шаг вперед Кальмия произнесла: «Тебя не должны видеть в истинном обличии, иначе произойдёт страшное…» Тэ лишь кивнул ей, принимая возможный исход судьбы, и провалился в пространстве, сделав шаг.