Неприкасаемые

Тэхён медленно открывает глаза и бездумно смотрит в потолок. Мыслей нет, воспоминаний — тоже. Он бесконечную минуту сверлит взглядом белое полотно наверху, на автомате переводит взгляд на безвольно лежащие руки. Кажется, он их не чувствует, как и половину тела. Краем глаза он замечает движение, но мозг не обрабатывает эту информацию и никак не реагирует. — Очнулся? — Доносится слабо, будто издалека. Ему нужно отвечать? Тэхёну совсем не хочется. — Тэхён. Уже громче, требовательней, ближе. Тэхён вздыхает, перекатывает голову набок и фокусирует взгляд на лице напротив. Чимин сидит на краю кровати и с крайним беспокойством разглядывает его лицо. — Эй, — друг протягивает к нему руку и поглаживает плечо. — Ты как? Тэхён слабо мычит в ответ, хмурится, напрягается и пытается приподняться на локтях. Мозг, кажется, потихоньку разогнался и начал подмечать больше деталей вокруг. Он в своей спальне. Чимин немного взъерошенный, но такой же холеный и вкусно пахнущий сидит рядом. Вроде все хорошо? Тэхён хмуро окидывает друга цепким взглядом с головы до ног. — Цел? — Я? — Пак будто удивляется такому вопросу и кивает, — Да, в порядке. Ты сам как? Как он — что? А что он… Тэхён зависает на долгие секунды, немигающим взглядом уставившись в лицо друга. — Что произошло? — Ты ничего не помнишь? — брови Чимина поднимаются вверх. — Вот это сильную дрянь тебе вкололи… — Что?.. — выдыхает Тэхён и болезненно морщится, пытаясь воспроизвести последние события. Клуб, vip-зона. Все было хорошо — в этом месте никто не смел устраивать разборки. Не только из-за покровительства семьи Ким, но и, как минимум, из-за того, что клуб находится буквально у всех на виду. Устраивать там бойню было бы крайне глупо. Люди Ли. Коридор. Чонгук, преграждающий собой путь к Тэхёну и пытающийся отбиться от двоих. Тэхён, который успешно справился с третьим нападающим и шагнувший было к Чонгуку… и мерзкое бессилие после. Последнее, что помнит Тэхён — как его куда-то тащат прочь от Чонгука, пока он отчаянно цепляется за чужие руки, железной хваткой обхватившие его плечи. — Чонгук, — повторяет вслух Тэхён и переводит взгляд на Чимина. — Где Чонгук? — А, он… Чимин странно меняется в лице. В глазах мелькнул страх, непонятный Киму и настораживающий еще больше. — Где он?! Тэхён вскакивает с постели, путается в съехавшем одеяле и едва не падает, пропуская мимо ушей встревоженный возглас друга. — Он здесь. Чимин примирительно поднимает руки и обходит постель. В воздухе повисает невысказанное «успокойся» и, подумав, парень наконец решается: — Слушай, он… — Пак запинается, пытается подобрать слова, но не знает, как сформулировать беспокоящую мысль. — Он — что? Он ранен? — Нет, — Чимин облизывает губы. — Слушай, Тэ, ты ему доверяешь? Тэхён в ответ непонимающе хмурится. Этот разговор его окончательно сбил с толку. — Что ты имеешь в виду? — Он... ну, пугает немного. — Да что случилось?! Чимин глубоко вздыхает и прямо смотрит ему в глаза. — Тебя пытались похитить. Я не знаю, что у вас там произошло, но этот твой Чонгук вынес тебя на руках, сам с головы до ног в крови. Глаза пустые. Абсолютная. Я позвал его, а он сквозь меня посмотрел, будто вообще никого вокруг не замечал. Я сначала испугался, что это он тебя… — он запнулся, а после, шумно выдохнув, закончил. — В общем, пришлось за вами подчищать и умасливать полицию. Тэхён таращится невидящим взглядом перед собой, переваривая информацию. Насколько он помнил, Чонгук дрался без оружия и старался без грязи избавиться от противника. Что его заставило сорваться? Неужели то, что Тэхён оказался в опасности? Он пропустил момент, когда в дверь осторожно постучали. Обернулся, когда та тихо открылась, и в комнату вошел Чонгук. Чимин недовольно уставился на него. Вопрос, какого дьявола он здесь делает, повис в воздухе. Тэхён молча окидывает взглядом парня с головы до ног. Тот уже сменил одежду на простые черные штаны и безразмерную футболку. На первый взгляд цел и невредим, за исключением незначительных ссадин. Стоит ровно, болезненно не сутулится, не кривится, но выглядит отчего-то крайне хмурым. От его появления ком где-то в груди разжался, и стало легче дышать. Тэхён сам не понял, как подлетел к парню и схватил за руки, разглядывая его вблизи. Чонгук от такого порыва ошарашено замирает и растерянно хлопает глазами. Он позволяет перевернуть руки ладонями вверх, чувствует на своих запястьях крепкую хватку. С виду длинные изящные пальцы держат, как тиски. — Ты ранен? — Выдыхает Тэхён, и заглядывает в его лицо с таким обеспокоенным видом, что заставляет Чонгука невольно смутиться. Он отрицательно качает головой и осторожно отодвигается назад, тянет руки на себя, молча прося отпустить. Ким неохотно разжимает пальцы и продолжает потерянно стоять посреди комнаты. Взъерошенный, сбросивший маску ехидной самоуверенности. Чонгук озадачено разглядывает его, не зная, как реагировать. За последние сутки перед ним Тэхён обнажился неожиданно откровенно, показывая себя таким… уязвимым? Чонгук не хочет признавать, что в тот момент сам испугался за этого раздражающего чертового мафиози, чтоб он провалился. Но как только он вдруг правда начал проваливаться, Чонгук, забыв обо всем, бросился вытаскивать его обратно. Ну не идиот ли? — Тэхён. В комнату вошел статный мужчина в строгом дорогом костюме. Присутствующие уважительно поклонились, приветствуя главу семьи. Чонгук поспешно отодвинулся в сторону и склонил голову, опустив взгляд. — Пап. Тэхён тянется к отцу навстречу, утопая в крепких объятиях. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше, чем после похмелья, — вяло отшучивается Тэхён, на что отец мягко улыбается и взъерошивает без того хаотичные кудри на макушке. Чонгук тихо стоит в стороне и украдкой разглядывает мужчину. Тэхён оказался копией отца, практически полностью. Только лицо более мягкое и изящное — наверняка от матери. Чонгук ожидал увидеть строгого холодного главу мафии, который обязательно отчитает сына и с порога начнет раздавать указания. Но никак не ожидал увидеть такую заботу. Хотя, возможно, имел смысл так трястись за единственного наследника семьи. — Что-то выяснили? — Коротко уточняет Тэхён. — Они хотели взять тебя и договариваться со мной насчет территорий и сферы влияния. Минсок работал с ним. Мужчина задумчиво разглядывает сына, знакомым жестом засунув руки в карманы брюк. — Конечно, — Тэхён кисло кривится, — он бы сам до этого не додумался, да и побоялся идти против тебя. А Ли Ён наверняка хорошо присел ему на уши. — Он всегда хотел большего. И давно положил глаз на часть наших территорий. Тэхён тяжело вздыхает и задумчиво чешет затылок, взъерошивая волосы еще сильнее. — Я могу с ним встретиться… — Ты, — с нажимом произносит Ким-старший, — остаешься здесь и не высовываешься. — Но отец… — Ты едва очнулся. А тебя, я напоминаю, собирались похитить. Ты остаешься в этом доме и не покидаешь его, пока я все не улажу. Тэхён недовольно хмурится и мрачно смотрит в ответ. — Я могу помочь. Я не хочу сидеть здесь и бездействовать! — Придется, — отрезает мужчина и твердо смотрит в упрямые глаза сына. Тэхён недовольно сжимает губы и отводит взгляд. Они друг другу больше ничего не говорят, и отец с непоколебимым спокойствием покидает спальню. — Ты же в курсе, что Ли не будет с тобой сюсюкаться, — наконец подает голос Чимин, осторожно поглядывая на помрачневшего Тэхёна. — Он мог тебя убить или отрезать от тебя по кусочку, пока манипулировал бы твоим отцом. Тэхён недовольно сжимает губы и молча уходит в ванную. Его провожают такими же молчаливыми взглядами, а после Чимин поворачивается к Чонгуку. — А ты что здесь вообще забыл? — Пришел на шум, — Чонгук склоняет на бок голову, зеркалит вопросительно приподнятую бровь. — Ты что, теперь как цепной пес под дверью сидишь? Чимин подозрительно щурится и сверлит Чонгука недоверчивым взглядом, на что тот, не желая вступать в глупые препирательства, пожимает плечами и отвечает просто: — Да. Пак фыркает, одними глазами умудряясь показать Чонгуку, где он вертел его вранье, и сокращает расстояние, приблизившись практически нос к носу. — Не смей трогать Тэхёна, маньяк недоделанный, — шипит ему в лицо, и Чонгуку отчего-то становится смешно. То ли от того, что ему угрожает парень, едва достающий ему до подбородка, то ли от того, что каждый в этом доме считает его если не угрозой всему существованию мафиозного мира, то маньяком, который непременно угробит их драгоценного босса. Чонгук улыбается, не в силах сдержаться, чем еще больше бесит блондина. — Что улыбаешься? — С чего ты взял, что я маньяк? — Ты себя видел? — Пак отступает на шаг и окидывает его выразительным взглядом. — Ты устроил в моем клубе резню. У тебя аж глаза горели, как у шизанутого! Что, вспомнил свое военное прошлое и то, что там можно было безнаказанно творить? Улыбающийся еще секунду назад Чонгук каменеет, губы застывают в неестественной гримасе. Чимин испуганно отшатывается, ворчит что-то под нос о том, что Чон ненормальный, и обходит парня по широкой дуге, стараясь побыстрее скрыться за дверью. Чонгук невидящим взглядом смотрит перед собой. Мыслей нет. Перед глазами застыла одна и та же картинка, являющаяся ему до сих пор в кошмарах. Как же он хочет это забыть. Он готов умолять, чтобы прекратить это видеть снова и снова, и возвращаться туда каждую ночь. — Ты как? Чонгук вздрагивает от низкого бархатного голоса. Он пропустил момент, когда Тэхён вышел из ванной. Тот осторожно подходит, но не от страха — скорее, не хочет спугнуть. — Все нормально, — тихо отрезает Чонгук и переводит взгляд на Кима, следит за его движениями, такими плавными и грациозными даже без дорогой, сшитой по меркам одежды. Он задумывается, почему не чувствует появления Тэхёна. Ведь он за годы привык сканировать пространство затылком и всегда ощущал присутствие чужого, даже со спины. Это чувство липкое, неприятное, зудящее. А здесь — тишина. Будто он отключается. Погрузившись в мысли, парень упускает момент, когда Тэхён протягивает к нему руку и аккуратно поддевает пальцами его подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Но Чонгук упрямо дергает головой, вырываясь из пальцев и делает шаг назад. Отступает, кидая предупреждающий взгляд, и уходит.

* * *

Сидеть в четырех стенах Тэхёну невыносимо. Он бы лучше делал что угодно, помогая отцу — влез бы в самое пекло, но не оставался за его спиной, спрятавшись в доме, как в ракушке. Он не трус. Он все последующие дни ломает голову, пытаясь понять, что делать дальше, как разобраться с Ли, но приходит к выводу, что он бы в любом случае попытался договориться. Другое дело, что Ли Ён слушать его вряд ли захочет, а вот отправить домой по кусочкам под настроение — вполне может. Уничтожить — вариант так себе. Ли слишком влиятелен, у него много людей, наравне с семьей Ким. Открыто идти против него — значит развязать войну, к которой они не готовы. Тэхён злится. От собственного бессилия и невозможности хоть что-нибудь сделать. Дни пролетают монотонно. Чем бы Тэхён себя не занимал, все превращается в чертов день сурка. Чимин регулярно заезжает проведать друга и проверить, не свихнулся ли он тут окончательно. Скромностью и тактом он не обременен, поэтому периодически затевает разговор о Чонгуке, пытаясь достучаться до Тэхёна и заставить хоть немного подумать о том, насколько безопасно держать его возле себя. Тэхён упертый и слушать не хочет. Куда больше его беспокоит собственная реакция на Чона. Тэхён — человек взрослый и способен рефлексировать свои поступки. И то, что он иррационально заинтересован в Чонгуке — осознает довольно быстро. Не может только понять, что его так притягивает в нем. Но он готов это выяснить. Вот только Чонгук, кажется, его избегает. Тэхён его не трогает все эти дни, и честно считает свой поступок библейской сдержанностью. Времени он дал достаточно, поэтому сейчас уверенно находит Чона в тренировочном зале. — Сколько ты будешь от меня бегать? — Нарушает монотонное эхо ударов, скрестив руки на груди и облокотившись о косяк двери. Чонгук перестает боксировать. Удерживает грушу, останавливая инерцию, и поворачивается на голос. — Ты серьезно? После того, что ты сделал? Тэхён с блуждающей на губах улыбкой окидывает взглядом вспотевшего парня, отмечая, отмечая, как красиво выбившиеся из хвоста локоны прилипают к вискам. Чонгук разгоряченный, взмокший, в спортивной майке, интригующе прикрывающей мощную грудь, и совершенно откровенно обнажающей мускулистые руки. Тэхён незаметно сглатывает. — Я не хочу тебя обижать или вредить, если ты не заметил. — Тогда может не стоило меня принуждать на тебя работать? — Огрызается. А Тэхёну это неожиданно нравится. С самого начала их знакомства, если честно. Тэхён смотрит пристально, щурится. В больших черных глазах напротив — раздражение. Брови сурово нахмурены, губы сжаты в тонкую полоску, и Киму очень трудно сдержаться от улыбки. — Злишься на меня? Молчит. Конечно, злится. Его это раздражает пиздец как. И лицо Тэхёна тоже. — Хочешь меня ударить? Давай поспаррингуем, вымесишь злость. — Не хочу. Тэхён не сдается, улыбается примирительно и заходит внутрь, расцепив на груди руки. Открыт — показывает это. Расслаблен — безоружен. Пришел с миром, предлагает его. Настойчиво. Мягко. Раздражающе. — Давай, не бойся. Тебе ничего не будет, если вдруг поставишь мне пару синяков. — А если все не ограничится парой синяков? — О, я настолько тебя раздражаю? — Тэхён улыбается, обнажая зубы, и эта очаровательная улыбка бесит парня еще сильнее. — Давай. И покончим наконец с этим здесь и сейчас. Чонгук долго сверлит его взглядом, решается. Удивительно, но всегда соглашается, уступает ему, хоть и злится. Сам пока не понимает, почему каждый раз позволяет Киму это. Тэхён деловито закатывает рукава безупречно белой рубашки, не собираясь переодеваться в более подходящую одежду. Стоит напротив в классических брюках, дорогих кожаных туфлях — так же, как и в прошлый раз, когда спонтанно вызвал его и Чана на спарринг. Чонгуку все так же хочется его ударить, только теперь это становится реальней. Он по привычке на всякий случай окидывает взглядом помещение, углы под потолками, хотя еще в первый визит в зал заметил, что камер здесь нет. Дверь закрыта — их вряд ли кто-то потревожит сейчас. Тэхён стоит напротив достаточно близко, чтобы видеть его мысли, отражающиеся в мечущихся глазах. — Здесь нет камер, — подтверждает с усмешкой. — Не боишься? — Нет, — улыбка становится почти самодовольной. — Мы уже выяснили, что ты не можешь мне навредить. — А если все-таки смогу? — Чонгук злится и правда готов стереть эту самодовольную улыбку с его лица. Кулаки с хрустом сжимаются. — Вперед. Воцаряется напряженная пауза. Чонгук замирает, сверлит взглядом довольно улыбающегося мужчину в расслабленной позе, со спрятанными ладонями в карманах брюк. Он дергается вперед, бьет коротко, контролируя кулак и готовый остановить его, потому что — да, он не может сознательно причинить вред Тэхёну. Это что-то иррациональное, интуитивное, и оно злит Чонгука, но он правда… не хочет. Но Тэхён неожиданно ловко смещается с линии атаки, чуть подкручивая корпус вбок. Оказывается к Чонгуку ближе, и смотрит пронзительно сквозь непослушно падающие на глаза локоны. Чонгука этот взгляд пробирает до костей — он растерянно замирает, точно кролик перед змеей, не в силах пошевелиться. Завороженный, парализованный. Он не может ударить. Тэхён с легкой улыбкой протягивает к нему руку и толкает, вынуждая отшатнуться назад. Он сам преодолевает этот барьер, нарушает защиту и бьет ощутимо в ребра. Чонгук отступает еще на шаг, рефлекторно блокирует, но чувствует, какие сильные удары у Кима. Он и не пушинка — там такой разворот плеч и сильная спина, что Чонгуку бы впору позавидовать, но сейчас он вынужден отступать под ударами, неохотно, заторможено, и глухо блокировать. Тэхён начинает усмехаться, веселясь от происходящего. — Прекрати, — тянет с прищуром и толкает его сильнее. — Выплесни все. Ну же, давай. Чонгук не хочет. Эта упертость начинает раздражать, и в какой-то момент Тэхён делает обманку: встретив очередной блок от удара в корпус, вдруг бьет в лицо. Парень пытается поставить блок, но не успевает — Тэхён его пробивает. Скулу обжигает болью. Чонгук шокировано отшатывается и надламывает брови, удивленно глядя на Кима. Знал бы он, что сейчас выглядит со стороны как обиженный щенок. Растерянный, не понимающий, почему его ударили. Тэхён едва сдерживает улыбку и вдруг окликает его требовательным рокочущим голосом: — Чонгук! Парень вздрагивает. Его голос почему-то действует волшебным образом, как переключатель. Что-то в его голове наконец отщелкивает и Чонгук дергается вперед. Они возвращаются в тот первый день, когда столкнулись в кабинете почти вслепую, беспощадно обмениваясь ударами, не жалея друг друга. Чонгук все равно отслеживает силу удара, за что его каждый раз наказывает Ким, больно ударяя в ответ. Чаще — в блок, отточенный до бессознательного рефлекса, но иногда он ставится вполсилы и пробивается беспощадными сильными ударами. — Ну же, Чонгук, — смеется Тэхён, — не заставляй напоминать тебе Сирию. Это вдруг злит ровно настолько, чтобы Чонгук наконец забыл о сдержанности и начал оттеснять мужчину, вынуждая теперь уже его отступать. Вот только тот не перестает улыбаться и веселился еще сильнее. Кима крайне развлекал их спарринг. Он не был похож на жестокую борьбу с Чаном. И на хладнокровную защиту в их первую встречу. Сейчас они прощупывали друг друга, узнавали, как далеко могут зайти. Тэхён не уступает по силе и ловкости. Он не закален армией, но силен в уличных драках и бандитских стычках, как бы холено не выглядел. Он завораживает. Но все же Чонгук оказывается сильнее и техничнее. Он с разыгравшемся азартом ловит нужный момент, хватает Тэхёна и делает подсечку, опрокидывая его на спину. Хочет отойти, увеличить дистанцию и закончить с этим, но Тэхён проворно цепляется в него и тянет за собой. Он мог победить не совсем честно, как тогда, но не стал сейчас этим пользоваться, получая искреннее удовольствие от происходящего. Из груди выбивает воздух, Тэхён улыбается, как сумасшедший, позволяя уложить себя на лопатки, и даже не сопротивляется, не пытается подняться. Чонгук удерживает его, с силой вдавливая в холодный пол. Ощущая крепкую хватку на своих плечах, Тэхён улыбается шире, разглядывает лицо парня так близко, борется с самим собой, но проигрывает. Вцепившись в ворот спортивной майки, он коротким движением накручивает ее на кулак и дергает парня на себя. Чонгук такого не ожидает и по инерции вынужденно наклоняется ниже. Тэхён подается вперед, насколько позволяет его положение, и проводит размашисто языком по щеке вверх, обдавая скулу горячим дыханием. Роняет голову обратно и заходится задушенным смехом, довольный своей шалостью и растерянным выражением Чона. Он ожидает взрыва, злого удара, в конце концов того, что парень резко вскочит и вылетит из зала. Но он точно не ожидает того, что напряженно сверлящий его взглядом Чонгук вдруг наклонится ниже и заткнет его улыбающиеся губы своими. Такие податливые и голодные, думает Чонгук. Такие требовательные и жадные, думает Тэхён, и чувствует, как стремительно сбивается дыхание. Тело словно пронзает током, а сам он весь вдруг тянется к Чонгуку, прикрывая глаза в откровенном наслаждении от того, как невыносимо сладко, остро и возбуждающе от одних только губ и языка, влажно проскальзывающего между его губ. Он заигрывает в ответ, скользит по его языку своим, пока руки неосознанно тянутся вверх, чтобы обхватить ладонями затылок и зарыться в густые волосы. За этот хвост удобно держаться, нахально приспустить резинку и зарыться пальцами во вьющиеся вихры, превращая в хаос на голове. Их приятно сжимать и требовательно оттягивать. От поцелуя горячо. Горячо губам, горячо во рту, горячо внизу живота. Там щекотно и тягуче скручивает в тугой узел, и Тэхён вдруг закидывает ноги на напряженные бедра Чонгука и крепко их сжимает. Чувствует, как его бедро накрывает широкая ладонь, и неожиданно сжимает настолько чувствительно, что изо рта вырывается всхлип, а Тэхён ощутимо прикусывает парню губу и оттягивает. Поддевает его кончик носа своим, смотрит близко, ловит такой же поплывший взгляд, и, не удержавшись, вновь тянется к губам. Целует жадно, вдруг не может насытиться — распаляется только сильнее, и это определенно может закончиться как-то плохо или неправильно — или все вместе, и Тэхён клянется, что уже правда вознесся к лику святых, потому что каким-то невероятным усилием заставляет себя оторваться от этих покрасневших губ, чтобы убедиться, что не он один этого хочет. Чонгук хмурится, тяжело дышит, смотрит на него близко, но отстраняться не собирается. Не осознает, что крепко держит мужчину за бедро, и тот вынужден накрыть его ладонь своей. — Не стоит. — хрипло выдыхает Тэхён. Несмотря на возбуждение, голос его уверенный и твердый. Чонгук слушается, хоть и с неохотой. Медленно разжимает пальцы и убирает руку. Но не поднимается и не уходит. Продолжает нависать сверху и близко разглядывать его лицо. Между ними виснет пауза, прерываемая тяжелым дыханием. И осязаемое давящее молчание. Тэхён заглядывает в глаза и вдруг спрашивает: — Будешь моим телохранителем? Вопрос настолько неожиданный, что выбивает из колеи, хотя, казалось бы, куда еще больше? Чонгук и так ничего не понимает. — Ты со всеми своими телохранителями спишь? — Вырывается прежде, чем он успевает прикусить язык. Тэхён сжимает зубы и несильно, но ощутимо отвешивает ему пощечину, заставляя дернуться скорее от неожиданности, чуть отвернув голову. Но мужчина крепко хватает его за челюсть пальцами, вынуждает повернуться обратно и посмотреть на себя. — Не делай так. — Цедит сквозь зубы. В голосе появляется угроза. Чонгук его таким видит впервые. Ким больше не играет — его взгляд тяжелеет, предупреждает. Он молчит, сжимает челюсть так, что вздуваются желваки, но смотрит в глаза твердо, выжидающе. — Я не сплю с телохранителями, — наконец отвечает Тэхён, понимая, что это нужно услышать Чонгуку. Тихо, отчетливо: — И нет, я не перетрахал половину охраны. Или что ты там успел надумать? Чонгук молча сверлит его взглядом, упираясь ладонями в пол по бокам от Кима. — Хочешь от меня подробный список моих бывших? — Тэхён вскидывает брови: не то удивленно, не то насмешливо. — Или может тебе достаточно того факта, что я не пользуюсь служебным положением, если дело касается отношений? Молчание в ответ красноречивей слов. Чонгук даже взгляд не отводит — все выискивает что-то на лице Кима. Взгляд твердый, требовательный, хмурый и почему-то сейчас вдруг начинает смущать. Совсем немного. Тэхён бегло облизывает пересохшие губы и выдыхает уже тише: — Я не поблагодарил тебя за мое спасение. — Не стоит. Я просто выполнял свои обязанности. Ким иронично усмехается. — Ага. Между ними вновь виснет пауза. Подумав, Чонгук все же отстраняется и встает на ноги. — Тебе опять нужно время? — Обреченно звучит Тэхён и приподнимается на локтях, наблюдая за Чоном. Тот молчит, приводит себя в порядок и явно намеревается уйти. — Ты хотя бы подумаешь над моим предложением? — А у меня есть выбор? — Криво усмехается парень и кидает наконец на него взгляд. Тэхён взгляд выдерживает, смотрит серьезно. — Я не заставляю. — Я подумаю. Ожидаемо. — А насчет телохранителя — да. Иначе мне будет сложно вытаскивать твою задницу из очередного дерьма. Тэхён удивленно выгибает бровь. Такого завуалированного ответа он не ожидал. Чон приятно удивляет и расстраивает одновременно. — Звучит не очень романтично. — Не воспринимай буквально. Тэхён возвращает парню усмешку, провожает его взглядом и падает обратно на спину, бездумно уставившись в потолок.